40. Андрей

Не отвечаю. Очевидно же...

Вместо этого молча заканчиваю надевать на подушку наволочку, смотря Лере в глаза. Она так и застывает на пороге, приоткрыв рот и намертво вцепившись в дверной косяк, будто, если отпустит, рухнет как подкошенная.

— Уходи, — сипит Лерка шепотом.

Игнорирую. Кидаю подушку на кровать, не отпуская глазами Лерин взгляд.

— Иди сюда, — маню ее к себе пальцами.

Лера покачивается в мою сторону словно против воли, но потом лишь еще сильнее хватается за дверь. Молча отрицательно вертит головой. Совсем как беспомощный ребенок, который и боится, и не может ослушаться.

И меня почему-то от этого окончательно накрывает.

Так, что перед глазами расплывается, а пульс начинает жарко реветь в венах.

Ты не можешь решиться, принцеска? Отлично. Могу я...

В два широких шага подхожу к ней и рывком впечатываю в себя, заставляя отпустить несчастный косяк. Лерка жалобно всхлипывает, обдавая мою шею горячим влажным дыханием. Толкнув рукой, захлопываю за ней дверь, оставляя нас в кромешной темноте.

Не видно ни черта — непроницаемые гардины плотно зашторены. Вокруг вязкая, плотная чернота.

И сейчас это отлично, потому что мы словно попадаем в другой мир, где нет ничего, кроме ощущения распаленного живого тела рядом. Лишенный зрения, я остро чувствую сладкий женский запах, обволакивающее тепло, слышу прерывистое дыхание. Жадно трогаю ее бархатистую кожу, прижимая Леру к себе.

Нахожу ее губы своими. Вжимаюсь, давлю. Лера упрямо сопротивляется. Болезненно мычит, выгибаясь в пояснице так, что рискует переломиться, упирается ладонями мне в грудь в попытке оттолкнуть.

Секунда напряженной, сопящей борьбы между нами, а потом она...сдается. Со всхлипом обмякает и впускает в себя.

И это как раскаленный взрыв по венам. Бьет на убой в голову, живот, пах, лавой струится по позвоночнику. Жадно и пошло целуемся, то вылизывая друг друга, то словно пытаясь сожрать. Разбитые утром губы ноют, сердца грохочут в груди так, что я чувствую, как бешено трепыхается ее, а она наверно так же ощущает мое.

Тонкие женские руки обвивают мою шею, становятся слабыми. Лера вся будто лишается скелета, податливо прилипая ко мне, хныча на каждом выдохе и вдохе. Сладкая такая, горячая, покорная, влажная...

Меня так расплющивает от нетерпения, что толком не понимаю, когда мы избавляемся от одежды, как я уже оказываюсь на ней и совершаю первый тесный толчок. Лера глухо стонет, закрывая рот ладонью и трепеща ресницами. Внутри сжимает собой так, что мне простреливает в копчик. Перехватываю ее ладони, заводя ей за голову, одной рукой сжимаю оба хрупких запястья. Закрываю рот жадным поцелуем, чтобы потише стонала.

Лерка выгибается навстречу бёдрами, шумно дышит мне в губы, внутри волнами сжимает на каждый толчок. Бля-я-ять…

Меня ведет. Вдалбливаюсь все быстрее и жестче. И одновременно пытаюсь хоть как-то это продлить. Пот выступает на коже, мышцы дрожат. В Лерке крутой кипяток, я сейчас заживо сварюсь.

— Заткнись, тише...— шиплю на нее, когда пытается уже в голос орать.

Лера на это с еще одним стоном вырывает свои руки из моего захвата и от души полосует спину ногтями, выгибаясь навстречу члену и словно всасывая его в себя — так жмет.

— Бля, сучка...— глухо рычу, чувствуя как огнем горит кожа на лопатках.

