49. Лера
— Девчонки, вам что налить? — растирая ладони, бодро интересуется Юрик, наш сисадмин. Начинает с любопытством перебирать стоящие посреди стола бутылки, разглядывая этикетки, — Белое сухое есть, шампусик...
— Оу, да у нас сегодня целый кавалер,— кокетливо тянет Лиля.
— А то как же! Такие дамы! Грех не поухаживать, — довольно поправляет Юра толстую оправу очков, сползающую вниз по его широкой переносице.
Лиля что-то еще отвечает ему в тон, хихикают, к разговору присоединяются моя Оксана и Кирилл из финотдела, я же молча протягиваю бокал под шампанское Юрке, рассеянно озираясь по сторонам.
Столы на семь-восемь человек расставлены как на свадьбе. Круглые, накрытые белыми скатертями, в отдалении друг от друга, чтобы оставлять комфортные проходы официантам и место для желающих потанцевать.
В одном конце просторного зала сцена рядом с распахнутыми настежь стеклянными дверьми на террасу, в противоположном на невысоком подиуме — длинный прямоугольный стол для нашего руководства.
Смотрю туда, прижав стекло бокала к губам и ловя взгляд Андрея.
Он, поджав рот в тонкую, раздражённую линию, внимательно слушает распинающегося Федотова, сидящего рядом, но поворачивает голову в мою сторону почти сразу будто чувствует мой взгляд.
Выгибает бровь, дернув уголок губ вверх и молча спрашивая «что?».
«Ничего» — качаю головой, улыбнувшись в ответ, и медленно отпиваю шампанское, продолжая смотреть ему в глаза. Тлеющий взгляд Жарова разрывает наш зрительный контакт, сползая на мои губы, обнимающие стекло, потом на горло. Наблюдает как глотаю, отчего это сделать сложнее, и снова резко возвращается к глазам. Салютует мне минералкой. В зрачках появляется пошлый масленый блеск, который я улавливаю через весь полутёмный зал. Щеки нагреваются...И тело ниже пупка тоже. Довольная, отворачиваюсь.
По кровотоку тихонечко шипит приятным, покалывающим возбуждением.
Все-таки в том, чтобы рядом не сидеть, а только переглядываться, определённо есть свои плюсы.
Мы не сидим вместе, да. И это было мое решение. Андрей предлагал, аргументируя тем, что все уже в курсе, что мы вместе живем, но я возразила, что за столом с директорами мне просто нечего делать.
Кто я такая, если не брать в расчет Андрея? Обычный менеджер. С кем мне там говорить и о чем?
А торчать рядом просто как приложение к Жарову и молча заливаться от скуки шампанским у меня нет никакого желания. Уж лучше я со своими девчонками время проведу. Но главным моим аргументом, после которого Андрей сразу согласился, что нечего мне за директорским столом делать, было то, что теперь там имел свое место Егор. Когда я съехидничала уж не хочет ли Жаров посадить его рядом со мной, чтобы дать возможность мило поболтать за парой бокалов, Андрей тут же скривился и отказался от этой идеи.
Ведущий, известный стендап комик, мелькающий на федеральном канале, объявляет очередного приглашенного артиста. Зал отвечает нестройными аплодисментами.
— Лучше бы мне премию выписали, чем оплачивали этого безголосого шептуна, — вздыхает рядом Оксанка, наклонившись к моему уху.
— Я передам, — выразительно играю бровями.
Оксана аж хрюкает от смеха, рукой показывая «не смей!».
Делая еще глоток шампанского, перевожу внимание на сцену, с которой льются аккорды первой популярной песни. И мой взгляд снова невольно возвращается к директорскому столу... Только теперь, не дойдя до Андрея, застревает на Егоре. Савченко сидит через две человека от Жарова. В идеально выглаженной рубашке, с виду отрешенный и одновременно собранный словно он на скучном совещании, а не на корпоративе, в руках постоянно рюмка, хотя обычно Егор вообще не пьет. Смотрит куда-то в никуда, лишь иногда фокусируясь на собеседниках рядом.
И все во мне тускнет каждый раз, как я цепляю его глазами. Мы так и не говорили ни разу! Мне так неловко, черт... Так жаль...!
Хотя кому оно надо? Мое «жаль»...
Егору по всей видимости точно нет, но мне эгоистично сложно чувствовать себя перед ним дерьмом и хочется хоть немного это ощущение приглушить.
Только не здесь, конечно! Андрей меня убьет. Но ведь когда-нибудь представится шанс...Егор моргает и вдруг косится на меня. Так резко отворачиваюсь, испугавшись встретиться взглядом, что чуть не всаживаю Лилю локоть под ребра.
— Эй, ты чего прыгаешь? — фырчит она.
— Ничего, — залпом опрокидываю бокал.
