Глава 26

Проснулась с дикой головной болью. На щеках еще не высохли слезы. Зато с кухни доносилась музыка — Кир включил радио. Я не одна. Какое счастье! Вспомнила, что нам с Киром предстоит визит в полицию. Надо вставать. Но стоило подняться на ноги, как подкатила тошнота. Плюхнулась обратно на кровать и закрыла глаза.

— Аль, завтракать будешь? — заглянул в комнату Кир. — Алька, что с тобой?

— Ничего, — заставила себя улыбнуться. — Просто голова закружилась. И сон такой тяжелый снился. Эд. Не выспалась совсем.

Кир смотрел на меня с плохо скрываемой тревогой.

— Тогда отдыхай. Кофе принести? Или чая?

— Чая, зеленого. Там в банке.

Кирилл исчез, а я откинулась на подушку. Надо взять себя в руки. Киру и так непросто. Не хватало еще, чтобы за меня беспокоился. Он едва начал приходить в себя после больницы.

Опустила ноги на пол. Посидела. Вроде стало легче. Потащилась в кухню, к Кириллу. Тот успел заварить чай. К чаю прилагались гренки. И что бы я без него делала?

— Спасибо, — плюхнулась на стул. — Хоть позавтракаю по-человечески. А то вечно времени нет. Сейчас съездим в полицию, потом в универ загляну. Написала заявление на индивидуальный график, надо задания забрать. А вечером отдохнем. Как тебе такой план?

— Неплохо. — Кир пожал плечами. — Я бы прогулялся, а то стены осточертели. Но пока полиция не даст добро, не буду подвергать тебя опасности. Лучше посмотрим телик.

— Согласна.

Вечер дома казался чем-то нереальным. Вчера было не до отдыха, извелась от нервов. Сегодня надо восполнить.

В ванной попыталась вернуть лицу человеческий вид. Старательно замазала синяки под глазами, соорудила высокий хвост. Ну вот, похожа на девушку, а не на восставшего зомби! Кир успел одеться и сидел в гостиной. Через десять минут отзвонился Игорь Иванович — он ждал нас внизу.

Кир заметно нервничал. Понятно, что переступить порог подъезда и выбраться в мир, где кто-то решительно хочет тебя убить — сложно. Мне тоже непросто. Сжала холодную ладонь Кира. Ничего, прорвемся.

В отделении полиции нас развели по разным комнатам. Около часа задавали вопросы. Кем прихожусь Киру? Как познакомились? Что думаю о вчерашнем покушении? Сложнее всего было ответить, как же мы познакомились, потому что правда звучала невероятно. Меня бы после такого отправили в психиатрическую лечебницу. Сказала, что встретились случайно, разговорились. И начали дружить. Что ничего не знаю о его семье, кроме того, что их убили и пытались убить Кира.

Я и правда мало что знала. Кир никогда об этом не говорил, а я не поднимала тему. Только то, что когда-то нарыла в Интернете.

Потом пришлось еще два часа ждать Кира. В участке было так душно, что снова закружилась голова. Я поспешила выйти на улицу. Холодный воздух привел в себя. Переутомление, наверное. Повернула голову — и замерла.

По улице шла девушка в бальном платье. Легкая, невесомая, она босиком шагала по мостовой. Нет, над мостовой, потому что маленькие изящные ножки не касались асфальта. Я схожу с ума? Поспешила к своему видению.

— Эй, кто вы?

Побоялась, что призрак растает, но девушка обернулась. Кукольное личико, обрамленное каштановыми волосами, выражало удивление.

— Ты меня видишь? Но ты же человек, правда?

— Человек, — кивнула я. — А ты?

— Здесь, на Земле, я предпочитаю имя Илифия. Можно просто Фия.

— «На Земле»? — Я вцепилась в ее руку. — Ты из другого измерения?

— Ну конечно, глупая, — звонко рассмеялась Фия. — Вижу, ты знаешь о нашем существовании.

