Глава десятая

Глава десятая

В переговорной, подготовленной для совещания, собрались почти все. Не хватало руководителей отделов маркетинга и сбыта, генерального директора и виновника торжества, Вадима. На его месте я бы прибежала первой и еще долго тряслась от волнения. Но Кузнецов был абсолютно спокойным, даже вальяжным. Он поздоровался с коллегами, занял место, плюхнул на стол папку с отчетом и лениво обвел глазами переговорную.

Олег сидел, не отрывая взгляда от ноутбука, и одарил старшего брата лишь мимолетным взглядом. О чем они говорили, покинув офис, неизвестно. Но, судя по сведенным бровям Кузнецова-младшего, беседа завершилась в пользу Вадима. Во всяком случае, с настроением у последнего все в порядке.

— Нарушаем дресс-код? — шепнула Кристина, когда я села рядом. — Привет.

Девушка взглянула на синюю блузку и одобрительно кивнула. В компании не принято носить цветную одежду. Только сдержанные тона — белый, бежевый, черный, серый, коричневый. Со стороны может показаться дикостью, но с корпоративными правилами ничего не поделать, даже с негласными. Впрочем, находятся уникумы, которые на них забивают. Эдик Лесницкий, например. Он классный специалист и ему прощают любовь к яркому.

— Босс не ругает? — спросила Кристина.

— Нет. Он не против.

Не то, что не против, он за. Смотреть на меня в сером Вадиму не хочется, хотя сам носит исключительно белые рубашки.

— Слышала, с вами в командировке неприятность какая-то случилась? Поэтому у Кузнецова рука забинтована?

Ладонь Вадима заживала хорошо, и швы должны были позавчера снять. Врач решил дать еще пару дней на заживление и просил носить повязку, чтобы не потревожить или загрязнить рану.

— Да, был неприятный случай.

— Его избили? — еще тише спросила Кристина.

— Нет, ты что, — я чуть не засмеялась. Вот, значит, какие сплетни гуляют по офису. — Просто поранился. Машина заглохла, а он пытался починить и как-то неаккуратно зацепился, ладонь рассек.

— Да? — на лице Кристины появилось легкое разочарование. Наверняка она ожидала историю в стиле «скандалы-интриги-расследования», а получила банальную травму на производстве. — Ну, надеюсь, с ним все хорошо. Ты сама не пострадала?

— Нет, все в порядке.

Кристина улыбнулась, а потом взглянула на Вадима и добавила:

— Кстати, а он в хорошем настроении сегодня. Не знаешь, у него кто-нибудь есть?

От простого вопроса, произнесенного таким же будничным тоном как «ты за хлебом сходила?», почему-то стало не по себе. Сразу вспомнились шутки Вадима в кабинете, мимолетное прикосновение к моим пальцам и шепот на ухо. Я совершенно не думала о Кузнецове, как о мужчине, к которому можно испытывать интерес. Даже после случая в гостиничном номере он оставался для меня лишь непредсказуемым боссом.

— Не знаю. Не интересовалась, — ответила равнодушно.

Почему не интересовалась? Вадим вон уже знает о моей ситуации с Новиковым, о дочери, а я о нем по-прежнему ничего.

— Совсем? — похоже Кристина разочаровалась второй раз за десять минут. — Ну и зря. Посмотри, какой красавчик и денежки есть.

— Не поспоришь, — согласилась я.

Кристина, пожалуй, во вкусе Вадима, учитывая, как выглядела пассия из отеля. Ей он бы тоже заказал букет роз, сводил в ресторан, а потом пригласил подняться наверх. И, по традиции, не перезвонил на следующий день. Судя по всему, постоянство в список его качеств не входило.

И почему я вообще об этом думаю? Ну нравятся Вадиму блондинки — его дело. Я к ним никаким боком не отношусь. Может, в этом и проблема?

В переговорную вошел Михаил Кузнецов. Сотрудники поднялись, приветствуя генерального. Я проследила за Вадимом. На сей раз они с отцом обменялись почти теплыми улыбками, а вот Олег казался хмурым.

Совещание шло своим ходом. Вначале обсудили сверхважные вопросы, затем Вадим принялся отчитываться о состоянии дел в Нижнемасловске. Я прекрасно понимала, что самые основные слова будут сказаны за закрытыми дверями.

— Соня, а ты на корпоратив собираешься? — шепнула Кристина.

— Не знаю еще. Наверное.

— Ты что? Пропускать такое нельзя. В прошлом году пятиэтажный клуб арендовали, так классно было, а ты не пришла.

— Пойду, наверное.

Девушка улыбнулась и сделала какую-то пометку в блокноте.

