26. Лера

— Итак, Лада Андреевна, что вам больше всего понравилось в этой постановке? — Алла откидывается в кресельном стуле и делает глоток вина из своего высокого бокала.

Ей уже сильно за шестьдесят, но это совершенно мешает моей бабушке оставаться шикарной женщиной. Короткая стрижка подчеркивает горделивую посадку голову, платиновый блонд удачно скрывает седину, брови вразлет, разглаженные ботоксом морщины, чуть подкаченные губы, белоснежные виниры, тяжелые серьги в ушах, блузка сложного кроя, дорогие часы, хищный маникюр, аромат нишевых духов и полный величественного превосходства взгляд из-под тонкой дизайнерской оправы очков.

— Эм-м-м, — моя дочь, главное достижение которой сегодня заключалось в том, что она высидела всю оперу и не уснула, подвисает, не зная, что ответить.

— Совершенно нечего сказать, юная леди? — Алла разочаровано цокает языком, — Ты же занимаешься танцами, у тебя должно быть развито художественное восприятие. Хотя, конечно, это в первую очередь обязанность родителей. Лера...— меня режет ее требовательный взгляд.

Мысленно закатываю глаза и посылаю бабулю на хрен. Я сама еле досидела до конца этого несчастного представления.

— Ей всего восемь, Алл, это опера, — вкрадчиво напоминаю бабушке вслух.

— Да! Сказка! С цензом от шести! Наша классика, Сказка о царе Салтане. И, кстати, твоей дочери почти девять. Ладочка, ты вообще хоть что-нибудь поняла? — с трагическим лицом снова смотрит на Кукуса.

— Конечно, там же книжка была, — фыркает Лада, ковыряя свои равиоли.

— Программка, а не книжка, — хмурится Алла.

Лада лишь пожимает плечами, не чувствительная к ее едким поправкам.

— Лера, тебе надо чаще выходить с ней в люди, — категорично заявляет бабуля, — А то вырастишь... Маугленка.

— Алл... — только и вздыхаю я, с тоской поглядывая на ее бокал вина.

Мне тоже не помешало бы «запить» наше общение, но, к сожалению, я за рулем. И зачем только согласилась посидеть в ресторане после... Уже бы были с Кукусом дома.

— Мне понравились костюмы, — снисходительно заявляет Лада, кажется, больше переживая из-за того, что я раздражаюсь, чем из-за критики бабули.

— Отлично, дорогая, костюмы действительно были приличные. Что еще? — тут же подхватывает Алла, манерно делая еще глоток.

— Еще музыка эта, когда он через море летал. Вж-ж-ж!

— Это полет шмеля, дорогая, — кивает Алла.

— Да, я в Тик-токе ее уже слышала, — улыбается Кукус, в то время как бабулю натурально перекашивает.

— В Тик-токе, ясно, — загробным голосом тянет она.

— Мам, я поела, я в детскую комнату, ок? — а Лада уже вскакивает со стула.

— Конечно, иди, — отпускаю ее.

— Ок, — эхом передразнивает ее Алла и провожает тяжелым взглядом.

— Тебе не кажется, что Ладочке еще рано пользоваться телефоном и сидеть в каком-то Тик-токе?! — тут же налетает на меня бабушка, стоит Кукусу от нас отойти.

— Ой, все, — фыркаю я, прикрывая лицо рукой.

— У нее будут проблемы с нейронными связями, логикой и памятью, — наседает бабуля.

— Лишь бы не с самооценкой и самостоятельностью, как у моей матери, — огрызаюсь в ответ.

Алла сжимает губы в тонкую нитку, ноздри вздрагивают.

— Что ж, посмотрим, кого ты воспитаешь, — обиженно.

— Посмотрим, — ворчу я.

Алла снова откидывается на спинку стула и, отведя взгляд, делает еще глоток вина. Мне становится стыдно. На самом деле у нас достаточно хорошие отношения.

И были еще лучше, пока я не родила.

Раньше все тычки по поводу воспитания доставались моей матери, а мне многое прощалось на ее фоне, но с появлением Лады баланс сил изменился, и тычки стала получать уже я. Правда, в отличие от мамы, я к ним не привыкла и периодически огрызаюсь в ответ. Алла переносит это тяжело — она искренне не хочет ничего плохого. И по-своему любит всех нас. Хоть и после себя, конечно.

— Ты знаешь, что Андрей переезжает в Питер? — перевожу тему на первое, что приходит в голову.

Хотя нет...Вру. Не первое. Это в принципе единственное, что сейчас помещается в моей чертовой голове.

— Люда что-то такое говорила, — будто нехотя отвечает бабушка, показывая, что еще обижается.

Рассеянно ведет ногтями по столу. Цепляет меня внимательным взглядом.

— И как у вас с ним?

Я издаю нервный смешок.

— Хороший вопрос...— бормочу, прикрывая глаза, потому что прямого зрительного контакта не выдерживаю.

— Он хочет тебя вернуть? — это у бабушки звучит уже заинтересованно.

— Он точно не хочет оставить меня в покое, — взвешиваю каждое слово и вскидываю на Аллу взгляд, — Купил квартиру в нашей парадной, представляешь?

Алла моргает, а потом взрывается смехом. Таким задорным, что тяжелые серьги танцуют около ее шеи.

— О, Андрей Валерьевич в своем репертуаре. Узнаю родные навязчиво-маниакальные замашки, — почти ласково.

— Я... Я не понимаю, — тихо признаюсь, — Он столько времени вообще не объявлялся. А тут...

