Глава 32. Не лезь

Нолан

Кофе давно остыл. Вечер незаметно перетек в глубокую ночь, а усталость уже не скрывалась на их лицах.

Их разговор продолжался не один час. Вопросов было задано столько, что этот вечер вполне можно было переименовать во что-нибудь более формальное. Правда, Доминика давно перестала воспринимать его как допрос. Скорее, это было странное признание и знак доверия двух людей, которые пока еще не решались назвать происходящее между ними своими именами.

Она устала настолько, что, сама того не заметив, вновь вернула себе привычную язвительность. Ту самую, которую на время отложила в сторону.

Нолану это даже нравилось.

Доминика была удивительно разной.

Серьезной, когда того требовала ситуация. Мягкой — гораздо чаще, чем сама хотела признавать. Почти детски довольной, когда говорила о своих сладостях или коллекции. Язвительной, когда хотела, чтобы ее слова дошли до учеников и надолго осели у них в головах. Вредной — когда становилась самой собой. И очень теплой, когда была уверена, что никто этого не заметит.

Сегодня он заметил. И, кажется, именно это беспокоило его больше всего.

Молчание между ними длилось уже несколько минут, но Доминика первой нарушила его.

— Что? У тебя закончились страшные секреты и бесконечные вопросы, которыми ты собирался окончательно испортить мне вечер?

Она произнесла это легко, без настоящего раздражения, а Нолан едва заметно улыбнулся.

— Нет.

— Жаль. Я уже начала привыкать.

Сказав это, она откинулась на спинку стула, прикрыв глаза на несколько секунд.

Нолан посмотрел на нее внимательнее. Пристально. Она действительно устала и даже не пыталась этого скрыть.

— Я хочу попросить тебя об одном, — сказал он наконец. Это было то, что тяготило его уже не один день.

Доминика открыла глаза и посмотрела на него, не меняя позы.

— Звучит опасно.

Он подвинулся ближе. Между ними все еще оставался кухонный стол, но расстояние почему-то показалось ему слишком большим.

— Не лезь в это дело, — произнес он, глядя ей в глаза.

Доминика не ответила сразу. Она просто смотрела на него. В ее взгляде не было привычной насмешки. Только внимательность.

Нолан ожидал какой-нибудь язвительной реплики в ответ, уже понимая, что с этой женщиной почти никогда не бывает просто, но она его удивила.

— Ты сейчас просишь меня? — наконец спросила она.

— Да, — тут же ответил он, не совсем уверенный, куда она ведет.

— Не приказываешь?

Новое уточнение.

— Нет, — даже не колеблясь ответил Нолан.

— Хорошо.

Она взяла чашку с давно остывшим кофе, покрутила ее в руках и поставила обратно.

— Почему?

Вопрос последовал с задержкой, но мужчина его ждал.

— Потому что я не хочу, чтобы ты оказалась в опасности, — сказал Нолан, тяжело вздохнув.

— Из-за Леонида и Вероники? Ты думаешь, они способны причинить мне вред?

Доминика не собиралась так просто соглашаться с его просьбой, и теперь уже Нолан чувствовал, что их положения — задающего вопросы и отвечающего — поменялись местами.

— Я не знаю, — честно признался он.

— Но опасаешься.

Она прочитала ответ в его глазах еще до того, как он захотел произнести его вслух.

— Очень.

— Нолан…

Доминика посмотрела на него уже совсем иначе, и в этот момент язвительность, которая вновь подняла голову, тут же ее и спрятала.

— Я серьезно, — сказал он, не давая ей напридумывать лишнего.

— Я вижу.

Доминика лишь слегка позволила уголкам своих губ дрогнуть в легкой улыбке.

— Ты уже начала задавать вопросы. Ты видела то, чего не должна была видеть два дня назад. Что бы кто ни говорил, но ты свидетель. Если они поймут, что ты что-то подозреваешь, если решат, что ты можешь им помешать…

Он провел ладонью по лицу, даже не желая выяснять, к чему это может привести и хватит ли у него сил защитить ее в случае опасности.

Он замолчал, так и не закончив фразу, а Доминика закончила за него:

— Я могу оказаться в опасности.

— Да, — все, что ответил Нолан, как только она четко и ясно произнесла его мысли.

— И ты поэтому пришел сюда? Разговор о Викторе был лишь предлогом? Ты ведь и до меня большую часть всего уже знал, — спросила Доминика.

Но в ее голосе не было обиды, лишь желание разобраться в истинной причине его присутствия здесь.

— Не совсем. Точнее, это не совсем так. Ты мне и правда очень сильно помогла, и без тебя мне бы пришлось куда сложнее. Но, идя сюда, первой моей мыслью был не Виктор…

Он на мгновение замолчал.

