Глава 11

— Закрыто, — недовольно морщится Настя, и опускается на заднее сидение рядом со мной.

— Давайте я позвоню Дамиру, и он даст телефон Дениса? — спокойно предлагает папа. — Что потеряла то?

Переглядываемся с Настей и понимаем, что план-перехват провалился. Ангелы Чарли в попе.

Единственная мысль, посетившая на тот момент Анастасию — соврать, что нам позарез нужно на каток, так как она кое-что там забыла, и успеть нужно до закрытия.

Свинтить в одиночку, конечно же, не удалось, но мы хотя бы попытались…

— Перчатки выронила, — хрипит Настя, сжимая кулаки.

Судя по пристальным взглядам отца и Глеба, сканирующим её руки, облаченные в перчатки Шнобельская премия у нас в кармане.

— Та не эти… другие у меня. Купила только, — переходит на писк, моя подруга по несчастью.

— На самом деле, это не срочно. Не нужно дергать Дамира Тахировича, пап. Мы завтра сами спросим у Дениса. Он же будет на приеме?

— Будет, — ухмыляется отец и, наконец-таки, отворачивается к рулю, чтобы завести двигатель.

А наглый мажорик продолжает сидеть вполоборота и поджаривать нас недовольным взглядом. Жаль, что отец плавно водит и засранец не рискует стукнуться носом об приборную панель.

— Па-а, а где вы познакомились? — спрашиваю я, намеренно игнорируя его взгляды, и Глебасику приходится сесть ровно.

— Домой поедем — по дороге и расскажу, — веселится отец.

— Не поедем, — скалюсь. — Я к вашему додику добровольно в ботанические лапы не сдамся. Мы с Настей в гостиницу.

Автомобиль на секунду дергается.

— Что ты меня позоришь перед людьми своим слэнгом, дочь? — строго выговаривает Дмитрий Дзержинский, едва сдерживая смех. — Мама же хочет как лучше.

— Вот сами с ним и разбирайтесь! У меня уже есть любимый мужчина, и ты его прекрасно знаешь.

— Ден что ли? — уже не стесняясь ржёт отец, паркуясь на территории местного отеля. — Это не совсем тот… кх-м… мужчина, которого нам с матерью хотелось бы видеть рядом с тобой.

— Зато носки не разбрасывает и не воняет, — сдерживая улыбку, я тычу пальцем в затылок мажора: — Так откуда ты его знаешь, пап?

— Не расскажу. А как познакомились вы, ребятушки?

— На центральной площади. Вместе ёлку воровали. Настя, нам пора! — бормочу я, хватая опешившую девушку, с интересом наблюдающую за нашей перепалкой.

— Брысь отсюда! — усмехается отец и, не прощаясь, срывается с места, увозя с собой Глебасика.

Ну ничего, завтра расспрошу его с пристрастием откуда он знает это охранное дарование, и что их может объединять. Настю пытать бесполезно, она, как и я, судя по всему, сама в шоке.

— Это конечно всё здорово, но, во-первых, зачем ты тащишь меня к себе в гостиницу? Хотя я и не против, — скалится эта ожившая звезда, пока мы идем коридорами до моего номера. — А во-вторых, что будем делать с этим козлом?

— Не знаю, мать… может пронесет? Зачем ему просматривать камеры за весь день? Я бы не стала.

— Только на это и уповаю. Что за Денис?

Непонимающе смотрю на Настю.

— В смысле? Какой Денис?

— Ну, Ден! Денис! Я, если что, на тесное знакомство с твоим мужиком не подписывалась, — с ехидной улыбочкой выдает Настька.

— Извращенка малолетняя! — подхватываю её веселое настроение. — Он у меня горячий парень. Сомневаюсь, что на ногах устоишь.

— И кто тут извращенка? — напряженно спрашивает она, пока я отпираю входную дверь.

Ехидно скалюсь. Уж точно не я…

А вот Настюху сейчас ждет сюрприз, большой такой сюрприз.

— Ден, я дома! — кричу в темноту, нащупывая выключатель.

— А-а-а, — воздух рассекает пронзительный визг Насти. — Убери его!

— Денду, фу! — я отдаю абсолютно бесполезную команду, несущемуся лохматому комку собачей радости.

Малыш, как всегда, игнорирует мои команды и продолжает нестись к испуганной девушке, которую я быстро отодвигаю себе за спину.

Зажмуриваюсь и жду, что нас обеих сейчас повалят на пол, но, к счастью, этого, не происходит. Ден тормозит в нескольких сантиметрах от моих сапог и несильно подпрыгивает вверх, скользя лапами по пуховику. Скучал мой хороший.

