ГЛАВА 13
Петляя по дорогам города, мы неслись нескладной процессией со скоростью метеора. Впереди всех решительно шагала Роксалин. Она быстро поняла, что искать отца надо на Ярмарке Кошмаров, поэтому сейчас неслась именно туда.
— Стоп! — окрик демона заставил нас замереть на месте, не дойдя до ярмарки десяток метров.
Крис уже скрылся за рядами ларьков с зельями, и нам не оставалось ничего другого, как следовать за ним.
Роксалин гневно сверлила взглядом нашу спину, но и у нее выбора особо не было — без нас она еще долго будет искать бывшего.
— Крис! — окрикнула его Дея, но тут увидела то, что привлекло внимание демона.
Наш ларечек стоял на месте. Вот только старичок сменился на пожилую ведьмачку. Да и зелья другие стоят...
Мы подошли как раз к тому моменту, когда Кристобальт уже был готов вытрясти из пожилой дамы душу.
— Уважаемый! Говорю же! Купите — поможет!
— Что? Я тебя что спрашиваю? — терял терпение магистр. — Где этот шарлатан?
— Купите зелье — устраните проблему, ценнейший! — настаивала на своем непробиваемая старушка.
— Да я тебе о чем толкую, ведьма?! — упер руки в бока демон. — Где тот старик со своими экспериментальными зельями?
— Свернул торговлю! Что-что! Я теперь здеся! — так же уперла руки в бока бойкая старая ведьма. — Покупай, коли хочешь своих девиц обратно!
Что поделать, ведьмы — они такие. Даже перед демона слабину не покажут.
— Ага! Знаешь, значит, что девицы! — схватился за промах старушки демон.
— Что, слепая что ли?! — подтвердила пожилая женщина и мы поняли — она из той же компании.
Я быстро пролезла впереди Кристобальта и взяла дело в свои руки:
— То есть, Вы знаете, как снять личину?
— Конечно! — уверенно кивнула она. — Пятьсот золотых — и ты снова нормальная ведьма!
— Что? — чуть не села на землю я.
— Что?! — взревел демон.
— Ч-ч-что? — подавилась воздухом Дея.
— Совсем обнаглел! — сказала Роксалин. — Девочки, пошли, я сама из него пятьсот золотых вытряхну! Мошенник!
Ведьма Смерти цокнула языком, а потом облизала губы и сама себе тихо сказала, как будто смакуя:
— Норман...
Взметнув спутанным хвостом по моим ногам, Дейка кинулась следом за удаляющейся мамой. Думаю, оптимизм подруги все-таки иссякаем, и вот-вот подойдет к концу. А может дело в том, что Дея не любит однообразие, а образ сатира ей порядком надоел?
Кристобальт ругаясь во весь голос и грозя всеми расправами мира, шел следом за ними.
Я немного задержалась и только было собралась догонять подругу, как меня кто-то ухватил за руку. Обернулась — Грег держал меня за рукав рубахи и улыбался.
— Силия, тебе требуется помощь?
'Помощь? Хм, ну учитывая, кто твой папа — то да, определенно' — думала я.
— Нет, с чего ты взял? — сказала я вместо этого.
Паровоз мщения уже мчался вперед, и я потеряла его из виду. Надо было срочно догонять процессию! А то самое интересное пропущу.
Но ведьмак и не собирался отпускать мстительную ведьму на разборку.
— Ты за аркой и ты в личине — у тебя, определенно, проблемы, Силия! — воскликнул он и я подозрительно прищурила глаза, в ожидании продолжения.
Догадки мелькали где-то на краю сознания, но еще не состыковывались в полную картину.
— Вот! — снял с шеи он один из амулетов, которыми был в этот день просто увешан. — Надень!
Эх, эта моя жажда экспериментировать... Что мне с ней делать?
'Да ничего!' — ответила я самой себе и посмотрела в шоколадные глаза Грега. В них было такое ожидание чуда и надежда, что вертевшаяся на языке разоблачающая фраза так и осталась несказанной.
Молча подставила шею и почувствовала, как шнурок задевает солому, а потом легкая прохладная капелька серебристого камня легла чуть ниже ключицы.
