Глава четвертая

Глава четвертая

Нижнемасловск — обычный провинциальный городок. С населением чуть меньше сотни тысяч, типичной советской застройкой, полной серых однообразных панельных домов, ровными длинными улицами с разбитыми дорогами и высаженными вдоль них тополями. Примечательного в нем почти ничего, кроме нескольких заводов, расположенных вокруг городка. На сегодняшний день из них работали всего пять и один принадлежал Кузнецову-старшему.

Раньше завод находился в собственности компании, которая обанкротилась и владелец был вынужден пустить все с молотка, чтобы рассчитаться с долгами. Кузнецов выкупил завод за минимальную стоимость три года назад и теперь во всю налаживал там производство промышленного оборудования. Уже на момент покупки мощности морально устарели и требовали модернизации. Кузнецов серьезно вложился, в будущем рассчитывая на хорошую окупаемость. Опыта в бизнесе у него хоть отбавляй и никто не сомневался, что инвестиции станут выгодными.

Я смотрела на фотографии городка, которые мне любезно предлагал интернет, и совсем не радовалась предстоящей поездке. Устраиваясь на работу, сразу и четко обозначила, что в командировки ездить не планирую. Тем более в выходные. Свободное время, которое на них приходилось, хотелось провести с дочерью. Я уехала работать, когда Рите не исполнилось и двух лет. Пособий не хватало, Игорь демонстративно предоставил справку о самом минимальном доходе и раз в месяц переводил на счет жалкие копейки, которых удалось добиться через суд. Полгода назад он вообще стал официально безработным, и я устала биться о его равнодушие, чтобы получить хоть что-то.

Рита росла быстро, взрослела, пошла в садик, начинала читать по слогам, учить стихотворения и танцевать. А я все пропускала, разрываясь между домом и Москвой, работой и учебой. Дочь обижалась, когда я говорила, что опять уеду и очень долго привыкала. Отца Рита и вовсе не помнила. Знала только, что его зовут Игорь и когда-то давно он подарил плюшевого мишку.

В Нижнемасловске мы должны быть в понедельник. Это значит, что сначала предстоит перелет до Челябинска, а потом еще пара часов на машине. Вылетать придется в воскресенье и, естественно, я не успею съездить к своим.

— Ну как дела? — спросил Вадим, появившись из кабинета.

Рабочий день закончился, но я не спешила и сидела в приемной, освещенной светом одной настольной лампы. Смотрела на фотографии незнакомого города, обзванивала гостиницы в попытках найти что-то более-менее приличное для проживания.

— Билеты нам заказала?

— Да, Вадим Михайлович. Еще заказала гостиницу — обещают четыре звезды. Лучшее, что удалось найти.

— Хорошо, сойдет.

Он стоял, уже одетый, с ноутбуком в руках и явно собирался уходить.

— Домой чего не идешь?

Даже не знаю, что больше удивило. То, что он по собственной воле со мной заговорил, или, то, что впервые задал хотя бы один нормальный человеческий вопрос.

— Уже собираюсь.

Вадим полез в карман, что-то поискал, а потом быстро вернулся в кабинет. Я же выключила компьютер, переобулась. Взяла из шкафа пуховик и уже собралась выходить, как вдруг споткнулась. Замерла. Опустила глаза вниз. К лицу мгновенно прилила краска, когда стало ясно, что подошла моего треклятого сапога картинно болтается, оторванная наполовину.

— Ого, — присвистнул Вадим, шаги которого раздались за спиной.

Я мысленно послала подальше и его, и подошву, которая не могла оторваться на пару минут позже, в коридоре. Что ж, замечательно! Теперь-то Кузнецов увидел меня во всей красе.

— Да-а-а… — протянул мужчина, подходя ближе и критически осматривая поврежденный сапог. — Не повезло. Я же говорил, что их давно пора выбросить.

— Я и собиралась, — сказала, усаживаясь на диван и осматривая безвозвратно утраченную обувь, которая верой и правдой служила целых три года. — Все времени не было.

— И что будешь делать?

