Глава 11

Сон прервался резко, словно кто-то выдернул меня из покоя забытья и вернул в реальный мир. Открыла глаза, вздохнула. Вспомнила о ссоре с Фортуной и неминуемом выяснении отношений.

— Долго будешь разлеживаться? Время идет, — послышался холодный голос.

Время-то идет. А вот тот, кто им управляет, сидит на кровати и смотрит на меня, как кот на мышку. Хотелось поскорее избавиться от этого неприятного ощущения, поэтому я поспешила собраться. Опыт подсказывал: ждать Эд не любит.

На стуле лежала одежда. С ценниками, только что из магазина. Скромные джинсы, футболка, курточка, ботинки на удобной подошве. Все сидело как влитое. И это почему-то не удивляло.

Мы вырвались из клуба так, словно за нами кто-то гнался. И, стоило переступить порог, я тут же подвернула ногу. Который раз за день.

— Начинается, — прошипел Эд, открывая дверцу автомобиля.

Я промолчала. Разговаривать с разъяренным Эонардом не хотелось. Вдруг тоже проклянет — что тогда делать? В том, что Эд близок к проклятию, сомневаться не приходилось — от него веяло жаром. Как от вулкана, который вот-вот готовится проснуться. Поэтому сработал инстинкт самосохранения: вжала голову в плечи, затаила дыхание и представила, что меня нет.

Долго представлять не получилось. Не проехали и половины пути, как машина заглохла.

— Выбирайся! — гаркнул Эд.

Я послушно вышла — автомобиль завелся. Села — снова заглох.

— Чтоб ты провалилась!

Эд так ударил ногой по боку авто, что осталась вмятина.

Хотелось сказать, чтобы не нервничал. Подумаешь, пройдемся полчасика. И ничего, что за полчасика я успею переломать руки и ноги. С кем не бывает? Вздохнула — и снова промолчала. Мы зашагали к дому Фортуны. Я то и дело спотыкалась, но не жаловалась. Ничего, потерплю. Лишь бы не бросил на полдороге.

Эд не выдержал первым. Остановился и поднял меня на руки. Я ойкнула, попыталась выбраться — не вышло. Держал он крепко. Люди оборачивались вслед, поэтому я спрятала лицо у него на плече. И чего пялятся? Завидуют, что не их на руках носят? Мне от этого, кстати, тоже не очень комфортно, потому что пару раз Эд чуть не упал. Но меня не выпустил.

Когда на горизонте показался знакомый дом, чуть не расплакалась от облегчения. Счастье-то какое! Но душа предчувствовала невообразимый скандал. Может, на улице подождать? Подумаешь, какой-нибудь кирпич на голову свалится…

Я глубже вдохнула и почувствовала себя улиткой, которой спрятаться бы, а негде. Радовало одно: меня поставили на ноги.

Эд постучал. Никто не ответил. Несколько раз позвонил, снова постучал и снова позвонил. Тишина. Наконец распахнулись двери, и к нам поспешила взволнованная радостная Фортуна.

— Ах, Эонард! — Она попыталась повиснуть на шее брата, да не удалось. — Что-то не так, милый?

— Ты спрашиваешь после того, как прокляла девушку под моей печатью?!

И как платье Фортуны не воспламенилось под этим взглядом?

— Ой, ты об Александрине? — Фортуна сделала вид, что только меня заметила. — Так она сама виновата. Обидела меня, оскорбила.

— Тем, что отказалась шпионить?

Эд теснил сестру вглубь дома.

— Шпионить? Фи, как некрасиво. Нет, милый. Ни о каком шпионаже и речи не идет. Я всего лишь подошла узнать, как у тебя дела. А она нагрубила. Я так расчувствовалась, что…

Фортуна достала из кармашка салфетку и промокнула глаза. Готовилась. Знала, что Эд приедет.

Захотелось вцепиться в холеное личико. Останавливало только присутствие Эда — стыдно при нем устраивать драку.

— Послушай, милая сестрица, — его лицо неуловимо изменилось, стало более хищным, и на мгновение показалось, что проступила та татуировка из моего сна, — у тебя десять минут, чтобы уничтожить проклятие. Либо выполняешь мою просьбу, либо…

— Что? — Фортуна глянула на него с плохо скрываемым вызовом и самодовольством.

— Вспомнишь, что такое мой гнев.

— А-ха-ха! — ответила она, сжимая кулачки. — Какие мы страшные! Только не забывай, милый, что я не слабее тебя. И еще неизвестно, кто из нас победит.

— Прошу по-хорошему.

