44. Лера

Четыре дня спустя

На вежливый стук в дверь нашего кабинета мы с девчонками реагируем, дружно оторвав взгляды от рабочих мониторов.

— Да! — кричит Лиля первой, как самая бойкая из нас.

Дверь распахивается и звук шагов курьера тут же тонет в нашем удивленном «О-о-у-у!».

— Доставка для Валерии Артемовны, — заглядывает в лист заказа парень в фирменной робе цветочного магазина.

— Ой, это я! — тяну руку как первоклассница.

Щеки моментально жарко краснеют так, что кожа рискует обгореть! Я быстро моргаю, чтобы удержать сентиментальные слезы. Они глупые, но... Андрей почти никогда не дарил меня цветы просто так! Ему это как-то в голову не приходило, а я не догадывалась выпрашивать сама.

Сейчас же, за трое суток, это уже второй! Первый Жаров принес вчера вечером, когда пришел ко мне ночевать.

Пока курьер идет к моему столу с розово — персиковой охапкой цветов наперевес, я смущаюсь до желания провалиться сквозь землю под любопытными взглядами своих девчонок.

— Спасибо, — хриплю, забирая огромный душистый букет пионовидных роз, обернутых в простую крафтовую бумагу. Вдыхаю нежный, насыщенный аромат и даже голова немного кругом. Боже, как вкусно! И глазам, и обонянию, и чему-то сокровенному внутри, в самой моей сердцевине.

— Распишитесь, — тычет курьер мне планшет для бумаг под руку.

Не глядя подмахиваю. Снова носом зарываюсь в цветы. Сердце сладко и больно бьется, потому что мне приятно до чертиков!

— Запахло харассментом, — тянет нараспев Лиля.

Оксанка хихикает.

— Ага, точно! Харассмент прямо цветет, — вторит она.

— Тш-ш-ш, — шиплю на них строго, выразительно косясь на дверь Алины Игоревны.

Про то, что мы с Жаровым вроде как в процессе примирения, знают только мои девчонки.

Я в курсе, что разговоры поползут все равно и очень скоро, но хочется как можно сильнее оттянуть этот момент.

Лилька показывает, что могила, и подскакивает с места.

— Надо в вазу! Ой, а можно понюхать?! Что это вообще за цветы такие? Розы не розы, пионы? Вроде нет, — оживленно тараторит, подходя ко мне.

— Сорт роз такой...— бормочу, находя между бархатных крупных бутонов записку на плотном фирменном картоне.

Покусывая нижнюю губу, читаю.

«На обед поднимись ко мне»

— Что пишет? — заглядывает Лиля через плечо.

Тут же инстинктивно прячу карточку. Девчонки хохочут из-за моих реакций, и я тоже смеюсь вместе с ними, окончательно душно краснея, но так и не отвечаю, что в записке.

Не хватало еще всю первую половину дня выслушивать шуточки, для чего именно меня вызывает «начальство».

Тем более, что я почти уверена, что все эти «шуточки» сбудутся в реальности...

От этой мысли кровь нагревается, запуская внутренний зуд по всему телу. Боже, я и так в окситоциновой коме все последние дни, еще и это! Накрывает предвкушающим возбуждением. Прячу от девочек глаза и убираю карточку в ящик рабочего стола, а затем, подхватив букет, иду за вазой.

Большой...! Сколько тут роз? Считаю... Но бросаю это дело, сбившись пару раз.

Да и на самом деле количество мне совсем неважно — я бы и от одной сейчас так же краснела и трепетала. Ведь это так непохоже на Андрея.

Нет, он всегда был щедрым — только попроси, но чтобы вот... Сам! Это что-то из параллельной реальности.

Он... Старается.

Я вижу, чувствую, что он очень старается, и я уже почти убеждена, что он действительно изменился. Стал мягче, спокойней, взвешенней. Думает, прежде чем даже что-то резкое сказать и уж тем более сделать — раньше Андрей себя этим не утруждал и даже этим кичился.

Сдерживается. И не просто копит в себе, напоминая начинающий свистеть чайник, а пытается все свои отрицательные реакции перемолоть и выдать что-то более... как модно сейчас говорить «экологичное», хоть это слово до смешного ему не идет.