Вадим не уходил и смотрел на меня с легким интересом. Ему, наверное, ситуация кажется забавной и хочется узнать, как же я выкручусь. Все веселее, чем читать отчеты.

— Скотчем примотаю и как-нибудь домой доберусь.

— Так и поедешь? Со скотчем на ноге в метро?

Я подняла голову и заглянула в его глаза.

— Ну а что предлагаете? Здесь ночевать?

К моему удивлению, он не засмеялся и не стал острить. Просто указал пальцем на многострадальный сапог и произнес:

— Скотч сразу размокнет, а ты кубарем покатишься с эскалатора и переломаешь все кости. С кем я тогда поеду в командировку?

— Но надо же мне как-то домой добраться.

Вадим молча прошел к столу, взял ножницы и широкий скотч, подал мне.

— Давай приматывай. До парковки дойти хватит. Потом отвезу.

— Вы серьезно?

— Серьезно. Давай, Соня, время идет.

— Спасибо, — буркнула в ответ и взяла скотч из его рук.

Приматывая липкой лентой оторванную подошву, ощущала взгляд Вадима и оттого невероятную неловкость. Было до слез стыдно, что он видит меня такой. Впервые входя в этот кабинет, хотела показать себя, стать нужной, полезной и по-настоящему профессиональной. А теперь новый босс наблюдал, как привязываю к сапогу болтающуюся подошву и делаю над собой усилие, чтобы сдержать слезы.

— Готово, — наконец закончив, произнесла я.

Подошва держалась прочно, но хрустела при каждом движении. Из-за этого звука хотелось провалиться сквозь землю или спрятать голову в песок. Но, увы, провалиться здесь можно только этажом ниже, а песка и вовсе не наблюдается.

— Ты где живешь? — спросил Вадим, когда вышли в коридор под хрустящий аккомпанемент.

— В Выхино.

Кузнецов вздохнул. Вероятно, ему не по пути и в пробках толкаться не хочется.

— А сапоги-то другие есть? — спросил он у лифта. — Ну? Есть или нет?

Слова прозвучали как на допросе с пристрастием. Сапог у меня, естественно, не было, но говорить об этом не хотелось. Я уже и так упала ниже некуда и, если скажу правду, то еще и закопаюсь в донный ил.

— Нет, Вадим Михайлович, других сапог нет.

Он коротко усмехнулся и покачал головой.

— В этом твоем Выхино есть торговый центр какой-нибудь? Или магазин, — он смерил меня взглядом и добавил: — Недорогой.

Мог бы опустить унизительное замечание. Хотя, на что я рассчитываю?

— Есть, конечно.

— Тогда отвезу тебя в магазин. Купи новые. Только на этот раз бери поприличнее и потеплее. В Нижнемасловске, знаешь, какие сейчас морозы?

Я кивнула.

— И снега по колено, — добавил Вадим. — Так что выбери что-нибудь более подходящее.

Приехал лифт и мы вошли внутрь.

Я старалась не смотреть на отражение в зеркале. Оно напоминало о близком присутствии Кузнецова и делало дискомфорт просто невыносимым. Вадим стоял рядом, думал о чем-то своем и, казалось, напрочь забыл обо мне. Если в кабинете хотелось спрятаться каждый раз, как только встречались взглядами, то в замкнутом пространстве и вовсе начиналась паника. Я так и не поняла, как себя рядом с ним вести, а потому решила исключить вероятность зрительного контакта и малейшего намека на возможность разговора.

После окончания рабочего дня прошло уже минут сорок, и офис стремительно пустел. В кабинетах гасли лампы, переставали светиться экраны мониторов, больше не шумела кофе-машина, а за документами засиживались считанные единицы. Подземная парковка тоже была полупустой. Многие покидали ее чуть раньше, чтобы избежать пробки на выезде.

Вадим уверенно следовал к своей «бмв». Я шла следом и, как могла, старалась приглушить хруст скотча, который в гулком помещении казался еще громче.

— Ну быстрее, Соня, — проговорил Вадим, уже открывая дверь автомобиля.

Я плюнула на все и зашагала, прибавляя ходу и оглашая парковку хрустом. Вадим конечно же услышал и чуть заметно улыбнулся.

