Глава 33
— Фамилия Зарецкий. Вам о чём-то говорит? — спрашивает Влад.
— Это же новенький. Один из последних подал заявление на заезд. Молодняк самоучка, — отвечает папа, бросив настроженный взгляд в мою сторону.
А я что? Кружок актерского мастерства — не прошел даром и я мастерски притопываю ногой в такт «музыки» из айрподсов. Настолько увлечена процессом, что «не слышу», когда меня тихо окликают.
Главное — держать увлеченно-отстраненное лицо.
— Сын Антона, что ли? Знакомая фамилия, — хмурится Дамир Тахирович.
— Но как он смог пройти сюда? О нашем лагере знают единицы.
— Никак. В том то и дело, что никак. Ему помогли, — ухмыляется Глеб.
— Кто?
— Это нам и нужно выяснить, — тянет Влад.
Как же они тихо говорят! Нарочно, что ли…
— Влад поможет. Система распознавания лиц и камеры с парковки, но нам нужно ваше содействие, — деловым тоном продолжает мой герой.
— Камеры? Это Хотьково, Глеб, — скептически бросает Юнусов и ухмыляется.
Вот любит этот сноб преуменьшать пользу чужих советов.
И чего Настя в нем нашла? Если только у них не перевоспитание чудовища…
Только скептицизмом Влада и Глеба не пронять. Эти двое стоят друг друга.
— Это территория парк отеля, Дамир Тахирович. Репутация и безопасность клиентов важнее, — скалится Влад.
— Давайте резюмируем: на сегодняшний момент мы знаем только то, что накануне здесь был сводный брат Зарецкого — Павел. Бывший хахаль Алёнкиной подруги. Не густо, но без вас мы бы и это не выяснили, — папа включается в разговор.
Юнусов выглядит если не удивленным, то слегка обескураженным и меняется в лице. Радует, что он умеет признавать свои ошибки:
— Так он спрашивал про справки на заезд. У них чего-то не хватало вроде. В общем, выясняйте, парни. Директору отеля я позвоню — решим с доступом. Дим, пойдем глянем, как дела на трассе. Заезд вот-вот начнется.
— Да, мы пойдем. Глеб, присмотри за Алёной, — негромко просит отец, направляясь на выход в сопровождении Юнусова.
Фитнес-хлебушек мгновенно наваливается на меня удушающим приемом и передает отцовский наказ. Только похотливое видение Глеба явно идет в разрез той заботы, на которую намекал мой отец, о чем я с радостью ему сообщаю.
Насупившийся Золотарёв остается с носом.
Что? Я не злюка!
Просто мне пора включаться в работу: найти фотографов, видеографа и созвониться с кейтерингом. Зная первых, искать их нужно около третьих. Хороший фотограф всегда найдет, где пожрать…
А может зря я их ругаю и ребята тайком фотографируют еду? Нет… не фотографируют, а стремительно уничтожают ее.
Пока всё выставленное для гостей не улетело «в пропасть» (как во всем известном фильме) забираю фотографа и видеографа с собой. Мы блуждаем по стартовой трассе и обозначаем наиболее выгодные ракурсы для трансляции.
Боковым зрением замечаю Настюшку. Она не одна, в сопровождении симпатичного молодого мужчины.
— Алён, я не смогла найти твоего отца, может быть, ты поможешь?
— Да, конечно.
Вопросительно смотрю на молчаливого мужчину и прошу подругу закончить с оператором.
Незнакомец всё так же молчит. Видимо я должна привести его к отцу?
— Что ж, пойдемте поищем Дмитрия, — сохраняю спокойствие и иду вперед, ожидая, что мужчина последует моему примеру. Раз не хочет говорить, я не стану навязываться.
— Простите, Алёна Дмитриевна, я не хотел показаться грубым, но разговор крайне конфиденциальный. Владимир Зарецкий, — представляется он.
Киваю, продолжая движение, но он перехватывает мою руку и вкладывает в нее разблокированный телефон с каким-то сообщением.
Инстинкт самосохранения вопит, что не стоит заглядывать в телефоны незнакомцев, но его заглушает любопытство.
Ох… Лучше бы я не смотрела…
— Вы же понимаете, что это ложь и открытое нарушение достоинства и деловой репутации⁈
— А это не так? — щурится мужчина. — На фотографиях всё предельно видно, а какие доказательства у вас?
— Ну, знаете! Пойдемте. Нам нечего скрывать, — бешусь я, и хватаю мужчину за руку, ведя в сторону ангаров.
Сюр какой-то!
Нас пытаются обвинить в намеренном причинении вреда животным и непригодных условиях содержания!
Вообще-то это Нери кто-то изувечил, а обвинять пытаются нас⁈ Еще и приплетают каких-то других пострадавших. Если бы что-то такое случилось, то мы бы первые узнали, черт возьми.
Моей злости нет границ. Даже не заметила, как быстро мы пересекли трассу.
— Владимир Зарецкий, готовы извиняться? — ухмыляюсь, и прикладываю ключ-карту к двери.
И тут же сталкиваюсь нос к носу с отцом.
Пожалуй, я впервые вижу его таким — злым, потерянным и шокированным.
— Почему посторонние на площадке⁈ — рычит папа, но быстро узнает мужчину позади меня.
