Глава 25
— У тебя глаза красные.
— Белоснежка, поверь, это не единственная моя проблема, — Глеб понижает голос, сильнее сжимая мою ладонь. — Яйца скоро лопнут, но ты же не дашь случиться беде?
Чертов грязный рот Золотарева…
Ну зачем⁈
Я и так из последних сил держусь на максимально приличном расстоянии от него.
В такси нет магнитолы — мы едем в полнейшей тишине, а эта его плотоядная улыбка, полная предвкушения совершенно не помогает.
Телефон мажорика беззвучно разрывается от входящих звонков и сообщений, которые он безжалостно сбрасывает.
На мой тоже дважды звонила мама, но потом перестала, предположив в смс, что я уехала, и пожелала нам хорошего вечера.
Ох… Кажется, ее пожелания сбываются.
— Приехали, — гаркает таксист.
На что Глебушка резко срывается с места и тянет меня на себя по кожаному сидению, в тщетной попытке выволочь из салона.
Шиплю, царапаясь. Совсем у кого-то башенку снесло!
— Прости… — спохватывается фитнес-хлебушек и обходит машину с другой стороны.
Чем ближе мы приближаемся к гостинице, тем сильнее меня трусит.
Напряжение, возбуждающая эйфория и предвкушение витают в воздухе, над нашими головами. Каждый шаг даётся мне с неимоверным трудом. Как в детстве, когда безумно чего-то желаешь и знаешь, что родители купили, но вскрыть коробку безумно волнительно. Аж ладошки потеют и сердце стучит в горле.
Но вот этот страх развеивается: ты срываешь обертку и открываешь свой подарок. А потом… крики радости и восторг!
Вот и с зеленоглазым фитнес-хлебушком я точно собираюсь кричать.
И тоже… кх-м… от «радости» и «восторга»…
— Я переехала, — выдавливаю немеющими губами, и тяну Глеба в другую сторону от фойе.
Чувствую на лице его тяжелый взгляд и незаданный вопрос: «Переехала за полдня? Зачем?».
И вы тоже задаетесь этим вопросом?
Нет, это не из-за Глеба. Номер я не крушила, и посуду не била.
Ключевую роль в переезде сыграл Ден — в новом номере есть выход на веранду, а чрез неё — в парк. Вид потрясающий, и выгуливать парня не нужно: сам разберётся.
Поэтому, когда мне позвонили с ресепшена и сообщили, что этот номер освободился, мы незамедлительно похватали свои вещи и, вильнув хвостами, заселились в новые хоромы.
Кто бы мог подумать, что уже через несколько минут в эти хоромы войдет реабилитированный Глебася…
Где там эти киношные моменты, когда героиня трепещет и дрожащими руками не может открыть дверь, а бравый рыцарь приходит на помощь и вносит свою драгоценную ношу на руках? В суровой реальности ты долго рыщешь в крохотном клатче, понимаешь, что потеряла ключи, и с громким скандалом требуешь себе другие. Еще и штраф платишь… до утра же администратор подождать не может.
— Потрахаться не дадут, — набрасывается на меня Глеб, едва мы входим в номер.
Его голодные руки сжимают и хватают всё, до чего могут дотянуться в темноте. Мы хаотично крутимся вокруг своей оси, пока я не наступаю на что-то мягкое и шершавое…
— Подожди…
— Нет, — рычит Глебася, вгрызаясь в мою шею и стаскивая пальто. — Женщина, даже если у тебя месячные, инопланетяне прилетели, динозавры воскресли или доллар обвалился — мне плевать. У нас сейчас секс. И если не хочешь, чтобы твоё платье испортилось, то лучше сними его сама. Быстрее, Алёна!
Я бы и рада подчиниться, но каблук окончательно вязнет в чем-то не понятном. Соскальзываю вниз, рука задевает эрекцию — в темноте раздаётся гневное шипение.
Оно быстро сменяется яркой вспышкой света.
— Люблю низкие выключатели. Каждая собака может включить. Хотя, мой малыш — не каждая, а самая лучшая, — гордо произношу я и в следующее мгновение меняю свое мнение.
На пол сейчас лучше не смотреть…
Моя доставка подверглась варварскому ограблению и покусанные бургеры разбросаны по всему периметру.
Глеб офигевшим взглядом смотрит на этот хаос, стараясь не наступить:
— Самоед. Су-у-ука…
— Кобель, — поправляю машинально. — Ден, ты сволочь!
Денду несогласно лает и выскальзывает на улицу.
— Псина неблагодарная, придёшь мне утром! Постригу и покрашу в розовый! Будешь знать, как…
— Я куплю тебе новые бургеры, ведьма! Сюда иди! — рывок, и я в его тисках.
Золотарев оказывается романтиком и несёт меня к кровати.
