Глава 21

«А облака — белогривые котятки! Настенька, давай вставай, и бегом на зарядку!».

— Господи, за какие грехи? — ворчу я. — Золотарева, я начинаю сомневаться в том, что тебе есть где жить. Немедленно выключи это издевательство!

— Я забыла переставить будильник… не ори, — сонно бормочет Настя и накрывает кричащий телефон подушкой. — Ранний подъем и пробежки на свежем воздухе полезны для здоровья…

Ах полезны? Сама напросилась!

— Де-е-ен! Ты идешь гулять с Настей! Неси поводок, — нагло перебиваю подругу и забираю себе ее одеяло.

Меня не волнует, как Настена будет выгуливать эту пушистую махину, «обожающую» зиму.

Едва я проваливаюсь в блаженный сон, как его вандально прерывает звонящий телефон. Мамин звонок я безжалостно сбрасываю и тщетно пытаюсь вернуться в объятия морфея.

Не хочу выходить из дома…

Может отпроситься у Настюшки и никуда не ходить? Правда свои малодушные мысли я отгоняю подальше и плетусь в душ: выставку Юнусова пропускать нельзя, да и подругу поддержать нужно. Я абсолютно точно не обрадую отца, если проигнорирую мероприятие его бизнес-партнера.

Завернувшись в полотенце и с замотанным тюрбаном на голове, захожу в комнату и слышу звук открываемой двери.

Кстати, удивительно долго гуляли эти ребятушки. Признаться я думала, что Настя вообще не вытащит моего красавца.

— Как погуляли? — ехидно бросаю вошедшим и, поежившись, жду, что Денду бросится мне на спину холодными лапами.

Секунда… две… тишина…

Смеха Насти нет, собачьего лая — тоже.

Зато…

— Избушка-избушка, повернись, что ли, к лесу передом, — раздается насмешливый голос… Глебасика.

Я резко разворачиваюсь к нему и в последний момент успеваю поймать падающее от таких пируэтов полотенце.

Как он черт возьми сюда вошел⁈

И где он взял поднос с горой еды?

Так мы стоим несколько минут, разглядывая друг друга, — я его — с открытым ртом, а он меня — плотоядно, едва не облизываясь.

— Мелкая просила принести завтрак. Кто же знал, что меня здесь ждет такой голозадый десерт, — ухмыляется мажорик и бесцеремонно ставит свою ношу на стол.

Глеб ухмыляется, нагло скидывает пальто и двигается в мою сторону, вынуждая пятиться назад.

Какого лешего? Это же моя территория…

— Вон пошел, упырь! — недовольно хмыкаю, из последних сил стараясь держать лицо.

Проблема в том, что он продолжает напирать, а я отступаю. Да… мои шажочки крохотные, но от его внимания не ускальзывают.

— Кажется тебя нужно научить говорить «спасибо», — говорит Глеб.

Мужчина только выглядит спокойным, бушующая ярость затапливает темнотой нежную зелень его глаз. Радует, что Золотарёв всё же на моей территории и Настя должна вернуться с минуты на минуту.

Я стреляю в козлину предостерегающим взглядом, мысленно требуя остановиться, но ему плевать на социальные дистанции.

Когда щиколотки касаются бортиков кровати, я машинально выставляю руки вперед и это оказывается тактической ошибкой. В один миг Глеб ловит мои запястья в цепкий захват и валит на кровать.

Быстрое падение и тяжесть мужского тела, вдавившего меня в матрас, вышибает из легких весь воздух.

Я как рыба беззвучно открываю рот и концентрируюсь на темном, голодном взгляде, выжигающим остатки разума и стоп-кранов.

Становится плевать на всё… Кто из нас первым врывается в рот жадным глубоким поцелуем… Чей стон отстукивает эхом от стен полупустого гостиничного номера.

Несдержанность и грубость Глеба меня заводит — мужские руки до боли сжимают ягодицы и пробираются под полотенце. Сильный шлепок по голой половинке разгоняет адреналин внутри меня, и я прикусываю его нижнюю губу.

