Глава 44

Аня буквально оторопела, став невольным свидетелем этой мерзкой сцены.

Мама никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимала руку на них с Машкой. Она прибегала к совсем иным методам воспитания. И только сейчас Аня поняла, что далеко не всем также повезло с самыми близкими людьми.

Ксюха все еще сидела на полу, с опаской поглядывая на свою мать. На ее щеке появился отчетливый отпечаток пятерни, а на глазах выступили слезы.

Жалко. В данный момент Ксюха выглядела максимально уязвимо и жалко.

- Поднимайся! – строго велела ей Вера Константиновна. – И страдалицу из себя не строй! Я на это не куплюсь!

Вот только выполнять ее приказ она не спешила. Громко шмыгнула носом.

Вадим не выдержал, схватил ее за плечи и рывком поставил на ноги.

- Поверить не могу, - произнес заторможенно. – Неужели, ты и правда все это творила? За моей спиной? И Боков… жесть какая-то! Я вообще тебя знал?

- Вадюша, я… - Ксюха попыталась обнять его, но он отшатнулся.

- Зачем? – продолжил, глядя на нее с какой-то брезгливостью. – За что ты мне так жестоко мстила? Я тебя не обижал. Защищал. Поддерживал. Физически я тебе не изменял. У нас с Аней ничего не было, пока я не расстался с тобой. Или что, я в принципе не имел права тебя бросать? И влюбляться по-настоящему не должен был? За это ты решила наказать нас?

- Нет, я не наказывала, - виновато залепетала Полозова. – Я не…

- Я думал, мы сможем остаться друзьями! – отрезал он, отказываясь слушать ее жалкий лепет. – Что не станем такой парой, которая после расставания ненавидит и проклинает друг друга до конца своих дней! Я думал, у нас все будет по-людски! Но… ты вдруг решила с какого-то хера, что я принадлежу тебе. Как вещь! Что я не имею права распоряжаться своей жизнью, как хочется того мне, а не тебе. И что я тебе чем-то обязан до конца своих дней. А когда поняла, что со мной этот номер не пройдет, решила в конец оскотиниться. Стала мстить. Ладно. Будем считать, что твоя месть удалась! Но на этом все, Ксю. Я не желаю тебя знать. Я хочу забыть твое лицо. Мне противен твой голос. Порог моего дома ты переступила в последний раз!

Он развернулся, чтобы уйти, но Полозова вцепилась в него со спины, мешая сдвинуться с места и заверещала, как ненормальная:

- Да, нет же, Вадим! Ты так ничего и не понял! Это не месть! То есть… то есть, месть, да. Но не тебе, а той мерзкой суке, которая посмела влезть в наши отношения и все разрушить! А ты… тебя я пыталась вернуть. Мне пришлось… пойти… на крайние меры. Потому что ты… ты свихнулся на ней! Тебя словно подменили, Вадим! Тебе стало плевать на всех. Ты в ней растворился! И с каждым днем я все отчетливее понимала, что ты не бросишь ее. Сам не бросишь. И ко мне не вернешься, потому что… ты впал в зависимость. И тебя нужно было срочно лечить! И единственное, что было мне по силам – сделать так, чтобы она сама тебя бросила. Эта гордячка чертова! Я знала, что Анька не простит тебя, если ты сделаешь ей очень больно. Если причинишь боль всей ее семье. Если унизишь и растопчешь ее близких. И я ведь не ошиблась - Стеклова кинула тебя. Ки-ну-ла! Но я не думала, что она на этом не остановится и начнет мстить нам в ответ. Я не ожидала, что все зайдет так далеко. Понимаешь? Все пошло не по плану. Все должно было закончиться на этапе видео и смс. Вы должны были разругаться и навсегда расстаться. Все, что требовалось от твоей курицы - поплакать тихо где-нибудь в уголочке, сопли на кулак помотать, смириться и… просто вычеркнуть тебя из своей жизни! Но нет же! Ей возмездие подавай! Вот и…

Вадим вырвался из рук Полозовой, как из колец ядовитой кобры.

- Ты слышишь себя?! – рявкнул он так громко, что задрожали стены. – Это Аня виновата во всем? Она должна была сидеть и не отсвечивать? Должна была закрыть глаза на твои… ваши преступления против нее и ее семьи? Да у тебя с головой беда, Ксю! Убирайся из моего дома! И жизни. Вон пошла!

- Вадим…

- Прекрати! – шикнула на нее мать. – Ты мало опозорилась? Мы уходим!

- Одну минуточку, - внезапно остановил их Ярослав Маркович. – Ксения, ты ведь помнишь, что ситуация с осквернением могилы Елены Стекловой стала моим последним предупреждением тебе и твоим друзьям? Тогда я еще не знал о жестоком избиении студента нашего ВУЗа группой других студентов нашего же ВУЗу. Предупреждений больше не будет. С сегодняшнего дня все участники погрома на кладбище и избиения Савелия Бокова… отчислены.

- Что? – ужаснулась Ксюха. – Нет! Вы не можете!

- Еще как могу, - равнодушно отозвался ректор.

