Глава 45

- Не уходи, - канючила Машка. - Побудь с нами еще немного. Еще чуть-чуть.

Пропуская между пальцами ее светлые шелковистые волосы, Аня выдохнула:

- Поздно уже. Вадим заждался, наверное. Да и вам пора отдыхать.

- Потерпит твой Ромео, - хмыкнула Оля, в свою очередь поглаживая по голове Аню и играя с ее волосами. – Со дня похищения вы с ним были вместе круглосуточно. А мы не видели тебя черт знает, сколько времени. И после всех пережитых ужасов твоим обществом еще не насытились. До сих пор не верится, что все осталось позади. Ты здесь, с нами. И нужна нам гораздо сильнее отдыха.

- Я тоже по вам жутко скучала, - нежно улыбнулась им Аня, решив задержаться еще на полчасика. Отказывать родным в столь трогательной просьбе не хотелось, даже не взирая на усталость, от которой уже слипались глаза. Этот странный и очень тяжелый день подошел к концу. Стрелка часов приближалась к полуночи.

А Аня вместо того, чтобы нежиться с Вадимом в мягкой постельке после их бурного секса, приняла душ, закуталась в его безразмерный банный халат и… потопала «в гости» к своим родным. В гостевое крыло особняка Збруевых.

Да. Поддавшись очередным уговорам Сергея Юрьевича, настойчивости которому было не занимать, Оля и Маша приняли его приглашение. Он смог убедить их в необходимости подобного решения. Тетя согласились, но при условии, что их с Машкой разместят в одной комнате. Если хозяев и удивила ее просьба, виду они не подали. Разве что, Ярослав Маркович странно ухмыльнулся и сжал губы в тонкую линию, словно от досады. Зато Лев Сергеевич был образцом спокойствия. Подозвав домоправительницу, велел той подготовить для гостей самую просторную из свободных спален. А Аня в свою очередь пообещала Маше и Оле, обязательно заглянуть к ним перед сном. Вадим ничего не имел против ее желания уединиться с родными людьми. Попросил лишь не засиживаться допоздна, так как у него на нее были еще планы. Но Аня и сама не собиралась оставлять Вадима надолго. Прекрасно видела, что после признания Нины Андреевны он ходит, как в воду опущенный. Ему, как и другим членам его семьи, тяжело было смириться с ее поступком, хоть и оступилась она… якобы под давлением. Только Сергей Юрьевич знал, чем именно шантажировали его сноху Полозовы, и как смогли подбить ее на столь гнусный поступок. Она все рассказала ему наедине. После чего заперлась у себя в комнате и больше оттуда не высовывалась. Архип и Леська ходили к ней, пытались поговорить, но их мать им не открыла. Через дверь сообщила, что устала и хочет побыть одна. На этом все. Сергей Юрьевич же вернулся в столовую минут через тридцать. И выглядел при этом каким-то удрученным. Молчаливым и мрачным. Ослабив галстук и откинувшись на спинку стула, он попросил у домработницы… водки. А потом стал вновь уговаривать Олю и Машу пожить у них ближайшие несколько дней. На этот раз они согласились, чему Аня была безумно рада. Ведь у нее появилась возможность видеться с родными, не покидая Вадима. Чем она, собственно, и занималась последний час – нежилась теплых в объятиях сестры и тети. Все трое развалились на огромной кровати, и болтали без умолку. Оля уперлась спиной на мягкое изголовье. Аня использовала ее вытянутые ноги, как подушку, и чуть ли ни мурлыкала от удовольствия, когда тетя гладила ее по волосам, легонько массировала виски. Машка проделала все тоже самое с Аней, подставляя свою голову под ее пальцы. Наслаждаясь этим единением друг с другом, они говорили о всякой ерунде. Обсуждали события последних дней, и даже сплетничали. Чисто по-женски. Много. И с особым удовольствием.

- И все же я не понимаю, на что эта дура вообще надеялась? – продолжала рассуждать Машка, перемывая косточки Полозовой. – Ее мои одногруппники через день на тусовках видели. Даже видео мне скидывали, как она кальян курила и самбукой давилась, бедная. И после этого – я беременна, Вадюша. Фу! Мерзость!

Аня тихо рассмеялась, а Оля сокрушенно выдохнула:

- Очевидно же. Они рассчитывали, что им, как друзьям семьи, поверят на слово.

- Так и есть, - согласилась Аня. – Вадим всегда ей нас слово верил. Взять даже нашу историю. Ксюха постоянно и во всем обвиняла нас с тобой. И это прокатывало.

- Да, - сестра мрачно гоготнула. - Но сегодня ты ей устроила! Мы так гордились тобой в ту секунду! А родственники Вадима? Видела бы ты их лица! Клянусь, Сергей Юрьевич был в экстазе. Мне кажется, он готов был на тебя молиться.