— Спасибо, что согласились мне помочь, — произнесла я. — Но, если у вас дела и вы спешите, то…

— Соня, — Вадим недовольно сощурился. — Не пори чушь. Садись и поехали. Все равно вечер свободен.

Утром он обещал позвонить той девушке из отеля, Ане, и конечно же забыл. То есть нет, не забыл, «отвлекли важные и неотложные дела». Именно такой ответ Аня и услышит, если надумает объявиться сама. Не сомневаюсь, Вадим больше никогда не наберет ее номер.

В машине я опять взглянула на начальника. Он уверенно завел автомобиль, негромко включил радио, запустил навигатор.

— Давай, пиши адрес, куда ехать.

Почему он это делает?

Я принялась вводить название торгового центра, навигатор сразу же его нашел.

— Вроде без пробок, — заметил Вадим, взглянув на карту. — Поехали.

Машина плавно тронулась с места и вскоре вынырнула в заснеженный город.

— Ну и как ты по такому идти собиралась? — спросил Вадим, глядя в окно, когда затормозили на светофоре.

— Как-нибудь добежала бы до метро.

— Тут рыбацкие сапоги больше подойдут, чем твои рваные. Кстати, ты билеты на утро купила?

— На десять, — ответила я.

— Хорошо, не слишком рано. Можно поспать.

О билетах я сказала Вадиму еще в офисе и вряд ли он забыл. Как показала практика, Кузнецов оказался очень наблюдательным и обладал хорошей памятью. Скорее, ему нужен какой-нибудь разговор ради разговора. Просто, чтобы не молчать в машине и не слушать абсолютно дурацкую песню по радио. Настолько глупую, что если бы мне предложили выбрать, что хуже — эта песня или провести с Вадимом час в салоне автомобиля — выбрала бы второе.

— Я тоже решила, что слишком рано выезжать не стоит, — проговорила в ответ. — Гостиницу, кстати, предупредила, и нас будут ждать, даже если по пути задержимся.

— Надеюсь, там хотя бы не будет клопов, — невесело усмехнулся Вадим. — А обратные билеты?

— На пятницу.

— Правильно.

На этом вопросы у Кузнецова закончились. Мы ехали в молчании еще какое-то время. Потом я спросила:

— А вы где живете?

— На Беговой.

Я повернулась и удивленно на него уставилась.

— Но ведь вам же совсем в другую сторону.

— И что? Считай, мне просто надо убить время. И, да, Соня, — он снова затормозил на светофоре и критически на меня взглянул. — Посмотри что-нибудь из вещей.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, что мой внешний вид его мало касается, но Вадим опередил:

— Из теплых. Все-таки не в южные края едем.

— Вы правы, — согласила, как-то быстро растеряв желание спорить.

Вадим нажал на газ и машина помчалась по улице.

Голова шла кругом от всего, что случилось за этот день, а еще нужно позвонить маме и узнать, как там Ритка. Кузнецов тоже погрузился в какие-то раздумья, но, несмотря на это, вел довольно уверенно и осторожно.

Что он хотел сказать этим «убить время»? Очередная эксцентричная выходка и его просто позабавил порванный сапог? Или после ссоры с отцом не находит места? Вот бы я смогла его немножечко понять, чтобы хоть суметь завести складный диалог и попытаться сработаться.

Выбрать сапоги оказалось делом непростым. Нет, я-то конечно девочка большая и давно могу покупать вещи самостоятельно, но вот сегодня дело значительно осложнилось. Стоило только взять какую-нибудь пару, примерить, как перед глазами вставал образ Кузнецова. Скептически настроенный начальник хмурился, усмехался и отрицательно качал головой. Я в деталях представляла себе недовольство и знала, что именно будет бесить босса.

Кто он вообще такой, этот Вадим Михайлович, чтобы я считалась с его мнением? Почему после того, как он меня подвез, чувствую будто должна? Прямо таки обязана выполнить пожелания и стать более подходящей его величеству ассистенткой.

