Эпилог. Лера

Три года спустя

—... И после прогулки включи ему «Деревяшки», Павлик как поест, сразу под них отрубается... Ма-ам…Мам, ты слушаешь меня вообще?! — повышаю голос, выглядывая из ванной.

— Что? Да, конечно...— рассеянно отзывается мама, отпивая кофе и листая что-то в телефоне, — Лер, ну что я? С собственным внуком не справлюсь? П-ф-ф! — закатывает глаза, — Лучше покажись. Ой-й-й, как тебе идет это платье! Ты такая красавица у меня, — смахивает несуществующую слезу умиления, — Эх, где мои тридцать...

— Это не просто внук... Это Жаров! Пусть и маленький! — рычу на нее, возвращая разговор в деловое русло, — Повтори название мультика!

— Мультяшки?

— Деревяшки. Дере-деревяшки, кубики-кругляшки, — напеваю ей, чтобы сразу распознала нужный ролик по заставке, — Запомни, иначе он тебе весь мозг вынесет!

— Так, дочь, — демонстративно стучит кулаком мама по столу, — Хватит на Павлика наговаривать. Чудесный ребенок.

— Да, если всем доволен, — хмыкаю я, снова уходя в ванную, чтобы продолжить наносить макияж, — Но когда хоть что-то не по его, то доктор Джекилл очень быстро становится мистером Хайдом, — говорю из ванной громче, посмеиваясь, — А у меня нет никакого желания срываться посреди банкета и ехать тебя спасать!

— «Хоть что-то не по его», — передразнивает меня мама, судя по звуку шагов, выходя из кухни и приближаясь ко мне. Прислоняется к дверному косяку ванной комнаты, держа чашку кофе в руках, — Угораздило же Андрея Валерьевича кому-то отксерокопировать. Эх, ты, поспокойней вариантов не нашлось?

— Какой материал был, с тем и работали, — подмигиваю ей, ловя взгляд в зеркальном отражении.

Мама смеется — в уголках ее глаз и около губ собираются морщинки. С грустью замечаю, что она постарела еще чуть-чуть. Я каждый раз нахожу в маме изменения, как и она во мне наверно, ведь видимся мы не так уж и часто — пару раз в год. Сейчас она с группой студентов приехала на форум и остановилась у нас, чтобы заодно провести время со мной и внуками. Как нельзя кстати, ведь можно оставить Павлика ей на полдня и спокойно пойти с Андреем и Ладой на свадьбу к Егору с Алиной.

Да, время так стремительно летит...Но все равно моя мать — красавица даже в свои пятьдесят. С мягкими, правильными чертами лица, не оплывшей фигурой и обаятельной улыбкой. Горло сентиментально сжимает...

Сегодня с самого утра настроение дурацкое... Лирическое! На росписи как бы не заплакать. Андрей еще не дай Бог не так поймет. Решит, что загрустила, смотря на то, как женится Егор. Тьфу-тьфу-тьфу!

—... И не давай ему засыпать в коляске! — продолжаю наставлять маму, делая паузы, так как в этот момент подкрашиваю губы, — Потом переносить будешь — он сразу проснется и больше уже не ляжет. А в коляске Павел спит максимум полчаса, когда для хорошего настроения ему надо минимум полтора. Будет с ума сходить до самого вечера.

— Как у тебя все сложно, — вздыхает мама.

— Не сложно, у нас режим. Без режима и четких запретов Пашка сразу неуправляем, — поправляю я.

— С Ладой ты так не заморачивалась.

— С Ладой всегда можно было договориться. А Павлик ни на подкуп, ни на отвлечение не реагирует. Если втемяшил себе что-то в голову, то все, только на таран... — пожимаю плечами я, закрывая косметичку и отходя от зеркала на пару шагов, чтобы оценить полученный результат.

Он мне... Нравится. Особенно грудь в вырезе платья, которая после второго кормления доросла до третьего размера, при этом почти не отвиснув. Бонус, на который мы с Андреем не рассчитывали.

Поправляю бюстгальтер. Набрызгиваю облако духов и становлюсь под него. Все, я готова.

— Лад! Выходим! — кричу дочери.