- Скажешь тоже, - отмахнулась Аня.

- Я серьезно! – поиграв бровями, Машка изобразила голос всем известного киноперсонажа. – Но твоими стараниями герой спасен. Полозовы надолго запомнят тот день, когда ими чуть не был пленен… отважный, но доверчивый олух Вадим!

- Эй! – Аня легонько дернула ее за волосы. – Он не олух!

Сестра рассмеялась, а Оля озадаченно нахмурилась:

- Интересно, чем же таким серьезным они Нину шантажируют?

- Да тут немного вариантов, - задумчиво протянула Аня. – Шантаж – дело грязное. Либо что-то незаконное, либо аморальное. То, что может уничтожить репутацию.

- Точно, аморальное, - заговорщицки прошептала Машка. – Мне показалось, что женушка ректора налево ходит. Поэтому она и рискнула признаться во всем только Сергею Юрьевичу – он не станет выносить сор из избы. И скроет все даже от сына.

- Вы с ума сошли? – шикнула на них Оля. – Как вам такое в голову пришло? Не стала бы Нина изменять такому мужчине, как Ярослав Маркович! Это исключено!

- Почему? – Аня заглянула ей в глаза. – Вадим говорил, что в семье Бондаревых не все гладко. Их брак трещит по швам. Всякое возможно. Но… это не наше дело.

- Угу, - тетя отвела глаза. – Нас это не касается. Пусть разбираются сами. А у нас… у нас своих забот хватает. И в институте. И дома. И вообще. Нужно возвращаться к привычной жизни. Мне – к работе, вам – к учебе. И… наверстывать упущенное.

- Наверстаешь тут, - проворчала Машка. – Одно потрясение за другим. В себя прийти некогда. Какая учеба? Здесь до нервного срыва недалеко!

- О чем это ты? – насторожилась Аня.

- О тебе! – прозвучало в ответ. – Совсем скоро ты покинешь нас. В том смысле, что… вылетишь из родного гнезда. Съедешься с Вадимом. Выйдешь замуж. Сменишь фамилию. А нам с Олей придется привыкать, жить вдали от тебя. Да, мы будем часто видеться. И на учебе, и вообще, но… это ведь совсем не то. Не так, как было всю нашу жизнь. Мы с тобой… две половинки одного целого. Мы никогда не расставались. И я даже не знаю, как переживу твой отъезд. Смогу ли не сойти с ума, заходя в твою… пустую комнату? В ней останется все, как прежде, кроме самого главного. Там больше не будет тебя. А вы говорите, учеба…

Ее слова тронули Аню до глубины души. Борясь с подступающими слезами, она приняла сидячее положение. Сестре пришлось сделать тоже самое.

Тогда Аня обняла ее и пробормотала, ободряюще поглаживая по спине:

- Вот только попробуй приватизировать мои вещи, золотая рыбка. Я частенько буду приезжать с ночевкой. И если не досчитаюсь хоть чего-то… страшно отомщу!

Прекрасно зная ее слабое место, Аня повалила Машку на спину и принялась щекотать. Та отбивалась, извивалась, неприлично громко визжала и хохотала, как сумасшедшая. Наблюдая за ними, смеялась и Оля. Затем обняла их, тихо пробормотав:

- Я так люблю вас, девочки! Однажды настанет день, когда мне придется отпустить вас обеих. В лучшую счастливую жизнь. Я сделаю это с радостью. С грустью. И… останусь совсем одна. В большом пустом доме. Слушайте, может продадим его, когда Маша встретит своего человека? Мне небольшую квартирку купим, а оставшиеся деньги вы между собой поровну поделите? Как вы на это смотрите?

Аня переглянулась с Машей. Увидев в глазах сестры отражение своих собственных эмоций – негодования, неприятия и гнева, выпалила на одном вдохе:

- Плохо мы на это смотрим! Отвратительно! И дело вовсе не в продаже дома. Нам с Машей больно видеть, как ты – наш самый близкий и родной человек, хоронишь себя заживо! Как ты смеешь не верить в себя? Как можешь ставить на себе крест, как на женщине? Тебе всего тридцать два! Ты молодая, красивая, замечательная! На тебя обращают внимание мужчины. Ты вызываешь ревность в других женщинах, но даже не замечаешь этого. Ты ЗАПРЕЩАЕШЬ СЕБЕ это замечать!

- Вот именно! – поддержала ее Маша. – На тебя даже студенты заглядываются. Ко мне пару раз подходили и спрашивали, реально ли с тобой замутить? Конечно, я слала на хрен этих озабоченных придурков. Но, сам факт, Оля! Сам факт!

Аня взяла тетю за руку.

- Не надо так, - произнесла вкрадчиво, пытаясь до нее достучаться. – Ты не должна оставаться одна. У тебя вся жизнь впереди. Позволь себе стать счастливой. И стань.