Сказать по правде, давным-давно стоило выбрать пару часов и купить новые вещи. Но я упорно откладывала этот день, стараясь сохранить деньги и время. Вадим, кстати, во второй раз отказался забирать сдачу от рубашки. Это шло вразрез со всеми правилами, которым я следовала на работе. Но не уговаривать же на коленях.

С учетом щедрости Кузнецова, хватило сразу на две пары сапог. Одна — теплая, добротная, в самый раз для предстоящей командировки. Вторая — женственная, с удобным низеньким каблучком и совершенно не полнящая ногу. Теперь и в пир и в мир можно.

Еще на лестничной клетке я услышала странный запах. Смесь каких-то сладких благовоний и… пельменей? Весьма необычное сочетание, надо сказать, сравнимое по отвратности с вейпом Кузнецова. До последнего надеясь, что чудный аромат исходит не из моей квартиры, жестоко ошиблась. В конце коридора, на кухне, горел свет. Лена сидела на стуле, поджав под себя ногу. Перед ней лежал открытый учебник и девушка, то и дело отрывала от него глаза, поглядывая на плиту, где вероятно и варились пельмени.

— Привет, — поздоровалась я, оставляя пакеты с покупками в коридоре. — А что ты готовишь такое?

Лена улыбнулась и окончательно закрыла учебник.

— Пельмешки варю. Будешь?

— Со сметаной?

— А то.

— Давай.

Лена поднялась со стула и отправилась прикрутить огонь.

— Поздно ты сегодня, Соня. По магазинам ходила, вижу.

— Пришлось. Сапоги на работе порвались.

— О-о-о… — девушка состроила сочувственную гримасу. — Капец. Сочувствую. У меня так было, прямо в универе. Представляешь, собираюсь тихонечко выйти с лекции, крадусь, а тут подошва на носу отходит. Я спотыкаюсь и лечу прямо к кафедре, преподу под ноги. Жесть просто. Такие потом синяки остались, и ржали все.

— Ничего себе! А у меня-то всего лишь на глазах у нового начальства подошва чуть не отвалилась. Слушай, Лен, а что это у нас какой-то восточной сладостью пахнет?

Соседка хитро улыбнулась, с вороватым видом выглянула в коридор и прикрыла дверь. Та протестующе скрипнула, и Лена зажмурилась, а потом обернулась ко мне и каким-то шпионским тоном проговорила:

— Светка парня привела.

— Опять? — не поверила я. — Она же вроде только недавно…

Лена махнула рукой.

— С Артуром, или, как его там, они окончательно расстались. Света поплакала, сделала объемные ресницы и нашла нового кавалера. Ничего такой, я скажу, симпатичный, в костюмчике. Менеджер какой-нибудь наверное. Часа полтора назад закрылись, но вроде пока тихо, не кричат, не стонут.

Я усмехнулась. Светка была девушкой эмоциональной. Ее ночи любви иногда переходили рамки приличия и мешали спать. После мы с Леной, конечно, устраивали разбор полетов, но соседка только извинялась, смущенно опускала глаза и утверждала, что это больше никогда-никогда не повторится.

— Да ну ее, — отмахнулась Лена. — Потом еще скажет, что мы завидуем.

— Обязательно скажет.

— Позавидуешь тут, как же. Кстати, — Лена посмотрела на свои ногти. — Завтра надо с нее плату взять за моральный ущерб. Ты тоже не стесняйся, Светка как раз новые лаки купила.

От соседства с любвеобильной девушкой одни проблемы, и потому мы с Леной использовали его на всю катушку. Света бесплатно делала обеим маникюр и педикюр, а взамен получала карт-бланш на приглашение в гости кавалеров разной паршивости. Правда, места общего пользования потом все равно убирала исправно.

— А я простыла что-то, — добавила Лена, выключая пельмени. — Охрипла, голос пропал и не пошла на репетицию. Парни вроде не обиделись. А ты что такая уставшая? Тоже приболела?

— Да нет. День был трудным, и в командировку на выходных придется ехать.

— Далеко?

— Угу, — кивнула, чувствуя, что есть надо быстрее, иначе усну прямо над тарелкой.