О, я прекрасно понимаю, что может просто обманываю себя и выдаю желаемое за действительное, ведь только шесть дней назад Жаров умудрился разрушить мой брак и орал, что я ему нужна!

Недели не прошло, а я уже искренне верю, что у нас все получится! Боже, я тоже неизлечимо больная, да.

Но как тут сопротивляться? Андрей словно девятый вал. Меня закручивает в нем так, что чудо, что успеваю дышать. И у меня не получается ему не верить.

Всю эту неделю его почти не было на работе — все время торчал в Отрадном и ездил на встречи, связанные с началом строительства нового мясокомбината. Приходил ко мне ночью. Уставший, голодный, жадный до меня...

Укладывал Ладу сам, с ним она почему-то практически сразу засыпает, потом мы трахались, а после тихо переговаривались. Андрея рубило, но мне это было нужно — прощупать его до основания, чтобы окончательно поверить, что у нас есть и будет все хорошо. Заставляла его обсуждать самое больное, самое сокровенное. Некоторые вещи по кругу, по несколько раз.

«...— Еще пару дней назад ты меня ненавидел. И так быстро перестал? — спрашивала в ночной тишине, лежа на нем сверху и упрямо пытаясь разглядеть выражение карих глаз в темноте.

— А ты? Еще вчера ты только и говорила мне, чтобы я проваливал, и так быстро перестала? — лениво парировал Андрей, ведя пальцами по моему позвоночнику до самой попы, потом смял ягодицы и подсадил меня повыше, чтобы терлась промежностью о потихоньку снова твердеющий член.

— Я ведь не просто так это говорила. Я знала, что ты хочешь сделать мне больно. И ты сделал. Но.. Вот только я не знаю хватило ли тебе.

— Хватило, — пробормотал он, гладя мои бедра, — Да и хули сопротивляться. Меня все равно тянет к тебе как ебучего Хатико...

... — Знаешь, с чего меня сильнее всего корежит? — тихо признался Андрей в следующий раз, рассеянно выводя пальцем узор на моем плече.

Молча подняла на него взгляд, отрывая щеку от его голой груди. Подложила ладонь под подбородок, чтобы смотреть было удобней.

— С того, что ты умудрилась выйти замуж, — поджал губы в тонкую линию Андрей, глядя мне в глаза, — Вот не просто с кем-то трахнулась, а прямо замуж..!

Я только рассеянно пожала плечами.

— Сложно одной с маленьким ребенком, — призналась честно, — А Егор... Мы познакомились на работе. Сначала дружили, я узнала его как приличного человека, потом он начал ухаживать... К Ладе хорошо относился, она его воспринимала. Почему нет, подумала я.

— Тебя послушать, так будто и не ебались. Два пенсионера по пути на огород, блядь, — ядовито сощурился на это Жаров.

Но я только коротко рассмеялась и успокаивающе погладила его по животу.

— Это был расчет, а не любовь, Андрей. И расчет на тот момент верный, Егор хороший человек. Мне, если честно, очень стыдно теперь перед ним.

— Стыдно ей. Ты с ним спала, он свое получал. И меня, блядь, дико бесит, что ты с ним спала.

— Ты тоже с кем-то спал, — пожала плечами.

Андрей помолчал, разглядывая меня.

— Да, спал. Тебе не было больно, когда ты об этом думала?

— Я старалась об этом не думать. И поэтому не хочу ничего знать. Не рассказывай мне ничего, пожалуйста.

— Я и не собирался. Ладно, проехали... Лучше иди сюда, — снова притянул меня к себе, чтобы поцеловать.

...Как ты пережил смерть отца? — тихо спросила я Андрея вчера ночью, перебирая его тугие короткие кудри на макушке.

Тяжелый, вымученный выдох мне в пупок. Андрей приподнял голову и потерся лбом о мой живот. Хмурясь, скосил на меня взгляд, снова прижимаясь к животу щекой.

— Не хочу об этом.

И так это болезненно прозвучало! Что у меня внутри сжалось все. Что бы Андрей не говорил, отец всегда был самой важной фигурой в его жизни. Определяющей.