Оттянула черный шнурок и как зачарованная смотрела на переливы амулета, поэтому не сразу заметила, что родные рыжие кудряшки пытаются закрыть обзор.
— Вот! Теперь ты — это, действительно, ты! — нежно подняв рукой мой подбородок, Грег легко щелкнул меня по носу и улыбнулся. Его шоколадные глаза блестели от удовольствия и облегчения.
Ага, вот оно, значит, как! Думаешь, тебя пронесло, хитрюга? План удался? Ну-ну...
Разные предположения неслись вскачь в моей голове, напоминая детскую карусель с разноцветными пони. Мне было интересно все: узнал ли Грег о наших личинах только тогда, когда увидел, или это была спланированная акция? Был ли здесь замешан отец, или это дело рук исключительно талантливого сыночка? И зачем это все? Неужели, чтобы показаться героем, снимающем страшную личину?
Может, по его плану, я должна была стать сатиром? Или нет?
Как видите, каша в моей голове готова была вылиться через края котелка, а ответа так и не было.
Решив найти его методом тыка, я стала плыть по течению. А точнее, я просто схватила Грега за руку и побежала в сторону сектора с загадочной лавкой амулетов, заведовал которой отец не только молодого ведьмака, а, оказывается, и Деи.
Калейдоскопом красок мелькали лица волшебных личин, веселье набирало обороты, а многие личности уже начали пить за явление Агнеса, хотя до него оставалось еще добрых пять часов.
' Милая', 'Куда?', 'Силия?', 'Дорогая' — все это проносилось мимо моих ушей, немного лаская душу. Та в ответ лишь отчасти млела, но держала оборону — ей нужна была правда.
С детства расставляя игрушки по полочкам, я добивалась идеально ровного ряда, поэтому сейчас я не могла успокоиться, пока в моей голове все не встанет в ровную логическую цепочку.
Даже делала вид, что не замечаю этих нежных перехватываний за талию, легких поцелуев руки и просьб замедлить ход.
Мы почти были у цели, когда нас унесли в хоровод и не отпускали, пока мы не прошли вокруг лавки с говорящими книгами и не ответили на пару загадок — против традиций были бессильны даже ведьмы с ведьмаками...
Толпа народу немного схлынула вперед, туда, где скоро будут вестись приготовления к основному веселью, и нам открылся вид на прекрасную картину.
Услада для глаз, никак иначе...
Взбешенная Роксалин испепеляет одного за другим ведьмака, а тот своей братией заполнил все пространство лавки и прилегающих территорий. Веселился он все больше, а ведьма Смерти, бывшая глава ковена, зверела все сильнее.
Посылая очередное каверзное проклятье, она так надеялась, наконец, попасть в цель, что я даже один раз посочувствовала ей от всей души.
Публика обходила это место стороной, боясь попасть под раздачу. Тот самый редкий случай, когда чувство самосохранения пересиливало любопытство.
— Ты знаешь, откуда взялась эта сумасшедшая? — сзади нас раздался приглушенный мужской голос.
Грег лишь повел плечом от удивления и ответил, чуть повернув голову набок:
— Это — мама Деи...
— Это — моя смерть! — гаркнул тот в ответ и присел, чтобы скрыться от всевидящего ока ведьмы, которая как раз смотрела в нашу сторону.
Я состыковала некоторые факты и решила — вмешаться можно, хуже не будет.
— А это... — показала я пальцем папашке на сатира — Ваша дочь!
— Упаси тебя Создатель! Что ты говоришь? — от возмущения ведьмак встал во весь свой немалый рост и укоризненно взглянул на сына. — И ты еще меня подбил на соучастие... Ай-яй-яй!
— Ага! — Роксалин вычислила среди десятка копий настоящего за нашей спиной и уже занесла руку для заклинания, как Дейка повисла на её руке:
— Мама! Не надо!
Зная, что от этой женщины хорошего не жди, я потянула Грега в сторону, но папашка был тоже не промах — он переместился за нами. Вот так невольно мы и стали прикрытием одного мошенника...
— А ну, выходи, Норман! И верни нашу дочь обратно!