Но мой оклик тонет в грохоте, доносящимся из Ладкиной комнаты, а потом истошным воплем сразу обоих детей.

Бл... Да что опять?

— Мама, стеллаж упал! — вопит обиженно Кукус.

— А-а-а-а-а! — истошно ревет Павлик.

И в следующую секунду я уже несусь в Ладкину комнату проверить обстановку на предмет травм и причиненного ущерба.

Мама бежит со мной. Толкаясь с ней локтями, залетаем в дверной проем. Внутри... Мини-апокалипсис. Ладин стеллажик с фанкопопами (коллекционные фигурки героев игр, мультфильмов и фильмов с характерными большими головами— прим. автора) опрокинут на пол. Коробки раздавлены. Рядом, сидя на ковре, ревёт Павлик, красный от натуги как помидор. Его обнимает Ладка, пытаясь успокоить и одновременно прочитать лекцию. Зло так и испуганно одновременно.

— Я же говорила не трогать! Ты что? Дурак?! Где болит?! Не смей брать моих фанкопопов! Ну все, ну че ты?! — все вперемешку.

— Ма-ма-а-а, — вопит Павлик, протягивая ко мне пухлые ручки и пуская сопли пузырем.

Падаю к нему на ковер и крепко притягиваю к себе, укачивая на коленях.

— Ну все-все... Где болит? Покажи. Мама поцелует...

Только громко сопит, немного успокаиваясь.

— Лад, на него упал?! — спрашиваю у дочери.

— Нет, он отошел, — та скорбно рассматривает поверженный стеллаж.

Слава Богу, что он низенький и пластмассовый! Я на секунду жмурюсь, пытаясь даже не представлять, что бы было, если бы было иначе...

— Не бери Ладины вещи без разрешения, — строго ворчу на Пашу.

Сын хмуро тянет носом воздух, надувшись. И смотрит исподлобья карими, будто тлеющими папашиными глазами.

— Не надо так смотреть. Нельзя! У тебя своя комната есть, там твои игрушки, это Ладины.

Павлик вытирает кулачком мокрые щеки и вообще слезает с моих колен.

— Бабуска! — идет к моей маме, чтобы там пожалели.

Вот же... Жук! Шумно выдыхаю. Главное, что жук живой, не прибитый.

— Иди ко мне, мой хороший, — тут же ласково воркует моя мама и подхватывает Павла на руки, — Испугался, да? Ничего...

Павлик кладет на плечо ей свою черную курчавую голову и сурово поглядывает на меня. Точно как его отец, когда бесится. От этого я невольно улыбаюсь, в груди тепло-тепло... Сыночек мой.

— Коробка порвалась у Луффи…! — тем временем причитает Лада, перебирая свою помятую коллекцию, — Павлик, я тебя убью! — шипит на брата.

— Так, все! Отец там уже изматерился нас ждать наверно. Пойдем, убьешь потом, — командую Кукусу.

Она, скорбно вздохнув, ставит обратно стеллаж и поправляет подол своего платья.

— Пойдем, — кивает дочь, в то время, как я сигнализирую маме, что Пашу надо уводить в его комнату, чтобы не видел как я ухожу из квартиры без него, иначе еще одна короткая, но бурная истерика нам обеспечена.

— Ой, Павел, совсем забыла, я же тебе кое-что привезла! Ну ка пойдем покажу, — тут же понятливо начинает мама, унося сына в гостиную, которую заняла на время своего приезда.

И мы с Кукусом как воры бесшумно пробираемся к выходу по коридору. Тихо хихикаем, переглядываясь — настоящие спецагенты.

Слышно, как мама заговаривает Павлику зубы. Обуваемся. Медленно открываю дверь и мы с дочерью выскальзываем наружу.

— Свобода! — орет Ладка на лестничной клетке.

— Тш-ш-ш, пошли уже, — подталкиваю к лифтам ее.

Андрей встречает меня с Ладой у самой парадной. Опершись бедром о капот машины, курит и, завидев нас, сразу демонстративно поглядывает на наручные часы, раздраженно выгибая бровь.

— Ничего не говори, — останавливаю его раньше, чем успевает открыть рот.