- Ярослав, я прошу тебя, не руби с плеча, - попыталась «вразумить» его Вера Константиновна. – Так нельзя. ВУЗ лишится части финансирования и…

- Это мелочи по сравнению с тем, какой урон репутации ВУЗа нанесут студенты, замешанные в подобных делишках! – отрезал Бондарев. – Нам не нужны проблемы с законом из-за ваших беспредельщиков. Вопрос решен.

Судя по тому, какой злостью сверкнули глаза старшей Полозовой, с его решением она не была согласна. И следующие ее слова это подтвердили. Гордо вскину в подбородок, она надменно изрекла:

- Нина, переубеди мужа. Он совершает ошибку.

Не проронив более ни слова, она схватила Ксюху за локоть и поволокла за собой. К выходу. А Аня смотрела им в след и мечтала о том, чтобы слова Вадима стали пророческими, и сегодня Полозова переступила порог их дома в последний раз. Что он окончательно вычеркнул эту змею из своей жизни.

- Мама, а что это было? – раздался за спиной встревоженный голос Леськи.

- Что именно? – сухо и явно через силу откликнулась Нина Андреевна.

- Она разговаривала с тобой таким тоном, а ты ей и слова против не сказала.

- И правда, мам, - согласился с сестрой Архип. – На тебя это не похоже.

Не сдержав любопытства, Аня развернулась лицом к столу. И была крайне озадачена, увидев вместо уверенной в себе стервозной Нины Андреевны, ссутулившуюся и болезненно бледную женщину. Уставившись в одну точку, а точнее в свою тарелку, она удрученно буркнула:

‍- Я… я просто сделала скидку на ее состояние. Только и всего.

В ее объяснение-отмазку верилось с большим трудом. Что-то не клеилось в поведении Нины Андреевны. От слов ее сквозило откровенной фальшью.

И сколько бы Аня ни пыталась отмахнуться от этой мысли, она все равно не давала ей покоя. Назойливым червячком копошилось в сознании. Заставляла раз за разом вглядываться в лицо Бондаревой в поисках… непонятно чего.

Аня так глубоко увязла в своих размышлениях, что вздрогнула от неожиданности, ощутив вдруг ладонь Вадима на своей пояснице.

Горячую. Напряженную. Немного дрожащую ладонь.

А сам он сипло пробормотал, таращась на нее почти безумным взглядом:

- Кстати о состоянии… как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - отозвалась Аня на автомате.

- Кхм… ты уверена?

- Да.

- Может устала? Прилечь там… хочешь?

- Все хорошо, Вадим! Что на тебя нашло? Что ты на меня так смотришь?

А смотрел он на нее и правда странно. Нервно. Напряженно. Растерянно.

В то же время трепетно и взволнованно. В глубине его темных глаз зарождалось нечто отдаленно похожее на страх и затаенную нежность.

Его безбожно расширенные зрачки нагло заскользили по ее телу вниз - от лица к шее, к груди, к животу. И этот взгляд – цепкий, сканирующий, был физически ощутим. Осязаем. А потом Вадим прикоснулся к Ане по-настоящему. Затаил дыхание (хотя еще секунду назад шумно пыхтел) и решительно прижал ладонь к нижней части ее живота. Аккуратно.

Без нажима. Едва дотрагиваясь. И… Аня поняла, что тоже не дышит.

Не может. Она впала в какое-то странное оцепенение, наблюдая за его действиями. Вот только насладиться моментом ей не удалось – Вадим почти сразу отдернул руку. Торопливо и неуклюже, будто бы ошпарился. Стушевался, но мгновенно вернул самообладание.

Приобняв Аню за плечи, настойчиво потянул ее за собой со словами:

- Пойдем. Поговорим.

Однако уйти прямо сейчас, посреди «праздника», им не позволили.

Сергей Юрьевич остановил их настойчивым и строгим:

- А вы друг с другом в лесу не наговорились? С семьей время проведите!

- Мы ненадолго, дед, - возразил Вадим. – Нам нужно. Это личное.

- Ваше личное теперь уже публичное. Присаживайтесь. Вместе все обмозгуем.

Уточнить, что именно, Аня не успела – к ней незаметно подкралась сестра.

То есть… не совсем к ней, как оказалось. Немного согнувшись, Машка дотронулась до ее живота и с придыханием воскликнула:

- Ну, привет! Привет, мой маленький! Это я, твоя тетя. Я с большим трудом перевариваю твоего папашу, но тебя… тебя я уже обожаю, мой сладенький щеканчик! Или ты девочка? Моя крохотная бусинка? Или вас там двое? А?

Аня лишилась дара речи, никак не ожидая от нее подобной реакции.

Ее выходка произвела неизгладимое впечатление и на Вадима. Он опешил.

- Ты… ты что сейчас сделала? – выдал напряженно, с обманчивой нежностью в голосе. – Ты. Посмела. Познакомиться с ним… раньше меня?!

- А ты ему еще не представился? – в свойственной ей манере фыркнула сестра. – Ой, как жалко! Извини. Я не знала. Но это твое упущение. Не мое.