Господи… ну почему я не догадалась позвонить ему? Вот же дура!
В ангаре слышно шумное дыхание Зарецкого и повизгивание собак. Красавцы маламуты — все из чистейшего помета, мощные и готовые выгрызать победу.
Впервые вижу упряжку, полностью состоящую из одной породы. Этим она и подкупает. Хочется скорее увидеть этот слаженный механизм в действии.
Однако один пес выбивается из общей концепции нестандартной внешностью. И это, отнюдь, не врожденный дефект…
Какая-то скотина разрисовала холку маламута розовыми красками, а на спине нарисовала коричневую кучку вполне себе определенного эмодзи.
— Взрослый бы до такого не додумался… Это явно малолетка, — комментирую, наплевав на напряженную атмосферу.
— Вы хоть понимаете, во что влипли? — вкрадчиво интересуется Владимир.
— Володь, не надо угрожать. Нам это зачем?
— А это тоже вам незачем? — мужчина демонстрирует уже знакомые мне кадры отцу.
Но Дмитрий Дзержинский, в отличие от меня, мужчина с опытом. Рассуждает без эмоций — четко и по делу. Он передает телефон Владу.
Надеюсь, что наш рыжий гений разберется с этой фигней, потому что времени до старта практически не остается.
Где же этот артхаусный Пикассо притаился-то?
— А остальные участники в порядке? — тихо шепчу Глебу, и получая утвердительный кивок, расслабляюсь.
Пока мужчины рьяно спорят осторожно подхожу к розовому чуду.
«Надеюсь, ты добрый песик и не почувствуешь, что я тебя боюсь», — внушаю ему.
Маламут великодушно позволяет осмотреть себя и даже погладить. Добряк! Так… бочину можно прикрыть номером… а вот что делать с авторским окрашиванием — ума не приложу.
— Господа, — обращаю внимание на себя. — А вам не кажется странным, что из всех участников гонки нагадили только нам и Владимиру? У нас понятно — вход свободный, а другим участникам то выдали специальную ключ-карту в единственном экземпляре.
— Ты на что намекаешь, девочка⁈ — рычит Вовчик.
Фу, снобяра какой. Если я, в свои почти тридцать, для тебя девочка, то ты в свои сорок пять для меня кто? Дедуля? На его фоне Юнусов со своим пренебрежением — просто душка.
— Владимир, а вы подписывали дополнительное соглашение на страховку? — деловито осведомляется Глеб.
— Да вы охренели что ли тут все⁈ — Зарецкий еще больше краснеет.
— Так подписывали или нет?
— Подписывал. Какое, черт возьми, это имеет отношение к тому, что вы попали на крупную неустойку?
Глеб и Влад молчаливо переглядываются и мой фитнес-хлебушек куда-то уходит.
В ангаре воцаряется тишина.
Может быть, спеть им? Хоть обстановку разряжу…
Смотрю на часы. Блин до старта гонки осталось меньше сорока минут и этот скандал никак не замять… Видеографы транслируют подготовку и сбор гостей, фотографы во всю снимают.
Если сейчас всё сорвется — это крах репутации отца и колоссальные финансовые потери…
Кому же так нужно было насолить нам? Мерзкий ход.
— Господа, добрый день, — здоровается приветливый мужчина в костюме, вошедший вместе с Глебом. — Макар Идрисов — служба безопасности отеля и трэка.
Глебася победоносно улыбается и обнимает меня со спины, подспудно умудряясь щипать за задницу. Нет, ну этот изврат когда-нибудь начнет понимать уместность момента?
— Дмитрий Васильевич, Дамир Тахирович, еще раз хочу принести извинения за тот неприятный инцидент. И принимая во внимание риски саботажа нами было принято решение об установке систем видеонаблюдения в каждом ангаре и на всем периметре трассы. Каждый участник, подписавший соглашение был уведомлен об этом в пункте…
— Хватит тянуть кота сами знаете за что! — прерывает мужчину Зарецкий. — Я подписывал, значит показывайте уже ваше видео! Надоела ваша шарашкина контора.
Спасибо умеющим людям за создание ×2 промотки (ускоренный просмотр видео), но даже на нем вчерашний день длится вечность и в оставшееся время мы никак не уложимся.
Подумав, Глеб просит показать сегодняшний день — после восьми утра, так как раньше проход заметил бы ночной администратор.
И бинго! В девять утра картинка оживает. Замерев перед ноутбуком, мы смотрим, как мышцатая фигура в худи топает к вольерам.
Маламут его знает и приветливо облизывает руку. Мы практически прилипаем к экрану в ожидании, когда же козлина повернется. Но он, как назло, отворачивается спиной к камере, и начинает исполнять свой говноплан.
Блин… если этот вонючка не повернется, то у нас и у отеля будут крупные неприятности. Посторонний открыл замок и нанес вред имуществу.
Юридически собака — то же имущество, только сдается мне, что эти маламуты застрахованы как задница Джей Ло.
И вот, закончив с коричневой краской, вандал разворачивается к рюкзаку за розовым баллоном…
— Павел⁈ — ошеломленно произносим я и Владимир.
Вот это па-па-поворот!
Павел Зарецкий собственной персоной фигачит баллончиком на элитных собаках своего старшего брата.
Вот это я понимаю — истинная братская любовь. И наше спасение!