— Признаюсь, — добавил он, ничуть не смущаясь того, что поставил свои чувства даже превыше долга и работы. — Но это не все.

— А еще зачем, — спросила Доминика, подаваясь вперед, так, чтобы от нее не ускользнуло ни словечка из сказанного им. Как любая женщина, она любила чувствовать мужскую заботу.

— Убедиться, что ты будешь в безопасности, — не думая ни секунды, сказал он, посмотрев ей прямо в глаза.

— Ты понимаешь, что это звучит довольно мило?

Доминика улыбнулась, и на ее губах расцвела ничем не прикрытая улыбка. Нолан даже слегка усомнился: та ли перед ним женщина, которая так яростно подшучивала над другими?

— Я не пытался быть милым, — сказал он, чем лишь усилил улыбку Доминики, да так, что она слегка прикрыла глаза, будто лучик солнечного света попал прямо в них.

— Именно поэтому и получилось.

— Доминика…

Нолан покачал головой, понимая, как неуместно сейчас любоваться ею, когда они говорят о столь важных вещах.

— Я понимаю, — сказала она еще до того, как он успел что-то добавить. — Правда.

Она стала мягче.

— Я понимаю, почему ты это говоришь. Ты боишься не того, что я узнаю лишнее. Ты боишься того, что из-за тебя со мной что-нибудь случится.

Нолан ничего не ответил, и этого было достаточно.

— Знаешь, иногда ты ужасно прозрачный, хотя раньше я с трудом могла понять, что ты чувствуешь, — произнесла она, и в этот раз в ее голосе слышалась легкая ирония.

— Не думаю, — не согласился с ней Нолан.

Он всегда считал, что в силах спрятать все, что тревожило его. Но тут же сам себя и поправил. Так было ровно до того, как он познакомился с ней, и его плотные стены отчуждения пошли трещинами, а местами и вовсе рухнули.

— Для меня — очень, — сказала она.

Затем встала и забрала обе чашки, чтобы поставить их в мойку.

— Но я не обещаю, что полностью отступлю.

Она сказала это, стоило чашкам занять отведенное им место.

Нолан нахмурился, так как считал, что последнее слово осталось за ним.

— Доминика…

Его новая попытка ее образумить так же быстро провалилась, как и предыдущие. Она повернулась к нему и сказала:

— Я сказала, что понимаю тебя. Я не говорила, что собираюсь перестать быть собой.

Он невольно усмехнулся, понимая, что переспорить эту женщину почти невозможно, а значит, нужно либо смириться, либо сделать так, чтобы у Леонида и Вероники не было даже малейшего повода подозревать, что она в чем-то причастна.

— Вот видишь. Ты уже начинаешь привыкать, — самодовольно произнесла Доминика, читая его попытку защитить ее как открытую книгу.

Она улыбнулась, но через секунду улыбка исчезла, сменившись серьезностью, которая не подразумевала шутки.

— Я не хочу, чтобы со мной что-нибудь произошло. Я не настолько самоотверженный человек, чтобы вредить самой себе. Но ты должен понять, что в случае необходимости я встану перед лицом опасности, если это хоть как-то поможет уберечь тех, кто находится у меня под защитой. И тебя…

Последнее она добавила так, что усомниться в ее словах и намерениях он никак не мог.

— Со мной все будет нормально. Это моя работа, и я хорош в ней, — сказал он, чем заставил Доминику лишь закатить глаза, так как она посчитала это почти хвастовством.

— Я просто не хочу тебя потерять, — сказал он спустя некоторое время.

И в этот раз в его голосе не было и намека на улыбку.

— Вот теперь я действительно понимаю, почему ты пришел.

На этот раз Доминика не ответила колкостью. Она так же понимала серьезность его слов и проявление его заботы, даже учитывая их сложные отношения, которые они пока даже не могли толком обозначить.

— Я не должен был это говорить, — спустя секунду сказал Нолан.

Он не хотел усложнять то, что происходило между ними, и тем самым давить на Доминику, пока не мог обещать ей ничего конкретного в связи с их уговором и рабочей этикой.

— Нет.

Она покачала головой.

— Должен, — сказала она, даруя ему надежду.

Доминика наконец сделала пару шагов в сторону своей кровати. Там лежал ее планшет, содержащий все ее наработки, заметки и личные документы, которыми она занималась до его прихода.

— Знаешь, что самое неприятное, — спросила она.

При этом Нолан отметил, что каждый раз, когда она собиралась чем-то его огорошить или сказать что-то важное, Доминика предпочитала чем-нибудь занять свои руки.