— Да!

Я почти кричала, но вдруг вспомнила, что кругом люди. Огляделась — на нас просто не обращали внимания. Фия отвела глаза, не иначе.

— Зачем так кричать-то? — потерла ушки соотечественница Эона. — Я слышу.

— Илифия, миленькая, — сжала ее ладошки, — я кого только не спрашивала! Мне надо попасть в ваш мир. Скажи, можно ли это сделать?

Фия казалась доброжелательной. Ей, в отличие от Фортуны, не за что было меня ненавидеть.

— Нет.

Ответ прозвучал как приговор.

— Нет? Фия, но как же так?

— Подожди, — остановила меня девушка. — Ты не сможешь открыть переход. Он, — тоненький пальчик указал на мой живот, — сможет.

— Что? — не поняла намека я.

— Так ты не знаешь? — Фия всплеснула руками. — Как мило! Я люблю приносить хорошие новости. Ты скоро станешь мамочкой. А кто у нас папочка, дай взгляну?

Ладошка прикоснулась к моему животу. Я даже сквозь куртку почувствовала тепло. А слова Илифии не укладывались в голове. Я? Беременна? Быть такого не может!

— Ого! — Щеки Фии заалели. — Вот так дела! Эонард знает?

Я отрицательно покачала головой.

— Глупая, конечно, не знает. — Фия разговаривала сама с собой. — Если даже мамочка впервые слышит. Так вот, милая, твой малыш уже проявлял силу?

Вспомнила вчерашний день. Теперь все понятно!

— Да. — Губы плохо слушались. — Вчера впервые.

— Какой сильный! — засюсюкала Фия. — Не обращай внимания, это просто моя сила — я помогаю беременным. То-то ты меня увидела. О чем я? Ах да. Твой сынок может открыть переход. Слышала, Эон вернулся домой?

Сынок? Я уже потеряла нить ее рассуждений, поэтому просто кивнула.

— Ясненько, хотим порадовать папочку.

— Сможешь помочь?

— Смогу. Но не здесь и не сейчас. Вечером, у тебя дома. Адрес не надо, сама найду. Удачи, мамочка! Береги сына.

И она растаяла прежде, чем я успела сказать хоть слово.

— Аля! — В дверях участка появился Кир. — Аль, ты куда пропала?

— Тебя ждала, решила воздухом подышать. Ну, что сказали?

— Они задержали заказчика. Я его опознал. Это дядя Ярослав, папин зам.

Я тихо выругалась. Предают всегда самые близкие. Но Кир держался молодцом. И поняла — он подозревал. Не мог доказать, но подозрения были, что Никодимов не в одиночку собирался прикарманить компанию Игнатовых.

— Хорошо, что его арестовали, — сказала я, чтобы прервать молчание. — Знаешь, не хочу в универ. Поехали домой?

Кир был только за. Полчаса спустя мы высадились у подъезда, поднялись в квартиру. Кирилл молчал. Я тоже не лезла с разговорами. Не давала покоя Фия и ее слова. Неужели правда? И понимала — правда. Сын Эда. Я беременна. Какой срок? Два месяца? В голове не укладывалось. Да, была задержка, но за навалившимися проблемами я и думать о ней забыла.

— Аля, что не так?

Вопрос Кира застал врасплох. Я поняла, что сижу на кровати и смотрю в стену. Наверное, уже давно, потому что Кир выглядел встревоженным.

— Узнала кое-что… — Я подбирала слова. — Случайно узнала, пока ты на допросе был. В общем, я жду ребенка от Эда. И пока понятия не имею, что с этим делать.

Кир прищурился, привычным жестом потер переносицу. В бытность призраком не замечала у него такой привычки, вместе с телом вернулась.

— А что тут думать? — спокойно сказал он. — Родишь. Так это малыш вчера нас спас?

— Он, — прижала руку к животу.

