Глава 19

— Ну что, завтра в ЗАГС? — шутливо толкает меня в плечо Артём.

— У них по понедельникам санитарный день, — отмахиваюсь я. — И я еще никак не привыкну, что ты не Дори-имедонт. Может мне предыдущее имя больше нравилось, поменяй, а?

— Колючка, — шепчет мне в ухо Тёма и невесомо щелкает по носу.

Кажется, я перебрала с коктейлями или же парень оказался очень приятным и легким собеседником. Но объяснить для себя то, что уже полчаса мы болтаем о всякой ерунде я просто не могу. И я делаю это не для того, чтобы кого-то разозлить или наоборот уважить. Просто мне нравится Артём — как человек.

О том, что мы целовались, я эгоистично не думаю. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

В любом случае я рада, что всё случилось именно так.

— А если бы предки и в самом деле тебя бы так назвали, поменял бы имя? — интересуюсь сдержанно, хотя внутри изнемогаю от любопытства.

— Отвечу, когда пойдем на свидание, — улыбается Артём.

— Как скажешь, — соглашаясь, выпаливаю в ответ.

Упс…

Молодец, Алёна! Сто баллов из ста!

Черт, ну почему я ответила именно так? Слова вылетели из меня машинально и забирать их обратно будет совсем ужасно…

Тем более под таким пристальным взглядом.

Неужели «Бибер» действительно мне нравится, и я всерьез рассматриваю дать ему «зеленый свет»? Так, отвечать на этот вопрос всё же лучше на кристально трезвую в голову. А-то я сейчас такого наворочу…

К счастью, в наш разговор бесцеремонно вклинивается Викуша и перетягивает внимание на себя:

— Поехали завтра кататься на лыжах? — говорит она.

Я скептически оглядываю женсовет в лице Вики, Насти, Кати и Марианны и гадаю чья идея была подойти к нам. Не понять, что уединились мы не просто так не предоставляется возможным, а значит делают они это нарочно.

Настя — отпадает, потому что знает о моих «умениях» и это не в ее характере. Катя? Лучшая подруга тоже в курсе, но вот она вполне могла так подгадить. После нашей теплой беседы в туалете я уже ничему не удивлюсь…

— Без меня, — натянуто улыбаюсь, наблюдая как к нам присоединяются Влад с Глебусиком. Медом им всем что ли тут намазано? — Я буду помогать отцу с соревнованиями по ездовому спорту.

— Кстати, как Ден? — незамедлительно реагирует Влад.

— Лучше не бывает. Этот засранец в номере скучает.

Боковым зрением я замечаю вопросительный взгляд Артёма, но предпочитаю его не замечать. Кожа и так пылает под яркими вспышками ревности зеленых глаз. А этому-то какое дело?

— Я не сильно шарю верховая езда это же лошади? Круто я бы хотела покататься, — восторженно пищит Катрин, под оглушающий хохот Влада.

— Можно подквакну? — скалится друг. — Ездовой спорт — это гонки на собачьих упряжках. Балабанова, ты хоть иногда книжки то читай.

Задирать друг друга это у них с первого дня знакомства.

Странно, что фитнес-хлебушек никак не защищает свою стремительно краснеющую пассию.

— Если честно, то я тоже подумала про скачки, — неожиданно для всех произносит Настя. Оказывается, женская солидарность не чужда и ей.

Пользуясь моментом, Артём склоняется ко мне и говорит тише:

— Я бы хотел подъехать, чтобы помочь. Можно?

— Можно, — улыбаюсь.

— Значит все идем на гонки, — скалится мажористый кобель.

Да что это за дурдом? Мужского тестостерона становится слишком много, и я позорно сбегаю из нашей молодежной тусовки.

В крови плещет переизбыток адреналина, сердце требует передышки, а мозг — проветриться.

Извинившись перед всеми, я просто сбегаю.

На крытую зимнюю веранду, которая, к счастью, одиноко пустует. Красиво, только с панорамных окон немного дует, правда не сильно чтобы это вызывало большой дискомфорт или желание уйти отсюда.

И вдруг я явственно чувствую, что больше не одна.

Мужская энергия и жар от тела настолько близко, что мою спину ощутимо покалывает. Мгновение и уже чужое горячее дыхание опаляет шейные позвонки.

Решаю все-таки узнать кто же так бесцеремонно врывается в мое личное пространство и разворачиваюсь на пятках.