— Ты тоже все эти годы даже имя его лишний раз не произносила. А сегодня целый разговор, что изменилось? — снисходительно замечает Алла.

— Встретились...

— Возможно, он ответит так же, — разводит рукой, — И что ты намерена делать?

— В идеале ничего, — буркаю я.

— Ну попробуй, — скептически хмыкает бабуля, и я уже готова огрызнуться, но она резко переводит тему, — Надо позвонить Эдику и сказать, когда меня забирать. Сколько мы еще посидим? Час?

Мое лицо непроизвольно дёргается, когда я слышу слово «Эдик», сказанное с интонациями, которыми обычно пользуются, упоминая своего пса или кота. Для нее он всего лишь Эдик... Для меня же тот самый профессор, который чуть не разрушил жизнь мне и матери. Ненавижу этого козла! И это явно написано у меня на лице.

— Надеюсь, он подождёт тебя на улице, — цежу, глядя бабушке в глаза.

— Милая, сколько лет уж прошло. Я могу решить, что ты к нему неравнодушна, — улыбаясь, отмахивается от меня Алла.

— О, еще как неравнодушна, — копирую ее улыбку я, добавляя в нее яда, — И не забудь ему передать, что Жаров в городе теперь. Пусть на всякий случай оглядывается, — испытываю особенное и какое-то почти запретное удовольствие, произнося это.

Я так давно никого никем не пугала. Ну кому можно пригрозить Егором? Учитывая его чрезмерно миролюбивый характер, это скорее он должен меня на помощь звать, чтобы разобралась с обидчиком, а не наоборот.

— Кстати да, вот уж с кем Эдику лучше не пересекаться, — кивает Алла, воспринимая мои слова совершенно серьезно.

Берет телефон, совершает звонок.

— Здравствуй, мой дорогой, не отвлекаю? — нежно и одновременно властно.

Даже интонации слушать не хочу! Противно...

И что она до сих пор возится с этим... Впрочем, ее жизнь... Откидываюсь на спинку своего стула и тоже беру в руки мобильник, чтобы чем-то себя занять, пока Алла общается с мерзотным профессором.

Один взгляд на экран телефона, и меня обдает горячей волной. Сообщения... От Андрея.

Смахиваю блокировку вмиг ослабевшими пальцами, сразу открываю мессенджер. И проваливаюсь в экран словно резко погружаюсь в глубину. Даже на уши давит, отгораживания от всего мира и оставляя только символы на дисплее мобильника.

Символы между ним и мной.

Жаров: «Мне нужна помощь, принцесска. Какая?»

А следом прикрепленные фотографии двуспальных кроватей. Отправлено семь минут назад. Андрей в сети. И явно бродит по мебельному магазину. Покусываю губы, сдерживая дурацкую, вроде бы ничем не спровоцированную улыбку.

Жаров: «Я вижу, что ты сейчас пялишься в экран»

Шумно втянув воздух, строчу ответ вибрирующими на кончиках пальцами.

Лера: «У тебя нет кровати?»

Жаров: «Вот хочу, чтобы была»

Лера: «То есть ты приглашал меня на секс на полу? Как мило...»

Моя кожа плавится от нездорового румянца, когда это ему отправляю. Но я просто не могу сдержаться! Кровь адреналиновым штормом по венам шумит.

Жаров: «Вообще ортопедический матрас я уже купил (и ставит смайлик чертика) Так какая?»

Лера «Спроси у своей женщины»

Жаров: «Я, блядь, и спрашиваю»

Моргаю, сразу раз пять перечитав. Пульс начинает отдаваться где-то в горле, мешая дыханию и делая его шумным, лицо горит. С заминкой отправляю ответ.

Лера: «Смешно» (и добавляю сумасшедший смайлик и приставленный к нему пистолет)

Жаров: «Не отвлекайся. Какая?»

Присылает еще пару фото. Зависаю, разглядывая. И да, у меня уже есть фаворит. Всегда хотела такую спинку... Классная...

Лера: «А какие стены будут?»

Жаров: «Серые»

Лера: «Опять?» (добавляю смайлик, закатывающий глаза)

Жаров: «Я помню, что ты изумрудный хотела, или как там. Но это какая-то гейская хуйня»

Лера: «Боишься, что насмотришься на изумрудный и начнешь трахать мальчиков? :-)))»

Жаров: «Трахать я хочу только тебя. И как мальчика тоже» (и снова смайлик чертика)

Давлюсь воздухом, сгорая от непонятно чего — то ли от стыда, то ли от возбуждения.

Я не знаю, что на это отвечать. Вообще не уверена, что надо отвечать!

— ... Лер, я вообще то задала тебе вопрос, — требовательный голос Аллы с трудом врывается в мой вакуумный кокон общения с Андреем.

— Сейчас...— бормочу рассеянно, продолжая пожирать глазами последнее сообщение.

— С кем таким важным ты там переписываешься? — задето.

— Да так. Родительский чат...

Андрей снова печатает, не дождавшись моей реакции.

Жаров: «Кровать выбери, Лерка. Я заебался тут ходить»

Прикусив щеку чуть ли не до крови, строчу, переслав обратно ему нужное фото.

Лера: «Эта. Она отлично будет смотреться с изумрудными стенами»

Андрей в ответ присылает смайлик рука— лицо и больше ничего не пишет. Через пару секунд гаснет значок, что он в сети.

Я медленно откладываю телефон и поднимаю слепой взгляд на Аллу. Оставшиеся полчаса нашего общения проходят абсолютно мимо меня.