- Ах ты… - Вадим скрипнул зубами. - Ни хрена тебе не жалко!

- А он догадливый – папаша твой, - вновь принялась ворковать с животом Машка. – Скорее бы увидеть тебя! Скорее бы взять на ручки, мой…

- Вообще-то, он мой! – уже откровенно рычал Вадим. – Я его сделал, ясно!

- Ой, божечки! - театрально охнула сестра. – Посмотрите на этого самородка. Прямо Данила-мастер местного разлива! Из камня выточил. Ночей не спал. Жилы рвал. Ладно, заслужил. Срочно номинируйся на Нобелевскую премию!

- Так, все. Ты меня достала. Давай. Двигайся. Кыш отсюда.

- Не ругайся при ребенке, - почти пропела та. - Славный-славный карапуз…

- И не сюсюкай с ним!

Вадим настойчиво оттеснил Машку в сторону, а сам выдал:

- Малой, не слушай свою тетушку. Она давно не дружит с головой.

Выйдя наконец из оцепенения, Аня озадаченно нахмурилась.

- А вы с кем разговариваете? – отступила на шаг. – Вы, оба?

Эти двое наконец замолчали и недоуменно переглянулись.

- С ребенком, - осторожно произнесла Машка.

- С каким еще ребенком? Нет у меня никакого ребенка!

- Как нет?

- Но ты же сама сказала… - заговорили они одновременно.

И Ане вновь пришлось остановить их, чтобы прояснить ситуацию:

- Я просто блефовала. Поняла, что Полозова врет. Решила вывести ее на чистую воду. Действовала по принципу «клин клином вышибает». Вот и все.

- Ань, ты нормальная? – взорвалась от негодования Машка. – Кто так делает?

- А что мне оставалось? – не уступала ей Аня. – Позволить этой змее провернуть свою аферу? Ага, конечно! Не дождется! Ни она, ни…

Вадим заключил ее лицо в ладони, вынуждая смотреть только на него.

- Я тебя умоляю, не взрывай мне мозг! – шумный вдох слетел с его губ. – Просто скажи, ты беременна или нет? И в этот раз давай без шуток, жена!

- Да откуда мне знать? – Аня непроизвольно повысила голос. – Вроде бы нет, но… все возможно! Ничего исключать нельзя, потому что ты… мы ведь с тобой ни разу…

Произнести вслух очевидное «не предохранялись», язык не повернулся.

Зато от неловкости и смущения в ней пробудилось жуткое раздражение.

- Без понятия я! – она скинула с себя его руки. - Как узнаю точно, скажу!

Аня замолчала, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. И даже не сразу поняла, от чего так сильно грохочет ее сердце. А потом пришло осознание:

«Жена? Он сказал… жена?»

Ощущая нервную дрожь во всем теле и сплошь покрываясь мурашками, Аня вскинула на него удивленный взгляд. Впервые. С того самого дня, когда они провели шуточный ритуал бракосочетания, Вадим назвал ее своей женой… впервые. И как реагировать на его слова, она не знала. Проще всего было бы проигнорировать. Списать на оговорку или слуховую галлюцинацию. Но и это стало невозможным, когда Машка, все еще стоящая рядом, переспросила:

- Как ты ее назвал? Жена?

- Анюта? – взволнованно проблеяла Оля. - Вы что… поженились?

- А вот это уже серьезно, - напрягся Пожарский, задумчиво поглядывая на нее. – Огребем мы с тобой по первое число. Надо в известность поставить.

- Когда успели-то? – недоумевал Архип. – В день похищения еще не были женаты. Или мы чего-то не знаем? Вы расписались до скандала с могилой?

- Да, нет же! Вы все не так… – попыталась объясниться Аня.

Но Вадим принял удар на себя, невозмутимо заявляя:

- Не понимаю, что вас удивляет? Я называю так Аню, потому что для себя все давно решил. И не передумаю, даже если кто-то из вас будет против. Хотя бы потому, что это мое дело. И моя жизнь. Не ваша! Но… пожениться с Аней официально мы и правда не успели. Нам это только предстоит.

Уставившись на нее в упор, он переплел их пальцы и сказал уже ей:

- Если конечно… с тех пор, как мы обменялись самодельными кольцами, ничего не изменилось. Если ты по-прежнему хочешь этого и… согласна.

Аня что есть мочи стиснула его руку. До боли. До онемения пальцев. Не специально. Просто в душе творилось что-то невообразимое от понимания:

«Это предложение! Он зовет меня замуж, но теперь… по-настоящему!»

Она не знала, как долго молчала, утопая в непроглядной тьме его глаз. Может секунду. Вдох. Или же целую вечность. Прислушивалась к себе. К своим чувствам. Желаниям. К сердцу. К разуму. Наконец, будучи абсолютно уверена в принятом решении, Аня улыбнулась Вадиму и твердо произнесла:

- Ничего не изменилось. Паркинсон. Простатит. Все в силе.

Никто из присутствующих ничего не понял. Зато Вадим дико загоготал, вспоминая их брачную клятву. После чего сдержанно поцеловал Аню в лоб.