От такого заявления стоящий сзади мужчина подавился воздухом и потерял контроль над копиями, отчего они стали медленно рассеиваться в воздухе.
— Какую нашу, Роксалин? Ты бредишь? Совсем со своим ковеном с катушки съехала?
Тема ковена теперь для ведьмы Смерти была очень болезненна, а от этого — неприкосновенна, поэтому она взревела раненной белугой и кинула очередное проклятье, от которого наше трио еле увернулось!
— Эй! — возмутилась я. — Я тут не причем!
— Почему ты — ведьма? Ты с ними заодно? — сгребла всех под одну гребенку Роксалин. — Так и знала! Доча, теперь ты видишь, что можешь верить только матери.
Дея совершенно растерялась, а моя душа так и рвалась поддержать её, потрепать за плечо, сказать, что все хорошо.
Растерянность. Вот что сквозило во всем ей облике. Она не знала, как ей реагировать.
— Она — ведьма в личине сатира. И она — Ваша дочь, — обернувшись в полоборота, сказала я мужчине, который колдовал сзади нас что-то очень впечатляющее. Бирюзовые молнии бегали по его рукам, а губы шевелились в заговоре. Надо было срочно что-то предпринять, что я и сделала.
— Что? — бирюзовые молнии побегали-побегали, да исчезли, а губы перестали шептать всякую бредятину. — Я не расслышал.
Рука, зажатая в ладонь молодого ведьмака не знала покоя. Сердце болело за подругу, а ноги сгорали от желания поддержать родную душу. Хоть его и грело близкое присутствие Грега, переживала я сейчас больше за Дейку, чем за свои чувства. Пусть мы с ней и года не дружим, но за нее я любого пущу на зелья и не поморщусь. Разве, что одного молодого ведьмака не отдам... И то, не факт...
Покосилась на предмет размышлений и столкнулась с его непонимающим взглядом.
Крушение планов на вечер совершенно отчетливо отразилось на его лице...
Дам-с, и что же он там себе такого воздвигнул, даже интересно...
Густые брови и подвижное на мимику лицо Деиного папашки подозрительно напоминало мне кого-то. Я не хотела признаваться самой себе, как видимо и подруга, но она была практически копией отца.
— Она твоя дочь, Норман! — гордо вздернув подбородок вверх, довела, наконец, сведения об отцовстве ведьмака Роксалин.
Тот лишь слегка сбледнул, более ничем не выдав эмоций, только мельком метнул взгляд на Грега и вернулся обратно к Роксалин.
— Сними личину с сатира, безмозглый! — нервы свергнутой главы сдали, и она сорвалась на фальцет.
— Оригинальный способ сэкономить! — отшутился ведьмак, подошел к остолбеневшему сатиру и стал скептически его разглядывать. — Ты была с изюминкой, Роксалин, а теперь ты просто сошла с ума, но я тебе дам то, что ты хочешь.
Он протянул Дее красный пузырек и та взяла сосуд дрожащими руками.
Я видела, как тяжело ей было сейчас, как внутри нее кипело, бурлило и переворачивалось все.
Демон поддерживал ей молчаливо. Он стоял сразу за ней каменной стеной и сверлил папашу взглядом.
Но у Нормана был явный иммунитет к сверлящим взглядам — ему даже щекотно от них не было. Мухи, и те, были навящевей.
Пробка в сторону, содержимое внутрь и зеленые глаза Деи смотрят в зеленые глаза ведьмака.
Ловкач. Так его знал народ. Мошенник, прохвост, да и просто лицедей, он был известен во всех уголках страны.
Сейчас он смотрел в точно такие же, как у него глаза, пробежался взглядом по аккуратному носику, губам, точно таким же, как он видел в зеркале и обомлел.
Дейка моргала, часто-часто. Наверное, слишком много навалилось на ей плечи, а ведьмак молчал.
Грег напрягся, нахмурился. Но не от ревности. Он пытался сложить картину и понять все, но ему это удавалось лишь частично.
Да что говорить, мне, смотрящей этой театр абсурда из первых рядов, и то было не все понятно.
