16. Лера

От подобной вольной трактовки моего прошлого за ребрами все мгновенно взрывается и бунтует. Настолько, что на секунду я даже теряюсь, захлебнувшись воздухом.

— Не специально же! — выпаливаю после заминки и подскакиваю со стула. Этот бунт внутри так и подрывает во мне маленькие петарды, не дающие спокойно сидеть, — Я неудачно упала, ты же зна...— начинаю сбивчиво, суетясь у раковины.

— А надо было дождаться, когда специально?! — раздраженно перебивает меня Егор, повышая тон, что бывает с ним крайне редко. Почти никогда.

И столько обвинения при этом в его голосе, что мои руки начинают крупно дрожать.

— Знаешь что! — тоже кричу в ответ, бросая губку в раковину и поворачиваясь к мужу лицом, — Если бы я решила этого дожидаться, я бы не сбежала вникуда одним днем с двумя чемоданами и трехлетней дочкой на руках, выкинув на помойку пять лет своей жизни! Лучшие пять лет!

— Лучшие? — Егор багровеет, челюсть с хрустом смыкается и выдвигается вперед.

Я невольно вжимаюсь попой в столешницу — я его абсолютно не боюсь, нет. Вот так смотреть — это максимум агрессии, на которую способен мой нынешний муж, но инстинкт все равно настойчиво требует увеличить между нами дистанцию.

— То есть сейчас со мной тебе хуже, чем тогда с ним? Даже несмотря на то, что ты сама говорила, что он полный псих! — звенит обидой и злостью голос Егора.

— Лучшие ... — киваю, сглотнув, — На тот момент...Ты серьезно будешь сейчас к просто словам придираться?!

— Это у тебя такие «просто слова»?

— Ты вообще о ком волнуешься? О Ладе?! — захожу с другой стороны, уводя тему меня и Андрея на второй план.

— В том числе, — буркает Егор, смотря на меня исподлобья.

— Как-то странно ты начал вдруг переживать о ее безопасности после того, как она практически все каникулы проводит с ним! И ни разу ты не поднял вопрос, что он какой-то там псих!

— Она была у твоей матери, у своей бабушки, — отбивает.

— О, не надо пожалуйста! — закатываю глаза, — Мы оба знаем, что это не так! Так что, скажи мне, будь добр, о чем мы сейчас спорим? Я не понимаю! Что именно тебя не устраивает?!

Егор насупленно молчит, сжимая руку, лежащую на столе, в кулак.

— Хорошо, да, дело не в Ладе, — медленно, будто через силу соглашается.

— Ок. И в чем тогда? — так же медленно спрашиваю, глядя ему в глаза и чувствуя, как мое лицо сжигает нездоровый лихорадочный румянец.

— В том, что я не хочу его видеть рядом с тобой. Он опасен для тебя, — с нажимом на каждое слово произносит муж.

— Или для тебя, — беззвучно артикулируют мои губы.

Да, эти слова не произнесены вслух, но они повисают между нами как шар-баба. Качни в любую сторону и снесет все вместе со стеной. Смотрим в глаза друг другу. И я вижу в глубине зрачков Егора... страх. Я вдруг кожей чувствую его.

— Он не встанет между нами, если ты сам его не поставишь, — произношу тихо, — Вот как сейчас...

Егор шумно выдыхает и склоняет голову, проводя по светлому затылку пятерней.

— Его вдруг за сутки слишком много. Это напрягает...— бормочет.

— Все нормализуется, мне пока тоже... непривычно, — покусываю губу я, наблюдая за ним.

Помедлив, отталкиваюсь от рабочей столешницы и подхожу к мужу. Обнимаю его светлую голову, прижимая к своему животу. Егор утыкается носом в мою футболку и крепко стискивает бедра. Веду пальцами по ежику его волос на затылке. Какое-то время молчим. Успокаивающе перебираю его волосы.

— Хорошо... Ладно, — сдается муж, влажно дыша в мой живот, — Но я бы хотел, чтобы все эти договоры о поездках были по максимуму через меня. И чтобы ты меня поняла и поддержала в этом. Да, Зай?

Моя рука, путающаяся в его светлых коротких прядях на макушке, на миг застывает.