Лицо неприятно горит. Заметил?
Но жжет немного с другой стороны... Снова оборачиваюсь и ловлю на себе тяжелый взгляд Андрея.
Бл... Заметил, но не Егор...
Виновато улыбаюсь своему Жарову, немного даже злясь про себя на него. Что уже и посмотреть нельзя? Боже... Параноик на минималках. Как он собирался нас за одним столом держать?!
И все же внешне я продолжаю ласково улыбаться, пытаясь этим успокоить его все сильнее опасно тлеющий взгляд. Андрей держит зрительный контакт с секунду, а затем с каменным лицом выразительно стучит ножом по столу и переключается на нашего главного экономиста.
Тоже отворачиваюсь. Внутри неприятно тянет холодком. Осадочек... Делаю еще глоток шампанского в попытке его смыть, но понимаю, что в голове уже туманится, так что отставляю бокал и налегаю на салат, вспоминая, что игнорировала закуски сегодня.
Песня заканчивается и ведущий предлагает выйти на сцену Федотову, чтобы сказать несколько добрых слов о Жарове-старшем. На экране за сценой вновь загорается поминальная свеча, как уже было, когда слово брал Андрей, а потом Васильев — наш главный технолог.
Павел Алексеевич поднимается с полной рюмкой. За ним семенит официант с закуской на подносе. Ну ни дать ни взять барин. Переглядываемся с девчонками, без слов друг друга понимая.
Наш гендир настраивает перед своим красным, обрюзгшим лицом микрофон. Пару раз стучит по нему пальцем, больно пройдясь по ушам всех присутствующих.
— Дорогие коллеги, — начинает, смачно причмокнув, — Прошу всех без исключения наполнить сейчас свои рюмки и бокалы. Даже если вы не пьете совсем, этот один, единственный тост вы обязаны пригубить за нашего любимого Валерия Павловича, царствие ему небесное, — с нажимом нараспев произносит, обводя зал глубоко посаженными глазами с таким видом, будто лично следит за каждым.
Вокруг начинается нестройный стеклянный звон и звуки разливающегося алкоголя. Юра, пыхтя, торопливо обслуживает наш стол, доливая нам с девчонками шампанского. Я смотрю на Федотова, стоящего на сцене и мысленно готовлюсь услышать бесконечный, нудный тост. Федотов же пристально смотрит в сторону подиума с остальным начальством.
— Андрей Валерьевич, что ж вы…! — вдруг осуждающе цокает в микрофон.
Все присутствующих разом оборачиваются на Андрея. Жаров исподлобья смотрит на Федотова, вертя в руке стакан с минералкой.
— Я не пью, — отрезает.
— Ну за отца— то! Хоть стопку поднять,— плаксиво давит на него Федотов, — Сорок дней как-никак. Все, значит, помянут, а вы…
И причитает, и причитает! Мне хочется чем-то кинуть в этого козла!
Кошусь на яблоко, фантазируя, как оно красиво впишется Федотову прямо в потный лоб. Вот что он к Андрею пристал?! Жаров похоже испытывает те же чувства, что и я, судя по тому, как белеют костяшки его пальцев, сжимающих стакан, а по впалым щекам перекатываются желваки. Но... Он вдруг кивает.
— Хорошо, да.
Делает знак стоящему рядом с их столом официанту. Тот быстро наполняет ему рюмку. Андрей поднимает ее вместе со всеми и дергает бровью, смотря на Федотова, мол давай уже, тост говори, заебал.
Павел Алексеевич с довольным видом начинает распинаться, какой широкой души и невероятного таланта был старший Жаров. Я же упрямо пытаюсь поймать взгляд Андрея в этот момент.
— Не надо, — кричу ему беззвучным шепотом, когда получается.
Жаров, пялясь на меня в упор, делает вид, что не понимает. Демонстративно так. Издевается!
У меня в ответ мгновенно и яростно подгорает. Это еще что?! Что-то вроде мести за то, что просто посмотрела на Егора?! Или что-то еще случилось?
Боже, да почему я вообще должна гадать по этому поводу и чувствовать себя виноватой за то, что тридцатилетнему «мальчику» захотелось выпить? Переживать…?!
Пф-ф-ф... Ну и сиди — бухай!
Вся кипя, отворачиваюсь. Давай, удачи! Нажрись тут еще перед всеми после двух лет воздержания и опозорься, чтобы с утра жить не хотелось. Я знаю, ты можешь. Я в тебя верю, Андрюш!
—... не чокаясь! — торжественно завершает свой елейный монолог Федотов.
Подношу к губам бокал и, не выдержав, снова оборачиваюсь на Андрея. Опрокидывает рюмку, продолжая в упор смотреть на меня. Даже не кривится. И не моргает. Только пальцем стучит по столу офицанту, чтобы сразу повторил.