Норман повернулся к Роксалин, и на его лице не было привычной шаловливой улыбки:
— Шанроуз? — лишь спросил он.
Роксалин посмотрела свысока, так, как только могла смотреть глава ковена, пусть и свергнутая, и величаво кивнула.
Глаза из под ресниц пожирали ведьмака, если бы он был сухой кучкой дров — давно бы запылал. Но Норман не замечал плотоядных взглядов. Только я заметила эту страсть ведьмы Смерти.
Рука Криса притянула Дею к себе, но она была неподвижна, как статуя. Нечто... между отцом и дочерью витало в воздухе, но оно было не напрягающее, а скорее, ожидающее...
Следующего шага...
— Норман, — протянул руку дочери ведьмак и впервые в жизни неуклюже улыбнулся.
— Дея, — тихо ответила дочь и не знала что больше сказать. Тоже, впервые в жизни...
Для меня дальнейшие события смазались в какую-то картину сумасшедшего художника: претензии Роксалин и тут же её заигрывания с Норманом, непонимание Грега и его перечень вопросов, ответы, на которые он выуживал поцелуями. Наглец! То загорающиеся, то гаснущие глаза подруги, которая общалась с найденным отцом и узнавала детали из его жизни. И мое неприятное чувство, что если бы не эта ситуация, то меня бы обвели вокруг пальца и не поморщились...
За этот факт хотелось задать взбучку, но где-то в душе, глубоко, где сидела мечтательная ведьмочка, которая хотела любви и ласки, говорила, что это можно списать на любовную лихорадку, или влюбленный бред и простить...
Меня хотели подкупить геройским подвигом избавления от ненавистной личины сатира, но, как у нас, у ведьмочек, завелось — все пошло вкривь и вкось..
Ну а кто ждал другого результата? Они?
Вот у нас бы спросили, мы бы сразу ответили, что по-нормальному, по-спланированному, у нас не бывает. Ну никогда.
Сердцу льстило старание, но у меня, как у натуры любопытной, тут же возникало множество вопросов, связанных с родословной Грега...
Ну всем же известно — яблочко от яблоньки недалеко падает. Сознание тут же подкинуло картинки, как ведьмак выращивал на себе духа хранителя, о котором ведьмаки на старших курсах и не могли мечтать... Как он мастерски договаривается с комендантом общежития о сокрытии нашей проказы, явно в тридесятый раз... Как Грег создал мне в подарок волшебную иллюзию и его вечные зелья и амулеты, которыми был буквально нашпиговал молодой ведьмак.
Если бы я была повнимательней, я бы, наверное, заметила, что на ведьмаковских поясах у его сокурсниках на порядок меньше всего, что иллюзии — не конек для нашего брата и что духи-хранители вряд ли выдаются как поощрение за подвиги на границе...
Сказочный плетун сидел рядом со мной и заглядывал мне в глаза, как будто читая мысли. Мои руки были в его плену, шоколадные глаза молили довериться ему, а я анализировала...
Правда, моему анализу все мешали, так как спокойно заняться столь серьезным занятием в закрытой лавке, за прилавок которой все заглядывают и требуют амулетов, достаточно сложно, но я старалась.
Дейка рядом пыталась общаться с отцом, чему её мама отчаянно мешала... Роксалин жаждала внимания Нормана, и это было очевидно всем. Если еще у кого-то оставались сомнения по поводу того, из благородных ли порывов повела она к нему снимать личину или нет, то после ей фразу: 'Орхидея, погуляй с мужем,а мы пока пообщаемся...' и томного взмаха ресницами — сомнений не осталось...
— Неисправима, — шепнула я подруге и сжала ладонь.
Дея согласно кивнула и подмигнула. Вот за что люблю подругу — так за силу духа! Погрустила, пошоковала немного и опять села на коня, так сказать.
Она у меня молоток! Горжусь!
А вот я не знаю что делать...
Так проникновенно смотрит, ласкает словами, в душу забирается... А вдруг, он мошенник? И все это ради чего-то?
Странные мысли в моей голове, но с таким папой я вынуждена думать о многом... Что с мамой? На этот вопрос я так и не получила четкого ответа.