Внутри колет протестом как тонкой отравленной иглой.

Андрей — мой. Моя боль, мое прошлое. Я не хочу не то, что делиться, даже к нему подпускать, — вот что глухо рычат во мне инстинкты, но разум раздраженно шикает на них.

— Да, конечно, — с трудом заставляю говорить себя мягко и даже при этом слабо улыбнуться, — Мне так тоже будет удобней.

— Хорошо, — повторяет Егор и поднимает на меня благодарный взгляд.

* * *

Измотанная вирусом, ссорой с мужем и всем, что было до нее, ухожу в спальню полежать. Еще и жаропонижающее начинает активно действовать, и я, прилично пропотев, проваливаюсь в дремоту. Из которой меня вырывает дверной звонок.

Распахиваю глаза. Приподнимаюсь на одном локте, чувствуя после резкого пробуждения подкатывающую дурноту.

— Я открою, — кричит Егор из кухни, где он, судя по многоголосному бубнежу, смотрел телевизор.

Раздаются его торопливые шаги по коридору. Щелчок открываемой двери.

Я замираю, вслушиваясь.

— Здоров, — низкий, отрывистый голос Жарова.

— Андрей Валерьевич, — Егор, как обычно, умудряется совместить в интонации доброжелательность, вежливость и тонкий сарказм.

С заминкой раздается агрессивный хлопок рукопожатия. И я жмурюсь, даже не собираясь представлять, какие у них при этом лица.

Почему-то начинает испанский стыд сжигать, от которого я падаю лицом обратно в подушку. Но все так же прислушиваюсь к каждому шороху в прихожей.

— Лад, привет, как позанималась? Я там мороженое тебе купил, — уже совсем другим, ласковым голосом произносит мой муж.

— О, класс! Спасибо! — радуется дочь, шумно и торопливо избавляясь от верхней одежды.

— Лера сказала, ты не против помочь иногда с Ладкиным расписанием, — это Егор говорит уже снова Андрею, с заметным напряжением.

— Да. Лера спит?

— Ага, отдыхает. Так вот, я тогда буду набирать тебе, когда мы не сможем, если ты не против.

— Против, — грубо отрезает Жаров, — Почему ты?

— Потому что она моя жена и она меня попросила.

— М-м-м, попросила, — я слышу в голосе Андрея издевательскую насмешку. Уверена, и выражение лица у него при этом соответствующее. Черт, ну зачем он так при Егоре себя ведет, — Ну ок, — с сарказмом. И тут же ласково и до одури тепло, — Кукус, пока. Иди, на прощание прикушу.

* * *

— Кажется, уже температура спала, — бормочет Егор, прикладывая руку к моему лбу и одновременно целуя в плечо.

Когда муж, выключив свет в спальне, лег в нашу кровать, я к нему не повернулась. И сейчас он тесно прижимается пахом к моей попе, что позволяет ощутить его крепнущий стояк.

— Да, я только что пропотела как свинья, — сонно отзываюсь, не открывая глаз.

Я говорю так грубо о себе намеренно. Если бы мне сходу в голову пришло более отталкивающее сравнение, я бы обязательно сказала его. Лишь бы перестал тереться членом о мои ягодицы.

— М-м-м...А пахнешь сладко, — урчит Егор, ведя носом по моей шее сзади от лопаток до линии роста волос.

— Ты больной? — давлюсь смешком.

— Ага, до своей жены, — накрывает ладонью грудь, прикрытую одной хлопковой майкой.

— Мне правда плохо, — не сдержавшись, капризно отталкиваю его и двигаюсь подальше, к краю кровати, чтобы даже не касаться.

Ответом мне служит стандартный страдальческий вздох, а затем Егор смиренно переворачивается на другой бок. Я тоже облегченно выдыхаю.

В рассинхрон сопим в темноте, делая вид, что ничего не произошло, и стараясь поскорее заснуть.

Я крепко смыкаю веки. И за ними, под влиянием сегодняшнего дня, тут же начинают кружится картинки из прошлого. Яркие, будто это все происходит прямо сейчас.

Картинки того, что случилось тогда. Шесть лет назад.