- Девочки…

- Нет-нет-нет! – остановила ее Машка. – Пообещай нам!

Оля грустно улыбнулась.

- Это сложно, - с ее губ сорвался усталый вздох. – Собирать себя по кусочкам после предательства, подниматься из руин прошлой жизни… сложно. Прежней меня – юной, доверчивой, наивной, больше нет. Я потеряла слишком много. Родителей. Сестру. Мужа. И матерью мне не стать. В общем, как сказала мне любовница бывшего мужа, я - списанный товар. И с этим сложно не согласиться. Но… вы правы. Рановато я расклеилась, да? Маша, как там, говоришь, тех студентов зовут?

Комната вновь наполнилась их громким хохотом. Шутками. Воспоминаниями.

В какой-то момент, поддавшись эмоциям и любопытству, Аня поинтересовалась:

- Оля, а Громов… он наш отец, да?

Тетя притихла, мгновенно сделавшись собранной и серьезной.

Ане даже показалось, что сейчас она снова отмахнется от этой темы.

Но на помощь пришла Маша. Зевнув и потянувшись, она прокряхтела:

- Оля, мы не идиотки - умеем складывать дважды два. Давно уже обо всем догадались. И не только мы. Достаточно просто сравнить Громова с Анькой, и все сразу становится на свои места. Мы поняли, что у мамы с ним был бурный длительный роман, что она родила нас от него. Только зачем вся эта секретность? Почему он детей маме сделал, а жениться на ней не стал? Или он… тупо отказался от нас? Бросил, да? Поэтому она никогда и ничего про отца нам не рассказывала?

Аня покачала головой, отказываясь принимать ее версию.

- Не думаю. Наша мама была очень своенравной и гордой женщиной. Она ни за что не подпустила бы его к себе, если бы он так подло с ней поступил. Не позволила бы себя использовать, как куклу для утех. А ты сама видела их вместе. И не раз. Значит, их отношения продолжились. А может никогда и не прекращались.

- Так и есть, - сокрушенно выдохнула Оля. – Не прекращались. И я обещала вашей матери держать язык за зубами, но раз уж Саша сам решил… ладно. Давайте проясним все прямо сейчас. На самом деле все банально и просто. Никакой тайны Тамплиеров за действиями ваших родителей не кроется. Да, Саша правда ваш отец. Он никого не бросал и никогда от вас не отказывался. И с Леной они были женаты.

Аня округлила глаза от удивления, а Маша выдала свое коронное:

- В смысле, женаты?