Уже ложась в постель, услышала, как открылась за стеной светкина дверь, затем шаги, тихий девичий смех, мужской шепот. Потом открылся холодильник, забурлил, закипая, чайник. Я укрылась одеялом с головой. Злости на соседку не было. Наоборот, как-то тоскливо стало. Когда в последний раз я вот так среди ночи вылезала с парнем из постели, чтобы перекусить? Давным-давно, еще до риткиного рождения, с ее непутевым отцом. С айтишником Костей все было как-то проще, спокойнее, размереннее что ли.

Квартира на четвертом этаже, и свет с уличной вывески шаурмичной по соседству и круглосуточного магазина для взрослых цветными бликами проникал в комнату. В углу белели пакеты с новенькой обувью. Взглянув на них, я невольно улыбнулась, но тут же стерла довольное выражение с лица. Перед глазами снова встал Кузнецов, одаривший лишь коротким равнодушным кивком напоследок. Куда он поехал дальше, я понятия не имела. Его машина лихо развернулась на парковке и тут же затерялась в потоке.

Наутро, когда только-только вошла в приемную, на ходу снимая пуховик, услышала голос Кузнецова. Он доносился из открытой двери кабинета. Я осторожно заглянула и увидела Вадима, стоящего у окна. На этот раз в рубашке по размеру, с телефоном в руках.

Странно. Он пришел на работу раньше? Почему? Я-то думала, ему плевать на то, что происходит в компании.

На цыпочках отошла от двери, разделась и села на стул. Кузнецов появился в тот самый момент, когда расстегивала молнию на новых сапогах. Не отвлекаясь от телефона, Вадим чуть опустил голову, стараясь получше рассмотреть обновку.

— Вижу, все получилось, — произнес он, закончив разговор.

— Да, — я коротко улыбнулась. — Спасибо за помощь.

Он не отреагировал, поднял взгляд выше, на зеленую блузку, которая вызывала большие сомнения в отношении дресс-кода. В отличии от белой, она сидела четко по фигуре и выгодно подчеркивала темные волосы.

— Так гораздо лучше, Соня, — одобрительно проговорил Кузнецов. — Сделай мне кофе, хорошо?

Я кивнула, а он уткнулся в телефон и вернулся обратно в кабинет.

Вот, значит, как вы, Вадим Михайлович, выражаете одобрение? Скупо, сдержанно, без единой эмоции на лице. Неужели вас настолько воротит от работы, что даже доброе слово сказать не выходит?

На самом деле, я не ожидала чего-то большего. Была довольна, что наконец-то сумела привлечь хотя бы каплю внимания. Может, теперь-то Вадим меня заметил и мы сможем нормально поработать? О том, чтобы выстроить какое-то подобие рабочей команды думать не приходится.

Телефон на столе мелодично зазвонил.

— Соня, тут к тебе пришли, — каким-то сдавленным голосом сказала Эля. Может, со связью проблемы и ее плохо слышно?

— Это, наверное, курьер, — сообразила я. — Попроси его десять минут подождать, хорошо? Я скоро спущусь.

— Соня, это не курьер, — таким же тоном продолжила Эля.

— А кто?

— Какой-то Игорь Новиков. Говорит, что он твой муж.

Я застыла, прижимая к уху телефонную трубку. Кофе-машина перестала шуметь, наполнив приемную густым ароматом. Из открытой двери кабинета снова послышался голос Вадима.

— Соня, ты спустишься? Или сказать, что тебя нет?

Я сглотнула и медленно опустилась на стул.

— Нет, я спущусь. Через несколько минут. Только не проси его подняться, ладно? Скажи, что запрещено.

— Хорошо, Соня, я его задержу.

В том, что у Эли получится, я не сомневалась. Доброжелательная и опытная, она всегда находила слова, от которых у гостя напрочь отпадало желание самостоятельно идти искать нужного человека.

Я подошла к тумбочке и добавила в кофе сливки. Вадим не пьет с сахаром — это успела запомнить.

Что Игорю нужно? Откуда он вообще знает, где я работаю? Ни слуху ни духу полтора года, а тут нарисовался не сотрешь. Еще и мужем назвался! Как только совести хватило.

