Глава 35

Эстер сидела на диване и отсутствующим взглядом смотрела в одну точку.

Ей не хотелось ничего делать, никого видеть и ни о чем думать.

Где-то во дворе дома шумели люди, раздавалось тихое ржание лошадей, в небе парили орлы, но девушка ничего этого не замечала. Тонкая стеклянная стена отделяла сейчас ее от всего мира, закрыв как в коконе со всех сторон.

Ей было больно. Сердце саднило от множества царапин и ран, нанесенных за последнее время, а душа словно подбитая птица тщетно пыталась подняться в воздух. Но Эстер заперла ее за семью замками, не разрешая вновь свободно парить.

Сколько так Эсти просидела без движения и эмоций, она не знала, но вскоре за окном показались первые красные всполохи закатного солнца.

В дверь несмело постучали и в проеме показалась голова горничной. Эстер никак не отреагировала на появление служанок, которые одна за другой проходили в покои и открыв гардероб принялись складывать прекрасные наряды девушки в сундуки.

— Госпожа, вы в порядке? — услышала робкий голосок горничной Эстер.

— Что вы делаете? — вяло поинтересовалась Эсти переведя наконец свой взгляд на копошащихся девиц.

— Господин приказал собрать ваши вещи.

— Зачем?

— Мне не ведомо, госпожа.

Ну вот и все.

Как появилась она здесь в качестве бесправной ненавистной жены, так и вернулась к этому же сейчас.

Легкий скрип дверной ручки потонул в звуке брошенного об стену бокала. Толстое стекло грациозно соприкоснулось с каменной поверхностью, издало звонкий треск и множество крупных осколков разлетелось по кабинету.

— Какого…! Андер, ты чего это творишь!

Возглас давнего друга неприятным визгом прозвучал в голове главы клана. Мужчина поморщился, скривились безупречно очерченные губы, а глаза отсутствующим взглядом уставились на вошедшего, без единого шанса сфокусироваться и разглядеть хоть что-то в его облике.

— А что я творю? — брови Андера все же взлетели вверх. — Ты что, разве сам не видишь? Праздную!

— Ну да, ну да. — брезгливо повел плечами Мартин и перешагивая через множество осколков явно не одного разбитого бокала, направился к столу, возле которого еле держась на ногах стоял Андер Реймер. — Эээээ, да как же тебя развезло.

— Меня? — удивился мужчина. Его руки между тем, потянулись к очередному бокалу и уже практически опустевшему графину. — Да я трезв как…как…

— Как никто. — хохотнул друг и приложив немало усилий, вырвал у сопротивляющегося мужчины злополучный бокал, который тот никак не желал отдавать. А потом обвел взглядом кабинет и присвистнул. — Ты что, решил перестановку сделать?

— Ха-ха, очень смешно.

Кабинет главы клана Аделаар представлял собой поле боя. Вся мебель за исключением огромного неподъемного стола была перевернута, книжные шкафы выпотрошены и книги разбросаны, а парочка удобных кресел оказались на полу направив вверх свои короткие толстые ножки. Повсюду валялись разбросанные бумаги, гусиные перья для письма, графитовые карандаши и множество мелких разноцветных осколков, происхождение которые Мартин так и не смог определить.

— Я поражен. — замотал головой мужчина. — Что случилось Андер?

А глава клана хитро прищурился, растянул губы в отталкивающем оскале и вновь потянулся к следующему бокалу.

— Я праздную! Праздную свою…свое… Словом, я полный идиот!

— Очень интересно, с чего это вдруг такой вывод? — сложил руки на груди Мартин, но останавливать друга, наполняющего пузатый, стеклянный сосуд не стал.

Андер поднес напиток к носу, сделал парочку глубоких вдохов и залпом опустошил содержимое бокала.

— Потому что даже ребенок не поверил бы в ее честность. А я, идиот, поверил!

— Подожди. Ты о ком?

— О жене своей, о ком же еще! — очередной бокал полетел в стену, проделал точно тоже самое, что и предыдущий. — Все это время она притворялась. Притворялась добренькой, невинной овечкой, а оказалась самой настоящей лисой.

Мужчина передернул плечами.

— Она помогла Одеру, расположила всех в этом доме к себе, подружилась с Диланией, меня вл… а, не важно! Но самое обидное, самое противное, — отвращение так заметно проступило на лице Андера. — она оказывается, все это время любила другого! А я как слепой и не замечал ничего!