Андрей на это сжимает челюсть, проглатывая все, что приготовил уже выдать, и, бросив на меня в ответ выразительный взгляд, театрально распахивает передо мной и дочкой двери автомобиля.

Загружаемся.

— Вау, какой красивый! — комментирует Лада букет, лежащий на заднем сидении.

Андрей специально вышел раньше нас, чтобы купить цветы.

— Не опоздаем? — кошусь на навигатор, перетягивая себя ремнем безопасности.

— Не должны, — бросает Жаров, резко трогаясь с места.

Выруливает из двора и тут же разгоняется до предельно допустимой скорости. Расслабляюсь на переднем пассажирском, поглядывая на своего мужа.

Андрей в черной рубашке, узких брюках и как всегда без галстука. Ему очень идет... В распахнутом вороте видно цепочку от крестика и край татуировки с треугольниками, которую после рождения Павлика муж расширил, добавив еще один. Андрей, покосившись, ловит мой взгляд.

Скользит по мне глазами в ответ, то и дело переключаясь на дорогу. Цепляется за декольте, выразительно смотрит туда, а потом снова мне в глаза.

— Что? — выгибаю бровь.

— Ты приказала ничего не говорить, — мстительно щурится.

— Ладно, разрешаю, — тихо смеюсь.

— У меня охуенная жена, — беззвучно артикулирует и отворачивается, устремляя взгляд в лобовое.

Может это глупо, но у меня до сих пор от его мелких выходок пузырьки взрываются внизу живота. Вот и сейчас я отворачиваюсь к окну, чтобы не показывать слишком уж довольную улыбку, и чувствую как жарко при этом горят щеки.

Мы поженились тихо, без свидетелей, как и в первый раз. Просто сходили в ЗАГС, а потом улетели с Ладой в Японию, так как дочь как раз увлеклась аниме и ей очень туда хотелось.

А через месяц я поняла, что беременна.

Если честно, это была очень радостная новость не только потому, что мы планировали еще одного ребенка, а потому что я уже мечтала о том, чтобы слиться в декрет.

Оказалось, быть начальницей — совершенно не мое, тем более в подчинении у Андрея. Сплошный, бесконечный стресс.

Много ответственности, еще и отчитываться чуть ли не лично перед Жаровым, который при этом даже наорать на тебя от души не может, хотя я прекрасно видела, что иногда ему очень этого хотелось.

Но как тут наорешь, если вечером будешь просить минет?!

Он выбирал минет, но внутри у него заметно подкипало каждый раз, когда в отделе были какие-то проблемы, и я из кожи вон лезла, чтобы этих проблем не было. Стала работать сверхурочно, что моментально лишило Андрея условных «котлет» и других прелестей жены — не трудоголика.

В общем, мы оба выдохнули, когда я ушла в декрет. Сейчас Павлу уже почти два и мне надо бы из него выходить, но... Я склоняюсь к тому, что не буду это делать.

И вообще больше не буду работать в офисе. Я нашла себе новое занятие, которое меня на данный момент абсолютно устраивает, хотя еще пару лет назад я даже не смотрела в том направлении.

Вышло все практически случайно. Андрей настаивал, чтобы я продала нашу с Егором квартиру, и в итоге я так и сделала.

Вернула Савченко те деньги, которые он давал на первый взнос и даже немного больше, ведь Егор помогал выплачивать ипотеку, но все равно на руках у меня осталась достаточно приличная сумма.

Жаров сказал, что это только мои деньги и могу делать с ними все, что захочу. Я долго раздумывала, как правильно ими распорядиться и в итоге вложила в акции. Чтобы сделать все правильно, я стала много об этом читать и интересоваться новостями. Потом начала что-то докупать, а что-то продавать. Все глубже и глубже погружалась...Даже ходила на лекции и посещала семинары, нашла проффорумы, так у меня появились «коллеги».

Сейчас я имею уже неплохой портфель и прирост в двадцать процентов, не считая квартальных дивидендов, а главное — мне это действительно интересно, позволяет чувствовать себя самостоятельной и не отнимает много времени в день.

