Глава 10

— Конечно, Пьер. Волноваться совершенно не о чем. Музе от меня поклон, — успокаивает невидимого абонента Юнусов.

— Музе? — весело спрашивает папа, едва он заканчивает разговор.

— Новая муза Мокшановского, которая, к сведению, моложе его дочери ревнует и не пускает его к поклонницам на выставку, — ухмыляется мужчина. — Хотя это даже к лучшему, что его не будет. Меньше забот.

— Ха-ха, точно. Они ведь с ней познакомились на какой-то тусовке. Прозорливая барышня, однако.

Опустив глаза, я прячу ехидную улыбку. А еще говорят, что мужчины не сплетничают, как же.

Мой телефон начинает жужжать радостными смсками от Насти:

«Ты поняла⁇ Чела этого не будет!»

«Погугли как он выглядит. Я ржу… вылитый мопс — маленький и со складками жира».

— А это настоящее имя или псевдоним? — спрашиваю я.

— Милая, он не француз. Ванька Щеглов из Перми, — расплывается в широкой улыбке Юнусов, разрывая все шаблоны серьезного и интеллигентного человека.

— Фамилию зря поменял. Пьер Щеглов звучало бы более эстетично и не так пафосно, — задумчиво тянет Настя, сканируя Юнусова нечитаемым взглядом.

Украдкой смотрю на часы и понимаю, что пора отчаливать. В галерее, конечно, хорошо, но впечатлений за день предостаточно.

— С нашей стороны будут люди в штатском, чтобы не вызывать подозрений и наружка по периметру, — оповещает всех мажорик, получив подтверждение от своих сотрудников.

— Добро, — отвечает ему Дамир Тахирович.

И как только я собираюсь попрощаться со всеми и наконец-то смыться в отель, папа, заметив это, резко выдает шок-контент:

— Детали завтра обсудим, Глеб. Ребята, вы все приглашены на приём в честь гонок и открытия выставки.

Я жду, что все начнут отнекиваться и выдумывать отговорки, но с удивлением наблюдаю, что не отказывается никто.

— А это не будет выглядеть как будто я протеже? — интересуется Глебасик, отсвечивая своими винирами.

Говнюк мог бы и отказаться…

— Уж лучше веселое протеже, чем весь вечер наблюдать уныние и постные мины здешних шишек, — говорит папа, окончательно портя мое настроение. — Дочь, поехали уже что ли?

— Я на такси, господин Дзержинский, — ухмыляюсь я, поймав его многозначительный взгляд.

Судя по всему, и папан хочет донести до меня, как прекрасен Доримедонт и попросить, чтобы не приходила на приём в кедах и драных джинсах.

— Я внуков хочу нянчить пока ещё самостоятельно в туалет хожу, а не драться с ними за памперсы.

— Как пафосно, — хохочу я. — Тебя что мама покусала?

— Денис вот тоже всё отмахивается от нас, — вмешивается в наш разговор Юнусов. Может их с Алёной познакомить, Дим? А то этот фигурист никак не угомонится.

— А владелец катка ваш… родственник? — прокашлявшись, спрашивает Настя.

— Племянник мой, сын сестры. Оболтус редкостный.

— Я не знала, что Денис ваш племянник, — отвечаю мужчине и многозначительно смотрю на Настю.

Знаем, проходили. А то сейчас ещё и в этом грехе меня обвинит, ёж психованный.

— А вы его с Настей лучше познакомьте. У них химия на катке случилась, — неожиданно подаёт голос Вика. Проснулась, красавица спящая.

Её слова производят эффект разорвавшейся бомбы: нас с Настей, кажется, пора выносить вперед ногами.

Почему эта дура не сказала кто такой Денис пока мы ждали курьера и рассказали ей про приключения на катке⁈

Я перевожу взгляд со смертельно побелевшей Насти, к начинающей краснеть Вике. Дошло наконец в какой мы «Кардашьян» сидим?

Если Дениска-редиска прознает о наших умелых ручках, то последствия подлога просто страшно представить.