- Ну, все. Принято.

Под молчаливые взгляды родственников, они вернулись за стол.

Делая вид, что ничего не произошло, Вадим накинулся на еду.

Аня таким же зверским аппетитом похвастаться не могла.

После всего случившегося ей банально кусок в горло не лез.

А вот промочить это самое горло она была совсем не против, и потянулась за бокалом, который кто-то успел снова наполнить вином. Но Вадим среагировал быстрее и отставил его в сторону со словами:

- А вот это лишнее. До тех пор, пока не узнаем точно, беременна ты или нет, от алкоголя лучше воздержаться. Сейчас тебе принесут свежевыжатый сок.

- Эм, да, - рассеянно согласилась Аня. – Ты прав. Лучше не рисковать.

- А когда ты узнаешь, Анют? – осторожно поинтересовалась Леська. – Хоть примерно? Когда ты ожидаешь… то есть, с какого дня у тебя начнется задержка?

- Олеся! – строго осадила ее Екатерина Николаевна. – Это что еще такое? Приди в себя! Ты задаешь очень неприличные вопросы!

- Ну, почему сразу неприличные, ба? – искренне недоумевала та. – Аня ведь, почти член нашей семьи. Мой кумир… возможно носит в себе моего племянника! Да я… я… у меня от радости крыша едет! Разве могла я подумать три-четыре года назад, когда таскалась за ней на каждые соревнования, что… однажды мы породнимся?

- До недавнего времени и я себе слабо представляла нечто подобное, - улыбнулась Аня, будучи польщена ее откровением. – Мы ведь с Вадимом враждовали. А задержка… если она все же случится, ты узнаешь об этом одной из первых. Обещаю.

Леська сперва просияла, а потом вдруг поникла. Однако свою реакцию пояснила:

- Знаешь, я буду рада, если она случится, и… не рада одновременно. Только не пойми неправильно. В первую очередь я твоя преданная фанатка, Ань. И страшно переживаю за то, что ты теперь не сможешь заниматься делом всей своей жизни. Как ты вернешься на лед? Как будешь тренироваться если… все же беременна?

От слов Олеси Аня оцепенела. Она не думала о ситуации в таком ключе. Она вообще о последствиях не думала. И теперь, когда реальное положение вещей обрушилось на нее многотонным удушливым грузом, ужаснулась собственной беспечностью. В висках стучало почти истеричное:

«А если… если я и правда… Нет! Только не это! Только не сейчас! Боже, как я могла так сглупить? Мы же не предохранялись! Мы ни хрена… ни разу не предохранялись! И меня это не останавливало. Не пугало. Не заботило. Но теперь… дура! Где были мои мозги? И почему я думаю об этом только сейчас?!»

Остро почувствовав перемены в ее настроении, Вадим насторожился.

- Анют? – от хотел прикоснуться к ней, но она стремительно отпрянула.

Отчасти потому, что в памяти вновь всплыл недавний сон с участием матери.

«Замуж вышла…» - очень реалистично звенел в ушах ее голос. – «Навеки себя с ним кровью связала… родительского благословения не спросила… ты не одна!»

Аня и сама не поняла, как оказалась на ногах. От напряжения ее лихорадило.

- Ань, я что-то не так сказала? – как сквозь толщу воды доносился до нее взволнованный голос Олеси. – Прости! Мне не стоило. Это не мое дело. Извини.

- Все нормально? – Вадим поднялся следом. – Чего ты так переполошилась?

Пытаясь обуздать разбушевавшиеся эмоции, Аня нервно прошептала:

- Я просто… только сейчас осознала... А вдруг это правда, Вадим? Вдруг я…

Она отчаянно сдавила ладонями пульсирующие виски, надеясь привести себя в чувства. Но, увы. Легче ей не становилось. Только страшнее. Паника душила.

- Так, ладно, - все еще сражаясь за самообладание, Аня огляделась по сторонам. – Мне нужно на воздух. Точно. Подышу и… я скоро вернусь.

- Хорошо, идем, - Вадим решительно шагнул вперед, но она его остановила.

- Нет. Я хочу побыть одна. Дай мне пять минут.

Не дожидаясь ответа, Аня выскочила из столовой так быстро, как только смогла.

Но все же успела заметить, как дернулся Вадим, намереваясь пойти за ней.

И не сделал этого лишь потому, что рядом с ним вовремя оказался Лев Сергеевич.

Он положил руку на плечо сына и что-то тихо сказал, удерживая его на месте.

Аня же шла вперед, не разбирая дороги. Двигалась наугад. Тем не менее, ей каким-то чудом удалось выйти во внутренний двор. Очутившись на просторной летней веранде, она наконец остановилась. Легкий порыв ветра ударил ей в лицо, а легкие наполнились спасительным кислородом. Самое то, чтобы остудить закипающие мозги. Самое то. Сперва Аня хотела прогуляться по дворику, но почти спустившись с крыльца, передумала и с тяжелым вздохом опустилась на одну из ступеней. Обхватив колени руками, прижалась к ним подбородком и задумалась над тем, как круто изменилась ее размеренная жизнь. Снова. В этот раз все не так трагично. Совсем наоборот. Но… не менее волнительно. Аня шмыгнула носом и тихонько застонала, борясь с подступающими слезами. У нее нутро огнем горело при мысли, что она носит в себе ребенка. И что возможно скоро станет…

- Страшно-то как! – произнесла вслух, разговаривая сама с собой. – Я не готова!