— А я по-хорошему отвечаю: нет. Эта девка была непочтительна. Пусть расплачивается. А ты слишком очеловечился, раз принесся сюда и защищаешь ее с пеной у рта. Раньше бы и пальцем не пошевелил.

Может, все-таки врезать? Я все равно уже проклята, терять нечего.

Эд ухмыльнулся — недобро и жутко. Лицо стало потусторонним, неживым. Поднял руку, зашевелил пальцами, напомнив паука, плетущего паутину.

— Даю последний шанс-с-с, — растянул последнюю букву. — Или ты освобождаешь Александрину и забываешь о ее существовании, или… м-м-м… Я сотру тебя в порошок. Отправлю обратно к папочке.

— Хорошо! — взвизгнула Фортуна. — Сниму проклятие с твоей девки. Вот только это не изменит того, что она нам не ровня. Помни об этом, Эонард. И не вздумай к ней привязаться, даже как к питомцу. Людишки такие хрупкие. Будь ты хоть трижды властелином времени, если она умрет, ее не вернуть.

Эд улыбался одними уголками рта.

— И оттуда достану. Поторопись.

Фортуна прошептала что-то, дунула мне в лицо — и сразу стало легче, словно камень свалился с плеч. Как хорошо!

— Пойдем. — Эд дернул меня на себя.

— Остались бы на чай, — мило улыбнулась Фортуна, но глаза выдавали истинную сущность.

— В другой раз, сестрица, — Эд ни капли ей не уступал, — в следующем веке.

Он потащил меня на улицу. Ноги перестали заплетаться, дыхание выровнялось. Неужели обошлось без кровопролития? Сделала несколько судорожных вдохов. Это же надо — так вляпаться!

— Жить будешь? — как бы между прочим поинтересовался Эд.

— Постараюсь, — пообещала я.

— Отведу домой. Придется отложить работу, справлюсь сам.

Я благодарно кивнула. Ехать куда-то сейчас казалось непосильной задачей. Эд шел быстро, и я едва за ним поспевала. Зато когда двадцать минут спустя впереди показался мой дом, ощутила ни с чем не сравнимое счастье.

— В гости зайдешь? — спросила своего спасителя.

— Некогда. В следующий раз так просто не отделаешься. Будь осторожна.

— Обещаю!

Захотелось поцеловать его в щеку, но сдержала порыв. А то еще не так поймет.

Мы дошли до самого подъезда, когда я заметила Тима, ждущего на скамейке. И что самое паршивое — приятель тоже заметил меня и поднялся.

— Ну, до завтра, — скороговоркой пробормотала Эду и бросилась вперед.

Меня не остановили, но взгляд в спину прожигал, словно насквозь.

— Привет! — помахал рукой Тим. — А я тебя жду. Думаю, давно должна вернуться. Звонил, звонил. А потом трубку взяла незнакомая женщина и сказала, что нашла телефон. Вот, — достал он из кармана мою потерю. — И кошелек.

— Слава богу, — схватила я обретенное имущество. — Думала, пропало все. Давай угощу тебя чаем.

— С удовольствием.

Тим вошел в подъезд первым, а я на порожке обернулась. Эд стоял на том же месте и смотрел на нас. Махнула на прощание в закрывающуюся дверь.

Сердце было не на месте. Тим что-то рассказывал, поднимаясь по ступенькам, а мне хотелось остаться одной и обдумать все, что случилось в минувшие дни. А главное — понять, когда Эд успел стать таким важным в моей жизни.

Вспомнила слова Фортуны. «А потом, когда Эонард отказался выполнять их прихоти, они его убили. То есть пытались убить, конечно. И почти достигли цели».

Только сейчас до меня начал доходить страшный смысл ее слов. Неудивительно, что Эд так презирает человечество. Как поступила бы я, если бы меня сначала использовали, а потом захотели уничтожить? Вряд ли лучилась бы от счастья.

Голос Тима вырвал из водоворота мыслей:

— Аль?

— Да? — опомнилась я. — Извини, задумалась. День был насыщенный, устала немного.

— Тогда, может, я домой?

Тимка встревоженно вглядывался в мое лицо.

— Нет, проходи. — Я достала из сумочки ключ. — Отдохну с чашкой чая.

Разулась и прошла в квартиру. Возникло ощущение, что не была здесь сто лет. Как будто все вокруг — не мое, чужое. Но некогда предаваться рассуждениям. Быстро поставила чайник, достала из холодильника ореховый рулет. Хорошо, что Тим вернул телефон и кошелек. Иначе дела были бы плохи. Надо его отблагодарить.

Заварила чай и вернулась в комнату. Тим терпеливо ждал.

— Вот, угощайся. — Я оставила на столе нехитрый ужин. — Рассказывай. Как дела, как работа.