Я дала себе пару минут, чтобы успокоиться и не хватать чашку дрожащими пальцами. Опрокинуть кофе и испортить Кузнецову очередную рубашку будет слишком большим промахом.

Стоило только услышать имя Новикова, как эмоции вскипели бешеным коктейлем. Больше всего хотелось спуститься и устроить скандал. Самый настоящий, огромный, с битьем посуды и попытками расцарапать лицо. Не стесняться в выражениях и высказать все, что накипело за прошедшее время. Игорь заслуживал хорошей трепки, а я имела полное право обругать его на чем свет стоит. Но здесь, в офисе, нужно держать себя в руках и ни в коем случае не закатывать сцен. Этот придурок не заслуживает, чтобы из-за него терять работу.

Несколько глубоких вдохов помогли вернуть самообладание. Я взяла кофе и отнесла Вадиму. Поставила на стол. Начальник не одарил даже взглядом.

— Вадим Михайлович, я спущусь в холл ненадолго. Там курьер приехал.

— Угу, — буркнул Кузнецов, не тратя на меня лишнего слова.

Спускаясь вниз, старалась не бежать. Вернее, едва сдерживалась. Как ни странно, чувство растерянности, пришедшее первым, сменилось злостью. Какой-то отчаянной, с примесью радости от того, что наконец сумею увидеть своего бывшего, взглянуть в глаза и высказать все до последнего слова. Кузнецов с его дурацким выпендрежем отошел на второй план. Даже несносному Вадиму далеко до Игоря Новикова, моей самой большой и самой настоящей любви, после которой до сих пор приходится собирать себя по частям.

— Где он? — спросила я, решительно подходя к администраторской стойке.

Эля кивнула в сторону лобби, отгороженного привычным матово-серым стеклом.

— Спасибо, что не позволила ему подняться.

Девушка сочувственно прикрыла глаза:

— Я-то знаю, что никакого мужа у тебя нет. Соня, это он, риткин отец?

— Угу.

Я направилась к Игорю. Каждый удар каблучков о плитку пола звенел в ушах. Казалось, что иду по тонкому льду, который вот-вот проломился.

Новиков сидел на черном диване, покрытом искусственной кожей.

Надо же! А он изменился за те полтора года, что не виделись. Начал по-другому стричься, как-то повзрослел, стал крупнее. Ни следа от парня, при виде которого у меня однажды закружилась голова.

Услышав приближающиеся шаги, Игорь поднял голову, его губы чуть изогнулись в улыбке. Он поднялся.

— Соня…

— Что ты здесь делаешь? — резко перебила я. — Как ты меня вообще нашел?

Игорь усмехнулся и на миг отвел взгляд.

— Я думал, хотя бы поздороваешься с отцом своей дочери.

— Да ладно! — повысила голос я, пользуясь тем, что рядом никого нет. — Серьезно? У нас ребенок? А я-то думала, просто так в постели покувыркались и разошлись. Значит, четыре года назад я все-таки родила, а не просто растолстела?

— Соня, пожалуйста, выслушай меня.

— И что ты мне скажешь? Где был целых полтора года? И почему заблокировал мой телефон? Или, может, ты деньги принес? Насобирал милостыни в метро? Безработным и бездомным же у нас подают!

Игорь смотрел на меня, выжидая, пока тирада закончится. Он был все таким же — холодным, терпеливым, рассудительным и слегка вальяжным. А еще при каждом взгляде на его лицо сердце сжималось. За прошедшее время я начала забывать, как он выглядит, и сейчас ловила сходство с Ритой в каждой черточке. Такие же внимательные светло-карие глаза, мягкая ямочка на подбородке, прямой ровный нос, чуть кудрявые темно-русые волосы. Да она же его маленькая копия!