Спасибо, маленький. Спасибо, родной. Как же дотянуться до твоего папы?

— Значит, тоже будет крутить временем. Как бы дать знать Эду?

Спокойствие Кира передалось и мне. Правда, что я нервничаю? Рожу. Все женщины через это проходят. Я не сама. У меня мама есть, Кир. Жаль, папа не дожил… Справимся! Только бы увидеть Эда. Чтобы хотя бы знал.

Фия возникла из воздуха прямо посреди комнаты. Гораздо раньше, чем обещала.

— Привет!

— Это еще кто? — отшатнулся Кирилл.

— Илифия, моя новая подруга. Она — из мира Эда и поможет с ним встретиться.

— Не тебе, — погрозила пальчиком девушка. — Твоему сыночку. Но сначала уделишь пару минут? Молодой человек, подождите в другой комнате. У нас девичьи тайны.

Кир взглянул на меня, убедился, что все в порядке, и пошел на кухню. А Фия уселась на диван.

— Послушай, милая, — заворковала она, — я помогу твоему сыночку открыть портал. Он ведь принадлежит нашему миру. Сможет. Но семья Эонарда — это отдельный разговор. Особенно его папочка. Понимаешь, девочка, в нашем мире крайне редко рождаются дети. Если родные Эона узнают, что у тебя будет дитя, они сделают все, чтобы забрать его.

— Ни за что, — инстинктивно прикрыла руками живот я.

— Конечно-конечно. Я защищаю будущих мамочек, поэтому сделаю для тебя заслон. Он не даст разглядеть силу малыша. Но будет действовать недолго. Да тебе и нельзя у нас задерживаться. Не выдержишь. Двенадцать часов. Ни минуткой больше. И я возвращаю вас на Землю.

— Договорились.

Я готова жизнь отдать за возможность увидеться с Эдом. Обнять и попросить прощения. И сказать, что у него будет сын.

— Вот и ладненько, — улыбнулась Фия. — Теперь еще кое-что. Я редко бываю в вашем мире, поэтому слушай и запоминай. Твой малыш особенный. Если его сила проявилась еще в утробе матери, он станет куда сильнее своего отца. У нас другой срок беременности — семь месяцев. Для вашего мира это мало, но ты не пугайся. Роды будут тяжелыми. Накануне я спущусь к тебе и сделаю все как надо. В больницу тебе нельзя. Выйдут из строя все приборы, рядом с которыми окажешься. Да и врачи поймут, что с ребенком что-то не так. Сами справимся. Правда?

Я молчала. Откуда мне знать, справлюсь или нет? Как-то не думала о беременности.

— Понимаю, надо привыкнуть к этой мысли. Но — потом. А сейчас дай мне руку и попроси сына вывести вас к папе. Твоего друга на кухне я предупрежу. И расскажу кое-что полезное. Через двенадцать часов вернусь за тобой.

Я сжала ладонь Илифии.

«Сынок, — позвала мысленно, — сыночек».

Ответ пришел — волной тепла по телу.

«Солнышко, мне надо поговорить с твоим папой. Помоги, пожалуйста. Открой переход».

Сначала ничего не происходило. Я уже начала сомневаться, получилось ли. Но затем ощущение ладошки Фии исчезло. Открыла глаза — я стояла в комнате Эонарда. Она была пуста.

Первое, что ощутила, — растерянность. Так привыкла видеть его во сне именно здесь, что сначала не поняла, куда идти и что делать. Просто открыть дверь и шагнуть в коридор? Или куда она там ведет… Глупо. Там может стоять стража. Возьмут под белые ручки — и в темницу. Почему-то казалось, что в другом мире обязательно должна быть темница. Как в средневековых романах.

Для начала решила успокоиться и оглядеться. Пока что не заметила разительных отличий от Земли, кроме архитектуры. Очень высокие потолки. Смотришь — и голова кружится. И краски — словно более тусклые. Нет привычных ярких цветов. Все серое и невзрачное. Защемило сердце. Хотелось развернуться и нырнуть обратно, но я не за тем пришла. Я пришла за Эдом.