Ежегодно Кузнецов-старший с размахом отмечал день рождения своей компании. Каждый такой корпоратив как следует опорожнял бюджет и оставлял незабываемые впечатления у сотрудников. На праздник съезжался народ со всех филиалов, приглашались иностранные партнеры, а на сцене выступали настоящие звезды.

— Ясно, — заключил Кузнецов-старший, когда Вадим завершил речь. — Как по-твоему, мы уложимся в поставленные сроки модернизации?

— Думаю, да. Если сейчас подстегнем поставщика и подрядчиков, успеем.

Михаил сдержанно улыбнулся. Кажется, сегодня он остался доволен работой старшего сына.

— Я считаю, — продолжил генеральный. — Нужен управляющий, который за всем проследит на время установки, и команда технарей. Сами подрядчики еще дел натворят.

Лицо Вадима исказилось мучительным ожиданием. Даже я буквально вжалась в кресло, надеясь, что страшная участь минует. Ехать в Нижнемасловск снова, на более долгий срок, совершенно не хотелось.

— Олег Михайлович, — произнес Кузнецов-старший, переводя взгляд на младшего сына. — Ты поедешь.

На лице Олега появилась улыбка. Вот, значит, в чем дело, он хотел получить это назначение и боялся, что отец опять выберет Вадима. Почему? Зачем такому успешному молодому руководителю стремиться в глухую провинцию на только что купленный завод? Неужели практики и романтики захотелось? А, может, банально хочется от семьи отдохнуть и побыть большим боссом?

— Но не сейчас, немного позже, — продолжил генеральный.

К удивлению, на лице Вадима не обнаружилось ни капли облегчения от новости. Наоборот, он как-то нахмурился и недоверчиво взглянул на Олега.

Ничего не понимаю. Что между ними троими происходит?

— Есть у нас еще что-нибудь на повестке? — Михаил взглянул на Эллу, специалиста по корпоративным отношениям. Роль секретаря таких совещаний всегда выполняла именно она. Стройная, несмотря на двоих детей и бывшего мужа в анамнезе. Всегда ухоженная, одетая по дресс-коду, но в неизменно облегающие фасоны, с длинными красными ногтями. Ходили слухи, что Элла долгое время была любовницей Кузнецова-старшего и именно из-за этого развелась. Михаил тоже к ней охладел, но не бросил на произвол судьбы, а, наоборот, прибавил зарплату и всячески поддерживал.

— Это был последний вопрос, Михаил Александрович, — мягко ответила Элла.

— Замечательно. Тогда закончим на сегодня. Всем спасибо. Вадим, зайди ко мне после двух, ладно?

Мой руководитель кивнул, ловя на себе взгляд брата.

— Обязательно приходи на корпоратив, — подмигнула Кристина, захлопывая блокнот. — Ну все, увидимся.

Она поднялась и, цокая каблучками, направилась к выходу. Я хотела подождать Вадима, но тот о чем-то заговорил с руководителем финансового департамента и был слишком занят, чтобы обращать на меня внимание.

Глупости Кристины никак не выходили из головы. Одного простого вопроса хватило, чтобы я вдруг посмотрела на Вадима другими глазами. Глазами девушек, которые видели в нем не только источник бесконечного раздражения, но еще и привлекательного молодого мужчину, обеспеченного, перспективного, пусть и с невыносимым характером. Нет, примыкать к армии его фанаток я не собиралась и уж тем более пытаться флиртовать. Хватит и одного красавчика в жизни — натерпелась по самое не хочу. Но, в целом, в Вадиме что-то есть. Какой-то шарм. Даже вальяжные выходки и нагловатое поведение в его случае не выглядят отталкивающе.

В приемной ждала Катя Рыжкова, притащившая очередную кипу почты.

— Привет, — улыбнулась она. — Я вот конверты принесла.

— Привет. Да оставила бы. Чего сидишь тут, время теряешь? Я бы разобралась.

В ответ Катя пожала плечами:

— Работа не волк. А у вас тихо, никто не шумит. Вон я утром в бухгалтерии была, так там чуть ли не крыша поднимается.

— Марья бушует?

— Угу, — кивнула Катя. — Орет так, что уши закладывает. Каждый раз захожу к ней и боюсь. Злющая — того и гляди укусит. Знаешь, Соня, я вообще считаю, что таких мерзких оголтелых баб надо замуж выдавать принудительно.

— Думаешь, поможет?

— Еще бы, — хмыкнула девушка, расправляя на плечах рыжие кудри. — Поорала бы она на мужа дома, на работу бы пришла спокойная.

— А мужа не жалко?