'Есть, где-то' — ответили мне, а потом добавили: — 'Наверное'
И что прикажете после этого думать?
Слушать сердце? Так оно у меня глупое! А мозги — то, что надо, с прибабахом! Всегда пищу для размышления подкинут...
Пока сидели, небольшими островками фраз всплывала информация о знакомстве мошенника века и главы ковена ведьм Смерти.
Он, тогда еще молодой простофиля, начинающий свой путь в качестве правой руки иллюзиониста цирка, встретил прекрасную девушку.
Задириста, вредна, тщеславна и красива — не все это сразу увидел он в прекрасной незнакомке, но ночи были ярки и страстны.
Огонь интереса разгорался все сильнее, но вернувшийся от бабушки не вовремя маленький сынок залил тропическим дождем весь очаг любви. Условие — либо я либо он, было воспринято в штыки и девушка удалилась за горизонт, оставив о себе не самые приятные воспоминания о последних минутах. У неё впереди маячила высокая должность в ковене, а у него — участь отца одиночки.
Норман после этого понял — надо идти любыми путями, но поставить сына на ноги и обеспечит ему будущее. Она поняла лишь недавно — единственно теплое чувство она испытывала лишь к этому ведьмаку.
Странная обстановка царила сейчас вокруг них: осознание утерянных возможностей с одной стороны и попытки его вернуть, а со второй — немое восхищение дочкой, которое сквозило в каждом взгляде.
Наверное, когда всю жизнь растишь сына, ненароком мечтаешь о дочке, а когда вдруг она возникает на твоем пути, как леший среди леса, то ты либо млеешь от радости, либо бежишь, что есть мочи...
Норман как маленькой, показывал Дейке разные фокусы, создавал иллюзии, учил накладывать придуманный облик, а её мамашка злилась.
Я видела зависть, видела возмущение, и когда она, фуркнув, ушла, всем стало легче.
Грег с улыбкой поглядывал на отца и как минер, боялся ошибиться словом со мной.
Возможно, я много взвешиваю, но я по-другому не могу. Броситься в омут с головой — это не про меня.
Поэтому я сейчас я держала на острие ножа своего дорогого ведьмака и не могла по-другому. Пока у самой меня в голове все не осядет, я не смогу ответить на его попытки поцелуя...
— Что? Всё уже закончилось? — разочарованный вздох и шелест крыльев известил о прибытии Деиного деда и Бакстера. — А я так надеялся полюбоваться на рогатую внучку...
Старый ведьмак облокотился на одну из подпорок палатки и грустно смотрел на нас.
Бакстер под шумок вертел в маленьких лапках амулеты и вот точно говорю — один из них прикарманил, маленький воришка!
Его любопытная мордашка мелькала на всех полках, а потом и вовсе стала совсем наглой и забралась в ящики под прилавком.
— Деда, я не пойму, ты хотел меня спасти или посмеяться? — Дейка даже немного обиделась, по-моему.
— И то и другое, Цветочек. И то и другое... — медленно проговорил пожилой мужчина, пристально рассматривая Нормана.
Тот встал во весь рост, стряхнул с себя маску фокусника и иллюзиониста и надел маску под названием: 'Сама серьезность'.
— Норман, — представился Ловкач. — Отец Грега и Деи.
— Вот уж не знаю, отец ли ты Грега, но на Дейку можешь свои иллюзорные ручки не протягивать! — сказал, как отрезал деда и был таков.
Своим Цветочком он не собирался ни с кем делиться. Поэтому нарочито медленно подошел к Дее и встал между ними, чем вызвал всеобщую растерянность.
Дедовская ревность — невиданная доселе штука. Что с ней делать не знал никто...
— Отбирать я у Вас её не собираюсь! — пошел по скользкой тропе Норман. — А вот просить разрешения общаться — это да!
Выбрав правильную тактику, хитрый и опытный мужчина смог найти подход к такой сложной личности, как старый ведьмак. Деин деда немного оттаял, это было видно по его глазам, но виду старался не подавать. Нахмурив седые брови, он прошелся по нему уничтожающим взглядом и процедил сквозь зубы:
— Посмотрим.