- Я начну с самого начала, - улыбнулась тетя. – Старшие Громовы – ваши дедушка и бабушка, перебрались в наш городок много лет назад с Дальнего Востока. Саша родился уже здесь. И вся его жизнь так или иначе была связана со службой. Кадетка, армия, и… все в этом роде. В этой стезе. С Леной их свел случай. Ей тогда было восемнадцать, ему – почти двадцать шесть. Она готовилась к олимпиаде, а он уже строил свою карьеру в ФСБ, но пока на местном уровне. В общем, задерживали они какую-то банду, связанную с терроризмом. И что-то там в процессе пошло не так. Его серьезно ранили. Хотели добить. Ему пришлось отступать и спасаться. Он укрылся от преступников в подъезде жилого дома. В нашем подъезде, как оказалось. Я тогда совсем мелкая была. Одиннадцатый год шел. Помню, осень. Темнело рано. Родители отмечали что-то в соседнем доме у своих друзей. С продленки меня не забрали. За мной Лена примчалась после своей тренировки, когда дома не обнаружила. И вот… поднимаемся мы к себе на второй этаж, а на лестнице парень сидит. Почти без сознания. Кровью истекает. Я так испугалась. От ужаса пикнуть не могла. А Лена, нет. Не раздумывая к нему на помощь бросилась. Растолкала его. С ее поддержкой, он каким-то чудом нашел в себе силы подняться и даже ноги сам переставлял. В общем, кое-как затащили мы к нам в квартиру этого здоровяка. На диван уложили. Там он и отключился, пока Ленка его раны обрабатывала. Мы всю ночь прождали скорую, но она к нам так и не приехала. Лена своими силами кровь Саше останавливала и жар ему сбивала. Теплой водой отпаивала. Родители вернулись под утро и чужака в нашем доме не заметили. Зато Громов в себя пришел. Крепким оказался. Продиктовал номер, по которому следовало позвонить, и вскоре за ним приехали. С того дня у них с Леной все и закрутилось. Может и не сразу, но… в какой-то момент вспыхнули чувства. Но у каждого из них к тому времени уже были свои цели в жизни и обязанности. Она пропадала на тренировках. Он – на службе. Лена, как одержимая шла к золоту олимпиады, а Саша штурмовал свои вершины. Но друг без друга они уже не могли. Года два у них все это длилось. Он познакомил ее с родителями. С некоторыми коллегами. Выходил с ней в свет. А потом его отправили в горячую точку. В этот период Лена узнала, что беременна. Сообщать ему на расстоянии не рискнула. Решение о том, чтобы оставить детей, принимала сама. Когда Саша вернулся, у нее уже живот на лоб лез. Не знаю, как он отреагировал на эту новость. Лена не рассказывала. Но он от вас не отказался. Наоборот. Почти сразу они заявление в ЗАГС подали. Только когда об этом узнали его родители, в восторг не пришли. Их, конечно, можно понять. Они – интеллигенты, а мы… к тому времени наши родители конкретно подсели на стакан. Пили все чаще и чаще. Кто захочет себе невестку из такой семьи? Да, никто! Пересудов боялись. А Саше было плевать. Он очень сильно любил Лену. А с таким характером, как у него… перечить ему открыто никто не решился. Они расписались, но событие это не афишировали. Поженились и поженились. Отпраздновали в узком кругу. С его родителями отношения у Лены не заладились. Общались они с ней все реже и реже. И пока Саша строил карьеру, служа на благо нашей Родины, забота о вас легла на плечи вашей мамы. Я помогала ей, как могла. Но мне самой тогда всего тринадцать исполнилось. Школа. Кружки. И все же я старалась. Безвылазно торчала у вас, когда Саша был в отъездах по службе. Возвращаться домой мне не хотелось. Там меня чаще всего ждали пьяные родители. А тут… любимая сестра, которая еще и заботилась обо мне. И просторная чистая уютная квартира, в которой мне всегда были рады. Та самая, в которой вы прожили большую часть своей жизни. Ее Саша покупал. Для вас. Для себя. Для своей семьи. И знаете, по началу все шло хорошо. Громов себя не жалел. Работал на износ. За свои заслуги стремительно по служебной лестнице продвигался. Вы ни в чем не нуждались. Весы качнулись, когда вам исполнилось три года. Лена чахла без фигурного катания. У нее начиналась самая настоящая ломка, когда она проезжала мимо Ледового дворца, в котором совсем недавно сама тренировалась. В котором когда-то почти жила. Чтобы как-то заглушить эту тягу к своему прошлому, Лена и решила поставить вас обеих на коньки. В комплексе ее встретили, как родную и в первый же день предложили ей попробовать себя в качестве тренера. Она согласилась, нераздумывая. А у Саши из-за службы начались проблемы. Чем выше он поднимался, тем больше недоброжелателей наживал. Он многим стал, как кость в горле. Начальники видели в нем угрозу для себя и своих теплых мест. Преступники – врага. Ему неоднократно угрожали. На него покушались. Он стал переживать за вашу безопасность. Лена сперва не разделяла его озабоченности. А потом… он взял главаря какой-то террористической группировки. Тот оказал вооруженное сопротивление и… погиб при задержании. В тот же вечер в дом Громовых ворвались вооруженные люди. Родителей Саши убили. Никого, кто в доме оказался, не пощадили. Отомстили ему. Вот тогда-то Лена испугалась за него и за вас по-настоящему. Поняла, что вы являлись живой мишенью для таких вот… отморозков. Вывезти вас из-под удара, спрятать от преступников, которые могут однажды захотеть поквитаться с Сашей еще за что-нибудь, было решением вашей мамы. Но Гар полностью разделял ее позицию. Они не разводились. Нет. Саша воспользовался своим положением, связями и из всех баз исчезла информация о том, что они вообще были когда-то женаты. Все документы