Глава 26

Просыпаешься утром после горячей ночи.

Ожидание:

Будят нежными поцелуями и ласками, завтрак в постель. Опционально совместный душ. Ну и, конечно же, продолжение разврата… ой, банкета.

Реальность:

Денду приносит в зубах испорченную картошку фри и бросает её тебе в лицо. Телефон, вибрирующий на столе, смачно приземляется именно на твой лоб. Завтрака нет… герой-любовник сбежал.

У кого второе — тот я.

Утыкаюсь в шею своего волосатого кобеля. Хотя, на деле — Ден и есть настоящий мужчина! Картошку хозяйке притащил, не дав умереть от голода. А то, что слегка несвежая, так это дело вкуса!

Обхватываю морду самоеда и смотрю в глаза:

— Ты же не съел фитнес-хлебушка? Тебе нельзя мучное и вредное!

— Гав! — обиженно лает Денду, что переводится как: — Ты сдурела, хозяйка? Я к ней с душой и картошкой!

Обида сильна — с моей подушки сжирают последний ломтик фри и нарочно ткнув свой хвост в нос топают по животу, спрыгивая с кровати.

Какие мы обидчивые!

Нет, всё-таки всё мужики — одинаковые!

Ну ничего, у меня есть другая жертва. Сама вызвалась.

Перезваниваю юной и развратной художнице:

— Ну и где ты ночевала? У Валерочки, Юнусова или может… — я выдерживаю театральную паузу. — У Дениски-редиски?

— Сучка… тонированная, — беззлобно ухмыляется Настюшка. — Мёрзла одна, в своей постельке. А вот ты, по ходу, ночевала на Глебушке или он в тебе.

Вот же стерва мелкая. Еще и ржёт, как ослица. Я даже немного смутилась от такого выпада.

Надеюсь, что не весь Пересвет знает о наших ночных подвигах.

Внутреннее волнение проходит. Где-то со-о-о-всем в глубине души, я переживала, что Глеб слился. Но, раз Настя сама позвонила, значит всё хорошо?

Просто я надеялась на завтрак!

— Какие планы на сегодня? Если ты там жива, конечно же, — как ни в чем не бывало интересуется зараза.

— Буду писать гневные отзывы на сайт со статистикой российских членов. Чем кормился твой братик? Такую палку себе отрастил. Жуть, как хороша.

— Фу! Заткнись! Я ничего не хочу слушать про ваш секс, извращенцы! — верещит Настя и меня немного отпускает. Что может быть лучше дружеских подколов?

А про статистку — я не вру. Этот маньяк все соки из меня выжал. Трижды… аж мурашки ползут от воспоминаний.

Фастфуд я теперь месяц не ем. Ибо Глеб нарушил мое ментальное восприятие вкусного лакомства: «Кушай, кушай. За каждый бургер буду трахать столько, пока все калории с оргазмами не выйдут».

И ведь вытрахал же, гад…

Прервал наш секс-марафон папа, срочно вызвав моего фитнес-хлебушка в галерею. Мой «Ромэо» занятой бизнесмен.

«Мне не обидно, но… обидно, черт возьми!», — ворчу про себя. После его ухода, я продрыхла еще три часа и надеялась, что к этому времени Глебася вернется. Но его нет, потому предложение Насти я принимаю и выполняю все «эталонные» ритуалы.

Как говорится, хочешь получить «Ожидание, а не реальность» — сделай его сама.

Вот и иду — завтракать!

* * *

— Неужели в твоей тарелке закончилась еда⁈ — нервно уточняю я, отпихивая молчаливый телефон в сторону.

Настя не отвечает, ухмыляясь еще больше. Вот умеет же одним взглядом смутить…

А мои щеки от накатившего стыда становятся краснее помидоров в ее салате.

Почему я срываюсь на подругу? Ответ очевиден: потому что один козел до сих пор не позвонил и не написал. Нужно же на кого-то слить яд и негодование… тем более, что эта противная мелочь воочию лицезреет мою бабскую слабость. Я до Глебасика вообще ни с кем и ни разу не выпускала телефона из рук, в ожидании гребанного звонка!

И тут, здравствуйте! Приплыли…

— Твой братец же не воспользовался моим божественным телом и исчез?

