Глава 27

— Уйди, псина неблагодарная. Я спать хочу, — не выныривая из сна, шиплю я. Отпихиваю шерстяную морду, почему-то, от своей груди.

Ответом мне служит приятный хриплый смех. Мужской. Очень знакомый…

Глебася проснулся.

Злорадно ухмыляюсь про себя, и продолжаю «крепко спать», проникаясь ролью спящей красавицы. Безумно интересно взглянуть на его реакцию, но я держусь. Правда едва не проваливаю шпионскую миссию, когда твёрдое горячее тело перемещается к моим ногам.

Глеб ныряет под одеяло и проводит ладонью по кромке крошечных стрингов, накрывает лобок. С досадой понимаю, что зря я не ходила на йогу с Катей. Сейчас бы спокойно лежала, делая вид что сплю, а не дышала как кляча-переросток.

— Доброе утро, Белоснежка, — урчит мое личное накаченное счастье, стаскивая крошечную ткань.

— Доброе ли? — хриплю я, шире раздвигая ноги.

Спрашивается, чего медлит то? Бесит.

— На самом деле — не доброе. Устал терпеть, твое храпное сопение. После праздников к лору тебя отведу, пусть сопли вычищают.

Вот козлиное отродье… даже такие моменты умудряется испортить.

Если сейчас медики надумают найти Глебушкину ДНК — им достаточно будет проверить мои ногти на биоматериал. Ко вчерашним бороздам добавились новые, свеженькие…

— Полегче, Россомаха! — слышится гневное шипение и в следующую секунду моя великолепная задница готова кричать благим матом от огненного шлепка. Могла бы разговаривать — пропищала, что так с ней обращаться нельзя.

На этом кровожадные экзекуции от мажорика не прекращаются и жалящий укус проходится по моему клитору. Тут же зализывает вертким языком нанесенный урон, словно прося прощения и повторяет эти действия вновь и вновь.

Надолго моей выдержки не хватает и номер оглашается громкими криками и стонами. Грива Глеба абсолютно точно не досчитается волос, настолько крепко я в нее вцепилась.

Впрочем, ему на это плевать — зеленые глаза сияют похотью и тщеславием. «Да-да, радуйся говнюк. Тебе достается медаль и звание „Господь Бог оральных ласк“. Если выживу, сегодня же куплю ежедневник для мемуаров», — вслух я ему этого никогда не скажу. Да Глебася и так это знает… но, в тоже время, искренне кайфует со мной, четко отлавливая моменты, где нужно замедлиться, а где надавить.

Бесчисленное количество раз меня подбрасывает и выгибает на кровати, пальцы ног уже скрючились до невозможности и занемели, а оргазм стоит где-то совсем близко, не решаясь войти.

— Гле-еб, — хнычу я, бессовестно вжимая его лицо в свою промежность.

Тщетно пытаюсь потянуть его на себя. Я эгоистично хочу кончить и как можно быстрее, но мой мучитель не поддается. Резко вводит внутрь сразу два пальца и сгибает их, разводя в стороны. Я открываю рот, но пересохший язык отказывается разговаривать, вся влага из организма спустилась внутрь. Вылетает из меня обильными брызгами воды… надеюсь, что у фитнес-хлебушка крепкие пальцы и я не сломаю их сжимаясь, выталкивая и вбирая их вновь.

Мои крики слышны даже на первом этаже, потому что Золотарев — чертов вампир: сосет мой клитор и жизненные соки.

Привет, моя первая потеря сознания от оргазма! Запишу тебя для истории.

— О, очнулась, Белоснежка. Даже гномов звать не пришлось, — скалится Глебася, но глаза серьезные, даже проскальзывает плохо скрываемое волнение. — Обычно мой метод возвращает к жизни, а ты, наоборот. Едва кони не двинула, старушка.

Я молчу. Улыбаюсь и потягиваюсь на кровати. Пикироваться совсем не хочется. Вот не зря же говорят, что секс улучшает настроение женщины, а такое оральное счастье на моей улице выпадает раз в пятилетку.

— А я тебе, когда еще предлагал потрахаться, — ухмыляется он, нависая надо мной.