На секунду выхожу под ее гневный жалобный всхлип и рывком переворачиваю свою дикую кошку на живот. Тут же выпячивает задницу, прогибаясь в пояснице, трется о простынь лицом от перевозбуждения. С размаху вхожу, перехватывая рукой ее горло. Утробно хрипит. Подставляется. Скользкая, раскаленная, тесная. Долблю ее, рыча и покусывая ухо. Кровать, скрипя, методично вбивается в стену в такт. Пахнет нашими выделениями, потом, душно как в бане уже.

— М-м-м... Андрюш... Да-да-дааа, — жалобно скулит Лера.

Вытягивается в струну, становясь чуть не в планку подо мной. Чуть сильнее сжимаю ее горло, перекрывая кислород, всаживаю до упора, отпускаю шею, и ее перетряхивает всю как от прикосновения к высоковольтному проводу. Так пережимает меня в себе от кайфа, что тоже мгновенно отлетаю. Охренеть, всегда было только с ней так.

Кажется, мы оба выпадаем из реальности на десяток секунд. Медленно возвращаюсь в тело — ватное, потное, разомлевшее.

Лениво дотрахиваю свою сладкую принцеску, пока еще стоит. Она мурлыча постанывает, мягко, ласково сжимает шелковыми стеночками, подрагивает... Так кайфово в ней.

Прикрываю глаза, упираясь лбом в подушку. Лерка заводит руку назад и гладит меня по волосам. Блядь... Всю жизнь бы так лежал.

— Тяжелый...— сдавшись под моим весом, сопит Лера через пару минут.

Нехотя скатываюсь с нее. Ложусь набок и притягиваю Лерку к себе, крепко обнимая и переплетая наши ноги.

Она сначала лежит на животе, а потом все-таки тоже переворачивается набок лицом ко мне. Смотрит в глаза, пытаясь уловить их выражение в темноте. С заминкой закидывает мне руку на шею. Сама тянется за поцелуем. Отвечаю, приоткрыв рот и медленно ласкаясь с ней языком. С улицы доносится приглушенный шум дороги, но в комнате все равно так тихо-тихо. Или это наконец тишь у меня на душе.

Перестаем целоваться, смотрим друг на друга сквозь ночь. Лица так близко, что дыхание смешивается и от него влажно и горячо. Лера ведет ноготками по моему затылку, рассыпая приятные до дрожи мурашки. Ее глаза расслабленно поблескивают в темноте. Глажу в ответ ее спину, пересчитывая камешки позвоночника.

Я сейчас хоть убей не помню, что с нами не так. Ведь все правильно...

— У тебя новые татуировки, — тихо замечает Лерка. Интимно так, ласково.

Внутри что-то отпускает. Рвется последняя, звеневшая все это время напряжением струна. Я боялся, что, как только Лерка откроет рот, мы сразу снова начнем ругаться. А я не хочу... Я поебаться еще хочу. Примерно через десять минут.

— Да-а, две, — хрипло отвечаю вслух, обрисовывая пальцами контур ее лопатки.

— И что означают? — Лерка подкладывает одну ладонь под щеку словно Кукус, которая собирается послушать сказку на ночь.

— Ничего, — криво улыбаюсь.

— Неправда, — фыркает.

Вместо ответа я резко притягиваю Лерку ближе и закидываю ее ногу высоко себе на бедро. Хихикнув, ойкает, но не сопротивляется — мягкая как пластилин, верти как хочешь.

Ее грудь расплющивается о мою, чувствую, как впечатываются твёрдые соски... Мокрая, горячая промежность прижимается к коже моего бедра...М-м-м... Встает опять...

Прижимаюсь губами к женской подставленной шейке, лижу сладко-соленую кожу языком.

Лерка упирается ладонью мне в лоб и отодвигает от себя мою голову. Молча требует все-таки ответить про татуировки. А я...

Я медлю. Потому что обе эти татуировки про то, как мне хреново было без нее. И значит придется об этом говорить. Но трындец как не хочется.

Хотя когда еще, если не сейчас.