Глава 38

Слитаун гудел.

Как настоящая столица, переполненная людьми. Обочины широких улиц были заставлены повозками, небольшими экипажами и двуколками. Прохожие неспешно прогуливались, приглядываясь к товарам за стеклянными окнами торговых лавок, частенько переступая порог и что-то покупая. Но большинство гостей и жителей города спешили на ремесленный базар, который манил своим разнообразием выбора и веселой, непринужденной атмосферой.

Андер двигался медленно, потому что толкал впереди себя коляску с Одером, да и идущая рядом Дилания не торопилась, внимательно разглядывая прилавки. Эта поездка хоть немного разрядила напряженную обстановку дома, ведь все члены семьи вот уже больше месяца практически не разговаривали с главой клана, да и сам Андер не был расположен к веселью. На всех давила боль от отъезда Эстер.

Даже не смотря на прошедшую свадьбу Кэтлин и Мартина, в замке было грустно и холодно, словно с отъездом молодой хозяйки ушло тепло и счастье.

Безусловно, все были сражены новостью о вдруг образовавшихся чувствах лучшего друга главы клана и его кузины, но Андера это мало беспокоило. На следующий же день, как только дворецкий сообщил ему о визите Мартина в опочивальню Кэтлин, он вызвал мужчину в кабинет и готов был убить его на месте. К удивлению, тот не стал оправдываться или юлить, а сходу сообщил, что как раз и собирался обсудить с Андером возможность взять в жены его двоюродную сестру.

Кэтлин не выглядела счастливой, но под пристальным взглядом Мартина безусловно согласилась на брак. С церемонией решили не затягивать и очень скоро в родовом замке Реймер прошло торжество, связавшее двух молодых людей.

Приготовлениями занимались Дилания и Кэтлин, а также несколько матрон принадлежавших к семье, тут же примчавшихся в замок. Они не задавали лишних вопросов об отсутствии молодой хозяйки дома, но безусловно, весь о том, что глава клана не живет с супругой, сразу разлетелась по округе.

— Очень красивые сережки. — отвлекла Андера от размышлений Дилания, вновь вернувшись к братьям. — Но цвет камня нежно-голубой, очень бы подошел Эстер. У нее такие же глаза.

Легкий укол в сердце заставил мужчину вздрогнуть. Всякий раз, когда он слышал имя любимой женщины, ему хотелось замереть и не дышать.

— Ты не выбрала себе? — поинтересовался Одер, явно делая сестре какие-то знаки руками. — Неужели мы уедем из Слитауна без покупок?

— Ну, — пожала плечами девушка. — возможно.

— Эээ, очень на тебя не похоже, сестренка. — улыбнулся Одер. — Вон, смотри, еще один прилавок с украшениями.

Девушка молниеносно упорхнула, кажется разглядев для себя что-то особенное. А Одер попросил брата отправиться в противоположную сторону, к лавочкам с необычными шкатулками из дерева и камней.

— Ты что-то хотел присмотреть для себя? — озадаченно вскинул брови глава клана.

— Скорее для этой шустрячки. — улыбаясь кивнул в сторону сестры Одер. — Она ведь скоро упорхнет из дома, Андер. Надеюсь в ближайшие месяцы ты отправишься с ней в столицу, потому что ее время пришло. Траур закончился, Кэтлин вышла замуж и Дилания может спокойно выходить в свет.

— Слишком уж быстро ты все решил за нее, Одер. — покачал головой Андер, остановив коляску возле внушительного прилавка, заставленного изделиями для украшения дома. — Она еще слишком юна…

— Правда? — расхохотался Одер, глядя на брата. — Видел бы ты свое лицо! Весь скривился даже! Так нельзя, брат, Дилания больше всех достойна счастья. Кстати… Нет ли вестей от матушки? Как она?

Андер тяжело вздохнул.

— Госпожа Надин в добром здравии, слава Создателю. Прислала гневное письмо о том, что ее не пригласили на церемонию к Кэтлин.

— В этом вся матушка. О, смотри, вот эта шкатулка очень красивая!

Одер отвлекся на разговор с торговцем, а Андер бесцельно оглядывался по сторонам. Слова брата о том, что пора вывозить Диланию в свет несколько опечалили, ведь в его глазах сестра оставалась все еще маленькой девочкой. И если отправляться в столицу на балы и приемы, нужна будет замужняя дама, обязательно сопровождающая дебютантку.

Андер не желал видеть мать возле сестры, понимая насколько опасным может быть ее общество. Да и в целом, у него не было желания заниматься подобными вещами. Мужчина хотел, чтобы сестра нашла свое счастье здесь, на земле их клана.

Его взгляд все время блуждал, в попытках отвлечься от невеселых дум, осматривая товар на прилавках и он уже хотел обратиться к Одеру, чтобы тот скорее сделал выбор, как вдруг, внимание мужчины привлекла небольшая картина в углу. Его сердце тут же учащенно забилось, а в горле пересохло от волнения. На холсте очень правдоподобно был изображен пейзаж: высокая скала и вид открывающийся с обрыва, а в дали две благородные птицы, парящие в небе.

— Андер, я выбрал шка… Ты чего? Тебе плохо?

Одер что-то говорил, звал мужчину, но Андер не видел никого и ничего вокруг, как завороженный уставившись на невероятной красоты произведение.