Опускает на самый край и встаёт на колени. Мучительно медленно проводит ладонями по ногам, распахивая платье, и оголяя кожу.
— Мы что уже никуда не спешим? — шепчу, облизывая губы.
Хочется кокетничать и соблазнять.
Глеб молчит. Когда я решаю, что время разговоров себя исчерпало, раздаётся хриплое:
— Зачем? Хочу смаковать желанное лакомство.
Его пальцы безошибочно находят язычок молнии и уверено тянут ее вниз. Грудь, освобождённая от оков плотной ткани, пружинит. Голая кожа покрывается мурашками
Глеб втягивает носом запах моей кожи, слегка касаясь ее губами. Смотрит, не отрываясь, глаза в глаза. Невесомо касается ключиц и опускается до напряженного соска, порочно лизнув его.
— Ах, — выпускаю несдержанный стон, и сама сбрасываю кусок брендовой тряпки.
Тянусь к мужской груди и судорожно начинаю расстегивать рубашку. Ногти проезжаются мимо пуговиц и мажорик гортанно смеётся. Правда, поймав мой недовольный взгляд, перехватывает инициативу, и резво сбрасывает сорочку на пол.
Ястреб с расправленными крыльями. Потрясающе реалистичное тату — волнующе пугающее, но Глебу идёт. Набито давно и уже потеряло былую яркость. Вытатуированный хищник подчиняет и будто обещает, что его хозяин знает, как подарить неземное наслаждение.
Сдаюсь своим инстинктам, и обвожу границы татуировки кончиком языка. В ответ слышу его прерывистое дыхание.
«Не только ты один можешь дразниться. Я тоже умею» , — проговариваю мысленно. Поэтому, закончив с рисунком, легонько прикусываю мужской сосок.
Глеб рычит, и опрокидывает меня на спину, наказывая за дерзость. Перед глазами мелькает волчий оскал и чертовы клыки смыкаются на напряженной плоти ореол. Одного движения языка хватает, чтобы меня выгнуло дугой от боли и наслаждения.
Впаивая свои когти в лопатки Глеба, я собственноручно срываю предохранители. В мгновение ока оказываюсь распластанная под мощным самцом.
Его эрекция рискует пробить дыру в брюках, а ремень царапает нежную кожу моего живота.
Глеб несколько раз толкается бедрами, имитируя наше слияние и впивается в мой рот сумасшедшим поцелуем. Язык хозяйничает и требовательно прорывается еще глубже.
Слышу звук расстёгивающейся молнии, рвущуюся фольгу презерватива, смазанные движения рук и тугое давление в промежности.
Резким мощным толчком Глеб врывается внутрь. Под мой громкий крик и его хриплый полурык.
— Ну наконец-то, приступаем к обряду изгнания ведьм, — хрипло ухмыляется гад, делая глубокие толчки и расширяя меня под себя.
— Су-у-ученыш, — гортанно шиплю я, перемежая его со стонами.
— Не шипи! Разрешаю орать в полный голос, как ты кайфуешь от моего члена, — тянет Глеб торжествующе, не забывая блокировать мои попытки расцарапать его наглую моську.
Сумасшествие какое-то!
Мы жадно смотрим друг другу в глаза, его зелень сияет яркими вспышками вожделения и желания.
Руки повсюду — мнут, ласкают, выкручивают соски.
Я не остаюсь в долгу и обхватывая темный затылок сжимаю полный кулак мягких волос.
— Дрянь брыкливая, — долетает до меня и воздух стремительно покидает грудь.
Жесткая рука с силой перехватывает горло, не позволяя сделать вдох, держит долго, рождая внутри легкую панику. И, прежде чем я успеваю испугаться по-настоящему, меняет траекторию и перемещается на затылок.
Глеб сдавливает мою шею, рискуя переломать позвонки и с дикой скоростью загоняет член внутрь, разнося хлюпающие звуки по всему номеру. Повторяет мое дневное движение и проводит своим языком по щеке слизывая выступившие слезы.
— Сучка, дикая. Моя сучка. Только моя, поняла? Дрянь, дрянь моя… — пронзительно шепчет вытрахивая из меня всю жизнь и клеймя только собой. — Чья ты сучка? Отвечай!
Безмолвно открываю рот.
«Да понятно же, что твоя, только сказать не могу!»
Не могу, потому что в этот самый момент сжимаю его в тесных оковах и неистово кричу. Пульсирую в конвульсиях, эгоистично ловя свой кайфовый оргазм.
Бабочки глохнут и мрут внутри.
Экстаз, пушка, петарда…
На этом эпитеты заканчиваются, а бабочки снова возрождаются — сдавленный хриплый стон, плотно сжатая челюсть и дикий огонь в глазах: сообщают мне, что Глебася успешно перехватывает мою оргазменную эстафету.