22. Лера

— Пап, привет! — Лада со всей свойственной ей непосредственностью выскальзывает из моих рук и бросается к Андрею. Обнимает его за талию и тянется за поцелуем.

— Паста, Кукус, — невнятно произносит Жаров, улыбнувшись белыми от пены губами и так и не вынимая зубной щетки изо рта.

Склонившись к дочке, он треплет ее черные кудряшки на макушке и обнимает одной рукой, крепко прижимая острые плечики к себе.

А потом почти сразу его темный взгляд резко поднимается вверх и снова впивается в меня. Так цепко, что я чувствую, как фантомные раскаленные крючки протыкают мои легкие.

— Вы рано.

Я делаю судорожный вдох, прежде чем ответить. Не чувствую лица — так Андрей смотрит. Будто понимает про меня гораздо больше, чем я сама. И мне нужна пауза, чтобы попытаться хоть как-то закрыться.

Выдох. Надменно заламываю бровь, усилием воли не опуская взгляд ниже его подбородка.

— Твоя дочь уже собралась, а терпеливо ждать она не умеет.

— М-м-м... Да, это определенно моя дочь, — криво улыбается Андрей, прикусывая щетку, чтобы потом наконец вытащить ее изо рта.

Продолжая обнимать Ладку, Жаров делает шаг назад, давая мне возможность пройти. С едва заметной иронией наклоняет голову в приглашающем жесте.

Переступаю порог его квартиры. Мне хватает лишь вскользь обвести коридор взглядом, чтобы понять, что она огромная. Впрочем, я догадывалась и без этого. Надпись SALE, которой больше нет, красовалась на последнем панорамном этаже.

— Вау! Она правда двухэтажная?! — Лада уже отрывается от Андрея и вприпрыжку бежит по коридору, заглядывая во все двери — А где мебель?!

— Двухъярусная, еще не купил. Владельцы все вывезли кроме кухни и сантехники, — отвечает Андрей, небрежно вытирая пасту на губах тыльной стороной ладони, — У тебя будет своя комната, Кукус.

— Да, правда?

— Да, с выходом на террасу.

— Обалдеть, тут терраса?!

— Небольшая, пошли покажу, — идёт за ней.

— Может не надо, чтобы на террасу, — тут же включаю тревожную мать я.

— Там высокие перила, не ссы, — обернувшись, режет взглядом по мне Андрей.

— И все же, — поджимаю губы.

Жаров притормаживает. Смотрит на меня уже внимательней с пару секунд, потом оборачивается к Кукусу.

— Да, давай другую тебе отдам.

— Ну, мам! — тут же капризно взвивается Ладка, — Это нечестно! Я что? Маленькая?! Пап, не слушай ее! — умоляюще.

Страдальчески прикрываю глаза. Все, час нытья и уговоров нам обеспечен. И, если Жаров поддастся этой мелкой манипуляторше, я его сама с этой чертовой террасы скину! Кошусь на Андрея, взглядом сообщая ему об этом.

Он дергает бровью мол будешь должна.

— Кукус, мама просто себе ее хочет. Давай уступим? Будем считать, что это ей на Новый год.

— Себе? — Лада растерянно хлопает глазами, в то время, как я пытаюсь оперативно вернуть свою челюсть на место после его заявления, — Зачем ей?!

— Будет тоже в гости приходить, да,

Лер? — издевательски дружелюбно улыбается мне Андрей, при этом совершенно не мигая своими вспыхнувшими бесовским огнем глазами.

— Мхм...— хриплю невнятное в ответ, чувствуя, как щеки нагреваются.

— И ночевать? — с сомнением интересуется дочь, — А то зачем тогда комната?

— Ночевать обязательно, — быстро облизывает губы Андрей, так и не расцепляя нашего зрительного контакта.

Мой румянец ползёт на шею. Усилием воли отвожу глаза. Их фокус соскальзывает ниже. На мужской кадык, крупные ключицы, развитые грудные мышцы с небольшими разбросанными рисунками татуировок. Замирает на крестике. И стекает по линиям живота до самого пупка. В горле становится сухо, а между ног наоборот влажно напекает. Твою мать... Темные короткие волоски, резинка трико, где-то чуть ниже татушка с Гомером и...

— Ты комнату покажешь или нет? — агрессивно вскидываюсь, психуя на саму себя.

— Да, пошли, — легко соглашается Жаров.

А кривая ухмылка становится хищной.

Конечно, он заметил, как я его глазами облизала словно течная кошка... Это провал.

Бреду за этой черноволосой парочкой, лишь мельком осматривая пустые интерьеры. Замечаю пару стен с вычурными обоями и в большой гостиной претенциозную лепнину на высоком, в два уровня, потолке. Уверена, с этим всем Андрей безжалостно расправится — он такое никогда не любил, но в целом здесь достаточно просто расставить мебель, не заморачиваясь с радикальным ремонтом. Поднимаемся на второй ярус, Жаров распахивает перед Кукусом одну из дверей и пропускает ее вперед.

— Это будет моя?

— Да.