Еще один бокал полетел в стену. А следом еще и еще. Мужчина даже не пил из них, а просто кидал, наслаждаясь звуком разбитого стекла.

Мартин тяжело вздохнул, прошел к одному из перевернутых кресел, поставил его на место и неспешно присел, явно обдумывая слова друга.

— Почему это для тебя так важно? — вдруг очень тихо произнес он. — Почему ее чувства к другому мужчине имеют для тебя такое значение? Ваш брак договорной, ни о каких симпатиях речи и не может идти, тем более вы из двух враждующих кланов. Так почему ты так страдаешь? Почему напился и разнес свой кабинет?

Вопросы сыпались на Андера как из рога изобилия и он пытался сосредоточиться и дать ответ на один, как тут же появлялся другой.

Мысли образовали огромный ком, который засел в голове и давил со страшной силой. Но одна, самая яркая, самая взрывоопасная все время пыталась выделиться, показать себя во всей своей красе, чтобы на нее наконец обратили внимание. И эта мысль приносила больше всего боли.

— Ты влюбился Андер? Ты любишь свою жену?

Легкая дрема сморила Эстер, но замерзший носик быстро пробудил девушку. Мерное покачивание экипажа раз за разом окунало ее в сладкие сновидения, унося подальше от реальности.

Покрепче запахнув меховую накидку Эсти принялась активно шевелить пальчиками ног, которые промерзли несмотря на теплые сапожки, предусмотрительно подсунутые Кадией.

— Там, куда вы направляетесь, уже выпал снег, госпожа. Меховая накидка ждет вас в карете, а вот сапожки лучше наденьте прямо сейчас.

— Угу. — казалось Эстер не слушала женщину, не осознавая что делает и где находится.

— Я… Мне очень жаль, госпожа. — мокрые дорожки на подернутом морщинами лице лучше всяких слов говорили об истинных эмоциях ключницы. За то недолгое время, что Эсти прожила в доме Реймер, Кадия стала ей как родная мать, даря свою любовь и заботу. — Я не в праве задавать вопросы, но мне кажется решение господина не справедливым. Возможно он погорячился и скоро изменит свое мнение.

Эсти бросая прощальный взгляд на покои, к которым успела привыкнуть глубоко вдохнула воздух и натянуто улыбнулась.

— Не переживай Кадия. Я очень благодарна тебе за все, что ты и Тристан сделали для меня. Ваша поддержка и помощь помогли мне справиться со всеми сложностями здесь, в этом доме.

— Но… Я уж было думала, что у вас с господином все наладится, а тут…

— Не бери в голову. — Эсти аккуратно положила ладонь на плечо ключницы. — Приглядывайте за Одером, ему очень нужно внимание.

— Ну как же так! — не сдержалась Кадия и крупные слезы потекли по ее щекам.

Кое-как успокоив впечатлительную женщину, Эстер спустилась в холл, где ее ожидал Тристан, печально опустивший голову.

— Ваш путь будет долгим, госпожа. Вы отправитесь в северные земли нашего клана, в небольшой городок под названием Нортинг. Там вы будете жить в доме двоюродной тетушки семьи Реймер, госпожи Оливии Реймер. Таким был приказ господина Андера.

Слова давались пожилому мужчине с трудом, но еще тяжелее было Эсти услышать свой приговор.

На прощание с ней больше никто не вышел, и обняв в последний раз Кадию и Тристана, она разместилась в экипаже и уже через несколько минут замок семьи Реймер стал отдаляться, а вскоре и вообще исчез из поля зрения.

Безусловно, первые часы были для Эстер подобны мукам. Обида накатывала как беснующиеся волны, и всякий раз девушке хотелось закричать, разбить что-то, ударить. Она ведь не успела все рассказать, да и Андер бы вряд ли ей поверил. И вот от такого недоверия, ожидания предательства с ее стороны было еще больнее. Ведь она не такая. Она не лживая притворщица, как обозвал ее супруг. Эстер не плела интриги, не искала какую-то свою личную выгоду и уж тем более даже и не думала изменять мужу. Воспитанная в самых лучших традициях, Эстер была чиста душой и телом и даже представить себе не могла прелюбодейство хоть и с некогда любимым, но абсолютно чужим мужчиной. Хотя о чем уж говорить, если собственный супруг не пожелал видеть ее своей настоящей женой.

Все смешалось в голове у девушки. И если первая ее реакция была сродни апатии и бездействию, то сейчас Эстер разозлилась не на шутку.

Почему? По какому праву с ней так обращались?