— Зачем ты сюда приперся, Игорь? — прошипела, сжимая кулаки и едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в холеное лицо, надавать пощечин и вытолкать отсюда взашеи. — Полтора года развлекался где-то, а тут — на тебе! — о дочери вспомнил. А, знаешь, ей все это время надо было что-то есть, одеваться, садик оплачивать, лекарства покупать. Или, думаешь, дети как сорняки сами растут? А, знаешь, сколько стоит проездной в электричке? Я знаю потому, что мотаюсь домой каждые выходные и потому что не могу найти работу дома, чтобы зарплаты на все хватало.

Судя по виду Игоря, по его одежде, по часам на руке, недостатка в деньгах он явно не испытывал. Наоборот, от знакомых знакомых иногда слышала, что дела идут в гору. И я рада за него, честно. Особенно была рада вчера, когда скотчем приматывала оторванную подошву и сгорала со стыда на глазах нового начальника.

— Соня, прости меня, — вдруг проговорил Игорь после моего эмоционального монолога. — Я был не прав.

— Не прав? Это так называется? Считаешь, можно прийти и сказать, что «был не прав»? — я просто кипела и от настоящего скандала удерживала только мысль о возможной потере работы.

Игорь промолчал. А я сделала несколько шагов в сторону, потерла виски, стараясь прийти в себя, чтобы не наломать дров. Затем вернулась к нему.

Новиков был одним из тех обаятельных мерзавцем, которые нравились хорошим девочкам вроде меня. Красавец, на три года старше, знающий все на свете, самоуверенный до жути и, конечно, не оставивший шанса на отказ. Я познакомилась с ним на студенческой вечеринке и почти сразу сдалась без боя. В двадцать лет Игорь казался просто богом и идеалом мужчины. Верно говорится, не сотвори себе кумира.

— Что тебе нужно, Игорь? Говори и проваливай, — произнесла уже спокойнее.

— А ты хорошо выглядишь, Соня.

— На твое мнение мне плевать.

— И характер не изменился.

— И не изменится. Какого тебе надо?

— Ладно, остынь, — Игорь сменил тон, убирая всю надменность. — Соня, ты не представляешь, сколько времени я потратил, чтобы тебя отыскать.

— Звонить не пробовал? Нет?

— Чтобы ты просто орала?

— А как прикажешь на тебя реагировать? От счастья прыгать?

Взгляд Игоря потяжелел. Он поправил меховой воротник явно недешевой куртки и чуть подался вперед, заставляя меня напрячься и сложить руки на груди.

— Я хочу встретиться с Ритой.

Тут с губ сорвался нервный смешок.

— Шутишь? Нет, слушай, ты серьезно? Игорь. Тебя не было полтора года, а теперь ты просто говоришь, что хочешь видеть дочь?

К горлу подступил ком. Я ощутила, как глаза наполняются слезами, вдохнула, запрещая себе плакать.

— Ты вообще в курсе, что она тебя не помнит? Рита не знает, как выглядит ее отец. Все, что она о тебе помнит — это имя. Ты хоть понимаешь, что так нельзя делать?

Он молчал. Смотрел с высоты своего роста и молчал. А я снова вспомнила тот самый день, когда рассказала о беременности и получила жесткий ответ и предложение дать денег на аборт.

— Соня, я виноват, знаю. Я хочу это исправить. Устрой мне встречу с Ритой, ладно? Понимаю, что это сложно, и готов подождать, пока ты ее подготовишь, поговоришь.

Игорь потер переносицу и впервые за все время хоть как-то показал, что и для него этот разговор не из приятных.

— Я готов ждать сколько нужно и приеду, когда скажешь. И еще, — он достал из кармана белый конверт. — Это для Риты.

Вот так просто и легко. Мол, давай, перестань орать. Забудь, что я испортил тебе жизнь, забудь, что унижал все время, забудь все трудности и проблемы. Просто возьми деньги и заткнись. В этом весь Игорь. Он всегда искал самый простой способ справиться с проблемами.

Искушение взять деньги и швырнуть ему в лицо было таким сильным, что я едва сумела справиться. Нет, Соня, сейчас не тот случай, когда стоит играть в гордость. Новиков должен платить за то, что сотворил.

— Неужели? — жестко проговорила я, забирая конверт. Заглянула внутрь, на что Игорь едва заметно усмехнулся.

