Глава 38

— Всё в порядке? Выглядишь напряжённым

— Да, у отца небольшие проблемы с работой, — неохотно отвечает Глеб.

— А чем он занимается? — горячая ладонь стискивает мое бедро и двигается к развилке между ног.

Мы оба выпили, и Глеб без разговоров вызвал такси. Тихо шикаю, чтобы прекратил. Неужели так сложно потерпеть до дома?

Но он будто не со мной… и касается, как-то механически. На автопилоте, что ли…

— Грузоперевозки. Там всё решаемо, так что не забивай свою светлую голову, Белоснежка.

Чувствую, как закипаю:

— Светлую голову? Считаешь, что я какая-то недалёкая, что ли? Я ведь серьезно спрашиваю, Глеб. Мне интересна твоя жизнь.

Я сбрасываю его руку со своей коленки. Опять он все сводит к сексу, а мне хочется серьёзностей! Неужели не видно, что наши отношения давно вышли за рамки траходрома?

Обида и отрешенность Глеба меня задевают. Сильнее, чем хотелось бы.

Еще и на его телефон продолжают сыпаться раздражающие смски и звонки, которые он сбрасывает.

А мне казалось, что раз есть проблемы, то стоит ответить?

Но потом мы приезжаем домой, и Глеб вновь возвращается к заводским настройкам.

— С днем рождения, моя противная врединка, — мой рыцарь с ловкостью факира достает подарок.

Плотоядно ухмыляется, но видно, что немного волнуется.

Это он поэтому был на нервах? Боялся, что мы не успеем доехать?

— Спасибо, мой любимый фитнес-хлебушек. Правда я не в полночь родилась, а в шесть вечера, — глупо хихикаю, разворачивая подарочный сверток.

Я даже боюсь предположить, что там. Но волнуюсь жутко.

А еще улыбаюсь, аки дурочка.

Правда недолго…

— Где ты это нашел, извращенец⁈

ЭТО — это комплект белья с Диснейлендовскими мышатами.

Вроде всё, как и обещал тогда нам с мамой? НО!

Тут есть очень жирное «НО»!

С труселями, которые я таскала в детстве ЭТО вообще рядом не лежит.

Сколько секс-шопов он облазил пока их нашел? Прозрачное нечто с вышивкой Микки и Минни в области сосков, а про трусы лучше промолчать…

Нет, я не ханжа и знаю о многообразии эротического белья, но этот открытый доступ и смешливая морда мыши с бицухами из хлеба вместо рук вызывают гомерический приступ хохота.

Подарок зачетный, но секса в нем Глебушке точно не видать — я просто лопну от хохота, либо соседи вызовут психушку.

Глебасик и сам это понимает, надувшись. Слегка.

— Милы-ый, а труханы может сам померишь? — вытираю выступившие слезы и шлепаю в душ.

Правда по пути ловлю карательный шлепок по попе за дерзость.

Никакого уважения к именинницам!

Проскрабировавшись и намазав на свою тушку всевозможные маски, в предвкушении выпархиваю из ванной и смотрю на мирно сопящего Золотарева.

Эх… Ну ладно… Утро вечера мудренее.

Люблю я плескаться, что поделать.

Ложусь под мышцатый бочок и крепко засыпаю…

Громкие, чрезмерно веселые голоса врываются в барабанные перепонки и подкидывают меня с подушки.

Что? Кто? Уже утро?

Родители и Настя кричат в коридоре, слышится топот и оглушающие звуки хлопушек, лопающихся шариков.

В последний момент успеваю натянуть халат и перевести ошеломленный взгляд на вошедшую процессию. Судя по потрясенной физиономии Глебасика он в шоке не меньше моего.

Бли-и-ин… становится немного стыдно от того, как сливочный крем стекает с мажористых щек падая на пол.

— Милый, я забыла тебя предупредить о нашей традиции, — улыбаюсь и подбегая к нему, собираю пальчиком вкусняшку.

— Братишка, ты бы в глазок посмотрел, перед тем как открывать, — скалится Настя, но быстро замолкает под убийственным взглядом Глеба.

Подумаешь вымазали тортом и обсыпали конфетти. Какие нежные ЧОПовцы нынче.

Пока Глебася отмывается присутствующие быстро меня поздравляют и ретируются. Семейная традиция нашей семьи — сделать поздравительно-оздоровительную маску ранним утром, так называемый разогрев перед чинным празднованием. Всем весело и сближает.

Быстро сбрасываю халат и ныряю в жар душевой кабины. Жмусь к Глебу, согреваясь теплыми струями и ароматом мужчины.

— Зачем смыл? Я хотела тортик, — целую лопатки и обхватываю крепкие плечи.

Глеб поворачивается и вгрызается в мой рот сладким поцелуем. Ягодный муссовый вкус и его вкус смешиваются внутри меня и взрываются.

Напряженными сосками царапаю его грудь, и он реагирует незамедлительно — подхватывает меня под бедра и толчком насаживает на себя.

Глеб вбивается дико и голодно. Впивается пальцами, до синяков.

Прижимаюсь сильнее и делю с ним наше дыхание и разливающийся экстаз.

— С днем рождения, малышка. Моя девочка, — безостановочно шепчет, осыпая мою шею и лицо сладкими поцелуями.

— Я люблю тебя, Глеб! — признание так легко срывается с моих губ, что даже не замечаю, как напрягаются мышцы под моими ладонями.

Знаю, что мы мало знакомы и всё закрутилось настолько стремительно, но я должна признаться Глебу. Именно сейчас, когда его член дарует неземное блаженство, соединяя нас невидимыми нитями.

Не отпущу его. Мой. Мой!