48. Лера

Примерно три недели спустя.

Так вышло, что сорок дней Валерия Павловича совпали с днем рождения его главного детища — производственного объединения «Колбасный цех».

И для Андрея это было моральным испытанием ничуть не меньшим, чем сама смерть отца.

Сначала он хотел не делать корпоратив вовсе, но Валерий Павлович каждый год устраивал праздник, сопоставимый с днем нашего захолустного провинциального города, чем очень кичился, чувствуя себя при этом чуть ли не всеобщим благодетелем. Так что, подумав, мой Жаров решил, что отец был бы в ярости, если бы сын нарушил эту традицию.

Да и у нас на малой Родине все уже было заказано еще с Нового года — артисты и вечерний фейерверк оплачены, снят теплоход для сотрудников и даже арендована сцена в городском парке под бесплатный концерт для простых смертных горожан. К тому же это был отличный повод помянуть Жарова -старшего всем, так сказать, «селом».

Особенно за идею превратить гуляния в массовые поминки ухватилась Ольга Витальевна, мать Андрея, и отказывать ей мой Жаров уже не стал, хоть и не скрывал своих скептических настроений по этому поводу.

Сам он вообще ничего не хотел.

Чем ближе подбиралась дата в сорок дней, тем больше он начинал тосковать, будто только сейчас по-настоящему осознал, что отец умер.

Конечно, Андрей пытался скрыть от меня свои переживания, но я слишком хорошо его знала, чтобы не замечать. Он словно потускнел, часто бывал рассеянным и задумчивым. Когда только появился в Питере, Андрей был как граната без чеки — тронь и рванет, а сейчас, стоило нам между собой более-менее разобраться и утихомирить страсти, как Жарова моего размазало.

А еще к нам на террасу стал каждое утро прилетать черный голубь. Я никогда раньше таких видела — абсолютно смоляной, с едва заметным на солнце изумрудным отливом. Он садился прямо на перила рядом с Андреем, когда тот выходил покурить, и активно возмущенно курлыкал. Пару раз я подслушивала — Андрей тихо с ним разговаривал.

— Что, пап, не прилетишь больше после шестнадцатого? Все, ворота закроются? — криво улыбаясь, подмигивал Андрей птице, а в голосе при этом такая прорывалась тоска, — Ты так не переживай, я постараюсь не проебать. Вон даже девчонок умудрился вернуть, а ты не верил.

Голубь громче закурлыкал и хлопнул крыльями. Наклонил голову, уставившись на Андрея.

— Не гони, я держусь. И пацана тебе наебу попозже, — голубь на это обещание коротко, ласково курлыкнул и Андрей глубоко затянулся, разглядывая его. Продолжил, слабо улыбаясь, — Даааа, я в курсе, что ты задрался ждать. Я и сам хочу, но Лерка пока морозится. Но ты же ее знаешь, она долго оборону не держит, если слегка давить. Хочешь, Валерой назовем.

Голубь резко подлетел, сделал круг в небе и снова сел на перила.

— Понял, давай тогда Павлом как деда. Пашкой...— хмыкнул Андрей, размазывая по пепельнице докуренную сигарету.

Голубь начал клевать что-то на перилах будто кивает. Андрей шумно выдохнул и потянулся за второй сигаретой, не желая так быстро заканчивать разговор с воображаемым отцом.

Я же стояла за гардиной у открытой двери на террасу и сглатывала соленый ком в горле. Мне так хотелось подойти в тот момент и крепко обнять Андрея, но знала, что только помешаю ему.

Сына он хочет, улыбалась про себя задумчиво. У меня укол на полгода... Может вот кончится и тогда... Загадывать не хотелось. У нас все было сейчас так хорошо, как даже раньше, кажется, не было.

Так хорошо, что в итоге воспринималось чем-то хрупким, хрустальным. На что лучше лишний раз даже не дышать. И что так страшно потерять. Вот я и не загадывала поэтому ничего. Живем и живем.

Когда чувство опоры под ногами появится, будем уже строить планы...А сейчас лишь об отпуске договорились на конец августа — к тому моменту как раз в Отрадном новый мясокомбинат построится и Андрею можно будет с чистой совестью уехать на пару недель. Он предлагал нам с Ладой вдвоем рвануть на море или океан, но я пока не хочу его оставлять. Я и так без него шесть лет прожила. Вернее, как сейчас понимаю, просуществовала.

Я неслышно попятилась, отходя от двери на террасу. Нечего чужое сокровенное слушать, пусть оно принадлежит даже самому близкому твоему человеку.

Этот голубь, прилетавший к нам по три раза на дню все последние две недели, изменил решение Андрея на сорок дней съездить на малую Родину.

— Он и тут со мной. Можешь смеяться, но я реально так чувствую, — кивнул Жаров на гуляющую по террасе птицу, — А на могилку... Не хочу, — болезненно скривился, — Пусть меня мудаком неблагодарным считают, но... Не хочу. Я лучше ему табличку памятную закажу с барельефом, повесим на проходной как раз на сорок дней.

— Конечно, отличная идея, давай так, — поддержала я, обняв за талию Андрея и чмокая его в подбородок. Выше, если он не наклонялся, мне было не дотянуться.

Именно поэтому сейчас я сижу в пафосном ресторане под Питером на самом берегу Финского залива, где «Колбасный цех» сегодня отмечает корпоратив, так странно совмещённый с поминками его основателя.