— Я вслух сказала, да? — не могу скрыть блаженную улыбку. Не получается.

В теле такая нега и легкость. Прохожусь кончиками пальчиков по щетине Глеба и дарю почти невинный поцелуй.

Мажорик недовольно рычит и углубляя поцелуй, переворачивается так, что я оказываюсь сверху. Гибкий тигруля.

— Это только мамкины сынки не делают куннилингус. Тебе повезло, что я не такой.

— На помидорах тренировался? — ухмыляюсь, и задевая бедром крепкий стояк, ойкаю.

— Женщина, имей совесть и отрабатывай, — Глеб берет мою руку и опускает на свою длину. — Моя волшебная палочка к твоим услугам. Феячь.

— Палочка… тут скорее посох.

— Смотри, чтобы посох не засох — его надо тереть и сосать, — хрипло тянет он.

Большой. Крепкий. Бархатный.

* * *

Глеб шумно всасывает воздух и сжимает челюсть. Обхватываю его твердость ладонью и вбираю головку в рот. Стараюсь брать его максимально глубоко, помогая себе рукой.

— Да, вот так, малыш, — слышу хриплый голос над головой.

Глеб осторожно гладит меня по волосам, немного массируя кожу. Зелень его глаз скрыта под черной дырой расширившихся зрачков, и этот вожделеющий взгляд еще больше поджаривает мое возбуждение. Провоцирует обильное выделение слюны.

Он немного подается вперед и сжимает полушарие груди. Перекатывает между пальцев сосок и поглаживает верхушку большим пальцем. Вопреки недавно случившемуся оргазму, я снова сильно возбуждаюсь.

Приноравливаюсь к средне-быстрому темпу и полностью вбирая его в рот, поднимаюсь вверх практически выпуская изо рта, ловлю головку языком и вновь опускаюсь вниз.

Бинго! Глеб сдается и по комнате разносятся сдавленные стоны. Мажорик жадно следит за происходящим, начиная насаживать меня сам, сильнее прихватывая волосы. Шарит руками по кровати в поисках своего телефона.

«Щёлк. Щёлк», — вспышка камеры на секунду меня ослепляет:

— Охерительно смотришься с моим членом, Белоснежка, — довольно урчит. — Отключу синхронизацию и поставлю тебя на заставку. Порн-хаб отдыхает (прим. автора — сайт с видеороликами эротического характера категории 18+).

В ответ я прикусываю влажную головку и обвожу языком. Мимолетно касаюсь клитора рукой и стираю свою смазку. Отчаянно хочется оседлать такой готовый и ждущий член, но у нас мастер-класс по ораторскому искусству, поэтому буду терпеть.

Золотарев гортанно стонет, запрокидывает голову и рефлекторно толкается в мое горло. Тянет за волосы, призывая отстраниться. Мотаю головой, показывая, чтобы не останавливался, но всё равно вздрагиваю, когда горячая струя бьет в горло. В ушах ухает сердце, во рту скапливается сперма, в промежности неконтролируемо пульсирует. Кайф же…

Проглотив всё полностью, и проведя пару раз языком по всё еще крепкой длине, я выпускаю его на свободу, и легонько целую вдоль дорожки вверх, кубики пресса, пупок.

Верчу головой, намекая Глебасе, что пора бы и отпустить мою шевелюру, однако вижу только отрицательный кивок головы. Свободной рукой этот сытый тигр обхватывает мою талию и молниеносно тянет на себя. Скольжу по вспотевшему телу и врезаюсь в его рот. Глеб жадно проталкивается внутрь, обхватывает мой язык своим, и остервенело таранит. Руки гладят спину и разминают плечи.

Интуитивно чувствую, что так он меня благодарит и выражает свой кайф. Мы перешагнули через грань и вышли на новый уровень доверия. Мне непросто решиться на оральные ласки, и если это происходит, то далеко не сразу, и не с каждым. Золотарев же, хоть и бесит, а притягивает невидимыми путами, превращая меня в рохлю, на всё согласную похотливую… Белоснежку.

Жуть!