Глава 12 Темный смертник

Макс

Опершись руками о раковину, я тонул в собственных мыслях. Браслет холодил запястье, будто превратившись в кусок льда, а камни вновь почти почернели. В запасе осталось не так много времени, скоро я буду вынужден бежать к Раженской. Собственное бессилие убивало.

На протяжении всей ночи проклятый артефакт подсовывал мне воспоминания из нашей жизни в академии. Я несколько раз просыпался и засыпал вновь, но ничего не помогало.

Неужели теперь я каждую ночь буду видеть Клару? Во сне и наяву?

Пока я не знал, как к этому относиться, но браслет на запястье не давал забыть о себе.

Неожиданно раздался перелив колокольчиков — звонкий и всепроникающий. Даже здесь, на втором этаже, они звучали так, будто висели где-то рядом. Кого там принесло?

Выйдя из покоев, я быстро спустился по лестнице и дошел до прихожей под не унимающуюся трель. Распахнув дверь, увидел на крыльце посыльного. Но не того, что разносит письма небогатым домохозяйкам без средств на магический артефакт. Мой посетитель одевался в ту же форму, но почту приносил совсем иного рода… Опасная, но очень важная работенка.

— До бесконечности, — негромко произнес я.

Посыльный — рыжий мужчина с пышными бакенбардами — незамедлительно ответил:

— Без конца.

Отщелкнув зачарованный замок сумки, что висела на его плече, он достал конверт без адреса и имени, но с восковой печатью и протянул мне. Этот конверт даже на ощупь отличался от обычных — бумага плотная, шероховатая, с магической аурой, от которой покалывало пальцы.

— Послание срочное. Я буду вашим связным.

— Ясно. Призывающий артефакт?

Посыльный протянул черный как уголь кубик с блестящими на солнце гранями.

— Пять использований, — уточнил он. Значит, пять раз я смогу воспользоваться этим артефактом, чтобы передать начальству отчет. В крайних случаях можно отправить короткое словесное послание — длинные передачи слишком энергозатратны для артефакта и неудобны для штаба, что все документирует.

— Ладно. Ответ на это письмо требуется?

— Нет.

— Тогда до встречи.

Я закрыл дверь и сразу же направился в свою спальню. Чтобы прочесть, письмо следовало правильно распечатать. Работа, подобная нашей с Кларой, требует огромной осторожности.

Поднявшись к себе, я прошел в другой конец комнаты, где не скрываясь, на самом видном месте, из стены торчал сейф. Десять сантиметров зачарованной стали и замок, связанный с перстнем, который я никогда не снимал. Тайник словно в насмешку над ворами стоял на самом видном месте. Я просто не видел смысла прятать его — человека, действительно способного его взломать, это не остановит. Но даже если кто-то попытается, об этом узнают стражи из ближайшего отделения — на сейфе стояла сигналка.

Того же, кто взломает защиту, я собственноручно отыщу и сначала накажу, а потом награжу и попрошусь в ученики. Подобные умения редки, как горсть изумрудов с самой глубокой шахты Каштара.

Открыв сейф, я достал артефакт в виде монеты. С помощью него я мог передавать короткие послания на парный артефакт, который был у Раженской. Помимо этого он служил своеобразным маяком: если я умру, монетка напарницы посереет, и об этом узнают в штабе. Но свою я достал для другой цели — это, помимо прочего, еще и ключ для секретной почты наподобие той, что я получил сегодня.

Прикоснувшись ребром артефакта к восковой печати, я почувствовал, как покалывание в пальцах исчезло. Защита разрушена. Я распечатал послание, выудив на свет несколько фотографий и сложенный пополам лист, на котором виднелась подпись лейтенанта Дуайта Лина. Судя по тому, что в записке он обращался сразу ко мне и Кларе, подобное письмо получила и напарница.

У одного из складов в промышленном районе города, вблизи Восточного канала, найдено три тела. Два из них убиты давно, тела разложились и трудноузнаваемы.

Нахмурившись, я посмотрел на один из присланных снимков. На земле лежали два трупа: плоть кусками отсутствовала, да и в целом они больше походили на сдувшиеся воздушные шарики, обтянутые лохмотьями кожи. Зато одежда сохранилась хорошо — видимо, сшита из зачарованной ткани.

М-да, малоприятное зрелище…

Я вернулся к написанному.

Третий труп свежий. Мы опознали в нем одного из пропавших — ранее наблюдатели видели его входящим в здание организации. Предполагаем, что и другие жертвы являлись ее членами. В ближайшее время отправляйтесь к нашему судебному лекарю. И не забывайте об осторожности.

Если изображение на первой фотографии просто впечатлило, то от второго волосы зашевелились на руках. Такое слабонервным показывать нельзя. Бледная кожа местами покрылась сине-малиновыми трупными пятнами, глаза были раскрыты, рот застыл в немом крике, а на лбу ножом вырезали магические руны. Такие использовали для сильных заклятий много веков назад, с тех пор магию обратили в устную форму, которая и вытеснила все письменное колдовство. Но, даже не видя тело вживую, можно было заметить еще одну странность — губы и язык окрасились в ярко-синий. Словно перед убийством жертву заставили выпить краситель.