— Мой хороший, — провела пальцами по его нахмуренным бровям в попытке разгладить.

Андрей только зажмурился и отвернулся, ложась на мой живот другой щекой. Сильнее сжал бедра.

— Блядь, мне просто кажется, что я еще не пережил. Меня все время глючит, что он сейчас позвонит. Начнет опять советы раздавать или рассказывать, чем в этот раз недоволен.

— Ничего. Я понимаю.

— Не понимаешь... Он не позвонит... Никогда…— глухо выдохнул Андрей. И после паузы, — Он ведь заставил тебя отпустить. Сказал, что ты все сделала правильно. Что по-хорошему меня надо держать на препаратах после выходки с Володей, а Ладе будет безопасней так. Конечно, он это тоже в бешенстве наговорил, потом даже как-то извинялся... Ну в своей манере, — здесь Андрей коротко и едко засмеялся, — Но я все равно запомнил каждое его ебаное слово. Я... Ничего я никогда так не хотел, как доказать ему, что он не прав. Даже не тебе, а ему. Ты ведь не просила ничего тебе доказывать. Просто ушла одним днем и все...— и его полушепот зло сорвался, не сдержавшись, — Лерка... — поцеловал татуировку пончика на моем лобке и снова прижался щекой к животу, — Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что больше никогда вот так не уйдешь. Что мы перед этим поговорим хотя бы.

Моя рука замерла в его волосах. Андрей повернул голову и уставился на меня пронзительным взглядом.

— Обещаю. И ты тогда пообещай.

— Что?

— Что в следующий раз, когда тебя начнет накрывать, а я уверена, что когда-нибудь обязательно опять начнет, но это не страшно, у каждого свои тараканы в голове. Страшно, что ты этому с радостью поддаешься, понимаешь? Просто пообещай так легко не поддаваться, Андрей.

Жаров на это вдруг молча начал улыбаться. Нахально так.

— Скажи «любимый», — мурчащим голосом предложил.

— Что?

— Скажи «пообещай, любимый», и я клянусь, что больше, блядь, никогда.

Я рассмеялась, настолько эта смена настроения разговора была неожиданной. Села на кровати, обняла ее лицо ладонями и стала порывисто целовать.

— Любимый... Ну конечно любимый...!Мой самый-самый любимый... — запальчиво зашептала между короткими, беспорядочными поцелуями, — Мир мой, пожар мой, любовь моя...Так лучше?!

— М-м-м... Убедительно, да, — хмыкнул Андрей, рывком укладывая меня обратно на постель и прижимая своим телом сверху.»

— А это еще кому?!

Резкий возглас Вороновой вырывает меня из раздумий. Вздрогнув, оборачиваюсь на нее, чуть не выплеснув часть воды из вазы.

— Это Савченко, Алина Игоревна, тайный поклонник, — елейно тянет Лиля, подмигивая мне.

Девчонки хихикают. Воронова переводит на меня строгий взгляд, проводя ладонью по идеально уложенным волосам.

— Мда... Еще развестись не развелась, а уже «поклонник» у вас, Валерия. Конечно, когда тут успевать работать, — ворчит.

— Почему же не развелась, уже дня три как все подали, да, Лер? Нынче же Госуслуги, — вставляет Оксана.

— Да-а? Всё? Подали?! — тянет на это Воронова, как-то странно покосившись на меня.

Не совсем понимаю, какое ей вообще дело до моего развода.

— Насчет «успевать работать» у вас какая-то конкретная просьба, Алина Игоревна? — холодно улыбаюсь я начальнице, ловя ее пытливый взгляд и ставя вазу с букетом на свой стол, — Или вы так абстрактно философствуете?

Девочки давят смешки. Воронова сильнее поджимает губы.

— Отгрузка упала по санаториям, куда уж конкретней! До трех часов жду отчет, после у меня совещание, — бросает.

— Принято, все сделаю, Алина Игоревна, — бодро отзываюсь я, садясь за свой стол и гипнотизируя глазами роскошный букет.

Разве можно всерьез реагировать на эту мегеру, когда перед носом такая красота!