— Я боюсь собак! — убедившись, что ей ничего не угрожает, великий художник выглядывает из-под моего плеча, и с испугом смотрит на мелкого.

— Не поверишь, но я тоже боюсь собак, — смеюсь, поглаживая кристально белую шерсть.

— Не смешно. Я их с детства боюсь. Можешь попросить его ко мне не подходить?

Денду с такими предъявами относительно своей пушистой персоны категорически не согласен, и топает знакомиться с Настюшей. Сам. Садится у её ног и долго смотрит в глаза, а потом, и вовсе, протягивает ей лапу.

Лапу блин!

— Ах ты, зараза мелкая! Я значит этого гада три месяца по лучшим учителям таскаю. Учим и учим его слушаться, давать лапу, а он оказывается умеет⁈ — взрываюсь я. — Вот ишак собачий, а!

— Эй, не трогай его! — кричит мне в спину Настя, пока я пытаюсь шлепнуть шапкой по удирающей пушистой заднице.

— Не защищай этого козлика! Стоять!!!

Зачем я сняла самый большой номер в этом отеле? Два раза оббежала, а уже одышка. Временно сдаюсь и обессиленно падаю на банкетку в прихожей.

Денчик довольно рычит и нагло шлепает к миске. Ещё хватает наглости жрать — ни стыда, ни совести.

— А ты, вообще-то, минуту назад требовала его к тебе не подпускать, а сейчас защищаешь. Не беси, а то выгоню, — обвинительно тычу пальцем в Настю.

— Пфф… это ты меня сюда притащила, и я сама решу, когда уйти. Пиццу заказывай! Требую моральную компенсацию.

— Моральную? Только смотреть что ли будешь?

— Коза, — скалится Настька. — Накрошу тебе крошек в постель.

— Опоздала, детка. С этим успешно справился один кобель. Никак не отучу его жрать корм на постели.

— Да ты, я погляжу, вообще мастер дрессуры, — хмыкает мелкая коза. — Как ты завела собаку, если боишься?

— Влюбилась в него с первого взгляда, — поясняю я. — Но собак правда боюсь. Мы поэтому и ходим по кинологам, чтобы его учили быть взрослым парнем. На прогулках он просто рядом идёт или вообще впереди меня.

— Жалко, что какашки свои сам в урну не относит, да? — весело комментирует Настя.

Денду это одновременно и моё счастье, и боль. Когда он был щенком, и мы гуляли вместе с отцом, неожиданно подбежала собака. Сейчас даже не вспомню породы, но я так испугалась её лая, что побежала вместе с поводком. Хорошо Дима был рядом и перехватил поводок… полтора года прошло, а я всё никак не возьму поводок.

Во дворе нас ненавидит, наверное, добрая треть бабулек. «Такая псина и не на привязи! Ещё и весь двор обосрала!». Кстати, есть за что — малыш у меня своенравный и особо противной соседке каждый день метит под окно, а летом ещё и петуньи сжирает.

Но он круто разбирается в людях — от Насти вообще не отходит. Хотя, может быть, потому что нам привезли горячую пиццу и художница в отличии от хозяйки, щедро делится с ним лучшими кусочками.

— А почему Денду?

— Северное сияние с нганасанского.

— Я даже не буду пытаться это выговорить.

— А говорила, что умная, — ехидничаю я, пока скармливаю кусок пиццы мелкому.

Подруга оставляет мою шпильку без внимания, и задумчиво тянет:

— Знаешь, вот не покидает меня ощущение, что Дениска не упустит свой шанс нас сдать. Я же его продинамила…

— Меня, если честно, тоже, — признаюсь я, невольно чувствуя вину перед поникшей Настей.

В конце концов, это я виновата, что картина упала. Настюха мало того, что спасла нас нарисовав такую же, так еще и рискует карьерой, если всё вскроется.

В то, что Денис окажется мудаком верить не хочется, от слова совсем. И признаться Юнусову мы уже не можем… замкнутый круг.

— Ой, вот только не надо корчить эту траурную мину, — рычит Золотарева, правильно считав мои эмоции. — У тебя на фейсе написано: если бы да кабы, выросли грибы. Если бы ты отшатнулась или отказалась со мной идти — всего этого бы не было, — очерчивает пальцем пространство вокруг нас.

— Может ты и права. В конце концов, он же не знал куда мы точно пойдем. Смотреть камеры за весь день — верх идиотизма. У меня останешься или поедешь к Глебасику?

— У тебя, моя кошечка, — томным голосом изрекает Настька. — Надеюсь, Ден не обе кровати посыпал кормом с курицей?

— Не надейся, — хохочу я. — Давай посмотрим фильм, и спать. Утром сходим в салон, намарафетимся перед мероприятием, а после прижмем яйки твоему горе-пикаперу.