Глава 28
— Расскажешь, что случилось в галерее?
Проникнувшись морозным утром, я наваливаюсь на стол, подпирая щеки ладонями.
После состоявшихся оргазмов страсть как хочется получить еще и хлеба со зрелищами. Ну или хотя бы порцию свежих сплетен…
Но Золотарев — жадная булка! Даже «крошки» не дает!
— Нет, Алёнушка. В работу я предпочитаю никого не посвящать, — категорично произносит Глеб, и добавляет уже мягче: — Тебе же есть чем заняться?
Су-у-урка день какой-то…
Только вот не собираюсь я и сегодня проводить день в ожидании у окошка.
— Конечно есть, — скалюсь, отпивая кофе.
Беру сосиску с тарелки, и вопреки здравому смыслу не режу ее ножом, и даже не ломаю вилкой: цепляю пальцами, и обмакнув в желтке, медленно облизываю. До Катюхи с эклерами мне, конечно, далеко, но вытянувшаяся моська козлика радует.
Хочу сказать, чтобы прикрыл рот, а то слюнями брюки запачкает, но мой рот занят. Я же голодная в конце концов.
Кто-то марки собирает, а я вот так яичницу ем.
У всех своё хобби.
— Ты же уже доел? Беги Глебася, — шлю своему милому воздушный поцелуй и демонстративно громко записываю голосовое Владу.
Гордый блюститель охранного порядка молча шлепает к двери, но через секунду разражается тихими матами и шипением.
Что там случилось? А… ну ясно…
— Удивительно, с Артёмом Ден игрался, а тебе напрудил в ботинки… ещё и шнурок сгрыз, — с трудом удерживаю сочувствующее выражение на лице.
— Под ботинки! Во мне он чувствует соперника, — утробно урчит мажор и надвигается на меня.
Всего ничего на моей территории, а стеснения у козла никакого. Еще и бросает снова.
Денду подходит ко мне и грозно рычит, прикрывая собой от посягательств. Смешно наблюдать за этими нахохлившимся хомяками.
Глажу самоеда по макушке и скрещиваю руки на груди:
— Такси ждет, пупсик. Ботиночки не забудь, — елейно воркую.
— Рыжая ведьма!
Обидчивый какой. Лучше бы пару запасных ботинок себе купил. Ден у меня своенравный…
Ох и закусятся они с Глебом… Зря фитнес-хлебушек недооценивает соперника. У меня очень умная собака.
Выполнив всё из списка запланированных дел, я заезжаю в пит-зону — питомник в простонародье. Наша упряжка должна тренироваться, а я соскучилась по пушистикам.
Горделиво вношу свой попец в тренировочную зону, и стопорюсь. Папа о чём-то горячо спорит с Юнусовым и Глебом.
Стоп! А мой хлебушек тут откуда?
Заметив меня, мужчины резко замолкают.
А отец вообще преграждает дорогу к вольерам:
— Алёна, поезжай домой. Мы заняты, ты будешь отвлекать, дочь.
Я не понимаю его нервного тона, но спорить не решаюсь. Успокоится и расскажет, что у них такого архиважного произошло.
Уже почти ухожу и в этот момент замечаю Николая. На его рубашке только слепец не разглядит пятна крови.
— Какого черта? — кричу я, и вывернувшись из хватки, бегу к загону.
Дыхание сбивается от нервного предчувствия…
Я забегаю внутрь и вскрикиваю. Ноги не держат, но я упрямо иду вперед.
Кажется, кто-то меня трогает — не чувствую ничего.
Нери, наш Нери лежит весь в крови. Белоснежная шерсть в красных пятнах и грязи. Лапы перебинтованы, а рядом с ним тихо скулит Оргу — второй «передовик».
Нери и Оргу — это мозги упряжки, лидеры стаи.
— Кто⁈ — я не сразу понимаю, что это нечеловеческое рычание принадлежит мне. В горло словно накрошили стекла, как и на лапы самых добрых и безобидных существ на этой планете.
Какая мразь сделала это накануне гонок⁈ И дело даже не в участии. Понимание, что подводит команду — самое худшее, что может чувствовать вожак. Не говоря уже о здоровье…
— Маленький мой. Тише, малыш… я рядом. Никуда не уйду, — я аккуратно глажу напуганную собаку, боясь лишний раз причинить боль. — Зайчик мой, а хочешь оленины? Всё что угодно для тебя.
Не сразу понимаю, что Глеб вытирает мои слёзы и гладит по голове. Я не слышу, как отец просит его отвезти меня домой и уверяет что с парнем всё хорошо и порезы быстро заживут. Лишь выражаю безграничную благодарность Окуоллаю, который говорит, чтобы меня трогали и вызывает ветеринарную перевозку.