Андрей не воспринимает мое увлечение всерьез просто потому, что в его понимании это пока не те суммы, но он дико рад, что я больше не рвусь на работу.

Он вообще никогда не скрывал, что мечтает о том, чтобы купить загородный дом, набить его детьми, собаками, кошками и сделать меня домохозяйкой.

Я пока сопротивляюсь практически по всем пунктам, но мой муж умеет настырно продавливать свое видение реальности, поэтому не исключаю, что к этому мы и придем лет в пятьдесят.

И я... Я поворачиваю голову и пристально смотрю на Андрея.

Внутри теплеет от одного взгляда на его резкий профиль. Я знаю, что для моего мужа все так же, когда он смотрит на меня.

Что это любовь.

И она зреет и взрослеет вместе с нами. Остается неизменной и каждый день меняется. Любовь, которая вроде бы и дана как исходное, но ей все равно приходится учиться каждый день.

Когда-то я ушла от своего мужа. Это было очень больно, но сейчас, оглядываясь назад, я не жалею. Я не предавала его, а спасала себя, и в конечном итоге нас.

Вообще когда уход — это защита, а когда предательство?

Сколько женщин погубили себя, неправильно отвечая на этот вопрос. Где заканчивается предательство мужа и начинается предательство себя? Где эгоизм, а где самозащита?

Я до сих пор удивляюсь иногда, как у меня хватило сил уйти от Андрея, ведь я так его любила!

Сбежала, просто увидев пьяную драку! Пусть жестокую, да, но все же всего лишь драку, где били даже не меня. Большинство женщин меня не поняли бы. Многие и после насилия над ними не уходят, а тут я…вот так! Да я сама себя долго не до конца понимала. Но остро ощущала испытанный тогда животный ужас, от которого хотелось смыться не то, что в другой город, а в параллельную вселенную.

А потом я где-то увидела термин «точка входа в отношения», и он болезненно срезонировал в моей душе. Это понятие в статье было скорее эзотерическое, что-то про астрологию, но я вложила в него совершенно иной, глубоко личный смысл.

Наша «точка входа в отношения» — она очень важна. Даже важнее, чем первое впечатление, наверно. Ведь его проще скорректировать, чем то, какими зубчиками своих шестеренок вы склеиваетесь как пара. Вы будет потом всегда взаимодействовать так. Воспринимать друг друга так.

Мы с Андреем склеились страшно. Через преследование, буллинг, насилие, унижение, слезы, мат и боль.

И это не могло не сказываться.

Невозможно полностью забыть, что тебя пытался изнасиловать и унизить самый родной человек. Все, что он будет делать потом, ты подсознательно будешь воспринимать через это. Будешь ждать подвоха. Не сможешь по-настоящему верить, что это больше никогда не повторится.

Мы с Андреем были обречены с самого начала в тот первый раз из-за нашей «точки входа». Мы еще долго продержались прежде, чем я ушла.

Не ушла даже — в буквальном смысле сбежала.

Мне было очень больно тогда, но и облегчение я испытала. Такое, которое накрывает, когда перестаешь стараться, рвать жилы и можешь наконец расслабиться, пусть даже ты проиграл.

И все эти годы порознь, они не напрасны. Я чувствую, что мы наконец обнулены. Что эхо прошлого уже не звенит у меня в ушах.

Что я вижу перед собой нового Андрея именно потому, что способна посмотреть на него по-новому. Я вижу его взрослым, умеющим держать себя в руках, ответственным и заботливым мужчиной, а не агрессивным, непредсказуемым юношей, как тогда.

Через шесть лет мы познакомились заново, приняв то, что можем меняться. Что все меняется и надо этому соответствовать. Надо стараться, чтобы остаться вместе, чтобы нас не раскидало.

Наша «точка входа в отношения» теперь другая. Она... нормальная.

Да, я не по-свински рассталась с Савченко, хоть он меня и быстро простил. И Андрей тогда тоже не очень красиво поступил, но это все не было по-настоящему травматичным.

Мы смогли сыграть почти чисто в этот раз, по правилам. Мы молодцы и мы выстрадали свое маленькое, такое обычное человеческое счастье.