— Че-е-его⁈ — Настя злобно зыркает на меня исподлобья. Подумаешь чай выплюнула… на себя… У меня тут похуже ситуация. — Вот ты, вроде, умная, а дура.

Не показатель. И умные такими дурами бывают… амурные дела никого не щадят.

— Цыц! Не рычи на старших. Пойдем в лобби, а? Сто лет джаз не слушала, а там живая музыка. И пианист, — внезапно предлагаю я.

Музыка и правда чудесная, гипнотическая какая-то.

Подруга соглашается, и мы садимся на диванчик в самом углу.

Мне, наконец-то, удается включить голову и вспомнить, что я умная и независимая женщина. Сидеть и гипнотизировать телефон в ожидании весточки от Глеба — бессмысленно. Лучше мы с Настеной прекрасно проведем время, и зарядимся хорошей музыкой.

Тем более, что мне немного неловко от своего эгоизма — совсем забыла расспросить ее о завершении выставки.

Нервы нервами, а подруг нужно беречь. Тем более таких, как она.

А Насте есть о чём рассказать: выставка прошла на ура, несколько картин сразу же выкупили. Я очень рада и горжусь ею.

Спустя полтора часа музыкальный вечер заканчивается и лобби пустеет. Я отпускаю младшую Золотареву в добрый путь и уточняю на ресепшен не возвращался ли ее блудный братец. Получив отрицательный ответ, плетусь в номер.

Ну, Глебася… Держись…

Ладно, не время раскисать. Надо бы покормить и выгулять своего верного парня. Денчик точно меня ждет!

Просыпаюсь я резко, от пугающего рычания и ощущения присутствия постороннего человека в номере.

Сажусь на кровати, пытаясь проморгаться.

Денду не рычит просто так… В номер кто-то влез⁈

Я же закрывала балкон. Или нет?

Тень нагло проходит вглубь спальни.

— Ты так крепко храпишь, Белоснежка. Номер на кирпичики можно разобрать, а ты не и проснешься, — кобелина Глеб включает тусклый верхний свет и начинает раздеваться.

— Не утруждайся, выход там, — чопорно цежу я, по-королевски выпрямив спину.

Наручные часы показывают четыре утра, а я, в конце концов, не ночлежка. Пусть хватает свою драгоценную задницу и несет туда, откуда пришел.

— Золотарев, ты глухой или тупой? Весь день где-то пропадал, а в ночи заявился поспать?

Негодование настолько сильно меня затапливает, что я срываюсь с кровати и босыми пятками несусь к закрытой двери с намерением ее открыть. Мой верный пушистый телохранитель предупредительно рычит и прикрывает собой, едва Глебася-какася пытается приблизиться.

— Алён, выключи режим суки. Если еще и ты начнешь трахать мои мозги, я просто не выдержу, — безэмоционально произносит Глеб, запуская пальцы в шевелюру.

«Что⁈» — негодуют все демоны мира, залетевшие в мою сонную голову.

Ден кусает воздух рядом с ботинками Глеба, а тот, ухмыльнувшись, берет свое пальто.

Отмечаю его однодневную щетину, усталый вид и помятую сорочку. Не похоже, чтобы он где-то зажигал под джаз…

Вместе со всем организмом просыпается и совесть, поэтому я запираю замок.

— Спасибо, Белоснежка, — раздается мне в затылок, и одновременно с этим лопатки согревает теплом и запахом моего фитнес-хлебушка.

Обнимашки я люблю. Тем более такие приятные.

— Что-то случилось? Ты не голоден? — вопросы неконтролируемо сыплются из меня.

— Была одна проблема с картиной. Голоден, — хрипловато отвечает Глеб и прикусывает мою шею. — Но до утра терпит. Не хочу ложиться с тяжестью в желудке.

Я едва не ляпаю: — «Зато яйца будут пустые», но вовремя себя одергиваю.

Это не мои похотливые мыслишки! Мне подкинули! Чьи-то ядовитые укусы виноваты…

И, вообще, я тоже хочу спать! Наверное…

Глеб ложится на свою половину кровати и устало вздыхает. Ден смотрит на меня с укором и нарочно прыгает на кровать, в ноги. Тихо порыкивает.

Ну прекрасно… Теперь у меня два ревнивых кобеля.