тоже поменяли. К тому времени Саша вышел на тех, кто так жестоко расправился с его родителями. И тем самым предотвратил еще парочку крупных заварушек, которые те готовили. За особые заслуги он получил внеочередное повышение в звании и должность в столице. Саша не планировал оставлять вас. Хотел забрать с собой. Но Лена отказалась. В тот момент она не могла бросить здесь наших родителей, меня мелкую и Пожарского, с которым уже во всю работала. Ну и дело всей своей жизни оставлять тоже не хотела. Она только вошла в колею. У нее только стало получаться на новом поприще. Да и какой смысл ей куковать там в четырех стенах, если Саша, то на работе, то на задании, то в служебных командировках? Они виделись бы там не чаще, чем здесь. С той лишь разницей, что в новом городе Лене пришлось бы несладко одной с двумя детьми. Без родственников и друзей. И о тренерской карьере можно было забыть. Обсудив все нюансы, они решили жить на два города. Многие такого не поймут, даже осудят. Но у Лены и Саши… у них другой склад ума, характер. Они иначе смотрят на многие вещи. И оба – страшные карьеристы. Они поддерживали друг друга во всех начинаниях, но каждый развивался в своем направлении. И очень успешно развивался. Пока Лена была жива, Саша приезжал домой регулярно. Примерно раз в месяц, за исключением форс-мажоров. Сейчас очень многие мужчины работают вахтовым методом. Вот и у ваших родителей было что-то в этом роде. Только… отношения свои они держали в тайне. По крайней мере очень старались. Осторожничали. Но иногда все же забывались и давали себе слабину. Именно в такие моменты Маша и заставала их вместе, насколько я понимаю. Про отца мы не рассказывали вам тоже из соображений безопасности. Тот, кто ничего не знает, лишнего и не сболтнет. Но это вовсе не значит, что Саша вами не интересовался. Он знал о вас все. Вплоть до того, какую зубную пасту вы предпочитаете. И финансово обеспечивал вас – свою семью, с самых первых дней. Анину спортивную карьеру спонсировал. Все Машины увлечения – пусть и недолгие, но многочисленные - тоже. И даже Пожарскому иногда перепадало по просьбе Лены. Лучшие постановщики программ. Лучшие хореографы. Дизайнеры одежды. Благодаря вашему отцу у вас было все. Лена в одиночку такую нагрузку не потянула бы. Если появлялась возможность, Саша присутствовал на твоих соревнованиях, Аня. В любую часть света за вами срывался. Вы этого не подозревали, не замечали, но он всегда присутствовал в вашей жизни. Они с Леной любили друг друга. Действительно любили. И были по-своему счастливы. Часто созванивались. Переписывались. Он заваливал ее подарками. Их конфетно-букетный период длился… можно сказать, всю совместную жизнь. И страсть их не угасала. Они виделись гораздо реже, чем среднестатистические супруги, и поэтому ценили каждое мгновение рядом друг с другом. И все же я не понимала их. Для меня такие отношения казались чем-то неправильным. Диким. И это непонимание лишь усилилось, когда я сама вышла замуж. Мне было жутко даже представить себя на месте ваших родителей. Муж должен жить с тобой под одной крышей – так я считала. Он должен засыпать и просыпаться в одной кровати с женой. А жена должна окружать его заботой и любовью, чтобы он ни в коем случае не пошел на сторону. Но ваша мать сказала мне однажды, что это вовсе не гарант счастливой жизни. Что главное в отношениях – любовь, уважение и доверие. А если человек по натуре своей слабый, подлый и способный на предательство, то он и у тебя под носом будет проворачивать свои мерзкие делишки. А после этого еще, как ни в чем небывало, будет возвращаться домой и ложиться в супружескую постель. И вскоре я лично убедилась в правдивости ее слов. Мой муженек как раз и оказался из числа этих… слабых и подлых. А ваш отец – он совсем другой. Надежный и преданный. Однолюб к тому же. Частенько вашей маме говорил, что он, как волк. А волки выбирают себе пару один раз и на всю жизнь. Поэтому, когда Лены не стало… Гар и без того очень сложный и суровый человек с тяжелым характером. А без нее он совсем ожесточился. В себе замкнулся. И буквально помешался на вашей безопасности. Дошло до того, что он деньги вам стал переводить через Пожарского. Потому что тот жил заграницей, и отследить его финансовые операции было крайне сложно. А как только Саша вылечил сына и засобирался на родину, Гар велел ему всеми правдами и неправдами вернуть тебя, Аня, на лед. Чтобы он мог и дальше финансово обеспечивать вас с Машей, не вызывая ни у кого подозрений. Также через Пожарского, но под видом банальной спонсорской помощи. Может он со своей осторожностью и перебарщивает – не знаю, насколько это все необходимо. Но… не судите его строго, девочки. Когда человек сталкивается со смертью так часто, в том числе со смертью близких людей, он… начинает совсем иначе смотреть на жизнь. Начинаешь ее ценить и близких людей оберегать, даже если в этом уже нет необходимости. Обжегшись однажды, дуешь на воду – так говорят. И Гар яркий тому пример. В общем, после смерти Лены он больше не приезжал. Не рисковал. Боялся привести своих недоброжелателей прямо к вам. Но он регулярно звонил мне, и я рассказывала ему о том, что происходит в нашей жизни. В общих чертах, без подробностей, но держала его в курсе главных событий. При этом, без крайней необходимости с ним не связывалась. Ни я, ни Пожарский. Но когда Аню похитили, нам пришлось. К тому моменту у нас не осталось ни надежд, ни выбора. И уже там, в лесу, все окончательно пошло… как-то не по плану.