Я еще раз внимательно просмотрел снимки и прочел послание, отпечатывая все в памяти. А потом сжег, как того требовали правила.

Теперь с нас будут спрашивать вдвое. Есть колоссальная разница между пропавшими и теми, чья смерть подтверждена, — родственники теряют последнюю надежду, а газеты получают материал для статей. Правда, пока ситуацию получалось держать под контролем. Вот только смертей стало больше…

Одевшись, я перед зеркалом поправлял строгий воротник черной рубашки. Рукав кое-как налез на артефакт, который уже начинал беспокоить: давление в груди пока неспешно, но все же нарастало. Красная призрачная нить уходила в пол, совершенно игнорируя материальность предметов.

Конечно, очень иронично, что он свел меня именно с Раженской. Но в то же время, как бы эта мысль мне ни претила, я нахожу напарницу привлекательной. Всегда находил, с первой нашей встречи, несмотря на странный акцент, который делал Клару смешной, но со временем исчез. И прошлый я никогда бы этого не признал — отец с пеленок вбивал мне в голову чувство превосходства и высокомерие.

«Дарлинги — древний род, и несмотря на уменьшение влияния аристократов, мы выше остальных. Не забывай об этом, сын. Когда-нибудь все вернется на свои места», — не раз повторял отец, пока я взрослел. И совсем не удивительно, что эти слова до сих пор оказывают влияние.

Накинув теплый коричневый пиджак и переложив в карман артефакт-монету, я рефлекторно потер перстень на пальце. С помощью него я призывал магическое оружие — толстую цепь, при прикосновении обжигающую или замораживающую. Все зависело от магии, что блуждала по звеньям и разбрасывала красно-синие искры. Подобные артефакты крайне редки, их и за баснословные деньги трудно найти.

Спустя несколько минут я покинул дом и прошел несколько улиц, чтобы в неприметном месте облачиться в иллюзию — блондина с голубыми глазами.

Кто сказал, что магический морок обязательно должен быть уродлив? Когда его единственная цель скрыть твое истинное лицо, можно выбрать и что-нибудь поярче.

Остановив карету, я назвал адрес главной столичной лечебницы, где на одном из нижних этажей трудились целители имперской стражи.

В лечебнице царило оживление, но стоило спуститься на нужный этаж, как суматоха уступила место мрачному спокойствию. Каменный стены ярко освещались множеством магических кристаллов, а в воздухе повис запах трав, что росли в горшочках в специальных нишах.

Двери здесь были четырех цветов: белый, желтый, красный и черный. Первые три вели в помещения для работы с живыми пациентами и лабораториям по изучению улик, а вот последняя…

Коротко постучав, я вошел внутрь и сразу наткнулся на стол, на котором лежал ничем не прикрытый труп. Вживую он смотрелся еще отвратнее. Над телом порхали белые огоньки наложенного заклятия. Они просачивались в плоть, потом вновь взметались вверх, поменяв оттенок на грязно-красный, и летели к тонкому стеклянному столу, где были разложены аккуратные квадратики серой бумаги.

Целитель, черноволосый мужчина на вид лет сорока, изредка бросая косой взгляд на огоньки, разговаривал с Кларой, что тоже облачилась в иллюзию. На месте напарницы стояла рыжая девица стервозного вида. Но мимика Раженской и ее нового лица не совпадала, поэтому выглядела она неестественно.

Едва взглянув на меня, напарница сухо кивнула и отвернулась. Ее нижняя губа едва заметно поджалась, выдавая недовольство девушки.

— Все в сборе? — не совсем удачно пошутил целитель, пожимая мне руку. — Алендер. Но можете звать меня просто Ален. Не люблю официоз.

— Макс, — представился я в ответ. — А вы весьма жизнерадостный для подобной работы.

Клара молча отошла в сторону, сложив руки на груди.

— Ну, будь я таким же унылым, как мои клиенты, вскоре в моем кабинете стало бы на один труп больше.

С чувством юмора у него явно были проблемы. Натянуто улыбнувшись, я взглянул на тело на столе, давая понять, что мы как можно скорее хотим приступить к делу.

— Этот знак на его лбу. — Клара задумчиво приблизилась. — Похоже на какой-то ритуал.

— Да, верно, — согласился целитель. Стоило заняться делом, как он посерьезнел. — Но не уверен, что это на самом деле так. Возможно, нас пытаются запутать. Вариантов много. Видите этот синий цвет? — Я посмотрел на рот мертвого мужчины. Губы и глотка выглядели еще синее, чем на фото. — Это дурман, по всей видимости, изготовленный из цветков темного смертника. Пока он не сорван, лепестки остаются фиолетовыми и он полностью безопасен, но спустя неделю после сбора они синеют и становятся ядовитыми. В малом количестве это сильнейший дурман, вызывающий галлюцинации, учащенный пульс и усиливающий чувствительность.

— Чувствительность? — переспросила Клара, нахмурившись.