Послышались шаги. Ноги среагировали раньше, чем голова, — прыгнула в шкаф. Одежда пахла пылью, и я еле сдержалась, чтоб не расчихаться. Попыталась разглядеть в щелку, кто там пришел. И узнала. Лессандр. Холодный, спокойный, бездушный. Он присел на стул и замер в ожидании. Ждет Эда? Я тоже подожду. Душновато, конечно. Но терпимо. Еле избавилась от желания немедленно вцепиться Лессу в лицо. Нет, Аля! Надо держать себя в руках. И неважно, что он — скотина. Тимке голову задурил, меня заставил изгнать Эда в эту дыру. Потом рассчитаемся. Я сегодня добрая, всех прощаю.

Сын послал успокаивающую волну тепла. Я начинала привыкать к его соседству. К тому, что уже никогда не буду одна. Что уже сейчас могу с ним общаться.

Дверь хлопнула. Я припала к щелке и забыла, как дышать. Эонард! Весь в черном, собранный, привычно серьезный. Мой! Если бы не Лесс, уже бы кинулась ему на шею. А вот Лесса хотелось приложить чем-нибудь тяжелым. И чем дальше, тем сильнее.

— А, Лессандр, — услышала любимый голос. — Зачем пришел?

— Узнать, как ты тут. Что отец?

— Да ничего. — Эд сел напротив. — Ты же знаешь, мы не можем разговаривать спокойно.

— Да уж, знаю. — Лесс сверкнул кривой улыбкой. — Ничего, поладите. И твои земные приключения навсегда исчезнут из памяти. Ведь дома лучше, правда, Эон?

— Пока не решил, — устало прикрыл глаза Эд. — Сложно привыкнуть. Тут все другое. Но мне все чаще кажется, что это был просто сон.

— Правильно, просто сон. — Я едва уловила мгновение, когда Лесс тенью скользнул к Эду и опустил руки ему на голову. — А сны тают с рассветом, Эон. Отпусти тот мир, он тебе не нужен.

Каюсь, не выдержала! Вылетела из шкафа, словно фурия, и оттолкнула Лессандра от Эда.

— Ты, мерзкая скотина! — гаркнула в лицо врагу.

— Александрина! — Лесс заулыбался так, словно только меня и ждал. — А я уже беспокоиться начал. Столько времени прошло, от тебя ни слуху ни духу. Мы с Эоном скучали. Правда, братец?

Эд молчал. Я обернулась, взглянула в его глаза — и замерла. Безразличие. Ничего, кроме безразличия. Так смотрят на незнакомого человека, а не на любимую девушку. Да, Эд не говорил мне прямо, что любит, но я знала! А сейчас мы стояли, словно чужие.

— Кто это, Лесс? Одна из твоих подружек? — спросил он.

Что? Что он говорит?

— Да нет, из твоих, — ухмыльнулся Лессандр. — Вы какое-то время общались на Земле.

Эд шагнул ближе, вгляделся в мое лицо.

— Извини, я тебя не помню.

Слова ранили больнее ножа. Я замерла, не зная, что ответить. Как? Как такое могло случиться? Всего месяц — и он забыл обо мне. Словно и не знал никогда.

— Что ты сделал? — кинулась к Лессу. — Признавайся! Твоих рук дело!

— Не совсем, — поправил он меня. — Эон очень хотел забыть. Поэтому — забыл. Уж не знаю, чем ты его так огорчила.

В голове воцарилась пустота. Вакуум. Что могло произойти? Да, это я отправила его сюда. Но помнил же он обо мне этот месяц! Я видела, слышала. Догадывалась. Почему теперь?

— Эд, милый, — протянула руки. — Посмотри на меня. Это же я, Аля.