- Это не удивительно, - неожиданно раздался за спиной голос Льва Сергеевича.

Вздрогнув, Аня обернулась. Мужчина остановился в шаге от нее и снял пиджак.

- На, постели под себя. Не сиди на холодном.

- Спасибо, - отозвалась Аня, на автомате выполняя его рекомендации. И настороженно покосилась на хозяина дома, когда тот уселся рядом. На приличном расстоянии, но рядом. Его хмурый взгляд был устремлен вдаль, когда он произнес:

- Я тоже в свое время испугался, когда узнал, что стану отцом. И это абсолютно нормальная реакция. Ведь ребенок, это не только ответственность. Это совершенно новый этап жизни. Я отлично понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Страх перемен. Мечты. Желания. Планы на будущее. Что-то придется пересмотреть. В чем-то себя ущемить. От чего-то навсегда отказаться. Звучит паршиво, но… оно того стоит.

Аня покачала головой:

- Стоит? Вы серьезно? Ну, какая из меня мать, Лев Сергеевич? Я сама жизни толком не нюхала! Ничего кроме тренировок, соревнований и учебы не видела. За свои девятнадцать лет на природе побывала… аж два раза! За первый спасибо Вадиму. За второй – похитителям. У меня нет ни законченного образования, ни стабильной работы. Только фигурное катание, но и им я заниматься не смогу, если забеременею. И знаете, какой парадокс получается? Я ведь давно поставила точку. Я не собиралась возвращаться на лед - мне пришлось. А если уж взялась, то и делать нужно на совесть. По максимуму выкладываться, чтобы результата достичь. Я приступила к тренировкам, снова ощутила этот драйв, вошла во вкус. И теперь отказаться от дела всей своей жизни мне адски сложно. Не знаю, о чем я думала и почему это не волновало меня раньше, но теперь я не могу отделаться от ощущения, будто… теряю что-то важное. На одной чаше моих весов фигурка, а на другой – невинная маленькая жизнь. И я знаю, что выберу малыша. Я выберу его без колебаний, если он действительно во мне. И должна бы радоваться такому счастью, как ребенок от любимого человека. А у меня внутри все сжимается от страха и сомнений. Я чувствую себя полной дрянью из-за того, что… я еще даже не уверена, окажусь ли вообще беременной, а уже сожалею о загубленной попытке возобновить карьеру! Разве это нормально?

Лев Сергеевич ухмыльнулся, размышляя над ее словами.

- Более, чем, - произнес лаконично. – Ты слишком строга к себе, Аня. Но другого от человека с твоим характером я и не ожидал. Сомневаться, бояться, сожалеть – очень даже естественно в случае незапланированной беременности. Люди зачастую оказываются совершенно не готовы к подобным новостям. И мы с моей покойной женой когда-то были в числе таких людей. Мы не состояли в отношениях. Не испытывали друг к другу любви. Мы просто вращались в одной компании и пару раз позволили себя лишнего. Как итог, беременность. И я хочу сказать, что по сравнению с нами ты еще отлично держишься. Жанну около двух недель колбасило. Рыдала так, как будто у нее кто-то умер. Да и в процессе беременности она сильно сомневалась в правильности своего решения. Все изменилось, когда родился Вадим. Сразу все сомнения и развеялись. Жанна не спускала его с рук. А когда кормила грудью, плакала. И повторяла постоянно: а я и не знала, что можно так сильно кого-то любить. Нам было сложно. Мы выстраивали свои отношения с нуля. По кирпичику. Ради сына. Но у тебя с Вадимом все совсем иначе. Вы в отношениях. У вас чувства. Сильные – это видно невооруженным глазом. Вы собираетесь пожениться вне зависимости от того, беременна ты или нет. Вы можете рассчитывать на поддержку обеих семей. Мы всегда будем рядом и сделаем все для вашего благополучия. А исходя из этого замечу, что арифметика твоя неверна. На одной чаше весов у тебя и правда фигурное катание. Но на другой ведь не только жизнь ребенка. На ней все остальное. Все, что я сейчас перечислил. А теперь хорошенько подумай и ответь себе честно – это разве равнозначные величины? Как их вообще можно сравнивать? Или ты до такой степени хочешь возобновить карьеру, что готова все это обесценить? Напрасно, Аня. Подумай лучше. Если ты не в положении, то вопрос отпадает сам собой. Дерзай. Иди к своей цели. Добивайся новых вершин. Ну, а если все же да? После длительного перерыва ты тренировалась не более недели. Всего неделя, Ань. А ты уже готова с головой окунуться в это болото? Туда, где нескончаемые интриги, сплетни и зависть?