— Сексуальное влечение. Я слышал об этом цветке. Некоторые смельчаки принимают малое количество, перед тем как заняться любовью, — склонившись над трупом, просветил я напарницу. — Вот только слишком быстро привыкают к нему.

— А вы хорошо осведомлены, — заметил Ален, задумчиво смотря на меня.

— Сталкивался.

Мне не хотелось думать о том случае, но воспоминания невольно всплыли с глубины сознания на поверхность. В родовом поместье всегда находилось много работников: садовники, горничные, повара и их помощники, собственный мастер бытовых артефактов… Однажды, когда мне было пятнадцать, одну из уборщиц нашли мертвой в постели вместе с другим мужчиной. Оба приняли дурман, только девица умерла, а партнер долгое время пролежал рядом с ее телом, находясь в мире грез.

Помню, в какую ярость пришел отец. Его не заботила ничья жизнь. В нем играло отвращение от мысли, что подобное произошло в стенах нашего фамильного дома.

— Печальная судьба, — покачал головой целитель.

Клара по-новому взглянула на труп.

— Преступники могли провести ритуал, а потом намеренно убить жертву, заставив принять большую дозу отравы, — предположила напарница, не потеряв здравость рассудка.

— Или он принимал дурман добровольно и оказался при смерти, не рассчитав количество, а потом кто-то начертил этот знак, чтобы сбить нас столку. — Пока у нас слишком мало информации, мы должны рассмотреть разные версии.

Мы с Раженской пересеклись взглядами — тяжелыми, изучающими, слегка удивленными.

— Ну, свои обязанности я выполнил. Найду что-нибудь еще — сообщу, — сказал целитель, поворачиваясь к рабочему столу. — И будьте осторожны, цветы темного смертника почти не имеют вкуса. А еще не меняют свойств при нагреве, поэтому их могут использовать при приготовлении пищи.

— Благодарю за предупреждение, — кивнул я.

— И спасибо за информацию, — без запинки закончила Клара.

Ален обернулся, слегка изогнув бровь, и поинтересовался:

— А вы давно работаете в паре?

— Пару недель. — Раженская переступила с ноги на ногу.

— Да? — искренне удивился целитель. — А мне показалось давно. Чувствуется, что вы и без слов понимаете друг друга.

Он, должно быть, слепой. Хотя… Одинаковый ход мыслей и взаимопонимание — разные вещи.

Я посмотрел на Раженскую и усмехнулся: похоже, напарница думала точно так же.

***

Клара

— Мы просто очень давно знакомы, — Мне захотелось развеять недопонимания. — Около десяти лет.

— А-а-а… Вон оно что, — закивал целитель. — Ну удачи вам. Она в этом деле не повредит.

— Спасибо. До свидания, — отозвалась я.

Мы с Дарлингом повернулись одновременно, столкнувшись плечами. Я отпрянула от него, словно он был ядовит, как цветок, о котором я узнала только что.

Сегодня Макс предстал в иллюзии молодого блондина, светлый облик которого так разительно отличался от его истинного, и вел себя как ни в чем не бывало. Будто вчерашнего сумасшедшего дня с артефактами и необычными разговорами в моей квартире не существовало.

Выйдя на улицу, я остановилась и полной грудью вдохнула свежий воздух без удушающего запаха трав, коим полнилась главная лечебница столицы.

Трупы я видела не впервые — еще в академии нас заставили привыкнуть к их виду. Без изучения факультатива «Раны при насильственной смерти», который шел на последнем году учебы, в следователи просто не брали. Помню, как мы регулярно наведывались в лечебницу и слушали долгие лекции магистра, что не стесняясь касался мертвых тел, будто обычных кусков мяса. Слабонервные студенты не выдерживали и удобряли ближайшие цветочные горшки в коридорах. Но ни я, ни Дарлинг не были в их числе. Правда, в отличие от Макса, сразу после занятия я могла преспокойно отправиться на обед, тогда как остальные сокурсники предпочитали голодать.

— Не нравится мне это все, — напряженно сказала я, чувствуя напарника спиной. — Надо скорее пробраться в организацию.

Пока мы возились с этим делом, кто-нибудь еще мог умереть. Не хотелось бы, чтобы меня мучило чувство вины по ночам. Хватало странных снов.

— Мы не должны торопиться, иначе подставим самих себя, — сухо предостерег Макс. Я обернулась, а он, качнув головой в сторону, добавил: — Идем прогуляемся. Не будем стоять на виду и привлекать внимание.

— Хорошо, — резко ответила я. Мне не нравилось, когда он командовал.

Дарлинг усмехнулся и, дернув ворот пиджака вверх, пошел по улице. Я задумчиво посмотрела ему в спину, неожиданно вспомнив о странном артефакте, что теперь красовался на запястье напарника.

А не мог ли мой сон?..

— Ты идешь? — обернувшись, вкрадчиво поинтересовался Макс.

— Да. — Я спешно догнала его, и в полном молчании мы побрели дальше, не сговариваясь следуя к Торговой улице с множеством заведений, в которых мы могли бы перекусить.