Черта с два я отсюда уйду пока не удостоверюсь что с Нери всё в порядке и не узнаю имя твари, которая это сделала!
— Ты вообще-то в галерее должен был быть! А, ты⁈ — поочередно нападаю на Глеба и отца: — Ты вообще собирался рассказать мне? И не безосновательно, потому что они явно в сговоре и что-то скрывают.
Не хочется быть дурочкой, когда вокруг происходят непонятные вещи и близкие от этого страдают.
Спустя два часа обсуждений, во время которых два ветеринара осмотрели пострадавшего и вынесли вердикт, что пес быстро поправится, но не раньше, чем через пару недель стало понятно очевидное, что в гонке Нери не участвует.
Я не отхожу от него ни на шаг. С папой не разговариваю.
Как он мог не рассказать мне такое⁈ Умом понимаю — чтобы не волновалась, но сердце… сердце болит за стаю. Им плохо, а меня столько часов не было рядом…
Ситуацию спасает Николай:
— Птенчик, ты уже с ног валишься. Я лично смотрю за парнем, а ребята Глеба установили везде наблюдение. Мышь не проскочит! Поезжайте, — добродушно улыбается каюр, взывая к моей мудрости, которая всё же просыпается, одновременно с чувством голода.
Я и вправду сделала, что смогла и сейчас буду только мешать. Окуоллай-Николай будет отсматривать остальную упряжку для поиска второго «передовика». Слишком много народу будет только отвлекать собак.
Всё же обнимаю папа на прощание. Ведь он хотел как лучше, и переживает не меньше. Если не больше!
— Ну ты как? — Глеб сжимает мою ладонь и не выпускает ее из рук пока мы едем в такси.
— Есть какие-то подозрения кто это мог сделать?
— Алён, я же не детектив, — устало улыбается мой мажорик. — Но с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы выяснить и предупредить новые попытки.
— Будут новые попытки? Ты что-то знаешь? — леденею от таких новостей.
Ездовой спорт, конечно, очень дорогостоящее дело, каждая упряжка — это демонстрация материального статуса и престиж.
А быть организатором гонок — не только большая ответственность, но и обязательства перед участниками, спонсорами и зрителями. Если у главного организатора и лидера гонки случается такое недоразумение, то о какой подготовке и безопасности для всех звеньев цепи может идти речь?
И тут меня осеняет догадкой:
— Глеб, а вчера правда что-то случилось в галерее или ты мне соврал?
Цепко смотрю в зеленые глаза. Соврет? Скажет правду?
— Подрабатываешь Шерлоком, Белоснежка? — он смотрит с иронией, но глаза остаются серьезными.
— Золотарев!
— Миронова, — хитро парирует и отводит прицел от себя: — Кстати, почему фамилия другая? Янины?
— Не угадал, Глебася. Димы, — ухмыляюсь я. — Мой биологический создатель тоже Дмитрий. Втихаря подал на развод, когда мне было два месяца. Не злюсь на него, потому что даже не знаю, кто это оно , но отец у меня один — Дмитрий Дзержинский.
— Почему не сменила фамилию?
— Нет уж, спасибо, — фыркаю. — Насмотрелась как мама бегала с кучей бумажек в зубах. У меня хоть и не так много документов, но оставим этот квест страждущим.
— Не быть тебе Белоснежкой Золотаревой, — глумится Глебася.
— Чумовой факт, да? Так что там со вчерашним днем-то?
Понадеялся на девичью память? У меня она пашет за троих!
— Я тебе сегодня еще не напоминал, что ты заноза в заднице? Я был в галерее, но вас с Настей это не касается. Точка, — ворчит мой пирожок.
Глебу я почему-то верю. Но от подозрений, что случай в галерее и травма Нери как-то связаны между собой не отвлекает даже непринужденная болтовня и вкусная еда.
Подсознательно чую провокацию.
Женское чутье — не проведешь.
Вид всклокоченного и скулящего Денду и вовсе меня добивает.
Он лежит возле двери, глаза блестят в темноте.
— Он походу сейчас написает, — предполагает Глеб, подозрительно оглядывая самоеда.
К сожалению, он даже не подозревает насколько сильно ошибается… сейчас я бы всё отдала, чтобы Ден просто напрудил лужу посреди номера.
В сравнении с тем, что случилось — это такая мелочь.
— Нери — его брат. Денду чувствует, что ему плохо… — я падаю на колени рядом с ним и глажу. Успокаиваю, как могу.
Милый мой мальчик…
— Белоснежка, ты реветь что ли опять собралась? Я вообще-то секса ждал и жду! — мажорик пытается меня отвлечь от утешения Денчика, но быстро сдается.
А я не нахожу в себе сил сказать, что попытки у него такие себе…