Эонард молчал. Во взгляде читалось непонимание. Мы — чужие друг другу? По щекам покатились слезы.

— Не плачь. — Он осторожно взял меня за руку. — Если ты с Земли, тебе надо вернуться домой. Прости, если чем-то обидел.

— Ничем не обидел, — сжала я его ладонь. — Это я во всем виновата. Но я так просто не сдамся! Лессандр, немедленно верни ему память!

— С какой это стати? — Блондин наблюдал за нами, как за диковинными зверьками. — Назови причину, по которой я должен это сделать, Александрина.

— Мы любим друг друга.

О главной причине предпочла умолчать.

— Любите… Хорошо. — Лесс подошел ближе. — Я могу помочь, пока он не забыл Землю окончательно. Вот только есть одно маленькое «но». Эон почти утратил свои воспоминания. Все — и плохие, и хорошие. От них осталось совсем мало. Ты захочешь провести его через земной ад… снова?

Я отшатнулась. Что он имел в виду? Вспомнились скупые рассказы Эда о том, как он оказался в нашем мире. О предательствах, разочарованиях, попытках его уничтожить. Капля в море, которой он решил поделиться со мной. И теперь он обо всем забыл. Заставить его вспомнить — значит, заставить снова пережить. Пойду ли я на это? Имею ли право? Я уже причинила ему боль, когда предала, не смогла защитить.

— Сомневаешься?

Лесс торжествовал. Я читала это в льдистых, безжизненных глазах существа, не знающего жалости. Существа, которое собиралось вовлечь Эда в свои неизвестные игры.

— Подождите, — вмешался Эд, — почему вы решаете мою судьбу так, словно меня здесь нет?

Я покраснела. И правда, какое право я имею решать за него? Эд предпочел избавиться от своих воспоминаний. Забыть меня. Никогда не знать. Истерика рвалась наружу, но я из последних сил держала себя в руках.

— Потому что эта девица, — Лесс указал на меня, — считает тебя своей собственностью. Уж не знаю, что ты ей наобещал. Видишь, даже сюда за тобой подалась. Интересно, каким образом, но это уже другой вопрос.

Эд переводил взгляд с меня на Лесса. Собранный, сосредоточенный. Любимый, родной. Я даже не могла его обнять. Хоть и желала этого больше всего на свете.

— Допустим, — снова заговорил он. — Допустим, мы знали друг друга на Земле. Зачем ты пришла за мной сюда?

— Я люблю тебя. — Слезы снова покатились по щекам. — Ты не помнишь, но мы же любили друг друга. Как ты мог забыть?

— Я? Любил тебя?

Во взгляде Эда читалось сомнение. И оно резало сердце в клочья.

— Да, — ответила, глядя в глаза.

— Тогда докажи. Я хочу вспомнить. Пытаюсь, но что-то мешает. Как заслон стоит. А за ним — пустота, тьма.

— Браво! — Лесс захлопал в ладоши. — Только мой брат мог решиться на такую глупость. Эд, не далее как вчера ты умолял нас забрать твою память. Сегодня уже готов снова ее вернуть, лишь бы утешить глупую девчонку, с которой провел пару ночей. Ты непостоянен, брат мой!

— Я. Хочу. Знать.

Голос Эда звенел сталью. А я боялась. Меня трясло.

— Хорошо, — кивнул Лесс. — Аля, он твой. Помогать не буду, и не надейся. Разве что слегка.

И снова занял свой наблюдательный пост, словно зритель в концертном зале. Но мне было плевать на Лессандра. Мне нужен и важен только Эд. Он не понимал, на что соглашается. Зато я понимала. И знала, что будет больно. Если бы не ребенок, который должен был совсем скоро появиться на свет, я бы ушла. Эд заслужил покой. Заслужил нормальную жизнь в своем мире, жизнь без горя и разочарований. Но он — отец моего сына. Человек, которого мы оба любим. Который нам нужен.