Она отвела глаза, не зная, что и сказать. Ей хотелось соревноваться. Кататься на коньках в свое удовольствие. Но склоки, нездоровое соперничество, скрытая ненависть, злостное вредительство… нет. От подобных игр Аня давно отвыкла. Поняла это еще по разговору с Дашей Зайцевой – бывшей подругой, которая показала свое мерзкое завистливое лицо, стоило ей только узнать, что Аня может вернуться в строй. Раньше подобное считалось чуть ли ни нормой, то не теперь.

Тем временем, так и не дождавшись ответа, Лев Сергеевич поднялся на ноги.

- В общем, подумай над моими словами, - произнес, протягивая ей руку. – Не будем заставлять родных беспокоиться о нас. Пойдем в дом. На улице прохладно.

Аня сочла его предложение разумным. Схватившись за Збруева, она плавно поднялась со ступеней и медленно побрела вглубь особняка. В столовой они со Львом Сергеевичем появились в самый разгар какого-то оживленного спора. Но стоило им перешагнуть порог, все разом замолчали.

Ничего не объясняя, Вадим подлетел к ней ураганом, схватил за руку и торопливо вывел из комнаты.

А уже в коридоре сгреб Аню в охапку, прижал к стене и поцеловал. Нежно. Трепетно. Растягивая удовольствие и смакуя момент. А когда отстранился, посмотрел глубоко в глаза и произнес низким сиплым голосом:

- Мы справимся, Ань. Мы со всем справимся. Вот увидишь – все у нас будет хорошо. Ты только… прости меня, ладно?

- За что? – оторопело выдохнула она, облизывая огнем горящие губы.

- Дед прав, - Вадим прижался своим горячим лбом к ее лбу. – Я не должен был спать с тобой без защиты. Не имел права так сильно рисковать. Я понимаю. Но… рядом с тобой я терял контроль. Я так зверски хотел тебя, меня так накрывало, что в глазах темнело. Я тупо забывал о резинках, даже когда они у меня были, Ань. А в лесу… как-то далековато топать до ближайшей аптеки – сама знаешь. В общем, из-за меня ты оказалась в такой ситуации. И мне от этого херово. Я не подумал о последствиях, хотя был обязан. Идиот. Виноватым себя чувствую. Прости.

- Я недалеко от тебя ушла, - ухмыльнулась Аня, обнимая его за талию. – Так торопилась под тобой оказаться, что вообще ни о чем не думала.

- Что ты чувствуешь сейчас? Злишься?

- Скорее волнуюсь, - заговорщицки прошептала она. - Хочется побыстрее все выяснить, чтобы понимать, как действовать дальше. Может мы зря трясемся и…

- Я не трясусь, - твердо произнес Вадим.

- М-м-м?

В ответ на ее недоуменный взгляд, он покачал головой и повторил:

- Не трясусь, нет. Я трясся, когда поверил на минуту, что Ксюха реально залетела. Думал сдохну там. На месте. Боялся, что тебя потеряю. А потом ты сказала, что тоже ждешь ребенка и… сложно описать, что я чувствовал в тот момент. Наверное, это была радость. Но одно я понял точно – я хочу от тебя детей. Сегодня, завтра или через пять лет – уже не столь важно. Главное, что я этого хочу. Безумно хочу.

- Серьезно?

- Угу, - Вадим тихо рассмеялся. – Еще в начале учебного года я убеждал себя в том, как сильно тебя ненавижу. А теперь стою и представляю, как ты вынашиваешь моих детей и какой у тебя при этом будет живот. Биполярочка в чистом виде, да?

- Не знаю, - глупо хихикнула Аня. – Не знаю, что и сказать.

Он заторможенно уставился на ее губы. Провел по ним подушечкой большого пальца, немного оттягивая вниз. Шумно вдохнул. Рвано выдохнул.

- Скажи, что любишь, - пророкотал наконец. – Меня.

- Ты прекрасно это…

- Скажи!

Обхватив ладонями его щеки, Аня тихо прошелестела:

- Я люблю. Тебя.

- А я люблю тебя.

- Чем докажешь?

- Женюсь. Хоть завтра. Ты согласилась. При свидетелях, между прочим.

- И правда. Не отвертеться же теперь. Кажется, я влипла по-крупному.

- Само собой, – плотоядно оскалился Збруев. – Мы оба влипли. По уши. А я ведь предупреждал тебя еще тогда. В лесу. Говорил, что не шучу, обмениваясь с тобой кольцами. Жаль, что мы их не сохранили. Могли бы хоть на память оставить. Или отлить их точную копию из золота. Черт! Почему я раньше об этом не подумал?

Аня медленно отстранилась. Хитро прищурившись, уставилась на него не мигая.

- А я подумала, - открыла ему свой маленький секрет. – Не смогла оставить их там. В конце концов, я тоже не шутила, когда надевала то кольцо на твой палец. В тот момент я присваивала тебя. Заявляла свои права на твой член. Ты. Мой. Муж.

Вадим завис на пару мгновений. А потом дернул Аню на себя со словами:

- Иди сюда!