Оля замолчала, либо задумавшись над чем-то, либо погрузившись в воспоминания. Машка тоже притихла, уставившись в одну точку. А Аня… даже толком своей реакции на рассказ тети не поняла. И комментировать ее слова не спешила.

Чувствовала одновременно и понимание, и досаду, и обиду на родителей в том числе. Да, они сделали свой выбор, и имели на него полное право.

Но в голове все же кружила назойливая мысль: а как сложилась бы их с Машкой жизнь, если бы они росли в полной семье? С отцом? Не с тем, который обеспечивает, защищает, но остается в тени. А… с обычным?

Аня в еще пребывала в легком ступоре, когда раздался стук в дверь.

Тихий. Отрывистый. Настойчивый. И Аня поняла, что засиделась – Вадим не выдержал и лично пришел за ней. А в том, что именно он стоит по ту сторону двери, она не сомневалась. Просто знала это и все. Чувствуя, как пульс разгоняется за секунду, она скатилась с кровати. Поправила сбившийся халат, по очереди чмокнула в щеку сестру и тетю, и шустро выскочила в коридор, практически налетев на Вадима, который уже занес руку, чтобы постучаться еще разок.

Лишив его такой возможности, Аня невинно улыбнулась:

- А вот и я!

- Вижу, - проворчал он, окинув ее хмурым взглядом. – Напомни мне утром, чтобы я подарил тебе часы. С огромным циферблатом. Чтобы ты счет времени не…

Пресекая его недовольства, Аня повисла у него на шее и тихонько призналась:

- Маша и Оля по мне сильно соскучились. До последнего отпускать не хотели.

Вадим ничего не ответил. Просто уткнулся носом в ее волосы и крепко обнял.

- Ладно, идем, - произнес куда спокойнее. – Составишь мне компанию.

Схватив за руку, он повел ее куда-то. Аня не сопротивлялась, но все же уточнила:

- Ты ведь не в клуб меня тащишь, правда?

- В клуб? – Вадим как-то странно ухмыльнулся, скользя оценивающим взглядом по своему халату, которым Аня укуталась чуть ли не вдвое. – С чего ты взяла?

- Ночь на дворе, - пояснила она. – А ты мчишься куда-то как угорелый, и просишь составить тебе компанию. Вывод закономерный – ты вернулся к старым привычкам. Соскучился по ночной жизни и развлечениям.

- Звучит логично, - согласился Вадим. – Но! Ни в одно приличное заведение нас в таком прикиде не пустят – одеты мы… слишком уж по-домашнему. А на счет старых привычек ты ошибаешься. Ни в какой клуб меня даже и не тянет.

- Не тянет? Тебя? Это что-то новенькое!

- Я нашел альтернативу, - прозвучало загадочно. - Меня тянет на кое-что другое.

- И на что же?

- На сладенькое, - тихо рассмеялся Вадим, подхватывая ее на руки.

Но лишь для того, чтобы помочь Ане спуститься вниз по лестнице. Дом был погружен в темноту, но это не мешало Вадиму отлично ориентироваться в пространстве. К тому же, на их пути то и дело загорались тусклые настенные бра, оснащенные датчиками движения. Минуя коридоры, гостиную и столовую, Вадим привел их на кухню. Стоило им войти внутрь, на кухонном гарнитуре вспыхнула подсветка. Ее оказалось недостаточно, чтобы осветить все помещение – комната утопала во мраке, но… очертания мебели и друг друга разглядеть удавалось.

- Итак, зачем мы здесь? – спросила Аня, поправляя полы халата и озадаченно наблюдая за Вадимом, который уже выискивал что-то в огромном холодильнике.

- Сейчас. Потерпи.

- Ты проголодался?

- У меня для тебя кое-что есть, - заявил он, впихивая ей в руки небольшую картонную коробку. – Вот. Зацени.

Заглянув внутрь, Аня охнула:

- Это что? Эклеры?

- Они самые.

- Но… откуда?

- Из ресторана, - Вадим довольно ухмыльнулся. – Ты столько раз мечтала о них в лесу, что я просто обязан был тебя ими накормить. Чего застыла? Пробуй скорее!

Ее не пришлось просить дважды. Откусив кусочек, Аня застонала от удовольствия:

- М-м-м! Свежайшие!

- Ну, еще бы, – хмыкнул Збруев, неотрывно наблюдая за тем, как пирожное постепенно исчезает у нее во рту. – Спецзаказ. Вкусно?

- Очень!

- Хорошо. Ешь.

- А ты? Попробуешь?

- Не хочу, - отмахнулся Вадим немного угрюмо.

- А говорил, что тебя на сладенькое тянет…

- У нас с тобой совершенно разные представления о сладеньком, Анюта, - раздался в ночной тишине его вкрадчивый шепот. – Так что лопай свои пирожные… са-ма.

- И слопаю! – хохотнула она, достав из коробки второй эклер. – После жесткой двухнедельной диеты я могу себе позволить эту калорийную бомбу. Даже ночью.

- Не переживай, - Вадим натянуто улыбнулся. – Ешь, сколько влезет. Тебе сегодня можно все. А если захочешь потом сжечь лишние калории… помогу, чем смогу.