— Жалко. Ну а что делать? Так он один будет страдать, а сейчас весь офис мучается.

— Разумный подход, — согласилась я.

— Еще бы, — Катя облокотилась на стол, придвигаясь ближе. — Кстати, о мужиках. А где твой Кузнецов?

— После совещания задержался с кем-то переговорить, — ответила, сознательно опуская так и рвущееся «он не мой». Стоит только сказать и Катя вцепится в слова клещом.

— Надо же. Он и правда работает.

Я подняла на нее глаза, а девушка продолжила:

— Ну, знаешь, тут все до сих пор шепчутся, мол, Кузнецов решил блудного сына на теплое место пристроить. Никто и подумать не мог, что он действительно что-то делать начнет.

— Серьезно? Многие так считают? — я отложила конверт с синей эмблемой одного и поставщиков, который собиралась вскрыть.

— А то, — улыбнулась Катя. — Даже ставки делали, сколько продержится. Теперь вот ставки делают, с кем из девчонок спать начнет. Кстати, ты не знаешь, Вадим еще ни с кем шашни не завел?

— Понятия не имею, — сказала и сжала в руке канцелярский нож. — Слушай, Катя, я бы с удовольствием поболтала, но Кузнецов срочное задание дал. Времени ни капли.

— Ого. Он еще и суровый, оказывается, — в глазах девушки загорелся то ли возмущенный, то ли восхищенный огонек.

Мне же захотелось схватить Катю за шкирку и выкинуть из кабинета, бросая вслед всю принесенную почту. Пожалуй, надо ножик отложить в сторону на всякий случай.

— А скоро он придет, не знаешь?

— Нет. Он мне не отчитывается.

Катя с тоской оглянулась и уходить не спешила. У нее, что, работы нет?

Чего я-то вдруг разозлилась? Обидно стало за Вадима. Вот по-настоящему. Ладно я его мажором безмозглым считала. Но у меня-то хоть поводы были. То в отеле с девицей застала, то курящим в кабинете. Но вот остальные с чего вдруг взяли, что он тупой и ленивый? Просто из-за слухов и пересудов? Никто ведь не видел, как Кузнецов пытался откопать застрявшую в снегу машину, как не позволил выйти на холод посреди дороги, как довез до вокзала, хотя ехал в другую сторону. При этом каждый в офисе считал своим долгом перемыть Вадиму кости.

Но что еще обиднее, все гадали, с кем он закрутит любовь, и совершенно списали со счетов меня. Не очень-то и хотелось, но все-таки я, что, недостаточно хороша для Кузнецова, что ли?

— Ну ладно, пойду тогда. Удачи тебе тут, — сочувствующе вздохнула Катя и одарила по-женски оценивающим взглядом. Самым что ни на есть издевательским. Таким, в котором смешиваются сочувствие, жалость и тихое, неплотно прикрытое злорадство. Пожалуй, шутки Вадима приятнее. Какое же счастье, что я ушла из женского коллектива.

В этот самый момент в приемную вошел Кузнецов.

— Добрый день, Вадим Михайлович, — тут же расплылась в улыбке Катя.

— Добрый-добрый, — машинально бросил Вадим, едва ее замечая. — Соня, кофейку мне, хорошо?

— Да, Вадим, конечно, — улыбнулась я.

Катя с удивлением обернулась и тут же подошла обратно к столу.

— Ого, ты его прямо по имени называешь?

— Ну да. Мы же вместе работаем, — проговорила спокойно, но с чувством легкого превосходства.

— Слушай, Сонь, у него точно никого нет?

— Ну откуда я знаю, Катя? Иди и спроси.

— Блин, — девушка взглянула на дверь кабинета. — Классный он, конечно. Знаешь, я вам еще вечерком почту принесу, хорошо?

— Не трать время, — по-дружески улыбнулась я, предвкушая реакцию на дальнейшие слова. — Вечером Вадима не будет и, уж извини, ты не в его вкусе. Ему рыжие не нравятся.

— Да? — разочарованно поникла Катя. — Сам сказал?

— Как-то ляпнул. Не знаю, правда, серьезно или нет.

— Хм… — она снова с надеждой посмотрела на дверь. — Ну раз его не будет, не стану сегодня приходить. Спасибо, Соня. Держи в курсе, если что.

Когда она ушла, я прямо выдохнула. Что же еще нужно сказать, чтобы все сотрудницы поголовно не спрашивали, есть ли у Вадима кто-нибудь? По правда говоря, я смутно представляла, кто во вкусе Кузнецова. Но отвечать на дурацкие вопросы и «подсказывать по дружбе» не хотелось и уже надоело. Рано или поздно сам выберет, с кем переспать. К тому же, надеюсь, мозги у него есть и искать пассию на работе не станет.