Только он знал то место, что было изображено на картине. Только он и она.

Гулкие удары сердца били по ушам, заставляя пульсировать все тело, а в висках заломило от напряжения.

— Откуда у тебя эта картина? — рявкнул Андер даже не глядя на испуганного торговца. — Кто нарисовал ее?

— Я… Я…

— Говори скорее! — глава клана ухватил пожилого лавочника за грудки и приподнял так, что ноги несчастного болтались над землей.

— Андер! Прекрати! — Одер лавируя на коляске по узкому проходу между прилавками, все же подоспел к брату. — Что ты творишь! Отпусти его!

— Откуда у тебя эта картина? — все никак не унимался глава клана Аделаар. Разум покинул его, оставив одни эмоции.

— Ее прислали с севера, господин. — наконец смог внятно выговорить лавочник. — Неделю назад. Ее и еще три. Я пока их не выставлял, так как…

— Откуда с севера?

— Из Нортинга, господин.

— Эстер! Эстер, дорогуша, ты здесь?

Голос госпожи Оливии приближался, и Эсти быстро попыталась снять недописанную картину с мольберта. Но не тут-то было, потому что дверь мгновенно отворилась и на пороге предстала сама хозяйка дома.

— Ты пред… Андер⁈ — воскликнула пожилая женщина тут же приставив руки к груди. — Как красиво! Эстер, девочка моя, как красиво! Он возмужал! Когда я последний раз видела его в замке Реймер, он был конечно помоложе. Но получилось действительно правдоподобно. Кстати, а почему ты пыталась убрать холст? Видно, что еще не окончено.

Эсти смущенно опустила глаза, боясь признаться доброй женщине. Она всем сердцем не хотела, чтобы кто-то знал о существовании именно этого портрета. Потому что желала его оставить себе.

Девушка не могла понять почему, но изображения Андера графитовым карандашом не передавали всю стать и мужественность ее супруга. А вот краски чудесным образом оживляли и на нее смотрели уже совсем другие глаза. Глаза настоящего человека.

У нее не получалось избавиться от образа Андера, который всегда вставал перед ней, стоило ей только прикрыть веки. Она убеждала себя что ее терзания бессмысленны, что мужчина не испытывает к ней никаких чувств, но все было напрасно. От Эсти не зависело ничего, потому что сердце не возможно было обмануть.

До сих пор не признавая, что отправивший ее сюда супруг для нее дорог, Эстер надеялась нарисовать его «живой» портрет, чтобы тайком любоваться такими родными бездонными глазами. Но судьба злодейка не дала ей такой возможности.

— Я… Я хотела, чтобы это изображение осталось здесь. Я не хочу его подавать. — Эсти все же решилась сказать правду.

— О, дорогуша, ну конечно я понимаю тебя! Не стоит беспокоиться! — махнула рукой госпожа Оливия и подойдя ближе, приобняла Эсти в знак своей поддержки. — Я знаю, когда любишь, то очень тяжело быть вдали от любимого человека.

— Но я не люблю…

— Правда? — картинно закатила глаза женщина. — Ты сама в это веришь? Стала бы ты хранить портреты нелюбимого? Эстер, не нужно стесняться своих чувств.

Эстер изумленно смотрела на госпожу Оливию. Неужели она говорит правду и девушка действительно испытывает настоящую любовь к своему супругу?

— Но я… Я думала, что люблю… Итона. Или любила. — тихо произнесла она.

— Вспомни, ты сама рассказывала, что ничего не почувствовала кроме отвращения, когда он принялся приставать к тебе! — развела руками женщина. — Если бы ты его любила, объятия мужчины принесли бы тебе трепет и удовольствие.

Эстер от произнесенных слов вспомнила волнение, которое окутывало ее, когда Андер находился рядом. И ожидание какого-то волшебства. И то как кровь разгонялась по венам, призывая жар, идущий изнутри.

Неужели это и есть любовь? Другая, ни на что не похожая.

— Вы еще слишком молоды, чтобы увидеть то, что так хорошо заметно со стороны. — теплая улыбка осветила лицо пожилой женщины. — Чуть позже вы сможете разобраться в своих чувствах, но ни одни испытания не даются нам просто так. Они учат, открывают глаза, дают возможность обдумать и сделать выводы. И пусть сейчас ты в недоумении, а страх и обида сковывают твое сердце, очень скоро ты поймешь, для чего вам был преподнесен этот урок.

А Эсти перевела свой взгляд на портрет Андера и все никак не могла поверить в то, что только что сказала госпожа Оливия.

— Но я ведь шла к тебе с совершенно невероятной новостью! — вдруг встрепенулась хозяйка дома. — Деточка моя, пришли замечательные вести из Слитауна. Все твои картины проданы!

— Что?

Дыхание девушки сперло и она от удивления уставилась на довольную женщину, чья улыбка лучилась счастьем.

— Да! Все твои картины распроданы и торговец требует еще! Так что, моя дорогая, твори! Рисуй еще и еще!

Эсти не ожидавшая ничего подобного, плюхнулась на кровать, как зачарованная глядя на госпожу Оливию. А та счастливая от того эффекта, который произвела своим сообщением, умолчала лишь о том, что единственным покупателем скупившим все картины, был Андер Реймер.