Глеб рычит и углубляет поцелуй, бесцеремонно проталкивая руку между моих бедер, секунда и умелые пальцы задевают промежность.

— Чёртов хлебушек… — я охаю.

Мозг превращается в хлебный мякиш. Всасываю его язык, обхватывая его своим, и слегка прикусываю зубами.

Хочется сорвать с него эту чертову толстовку и ощутить жар мужского тела. Царапаю мужскую спину и живот пока до Глеба не доходит, чего я от него хочу и быстро сбрасывает ее сам.

Его жаркие поцелуи укусами проходятся по моим ключицам и уверенно спускаются к ноющей груди. Мои соски настолько напряжены и тверды, что приветливо торчат сквозь махровую ткань полотенца, чем мажорик и пользуется, прихватывая зубами чувствительную плоть.

Во взгляде Золотарева всё пламя ада…

— Три секунды чтобы передумать, Белоснежка, — Глеб поджаривает мое тело похотью, упираясь своим возбуждением в живот.

Зеленоглазый демон окончательно отравляет и так кипящую кровь своим вожделением и раздвигает мокрые складочки пальцами, размазывая мою влагу.

Не стонать… Алёна, только не стонать!

Но я проваливаю эту миссию на зачаточном состоянии.

Тяжесть мужского тела выбивает из меня оставшийся кислород и мозг перестает работать адекватно, именно поэтому я нетерпеливо дергаю его за ремень брюк и пытаюсь расстегнуть их.

Когда не получается провожу рукой по нехилой эрекции. Глеб шумно всасывает воздух сквозь стиснутые зубы и толкается в мою руку своей огромной колбасой.

Недовольно рычит.

Я тоже недовольна, что его член по-прежнему скрыт под броней трусов и брюк, а не заполняет ноющую пульсацию внутри меня. Царапаю крепкую мужскую спину ногтями и облизываю языком его щеку. Мои рецепторы сходят с ума от шершавости незаметной щетины и вкуса мужчины.

Похотливая самка внутри дико вопит «моё-ё-ё», и я чувствую, как Глеб становится еще тверже.

Не сразу соображаю, что до одурения приятная вибрация в боку — это телефон Глебасика, который долго вибрирует в кармане брюк. А парень вообще не замечает входящих звонков — его палец бесцеремонно кружит около моего входа, задевая ноющий клитор. Гладит, дразнится…

И я бы полностью отдалась этим ощущениям, только вот мозг не отключить.

— Глеб, телефон…

— Кто там, такой охуевший? — чертыхается мажор и рваными движениями выуживает гаджет, на который идет уже входящий видеозвонок.

Абонент «Катюша Сиськи Пересвет» настойчиво требует ответа и с надменной улыбкой смотрит на меня с экрана телефона. На клиническую идиотку, которую чуть-чуть не трахнул один похотливый уродец.

— Кстати, эту фотографию я сделала. Катька тут хорошо получилась, — сухо бросаю я, неловко выползая из-под опешившего мужчины. — Ответь, она же ждет.

Глебася-мудася молчит и пытается провести трепанацию моего черепа, но бесполезно.

Я не забуду и не прощу.

Подруга всегда звонит на видео только когда у нее случился секс, а любовник не отвечает на ее звонки по первому требованию.

А значит, я… дура?

— Эй, кобелинка, ау! Секса не будет. Иди трахайся со своим самоваром, — держу покер-фейс. — Не очкуй, Глебасик, я сегодня добрая и не расскажу Кейт Мосс, что ты почти мне присунул.

Чем мне хуже, тем больше дерзостей срывается с языка.

Замечаю, как напрягается Глеб, как между его бровями появляется жесткая складка, а с губ хочет сорваться нелепое оправдание, которое сделает только хуже.

Поэтому я срываюсь с места и позорно прячусь в ванной.

Не получит этот кобель моих слез!

Просто посчитаю сколько плиточек в ванной и дождусь Настю… а если этот урод еще хоть раз ко мне приблизится — спущу на него Дена.