— Что, — спросил он, вставая из-за стола и делая пару шагов в ее сторону.

— Мне тоже страшно.

Она не разочаровала его, повторив то, что он сам недавно для себя понял.

— Из-за дела? — все же решил уточнить он.

— Из-за тебя, — не облегчая ему задачу, сказала она, поворачиваясь к нему лицом.

Он застыл, не в силах так быстро понять, как ему стоит на это реагировать.

Радоваться? Переживать?

— Не радуйся, — сама того не понимая, дала она ему ответ. — Это не признание в любви.

— Я и не…

Он попытался сказать что-то еще, но впервые за долгие годы слова подвели его.

— Я просто говорю, что ты мне небезразличен. Настолько, что я уже начинаю понимать, почему ты так переживаешь.

Нолан смотрел на нее молча.

— И это ужасно неудобно, — добавила она.

— Почему, — спросил он, желая всеми фибрами души знать ответ.

— Потому что раньше ты меня раздражал, — сказала она.

— А сейчас?

Доминика задумалась, и на ее лице было видно, что она искренне обдумывает свой ответ.

— Сейчас тоже.

Это признание вызвало на его губах улыбку, которая так часто появлялась в ее присутствии.

— Но теперь это почему-то приятное раздражение.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Нолан тихо сказал:

— Я не хочу, чтобы ты вмешивалась.

— Я постараюсь быть осторожной, — пошла она на компромисс.

— Это не то же самое.

Ее ответ не смог его успокоить, ведь она не сказала, что отступит.

— Знаю, — сказала она, даже не пытаясь скрыть, что не согласна с ним. — Я не собираюсь бросаться навстречу опасности только потому, что мне стало интересно. Но если ты думаешь, что я способна просто сидеть сложа руки и ждать, пока с тобой и детьми что-нибудь случится, то ты меня совершенно не знаешь.

— Я, кажется, начинаю узнавать, — устало сказал он, понимая, что уговоры бесполезны.

— Осторожно. Еще немного — и ты начнешь понимать меня, — поддразнила она его.

— Возможно, это уже произошло.

Нолан сделал еще пару шагов в ее сторону, и теперь они стояли почти вплотную друг напротив друга, возле кровати, которая словно призывала их к недвусмысленным мыслям.

— Тогда ты обречен, — произнесла Доминика эту фразу как приговор.

И снова наступила тишина, но теперь она была другой.

Спокойной. Теплой.

— Уже поздно, — сказала она в тот момент, когда их взгляды начали жить своей жизнью, недвусмысленно говоря о желаниях обоих.

— Очень, — сказал Нолан, даже не думая посмотреть, который сейчас час.

— Тебе уже пора, — сказала она, слегка закусывая нижнюю губу.

Мужчина лишь проследил за ее действиями, а потом, как будто опомнившись, с легкой хрипотцой в голосе сказал:

— Не думаю, что мне сейчас стоит выходить.

Простая фраза, но сколько за ней крылось смысла, каждый из них понимал.

— Почему, — спросила Доминика, так и не отводя от него взгляда, но и не делая шаг назад.

— Если кто-нибудь видел, как я пришел сюда, будет странно, если я сейчас спокойно выйду, — сказал он, даже не подозревая, что перед тем, как закрыть за ними дверь, Доминика проверила эту возможность и исключила ее.

Женщина несколько секунд молчала. Ее мысли были далеки от того, что Нолан мог себе представить, но спустя некоторое время она произнесла:

— То есть ты останешься?

В ее голосе была некая надежда, но и опасение.

— Если ты не против, — сказал он.

И в этот момент ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы не сделать последний разделяющий их шаг и не поцеловать губы той, кто так часто бесила и волновала его.

— Вот как.

На ее губах появилась знакомая улыбка.

— Мужчина, который еще час назад убеждал меня держаться подальше от опасности, теперь решил переночевать у меня, — в своем репертуаре произнесла она, и ее затуманенный желанием взгляд обрел ясность.

— Это временная мера, — сказал он.

— Конечно, — согласилась с ним Доминика.

— Мне действительно может быть небезопасно уходить сейчас, — добавил он еще один аргумент.

— Разумеется, — и в ответ получил такое же уверенное утверждение.

— Доминика…

Он произнес ее имя, понимая, что она над ним подшучивает.

— Я ничего не говорю.

Она сделала шаг назад, упираясь в кровать.

— Можешь остаться, но есть одно условие.

В этот раз ее улыбка стала ехидной и слегка зловещей, и Нолан понял, что-то она все-таки придумала.

— Какое?

— Никаких глупостей.

Ее ответ слегка расстроил его, но в то же время привел в чувства. Ведь перейди они сейчас черту — и то, о чем они договаривались ранее, стало бы пустым звуком.