Аня тихонько рассмеялась, впиваясь зубами в нежнейший десерт.

- Мама тоже очень любила эклеры, - пробубнила с набитым ртом.

И застыла, уставившись на пирожное потерянным взглядом. Воспоминания о матери обожгли нутро. Отозвались ноющим чувством за грудиной. Аппетит пропал. Вернув недоеденный эклер в коробку, Аня отставила ту в сторону.

- Оля рассказала нам про Громова, - обронила она с тяжелым вдохом. – И про их отношения с нашей матерью. Они были женаты, представляешь?

Вадим нахмурился и шагнул вперед, вынуждая ее отступить и упереться поясницей в кухонный остров. Заправив ей за ухо прядь волос, упавшую на лицо, он уточнил:

- Тебя это радует или злит?

- Не знаю. Не понимаю, как реагировать. Радует, что мы с сестрой родились не от какой-нибудь случайной интрижки. Что отец нас не бросал. Не отказывался от нас. Оберегал. Защищал. Даже содержал, как оказалось. Но… жутко бесит, что они с мамой скрывали от нас правду всю нашу жизнь. Это выбор без выбора. Я чувствую себя обманутой. И обиженной. Возможно, со временем остыну. Взгляну на ситуацию их глазами. Пойму что-то, чего пока не догоняю. Однажды так и будет. Но точно не сейчас. И я не собиралась говорить об этом, но почему-то говорю. Давай сменим тему, ладно? Расскажи лучше, чем занимался, пока меня не было?

- К Леське ходил, - отозвался Збруев, поменявшись в лице. – На пару с Архипом ее успокаивали. Рыдает весь вечер из-за своей суки-матери. Не знает, как теперь в глаза смотреть тебе и твоим близким. Ведь от рук ее мамаши пострадал не только я, но и ты. Накрутила себя по полной программе. Кое-как успокоилась и уснула.

- Бедняжка, - искренне посочувствовала ей Аня. – Ей сейчас непросто. Как и всем вам. Предательство близкого человека – это всегда больно. Но на мой счет она переживает зря. От действий Нины Андреевны пострадал ты. А я… всего лишь оказалась не в то время, не в том месте. Я сама за тобой пошла. И утром я очень постараюсь объяснить это Олесе. Поговорю с ней. Знаешь, она мне очень нравится. И вовсе не потому, что является моей фанаткой. Леся искренняя и добрая девушка. У тебя прекрасная сестра. И брат. И семья, в целом. Тебе очень повезло, Вадим.

- Каждый со своими тараканами, но в целом, да, - ухмыльнулся тот. – Все они мне очень дороги. И каждым из них я горжусь, хоть и не говорю об этом. Только одна паршивая овца все стадо портит. Как жаль, что дядя так с ней и не развелся.

- А собирался?

- И не раз.

- Значит, что-то его останавливает. Значит, он любит свою жену.

- Ха! – Вадим хохотнул в голос. – Не смеши меня. Он терпит ее только ради детей. Ради репутации семьи. А запал он… странно, что ты до сих пор не поняла, на кого.

- А должна была?

- Да. Ты же не думаешь, что Нина облила Ольгу Леонидовну вином случайно?

- На что это ты намекаешь?

- Да я прямым текстом говорю, Аня!

- Вадим, - она вперилась в него предостерегающим взглядом. – Если ты сейчас скажешь, что моя тетя спуталась с твоим дядей, я тебя ударю! Это невозможно!

- Почему? – искренне недоумевал Збруев.

- Потому что Оля никогда не свяжется с женатым мужиком! – отрезала Аня. – Она не опустится до роли любовницы. Для нее это вообще принципиальный и очень болезненный вопрос. Она ведь развелась с мужем из-за его измен. И едва ли снова заинтересуется человеком, способным на предательство. Жизнь отучила ее, наступать на одни и те же грабли. Оля через многое прошла. Неудачный брак с ублюдком и тираном. Непростое детство с пьющими родителями. Потеря любимой сестры, которая заменила ей их. Для нее смерть нашей мамы была страшным ударом. А муж-ублюдок, вместо поддержки, уничтожал ее морально. Требовал родить ему ребенка. Изо дня в день. Из месяца в месяц. А когда узнавал, что Оля снова не беременна, унижал ее так, что его прирезать хотелось. И пока она оплакивала сестру и свое бесплодие, он спокойненько любовницу трахал. К ней и ушел, когда она от него залетела. А Оля… мы с Машкой боялись, что она сделает с собой что-то – до такого состояния он ее довел. Но тетя справилась. Встала на ноги. Только крест на себе, как на женщине поставила. А она еще так молода. Так красива. Она чудесная, Вадим. И достойна в этой жизни самого лучшего. А быть любовницей семейного человека – сомнительное счастье. И даже если между ней и твоим дядей есть какая-то симпатия… пока он женат, у него нет шансов. Их нет.