После триумфального, а было оно именно таким, выступления Вадима на совещании, работа не завершилась. Отчет озвучен, воспринят. То, чего нельзя называть, обсудили в кулуарах. Вся верхушка, руководители департаментов и отделов, ознакомились с копиями, разосланными по почте.

Теперь, когда сложная командировка позади, а ее итоги в прямом смысле поразили всех, начиналась основная работа. В связи с этим, мне не раз пришлось испытать чувство стыда, а заодно и раскаяния. Результаты отчета Вадима проанализировали с проверкой, проведенной два года назад и итог вышел удручающим. Нижнемасловский завод держался на волоске. Ряд разорванных договоров на крупные заказы, неоднократные хищения, да еще и претензии по качеству, грозящие превратиться в иски. Я крупно ошиблась, посчитав Вадим черствым и равнодушным. Он просто выполнял необходимое и видел картину без прикрас и эмоций. Выплеснутой в лицо воды уж точно не заслуживал.

Кузнецов-старший велел сыну разработать предложения по выходу из кризиса, вплотную заняться поиском новых поставщиков и заключением договоров. Конечно по-хорошему на Вадима должны были лечь только договора, но Михаил посчитал нужным загрузить работой по самое не хочу. Меня, кстати, тоже. Вадим, разумеется, говорил, что можно не сидеть с ним до вечера и спокойно идти домой. Но я все равно оставалась — совесть не позволяла уйти.

— Ладно. На этом остановимся, — заключил Кузнецов, решительно нажимая клавишу ноутбука. Свеженький, только что сохраненный документ, отправился на флешку и должен был мирно лежать там до понедельника.

— Коммерческими предложениями от подрядчиков займемся завтра? — спросила я.

Стрелка часов давно перевалила за семерку. Дома ждали недоделанная контрольная и пельмени в морозилке.

— На следующей неделе, — ответил Вадим, касаясь пальцами левой ладони. Привычка появилась после снятия швов. Нанесенные очень аккуратно, бережно, они все равно оставили след, и кожа не была такой гладкой как прежде. — Завтра пятница, и уже тошнит от этого Нижнемасловска.

Я улыбнулась.

— Вадим, я могу завтра пораньше уйти?

Он вопросительно приподнял брови.

— Дочери обещала выходные в Москве. Мама ее привезет.

— Конечно, иди. Тебе вообще не обязательно тут торчать. У меня вон, — Вадим кивнул в сторону стены, за которой находился офис департамента. — Целый штат помощников.

Результаты отчета шороху навели. Сотрудники, не слишком-то верившие в успех нового руководителя, вели себя ровно так же расслабленно, как и без него. Свалившийся на их головы ворох внезапной работы, произвел шоковый эффект. Как будто кто-то разворошил улей и тот отчаянно загудел.

— В командировке мы были вместе, Вадим. Так что я просто не могу уйти.

Он развернулся в кресле и чуть заметно усмехнулся. На этот раз не обреченно и мученически, а как-то по-новому, с приятной усталостью.

— И не пытаюсь выслужиться, — добавила тут же.

— Это я уже понял, — согласился Вадим. — Можешь не оправдываться каждый раз.

— А вы можете не напоминать про вейп. Хотя бы не каждый день.

Кузнецов тихо засмеялся, полез в карман пиджака, который давным-давно висел на спинке кресла, и поставил на стол новенький гаджет. Той же цилиндрической формы, правда, на этот раз темно-синий.

— А я думала, вы бросили, — собственный голос звучал крайне разочарованно.

Когда только успел купить и пронести в офис эту дрянь? За прошедшие дни сладковатого мерзкого дымка в воздухе не ощущалось. Может, заправку сменил, или, за работой курить некогда? Нет, обычные сигареты у Кузнецова замечались часто, но вот это недоразумение исчезло.

— Ждал удобного момента, — пожал плечами Вадим. — Чтобы насладиться твоей реакцией.

— И как? Получилось?

— Видела бы ты свое лицо, Соня…

Для убедительности Кузнецов даже поцокал языком. Мне отчаянно захотелось открыть окно и повторить недавний полет раздражающего предмета. На этот раз специально.

За время, что проработали бок-о-бок, Вадим как-то изменился. Хотя, может, просто я стала воспринимать его по-другому? Вместо мрачной обреченности на лице появилась заинтересованность. Пусть и не самая полная, но работу Кузнецов выполнял со всей тщательностью и даже придирчивостью. Легкая безалаберность, закинутые на стол ноги посреди рабочего дня, оригами из документов и не самые формальные реплики не мешали Вадиму быть тем еще буквоедом. Я себя-то иной раз офисным сухарем считала, но до начальника мне точно далеко.