И Тим рассказывал. Я смеялась над шутками, кивала в ответ, но мыслями была очень далеко, и если бы кто-нибудь спросил, о чем мы говорили в тот вечер, вряд ли смогла ответить. Время пролетело незаметно. Тим засобирался домой.

— Слушай, Алька, — замер он на пороге, — давай сходим куда-нибудь? В прошлый раз было весело.

— Я не против. — Мы и правда отлично провели время. — Созвонимся?

— Да. Аль… Я тут подумал… В общем, как ты смотришь на то, чтобы встречаться со мной?

Я остолбенела. Никак не ожидала такого вопроса — застал врасплох.

— Можешь не отвечать сейчас, просто обдумай предложение, — попросил Тим. — Пока.

Я не успела что-то сказать. Тим закрыл дверь, а я так и осталась посреди прихожей в оцепенении. Встречаться с Тимом? Сама мысль казалась абсурдной. Тим мне нравился. Как человек, как друг. Не больше. Сердце говорило, что я должна быть рядом с Эдом. И тут же напоминало: Эд — не человек. Мы никогда не будем вместе. Он никого не сможет полюбить.

Тимка, наоборот — живой, настоящий. Неравнодушен ко мне. Мы отлично проводим время. Что еще нужно? Вот только найдется ли для него место в моей жизни, до краев заполненной Эдом? Быть рядом с ним — навлечь опасность. И почему-то казалось, что Эду не понравится мое согласие.

До чего же все сложно!

Полночи лежала и смотрела в потолок. Пыталась уснуть — и не могла заставить себя закрыть глаза. Вертелась с боку на бок. И только под утро пришел спасительный сон.

Впрочем, ненадолго. Будильник заставил подскочить с кровати и помчаться на пары. А там — суматоха, ответы, подготовка к зачетам и экзаменам. Преподаватели как сговорились: спрашивали на каждой паре. В итоге из универа я выбралась только в четыре и поползла в сторону дома. Телефонный звонок застал меня на полпути. Голос Эда вывел из спячки:

— Александрина, жду тебя, есть дело.

Ни приветствия, ни прощания. Только сухо по делу: приезжай, жду. И мне казалось, что Эд испытывает ко мне хотя бы минимальную симпатию? Развернулась и поплелась обратно, к автобусной остановке.

В «Комете» было многолюдно, но на этот раз — вполне прилично. Женщина на сцене пела грустную песню о несчастной любви. Посетители потягивали коктейли и слушали. Ян провел меня мимо, в кабинет. Эд стоял у окна и смотрел на хмурое небо.

— Ты долго.

Он не повернул головы.

— Пока доехала, — попыталась оправдаться я. — Тяжелый день.

— Бывает.

Он наконец развернулся. Холодный и безразличный. Как и всегда. Захотелось встряхнуть за плечи, вызвать хоть какие-то эмоции. Может, даже разозлить. Лишь бы не эта ледяная маска.

— Что за задание?

Постаралась не показывать, насколько уязвляет такое отношение.

— Поедем заключать договор.

Слова Эда пригвоздили к месту. Он что, предлагает мне вовлечь кого-то в его ловушку? Вспомнилась медсестра Серафима, посоветовавшая впервые приехать в клуб.

— Нет уж, без меня, — ответила поспешно.

— С тобой.

Эд явно не собирался отступать.

— Послушай, я не собираюсь дальше защищать Артема. От нашего контракта не отказываюсь, но хочу выбирать сама, что делать. Так вот — впутывать кого-то в неприятности не желаю.

— Думаешь, не смогу заставить?

Эд смотрел на меня свысока.

— Сможешь, не сомневаюсь. Но надеюсь, не станешь.

— Ошибаешься, — ответил он. — Хватит пререкаться. Идем.

Эд прошел к двери мимо меня. А я почувствовала себя пустым местом. Неужели мои слова и чувства вообще ничего не значат? Я — живой человек и имею право выбора. Но высказывать это пустой комнате показалось глупым. Пришлось догонять Эда. Он успел дойти до двери.

— Эд, — позвала я.

Никакого ответа. Схватила за рукав:

— Эд, чтоб тебя!

— Ты. Идешь. Со мной, — отчеканил он. — Или больше никогда не переступишь порог моего клуба. Выбирай.

Еще пару недель назад я бы с радостью сделала выбор. Не в пользу Эда. Но сейчас что-то изменилось. Страшно представить, что больше никогда его не увижу. А с другой стороны, если поеду с ним, смогу убедить кого-то не делать глупостей. Надо попробовать!

— Хорошо, едем, — сдалась я и ускорила шаг.