- Извини, - мрачно кивнул Вадим. – Я хорошо отношусь к твоей тете. Уважительно. Считаю ее хорошим человеком. Студенты ее обожают. Воспитанная. Добрая. Улыбчивая. Я и не знал, что за этой улыбкой столько… всего. В общем, я понял. Больше никаких намеков. Обещаю. Мои грязные мыслишки останутся при мне.

- Спасибо, - Аня благодарно улыбнулась. – А студенты ее и правда обожают. Машка сегодня призналась, что у нее старшекурсники постоянно спрашивают, реально ли к нашей Оле подкатить. Представляешь?

- А что тебя удивляет? - фыркнул Вадим. – Это же главная сексуальная фантазия каждого второго студента. Трахнуть кого-то из преподов – их влажная мечта.

- Серьезно?

- Угу.

- А твоя?

- Что?

- Твоя главная сексуальная фантазия? – заговорщицки прошептала Аня. – Твоя влажная мечта? Выкладывай! Только честно! Какая она?

- Упрямая, - подался вперед Вадим. – Вредная и дерзкая. Стоит передо мной.

- Я?

- Ты, - ее щеки коснулось его горячее дыхание.

- Просто… я?

Вадим хрипло рассмеялся.

- Не просто. В разных локациях. В невообразимых позах. Но, ты. Всегда ты.

Аня с вызовом уставилась на него в полумраке кухни. От его запаха и близости голова шла кругом. Дыхание учащалось. Кислород становился ценным ресурсом.

- Расскажешь? – выпалила напряженно, почувствовав на себе его руки, грубо сминающие ткань халата. – Очень интересно узнать, что творится в твоей голове!

- Дерьмовый из меня рассказчик, - Вадим до боли стиснул ее талию, заставляя тихонько зашипеть. – Я лучше продемонстрирую тебе. Одну из моих фантазий.

Мгновение, и он резко подхватил ее на руки, усаживая на кухонный остров. Халат задрался, и Аня тут же ощутила голой задницей прохладу каменной столешницы. Покрывшись мурашками с головы до ног, она оторопело выпалила:

- Ты спятил?

- Нет, всего лишь хочу тебя, - пророкотал Вадим, вклиниваясь между ее бедер.

- Здесь? Сейчас?

- Именно. Здесь и сейчас.

- Нет! – цепляясь за последние крохи самообладания, Аня попыталась его остановить. – Перестань! Нас увидят. Или услышат. Или вообще засту…

- Ш-ш-ш! – Вадим впился зубами в ее нижнюю губу. – Расслабься, малышка. Все давно спят. Просто будь чуточку тише и… просто поцелуй меня.

- Но…

- Кхе-кхе! – раздался вдруг из темноты чей-то голос.

А потом щелчок и помещение озарилось ярким светом.

Взвизгнув от ужаса, Аня плотнее закуталась в халат. Вадим навис над ней скалой, загородив от любопытных глаз собственным телом. Сам при этом порывисто дышал и смотрел в дальний угол тяжелым убийственным взглядом. Посмотрев туда же, Аня вспыхнула от стыда. Желая провалиться сквозь землю, спрятала лицо в ладонях. У дальней стены за журнальным столиком восседали отец и дядя Вадима. На столе у них стояли тарелки с какими-то закусками, ваза с фруктами и почти пустая бутылка виски. Посоловевшими от спиртного глазами, мужчины смотрели прямо на них. Наконец, на правах хозяина Лев Сергеевич заявил:

- Тут занято, молодежь. Поищите себе другой укромный уголок.

- С хорошей шумоизоляцией, - гоготнул прилично накидавшийся Ярослав Маркович. Первым из оцепенения вышел Вадим. Грязно ругнувшись, он помог Ане спуститься и сразу запихнул ее дрожащее от смущения тельце себе за спину.

- Какого хрена? – прошипел он сквозь зубы. – Вы что здесь делаете?

Переглянувшись со старшим братом, его отец выдал шедевральное:

- Чай пьем.

- В темноте?

- Мы думали, отец идет, - устало выдохнул Бондарев. – Выключили свет, чтобы он нас не заметил. Нам сейчас не до его нравоучений. Хотим немного расслабиться.

- Ну, вы… капец!

- Из… извините! – не своим голосом проблеяла Аня, выглянув из-за его спины.

- Нет-нет-нет, – покачал головой Лев Сергеевич. – Тебе не за что извиняться.

После чего поднялся и шаткой походкой приблизился к ним. Оттеснив в сторону Вадима, мужчина положил руки ей на плечи и проникновенно посмотрел в глаза.

- Ты – лучшее, что случалось с моим сыном, - произнес отрывисто. – Ради тебя он изменился. Ты разбудила в нем настоящего мужика. Добро пожаловать в семью.