И окутав нас всех дымовой завесой, уволок внучку. Излюбленный прием.
— Ненавижу, когда он так делает! — пнул что-то стеклянное демон и вышел вон, оставив нас в легком недоумении.
— Не переживайте, деду время нужно. Внучку попилит, пообнимает, да успокоится, — сказала я обеспокоенному исчезновением новоприобретенной дочери Норману.
— Хм, колоритный перчик... — заметил тот в ответ и улыбнулся сыну. — Грег, что думаешь по этому поводу?
— Думаю, что взрослая сестренка — это лучше чем грязные подгузники.
— Бесспорно!
***
Силы как-то разом кончились и навалилась усталость. В голове клубком спутанных мыслей мелькали фразы сегодняшнего дня, перепутанные с собственными размышлениями.
Оставаться на вызов Агнеса не было никакого желания.
— Я пойду, — тихо шепнула я Грегу, — Тебе надо пообщаться с отцом.
— Я провожу, — тут же вызвался ведьмак.
— Не надо, вы и так торговлю прикрыли, сейчас твоя помощь нужна отцу, вон сколько желающих накопилось, — показала я то и дело проходящих мимо посетителей ярмарки, взирающих с надеждой на ларек с амулетами.
— Потерпят, — Грег пытался поймать мой взгляд.
— Обязательно проводи, — кивнул головой в нашу сторону Норман. — Я справлюсь.
— Видишь, — подмигнул мен парень и подставил руку, чтобы я взяла его под локоток. — Пойдем, заодно расскажешь, что тебя до сих пор тревожит... Дуешься на меня?
— Я не воздушный шарик, чтобы дуться... — не знаю, что меня дернуло за язык, но вдруг дико захотелось пооговариваться.
— Вижу-вижу... Даже дунуть в твою сторону боюсь, а то вдруг улетишь.
Он продолжал говорить, шутил, и я себя поймала на том, что улыбаюсь против воли его легких шуточкам. В итоге, когда мы подошли к общежитию, я уже была в приподнятом настроении. Сама не знаю, как ему всегда это удавалось...
Я не удержала смеха над очередным рассказом о буднях его папы-иллюзиониста, в красках представив себе рассказанную историю, и была схвачена в объятия.
От неожиданности смех прервался, сменившись чередой неясных звуков и не давая мне даже подумать и проанализировать, как быть дальше, Грег решительным напором сорвал самый страстный поцелуй в моей жизни.
Почему я отвечала с таким пылом? Я же обещала себе подумать?
К лешему подумать!
Почему ноги подкашивались? Я же сегодня прошла не так уж много, бывало и больше...
К водяному эти дрожащие коленки!
Почему сердце как бешеное эхом стучало в ушах? Кроме него я не могла слышать больше ничего?
К кикиморам вату в ушах!
Почему мои руки оказались под футболкой Грега? Почему пальчики покалывает от прикосновений?
На этом месте я даже забыла, куда собиралась мысленно послать свои руки на перевоспитание — Грег углубил поцелуй и я поняла...
Что я ни черта не знала о поцелуях!
Меня кто-нибудь предупредил, что тебе становится все равно на окружающих? А что гормоны так затмевают разум, что остается только одно — безумное желание продолжать и быть ближе.
Хоть одна душа сказала, что голова может действительно закружиться, если так долго задерживать дыхание? Или что бабочки в животе — это не фантазии, а вполне реальное чувство?
Все это я уже переварила после... после того, как над нами завис ректор и в десятый раз громко кашлял, привлекая внимание увлекшихся адептов, ну, то есть нас...
Губы горели, щеки пылали, перед глазами стояла какая-то странная пелена, а глупая улыбка не сходила с лица. (3303c)
Так я и шла, отправленная ректором к себе в комнату. Странное чувство парения не покидало меня. Я бы даже заподозрила, что меня опоили, но в ларьке с амулетами я ничего не пила...
Как во сне открыв дверь, я и не заметила, что она не закрыта.
И только когда на меня опустилось тяжелое черное покрывало поняла, что долеталась в облаках...