Он требовательно обрушился на ее губы. Поцелуй получился влажным. Пошлым. И очень быстрым. Усмиряя сбившееся дыхание, Збруев прохрипел:

- Больше не могу терпеть. Не выходит. Хочу. Ты нужна мне.

- Ладно, - судорожно сглотнула Аня, ощутив его огненную ладонь на своем животе. Лобке. А потом и между ног. Наличие одежды Вадима не останавливало.

- Сейчас мы вернемся в столовую и скажем всем, что ты устала, - инструктировал он, лаская ее ребром ладони прямо через ткань платья. - Что чувствуешь слабость и хочешь немного отдохнуть. А потом поднимемся ко мне и уже там…

- Да, - томно прошептала Аня, начиная бесстыдно двигаться навстречу его ладони. Казалось, еще пара таких нажатий, и она точно взорвется. – Хорошо. Идем. Скорее.

Оторвавшись от нее, Вадим пару раз хлестанул себя по щекам. Встрепенулся.

- С ума меня сведешь, - проворчал, хватая ее за руку и увлекая за собой.

Однако стоило им оказаться в столовой, их планы на уединение резко изменились.

- Где вы пропадаете? – недовольно проворчал старший Збруев, едва их заметил. – Мы тут серьезные вопросы обсуждаем, а вас за столом не собрать!

Вадим смерил деда недобрым взглядом. Явно собирался огрызнуться, но Аня, предвидя это, взяла удар на себя, чтобы не нагнетать обстановку еще сильнее:

- Простите, Сергей Юрьевич, - вежливо улыбнулась. - Это моя вина. Никак не могу прийти в себя после визита Полозовых. Приходится Вадиму со мной нянчиться.

Неожиданно, он смягчился. Даже улыбнулся и снисходительно махнул рукой:

- Не извиняйся, дочка. Эти мегеры кому угодно кровь свернут.

По достоинству оценив его юмор, Машка рассмеялась. Оля сдержанно улыбнулась. А Аня потянула Вадима к столу, молясь всем богам, чтобы он не взбесился.

- Дочка? – изумленно, с ноткой ехидства в голосе протянула Нина Андреевна. – Я не ослышалась, Сергей Юрьевич? Вы только что назвали ее… дочерью?

- Ну, да, - отмахнулся тот. – Ты не ослышалась.

- Удивительно! – женщина демонстративно швырнула салфетку на стол. – Мы с Жанной подарили вам внуков. И она, и я. Но за все эти годы вы ни одну из нас ни разу не называли дочерью! Даже как-то обидно, знаете ли! Чем вас так очаровала Анна? Или вы… таким образом просто выслуживаетесь перед… тем человеком?

Под тем человеком она явно подразумевала Громова. И Аня сразу это поняла.

Как и то, что Сергей Юрьевич изначально был готов к подобной эмоциональной реакции на свои слова. А возможно, намеренно эту реакцию и спровоцировал.

И теперь, свысока наблюдая за происходящим, холодно отчеканил:

- О, я ни перед кем не выслуживаюсь, Нина. Просто держу нос по ветру, чего и тебе советую. Чтобы однажды… окончательно свой нюх… не потерять.

- И что это значит? Вы насмехаетесь надо мной? Я не понимаю!

- Напрасно ты возомнила себя умной. Самой умной. На деле же – дура дурой.

Аня недоуменно покосилась на Вадима. Он сидел хмурым каменным изваянием, и пристально наблюдал за дедом. Впрочем, своим поведением тот всех ошарашил.

- Сережа? – Екатерина Николаевна коснулась его плеча. – Что на тебя нашло?

- И правда, дед! – поменялся в лице Архип. – Зачем ты обижаешь маму?

Оскорбившись, Нина Андреевна попыталась выйти из-за стола.

Но Сергей Юрьевич припечатал ее таким тяжелым взглядом, что она побледнела и молча вернулась на свое место. Всю спесь с нее, как рукой сняло. В глазах отражалась паника. Женщина схватила бокал с вином и залпом опрокинула в себя.

Поперхнулась. Раскраснелась. Закашлялась. Все выглядело так, словно она боится. Жутко боится. Но… чего? Или кого?

- Мам? – испуганно пискнула Леська. – Что с тобой?

- Действительно, Нина, - самодовольно хмыкнул Сергей Юрьевич. – Давай. Расскажи детям, а заодно и всем нам, что же это с тобой?

Но женщина упрямо молчала. Тогда дед Вадима надменно бросил:

- Ты думала, никто не узнает? А я вот узнал. И не начал бы этот разговор, не перепроверив информацию десятки раз. Так на что ты надеялась, Нина?

- Я не понимаю, о чем вы!

- А я поясню, - Сергей Юрьевич обвел взглядом присутствующих. – Ярослав, Архип, Леся. Ваша жена и мать… к сожалению предала нас. Предала нашу семью.

- Что? Нет, я… - задохнулась Нина Андреевна. – В чем вы меня обвиняете?

- Отец, не томи, - напрягся Ярослав Маркович. – Рассказывай. Как это… предала?