Нолан лишь понимающе кивнул. Он не желал сводить все их общение к обычному физическому влечению. Он хотел большего и не желал просто так все это разрушать.

Что же касается мужских инстинктов, они никуда не делись. Вот только кто сказал, что они всегда должны быть дикими?

Мужская нежность и забота — такие же проявления его внимания, как и то, что происходит в момент страсти между двумя людьми.

Его же задача сейчас была просто не поддаться соблазну и ценить то, что у него уже было.

— Я помню про уговор, — сказал он, чтобы Доминика не усомнилась, что он его забыл.

— Хорошо.

Она села на край кровати, а затем подвинулась так, чтобы можно было лечь, не накрываясь одеялом.

— Сейчас же я устала, — произнесла она.

Нолан вначале усомнился, стоит ли ему присоединиться к ней, но потом, понимая, что дал слово не переходить черту, а Доминика ему доверилась, сел рядом. Так, чтобы у нее была возможность, если захочется, облокотиться на него.

Другого места, где он мог бы разместиться на ночь, все равно не было, а желания провести эту ночь сидя за кухонным столом у него не возникло.

Они находились на одной кровати. Слишком близко, чтобы это можно было назвать просто дружеской беседой, но слишком далеко, чтобы нарушить данное друг другу обещание.

Доминика посмотрела на него сквозь смыкающиеся веки, потому что усталость брала свое.

— Это так странно, — начала она. — Мы оба понимаем, чего хотим, но оба решили этого не делать. Здравый смысл иногда переоценивают.

Фраза так и повисла между ними.

— Иногда он полезен, — произнес Нолан, понимая, что, сделав шаг назад сейчас, он прокладывает себе путь в то будущее, которое хочет построить с этой женщиной.

— Не спорю, — сказала она, придя к своему умозаключению.

Доминика немного помолчала, а потом слегка пододвинулась и осторожно прислонилась головой к его плечу.

Нолан замер на мгновение, а потом слегка поменял позу, так, чтобы у нее появилась возможность лечь удобнее, а он смог слегка ее приобнять.

Он обнял ее так просто.

Без попытки сделать что-то большее.

Момент, когда нежность и забота стали куда важнее и ближе, чем все, что могло произойти между ними.

Близость не столько телесная, сколько духовная.

Доверие, которое было настолько важным, что ни один из них не желал нарушить этот момент.

Доминика почти сразу расслабилась, а Нолан понял, что ему не просто хорошо…

Он именно там, где сейчас и хочет быть.

— Так нормально, — спросил он.

— Более чем, — сказала она, устраиваясь удобнее. — Только не думай, что это что-то меняет.

— Я и не думаю, — тут же сказал Нолан, при этом четко понимая, что это меняет все.

— Хорошо, — почти довольно сказала она, а потом добавила:

— Ты такой теплый.

— Это хорошо?

Он чувствовал себя подростком на первом свидании и ничего не мог с этим поделать. Но почему-то каждый сделанный им шаг и каждое сказанное слово сейчас были для него столь важны.

— Не знаю, — куда тише произнесла она. — Но приятно.

Нолан едва заметно улыбнулся, а дыхание Доминики постепенно выровнялось. Она уплывала в сон, но перед тем, как полностью отключиться, сказала то, что Нолан не смог просто так проигнорировать.

Его сердце пропустило удар, а затем забилось куда быстрее.

— Только не уходи.

Эти слова прозвучали настолько тихо, что Нолан едва их расслышал.

— Не уйду. Обещаю, — сказал он.

И он был намерен выполнить свое обещание. Причем относилось оно не только к сегодняшней ночи.

Доминика ничего не ответила. Через несколько минут ее дыхание стало совсем спокойным.

Она уснула.

Нолан продолжал обнимать женщину и поражаться, как же идеально она вписывается сюда.

Он посмотрел на ее лицо. Впервые за весь вечер оно было совершенно беззащитным и спокойным.

Нолан осторожно поправил выбившуюся прядь ее волос и тихо прошептал:

— Вот теперь я точно не уйду.

Доминика во сне едва заметно улыбнулась и крепче прижалась к нему, словно чувствуя его слова.

Нолан знал, что утром все снова станет сложнее.

Будут вопросы.

Опасность.

Леонид.

Вероника.

И разговоры, которых им обоим пока хотелось избежать.

Но сейчас ничего этого не существовало.

Только тихая комната.

Ее голова у него на плече.

Его руки вокруг нее.

И два человека, которые слишком хорошо понимали, что между ними происходит, чтобы притворяться, будто ничего нет.

Они не нарушили своего слова, но и отказаться от этой близости не смогли.