— А-а-а, класс, пап! — пищит счастливо эта подлиза и кидается ему на шею.

Захожу следом, озираюсь. Комната очень светлая, небольшая, но с огромным окном на пол стены и очень низким широким подоконником. Его явно использовали как скамью раньше. Удачно, что открываются только верхние части окна — привет моей мамской тревожности. Кое-где на стенах следы от бывшей мебели — надо будет красить...

— Давай свои пожелания, — обращается к Ладе Андрей.

За Кукусом не заржавеет — она, лишь на секунду задумавшись, тут же начинает тараторить, выкатывая целый список.

— А где туалет? — спрашиваю.

— Сейчас покажу, — Андрей тут же на меня переключается.

— Не надо, просто скажи.

Берет паузу, смотря в упор, а затем кивает влево.

— Предпоследняя дверь по коридору.

Оставляю их. Надо просто уже уйти домой, но я почему-то... тяну.

Зайдя в совмещенную ванную, включаю кран и плескаю ледяную воду себе в горящее лицо. Но, кажется, что кожа от этого только жжется еще больше. Замечаю, что руки вибрируют. Так сильно, что это почти дрожь. Я вся вибрирую, я...

— Ну как тебе?

Вздрагиваю, но не удивляюсь, когда за моей спиной появляется Андрей.

Я не закрывала дверь на замок, даже оставила ее приоткрытой, и теперь он медленно закрывает ее, глядя в глаза моему зеркальному отражению. По затылку прокатывается электрическая горячая волна, ставя дыбом волоски. Мягко раздается щелчок замка. Воздуха сразу становится меньше, будто кто-то из нас включил горячую воду и она затопила ванную паром.

— Лада...? — роняю севшим голосом.

— Она себе мебель выбирает на сайте, который я ей открыл.

Голос Андрея тоже севший, но в нем чувствуется агрессивная сила, в то время как я по ощущениям близка к обмороку.

Рациональное и эмоциональное во мне сейчас дерутся насмерть, разрывая в ошметки почти на физическом уровне. Но в том и дело, что базовый уровень — физический... И физически я с трудом подавляю стон просто от того, что вижу в зеркале, как Андрей делает ко мне шаг и меня пронзает ощущением его прижимающегося к моей спине голого по пояс тела.

Его лицо оказывается над моим, мы так и смотрим друг другу в глаза в зеркале. В зрачках бликуют искусственные отблески спотов. Влажное теплое дыхание щекочет мою макушку. Спине горячо... И запах... Я судорожно вдыхаю, пропитываясь этим терпким мужским коктейлем, еще таким утренним, с примесью зубной пасты и лосьона после бритья.

Ладонь Андрея ложится мне на живот и мягко надавливает, вынуждая податься назад и прижаться к нему ближе. Позвоночником, бедрами...Мужские пальцы комкают хлопок футболки, постепенно ее задирая.

Я стою, совершенно ошалевшая, и смотрю на это все в зеркало, словно наблюдаю со стороны. Со мной только ощущения и его гипнотизирующий взгляд в зеркале, в котором я тону... В голове темная, вязкая пустота и шум собственного дыхания. Если я задумаюсь хоть на секунду...!

— Я думала, ты шутишь... Про квартиру...— произношу слабым полушепотом, периферическим зрением видя, как шевелятся в отражении мои губы.

— Мне не до шуток. Хочешь это обсудить? — Андрей чуть наклоняется, говоря мне это куда-то в висок и почти задевая ртом кожу — щекочущая ласка. При том, что глаза так и цепляют мои. И так же, как мои, жадно считывают отражение. Ни одну меня завораживает эта картина.

Его пальцы тем временем окончательно задирают футболку, ладонь ложится на оголившийся живот, обжигая. Андрей, шумно выдохнув, двигает бедрами мне навстречу будто чисто на инстинктах. Коротко трется об меня стояком. Горло перехватывает раскаленным обручем. Тяну воздух носом и, покачнувшись, пытаюсь отстраниться, но лишь выгибаюсь, упершись животом в каменную столешницу.

— Обсуждать… Не хочу… Ты все равно... Честно не ответишь...— выдаю рвано в такт собственного грохочущего пульса, и, сделав над собой нечеловеческое усилие, разворачиваюсь спиной к зеркалу и отталкиваю Андрея, упираясь ладонями ему в грудь.

Но от этого только хуже, потому что от прикосновения к голой горячей коже мои руки словно примагничиваются к нему. Дрожь волнами захлестывает от кончиков пальцев до самой сердцевины где-то внизу живота. Андрей сначала отступает, покачнувшись от неожиданности, но тут же, поймав мой поплывший взгляд, напирает снова. Черные глаза застилает поволокой, я вижу как они теряют фокус. Андрей быстро облизывает губы, толкается лбом в мой, ведет носом по скуле, шумно задышав и крепко перехватывая мои предплечья, чтобы даже не думала дернуться.

— Не отвечу. Но ты догадайся сама, — хрипло шепчет, цепляя что-то внутри.

Так нестерпимо, что я первая прижимаюсь к его губам, податливо разомкнув свои.