- В прямом смысле этого слова, сынок, - поцокал языком мужчина. – Все вы помните банкет в честь совершеннолетия Олеси. От части он был организован для того, чтобы собрать наших потенциальных врагов под одной крышей. Я разработал почти идеальный план, который позволил бы мне вывести гаденышей на чистую воду. И задействовал в нем только членов нашей семьи. Ярослав и Нина встречали гостей, отвлекали при необходимости, а Леся незаметно вещала на них прослушку. Не на всех. Только на тех, кого я подозревал. Но несмотря на внушительную подготовку, мой план с треском провалился. Прослушка ничего не дала. Я долго думал, как же так получилось? В чем я ошибся? А потом выяснилось, что ошибся я, доверившись в тебе, Нина. Это ты предупредила Веру о жучках. Это была ты. Отрицать бессмысленно. В тот момент вы даже не заметили, что стоите под камерой. Ты мило улыбаешься Полозовой и делаешь вид, будто ведешь светскую беседу. А она достает телефон и набирает сообщение мужу, Токареву и Клюеву. Моим ребятам удалось увеличить изображение и прочесть текст на экране.

Сергей Юрьевич продемонстрировал всем фото на своем планшете.

Испытывая очень противоречивые эмоции, Аня прочитала:

«Этот старый маразматик повесил на нас прослушку. Следите за словами. Не болтайте лишнего. Все переговоры по нашим делам лучше вести через переписку»

- Собственно говоря, так они и поступили, - продолжил Сергей Юрьевич. – А мы, благодаря тебе, дорогая наша Нина, лишились своего преимущества и отличного шанса уличить ублюдков в сговоре против нас. Если бы ты не вмешалась, мы могли бы предотвратить похищение Вадима и Ани! Хотя, о чем это я? Тебе ведь его исчезновение было на руку. Быть может, ты это похищение и спланировала?

- Нет! – Бондарева в ужасе схватилась за голову. – Все было не так! Совсем не так! Я ничего не знала про похищение! Это чудовищное совпадение! Я всего лишь…

- Мама? – Леська уставилась на нее повлажневшим взглядом. – Зачем?

- Милая…

- Как ты могла? – потухшим голосом перебил ее Архип.

- Сынок…

Она замолчала. Впрочем, молчали все. В воздухе повисла звенящая тишина. Разрушил ее Вадим, яростно шибанув кулаком по столу. Да так, что задребезжала посуда. Аня испуганно дернулась, а кое-кто из женщин даже взвизгнул от страха.

- Твоя версия, тетя? - процедил он сквозь зубы, гневно зыркая на родственницу. – Я же вижу, тебе есть, что рассказать!

С ответом Бондарева не спешила. Судя по всему, собиралась с мыслями.

Но смотреть Вадиму в глаза не смогла. Перевела взгляд на его деда и выпалила:

- Да! Да, я действительно сделала это. Я предупредила Веру о прослушке. Но только потому, что не согласна с вашими методами, дорогой свекр. Они, вообще-то, незаконны. А вы впутали в них моих детей! Я должна была обезопасить…

- Ох, неужели? – расхохотался Сергей Юрьевич. – И поэтому ты не ко мне с претензиями прибежала, не в полицию, заявление строчить, а прямиком к нашим тайным врагам? Придумай что-нибудь по правдоподобнее, Нина!

- Это и есть правда! Я разозлилась и рассказала Вере о прослушке. Но я и представить не могла, каким кошмаром все в итоге обернется! Я искренне переживала за Вадима. Я…

- Что ты делала? – прокаркал Лев Сергеевич голосом, от которого холодок промчался по спине. – Переживала за Вадима? Может ты и не знала, что его планируют похитить, но… ты все же сыграла за команду этих ублюдков, когда предупредила их о прослушке, и тем самым… лишила нас даже малейшего шанса защитить Вадима и Аню! Ты – соучастница преступления! Ты видела наш страх за него. Нашу боль. Отчаяние. Беспомощность. И все равно молчала. А теперь, когда все вскрылось и тебя взяли за жабры, ты, оказывается, переживала за моего сына?

- Лев, пожалуйста…

- ОНИ МОГЛИ НЕ ВЕРНУТЬСЯ! – прогромыхал он, вынуждая ее умолкнуть. – Ты это понимаешь? Им с Аней очень крупно повезло, что они наткнулись на тот дом. А нам – что к поискам подключился тот человек, перед которым, с твоих слов, выслуживается мой отец! Так почему ты предала семью? Ради какой такой цели?

- Мне пришлось.

- Что?

- МНЕ ПРИШЛОСЬ! – закричала она, пряча лицо в ладонях. – Как раз ради семьи. Ради своих детей. Если бы я не предупредила Веру о прослушке, они отомстили бы мне. У них есть на меня кое-что. Я ведь считала Веру подругой и представить не могла, что она так со мной поступит. А она поступила. Раздобыла компромат и шантажирует меня им. Если они его обнародуют, репутации нашей семьи придет конец. Спортивной карьере моего сына придет конец. А моя дочь станет…

- Да что там такого? – остановил ее тираду Вадим. – Что за жуткий компромат?

- Я расскажу, - устало выдохнула женщина. – Но только вам, Сергей Юрьевич.