— Не доверяешь?

Пересчитать деньги я, конечно же, не успела, но на вид сумма была приличной.

— А как тебе доверять? Ты же у нас по документам без работы и постоянного места жительства.

— Да все у меня хорошо, не волнуйся. У тебя, вижу, тоже.

Его взгляд оценивающе пробежался по фигуре.

— Не твое дело. Это все, что ты хотел сказать?

— Когда смогу увидеть дочь?

Я отвернулась.

— На этих выходных я еду в командировку и домой не попаду. Недели через две устроит?

— Долго.

— Долго? — я резко на его взглянула. — Полтора года — вот это долго.

Игорь вытерпел.

Мне не хотелось, чтобы они с Ритой встречались. Дочь забыла, что у нее есть отец, перестала спрашивать и волноваться. Я боялась, что вспышка чувств Игоря пройдет, он снова исчезнет, а у Ритки останутся травмы и бесконечным вопросы. Но и запретить встречу не могла. Игорь имел полное право. Если отказать, станет добиваться через суд, а добиваться чего хочет, он умеет.

— Ладно, — Новиков вздохнул. — Позвони, когда будет можно.

— Из черного списка меня убери.

Он кивнул.

— Как у тебя дела вообще? Ты замужем?

— Нет, как видишь.

— Вижу, в хорошей компании работаешь.

— Надо как-то крутиться. Я же мать-одиночка, надо работать.

Спокойного разговора не выйдет, Игорь, даже не старайся. Если ты решил, что здесь случится нечто, напоминающее встречу старых друзей, то сильно ошибся.

— А учебу закончила?

— Еще полтора года. Декрет и академ как-то не ускоряют процесс, знаешь ли.

Все он знает! Причем прекрасно. Сам же видел, как я, на седьмом месяце в деканат ходила и улаживала все дела. Знает, как смирилась, что доучиваться придется платно, и как одногруппники скидывались на подарок, когда Рита родилась.

— А ты, как погляжу, цветешь и пахнешь, — произнесла я, чувствуя предательскую дрожь в теле. — Явно не голодаешь.

— Да, у меня все в порядке.

— Настолько, что решил старые грехи замолить?

— Соня, ну хватит. Тебе не идет быть стервой, честно. Я знаю, что вел себя как скотина.

— Исправиться, значит, хочешь?

— Порядок в жизни своей навести хочу. Ошибки исправить.

Он посмотрел на меня как-то неопределенно и добавил:

— Соня, я жениться собираюсь. И моя невеста…

— Игорь, — собственный голос вдруг стал неестественным и грубым. Я сделала неопределенный жест рукой, обрывая его на полуслове. — Просто не говори больше ничего, ладно? Просто исчезни.

Делая над собой очередное усилие, развернулась и медленно направилась к лифту.

Стоит отдать должное Игорю — не пошел следом.

Жениться он решил. Надо же! Порядок в жизни навести. Видно, такая невеста попалась, что ради нее готов и ошибки исправлять, и даже собственному ребенку алименты платить. Вот какой молодец. Просто герой.

Теперь-то у него все отлично. Настоящая жизнь начинается, правильная, хорошая. А мы с Ритой так, ошибки прошлого. Можно денег дать и они о себе напоминать не будут.

От обиды мне хотелось кричать и колотить ногами стеклянные стены лифта, пока тот нес наверх, к офису Кузнецова. Войдя в приемную, я стерла со щеки все же брызнувшую слезу, села за стол, сунула конверт с деньгами в ящик. Потом пересчитаю, когда успокоюсь.

Из кабинета возник Вадим, листающий какой-то документ.

— Соня, где у нас отчеты за прошлый квартал?

— Должны быть в шкафу, Вадим Михайлович.

Сегодня что, мир сошел с ума? Мой бывший объявился, а этот мажор начал работать? Надеюсь, он не заметил красных глаз. Хотя, куда там.

— Поищи, хорошо? Они мне сегодня нужны.

Сказав это, Вадим вернулся в кабинет. Я встала и принялась выполнять поручение. Надо себя чем-то занять и срочно.