— Ты? — сиплю, отшатываясь на несколько шагов назад.

— Я, — моё персональное недоразумение придвигается ближе, нагло сокращая пространство между нами.

— Тебя там Кейт Мосс потеряла. Дорогу забыл?

— Нашел что-то поинтереснее.

Ну что ему надо от меня? У него же Катя, готовая на всё, пусть и ради своих корыстных целей, но зацепила то её сначала его внешность, а значит интим этому фитнес-хлебушку на сегодня точно обеспечен.

Глеб красивый мужик и, конечно же, он об этом знает. Но становиться пешкой в его играх я не хочу, и не буду.

Лучше уйти.

Парень чувствует, что я хочу сбежать и преграждает дорогу. Нагло оглядывает меня, особенно волосы.

— Белоснежка, зачем ты окунулась в одуванчики? Ты и не рыжая, и не жёлтая. Хрен пойми, что за цвет, — ухмыляется Глеб. — Я в ваших оттенках бабского не разбираюсь.

— Хамло перекаченное. Как у тебя зубы то сохранились целыми? Я бы лично два выбила.

— Силенок хватит, пигалица?

Это не первый раз, когда мы пикируемся хлесткими эпитетами, но каждый раз плавит все мои предохранители. А вот сейчас они просто сгорают.

Я по-настоящему зла.

Руки дрожат, сердце разгоняется тахикардией и, неожиданно для самой себя, моя ладонь взмывает вверх к щеке мажора, однако, цели она не достигает.

Глебасик перехватает мою руку настолько резко, что перед глазами мелькают звездочки и на секунду я теряю полный контроль покачиваясь. Этой секундой он и пользуется, с рычанием врываясь в мой рот, так крепко и напористо, что слышится лязг наших зубных эмалей.

Мертвая хватка на моем затылке не позволяет даже повернуть голову в сторону, не то, чтобы отодвинуться.

Со звериным голодом Глеб поглощает мои губы и запускает чистое электричество по венам. Низ живота простреливает горячими волнами, и я приказываю себе взять ситуацию под контроль и оттолкнуть хама.

Вот сейчас… ещё секунду, и двину ему по яйцам…

Еще одну секунду…

Однако вместо этого обхватываю крепкую шею руками и вонзаю ногти в ткань рубашки. Мажор рычит звериным рыком и обхватывает мою попу огромными ручищами. Бедром я ощущаю мощную эрекцию, об которую непроизвольно трусь.

Это мой третий поцелуй за сегодняшний вечер и настолько он отличается от первых двух. Рыжий Влад, блондин Артём и брюнет Глеб — мужская виагра, сносящая и плавящая мозги лавиной. Но если поцелуй друга был равноценен отеческому чмоку, то кобелиный поцелуй равноценен многочасовому сексу с множественными оргазмами.

Глеб в прямом смысле трахает мой рот, вливая внутрь тонны слюны и своего крышесносного вкуса. Возбуждение затапливает настолько, что я трусь об него как кошка, пытаясь закинуть ногу на его бедро, но платье не позволяет и это немного меня отрезвляет. Чудом выворачиваюсь из стальной хватки и отхожу назад, но меня молниеносно притягивают обратно.

— Узкое платье да? — до боли стискивает талию сильными ручищами и хрипит: — Давай вырежу тебе дырочки на заднице и трахну? Гарантирую, что сразу подобреешь. Я знаю один древний обряд изгнания ведьм. Кол как раз готов. Не в сердце, конечно, но так гораздо надежнее. И приятнее обоим сторонам.

Грязный язык его… должно бесить, но еще сильнее заводит…

Глеб проводит носом по моей шее и спускается к открытому вырезу на груди, поцелуями оставляя влажные следы на груди.

— Руки убери, козлина! — собираю остатки разума и делаю очередную попытку вывернуться.

Безуспешную.

Он будто и не слышит меня, не понимает, что хочу уйти…

Похоть затопила разум, а я чувствую его звериную натуру и снова начинаю сдаваться.

— Алёна? — громким эхом врезается в наши перепонки шокированный голос мамы.

Секунда и горячая куча тестостерона резко покидает мое тело. Без его тепла мне становится зябко и неуютно.

Глеб выдавливает короткое «извините», бросает на меня дикий взгляд, в котором нет ни капли стыда или раскаяния, и покидает зимнюю веранду.