Я шагнула к Эду, обняла. Понятия не имела, что делать дальше. Просто уткнулась лицом в рубашку, вдохнула родной запах, ощутила идущее от него тепло.

«Помоги», — мысленно попросила сына.

И вдруг ощутила, что падаю. Пытаюсь вцепиться во что-то, а мир вокруг меня засасывает, словно в воронку. Перед глазами мелькали лица. Некоторые я узнавала — Лессандр, Фортуна, отец Эона. Словно видела вместе с Эдом. Когда это было? Сколько веков назад? Эд наблюдал за Землей. Часами. Отец запрещал ему вмешиваться, кричал, наказывал, только все было зря. Какое-то помещение, толпы людей. И голос: «Изгнан, пока не осознаешь своей ошибки».

Не осознал. Вокруг — мой мир. Поняла это по ярким краскам, запахам, звукам. Счастье. Меня заполняло счастье. А потом — растерянность. Что делать? Как быть? Эд ничего не знал об этом мире. Все интересно, все ново. Он доверился людям. Ему казалось, что они — самые занятные существа из всех, что он видел. Но волшебство быстро закончилось. Я испытывала боль вместе с ним. Меня ненавидели, предавали, пытали. Множество раз пытались убить. Я кричала, плакала, вырывалась. Только все сильнее прижималась к Эду, чтобы он знал — я рядом. А потом время потекло, как река. Одни и те же лица, одни и те же стены. И холод, лютый холод внутри. Вот она я. Маленькая, похожая на нахохлившегося воробушка. Умоляю спасти Артема. Эду странно это слышать. Он давно уже никого не спасает. У него просят власти, денег, силы. И так редко — защиты другого существа. Он хочет видеть меня снова. Наблюдает, греется моим теплом. Привыкает, все время ищет взглядом. Любит. Я физически ощущала его любовь, страх перед будущим и легкий отголосок надежды. А потом — снова боль разлуки и непонимания. Счастье от моего появления, гибель для нашего мира. Тьма, отчаяние. И желание забыть.

Мир обрел ясность. Я прижималась к Эду, не сдерживая слез. Он тяжело дышал, словно бегом преодолел огромное расстояние. На лбу выступила испарина. И смотрел на меня так, что стало страшно.

— Аля, — холодно, будто камешек покатился с горы.

— Я пришла за тобой, родной, — прошептала так, чтобы слышал только он. — Прости. Прости меня. Это все он.

Обернулась к Лессу. Тот развел руками — мол, грешен, каюсь. Эд, похоже, и так обо всем догадывался, потому что не удивился. Только крепче обнял.

— Ты зря пришла, — заговорил снова. — Тебе здесь не место.

— Не зря. — Ах, если бы мы были наедине! — Я не уйду без тебя.

— Меня не отпустят. — Эд по-прежнему смотрел холодно, но я научилась не верить его маскам. — Но спасибо, что попыталась.

— Я открою проход, я сумею, — настаивала на своем.

— Ты сможешь уйти. Я — нет.

Эд повторял, словно маленькой. А я не верила. Понимала, что ни за что его здесь не оставлю. Особенно после того, как разделила всю его долгую жизнь. Страшную, темную, беспросветную.

— Эд прав, милая Александрина, — вмешался Лесс. — Ты не сможешь увести его. Хотя, без сомнения, все это очень занятно.

— Почему? — спросила прямо.

— Допустим, потому, что я уже сообщил отцу о твоем появлении, и он идет сюда.

— Мразь, — прошипел Эд.

— Тише, братец. Не кипятись. Вы с батюшкой и в спокойном состоянии плохо ладите. Что будет в неспокойном?

В коридоре раздались шаги. Эд придвинул меня ближе. Я дрожала как осиновый листок, мечтая только, чтобы не отпустил. Дверь открылась, и я оказалась лицом к лицу с суровым мужчиной из моих снов — отцом Эонарда.