— Нравится же вам над подчиненными издеваться, — заключила, сдерживая порыв подойти к окну.

— Издеваться? Ни в коем разе. Так, поглумиться немножко, — хитро сощурился Вадим.

— А я уже новый вам собралась покупать с зарплаты.

— Ну, если хочешь сделать подарок, я готов, — глубоко кивнул начальник.

— Нет уж. Обойдетесь. Двадцать третье февраля прошло, а до дня рождения еще долго.

— Как жестоко, — «сокрушенно» проговорил Вадим. — Страшный ты человек, Софья.

— У вас учусь.

— Тогда научись обращаться ко мне на «ты», ладно?

Мы замолчали, глядя друг на друга. В последнее время шуточки стали неотъемлемой частью совместной работы, а неловкие паузы слишком частыми. Пока находились текущие вопросы, с Вадимом можно было вести диалог. Но как только рабочий день завершался и обсуждать становилось нечего, откуда-то появлялась дурацкая неловкость. Что еще сказать? О чем спросить? Насколько близко мы успели сойтись, чтобы беседовать вне рамок работы? И зачем переходить еще одну грань, опуская официальное «вы»?

— Это будет удобно?

Ни единого взгляда Кузнецова не нужно, чтобы понять: глупость сказала. Ему будет удобно, даже если приходить в офис в домашних тапочках.

— Почему нет? На «ты». Договорились?

Спорить бесполезно и в ответ просто кивнула.

— Ладно, я пойду, Вадим. Уже поздно.

— Хорошо, — он выпрямился в кресле, вытащил из ноутбука флешку.

Быстро собрав свои папки, я хотела формально попрощаться и выскользнуть в приемную. Вадим давно перестал раздражать, просто не хотелось нарваться на очередную неловкость в виде его извечного «давай подвезу?».

— Соня, постой, — бегло сказанная фраза и ладонь, легшая на локоть. — Возьми флешку себе.

— Зачем?

Я подняла голову. В глазах Вадима, только что смеющихся, уже не было ни капли иронии.

— Копию я сохранил, а флешка пусть будет у тебя. Никому не показывай и не отдавай, хорошо?

— Хорошо, — кивнула, не понимая смысла действия.

— В понедельник отдашь после совещания.

Я ощутила прикосновение мужских пальцев, когда Вадим передавал флешку. Небыстрое, какое-то плавное, выражающее доверительную просьбу. Такое, после которого точно стоит бежать из офиса сломя голову.

— Ты, кстати, домой на метро? — спросил он. — Подвезти?

Нет, только не это.

— Спасибо, но сама доберусь. День был долгим, а вам в другую сторону.

— Как хочешь, — пожал плечами Кузнецов и наконец-то отступил назад.

— Хорошего вечера, — сухо проговорила, услышав вслед ставшее привычным «пока».

Надо, наверное, завязывать со всеми полудружескими разговорами во время работы. С Кузнецовым не помешало бы обозначить границы. Но как? Он вообще знает, что они в природе существуют? В Штатах, или, где он там учился, рассказывали, что не нужно заводить беседы о личном, совершенно свободно брать за руки сотрудниц и подвозить после работы?

Собиралась я быстро, прямо таки стихийно. Из офиса вылетела пулей, чтобы не дай Бог Кузнецов не последовал примеру и не пришлось ехать в одном лифте. Домой, срочно домой.

Я бежала потому, что, закрывая дверь приемной, буквально покрылась мурашками от посетившей мысли. Вернуться и сказать, что передумала. Попросить довезти до дома. Это ведь так удобно, так комфортно и приятно. Ехать рядом с Вадимом в его машине, болтать о ерунде, смеяться шуткам, слушать радио, не думать о проблемах.

В конце-концов, имею право воспользоваться щедрым предложением или нет? Добровольным, кстати говоря, без малейшего намека или скрытого смысла. Простая человеческая помощь, не больше, дружеское участие.

Нет, Соня, не имеешь. Вадим, вернее, Вадим Михайлович, не твой личный водитель. Он начальник. Предложение подвезти лишь дань вежливости, странная прихоть, которую не стоит воспринимать как нечто постоянное. Дружить вы по определению не можете, не должны. Запомни это, Соня, наконец, и не погружайся в фантазии, которые могут завести слишком далеко. Шагать по пути в никуда ни к чему, как и портить все, чего успела достигнуть на работе. Права на ошибку ты, Соня, не имеешь.