Глава 10

Высший учёный совет Лантара, по первому, второму и даже десятому впечатлению, мало чем отличался от аналогичной группы в оставленном мною мире. Маститые старцы от науки, общим числом двенадцать человек, в том числе три дамы. Двое физиков, двое химиков, астроном, биолог, биохимик, двое медиков, механик, двое математиков – предсказуемо. Особенно если учесть, что все присутствовавшие были магами, даже я.

Может возникнуть вопрос, зачем меня – медика-практика из другого мира – пригласили на это собрание, посвящённое вполне обыденным текущим вопросам существования лантарской науки, от раздачи королевских стипендий до строительства полигона и лаборатории при университете?

Полагаю, дело в том, что Лантар в частности и этот мир вообще охотно пользовался земными достижениями. Не всеми – напоминаю, электричество здесь отсутствовало, как и двигатели внутреннего сгорания, зато химия оставалось той же самой, даже периодическая система элементов существовала, хотя и в ином виде. И квартальные номера Chemical Review в университетской библиотеке были, буквально, зачитаны до дыр. То есть, попросту рассыпались бы в руках, если бы некто заботливый не соединил подшивку металлическими кольцами.

Кстати, я спросила, почему бы не склеить страницы магически? Библиотекарь, немолодая дама с манерами герцогини, ответила, что пробовали, и неоднократно. Не вышло: хватает воздействия максимум на семестр, после чего вновь приходится чинить.

После выяснилось, что это и в самом деле вдовствующая герцогиня, и я запоздало смутилась, не слишком ли была напориста…

Ну, не о том сейчас речь.

Итак, материалы земной науки, публикации, результаты исследований во многих областях науки, опубликованные в нашем мире, на Арзалее ценились. Предполагаю, что я – живая, действующая и говорящая вполне прилично на лантарском – была членам учёного совета попросту любопытна.

Обсуждения я в основном пропускала мимо ушей – что мне, скажите, за дело до размера единовременной премии учёного совета за решение проблемы повышения срока службы огненных элементалей в плавильных печах? Так что не слушала, а разглядывала присутствующих.

Вот, например, знакомый уже мне герет-лоэ ап’Бонст Арзи, глава учёного совета. В картах – квартимейстер ветви Флейта, невелика фигура, ниже только маркитантка. И что, это значит – его можно не принимать в расчёт? А вот в его розовое ухо, прикрытое белоснежными кудрями, что-то шепчет совсем даже не старый мужчина с фигурой молотобойца, приплюснутым носом и ледяным взглядом истинного дельца. Учёный секретарь совета, адан ап’Картиндо. Одна фамилия, значит, не входит в те самые сто двадцать, или сколько их, семей. Да и должность, скажем прямо, не так уж велика – однако он соответствует карте Правителя из той же самой ветви Флейта.

«Всё привычно, – подумала я, сдерживая зевок. – Всё не то, чем кажется. Надо отсюда удирать в госпиталь, по крайней мере, перелом или колотая рана остаются сами собой, сколько ни смотри на них магическим зрением».

На моё счастье, в этот момент объявили перерыв, то, что у нас назвали бы кофе-брейком. Здесь подавали чай, травяные настои, красное, белое и десертное вино, фрукты, что-то вроде тарталеток… Словом, хватило бы на полноценный обед с переходом в полдник. Высмотрев группку почтенных медицинских светил, окружённых учениками и помощниками, я нацелилась на них: поболтаем во время перерыва, и можно будет тихо, по-английски удалиться.

Кстати, в Лантаре было принято говорить «ушёл незаметно, словно фея». Нет, крохотные создания с золотыми крылышками, как и прочие магические расы, в этом мире отсутствовали. Но про эльфов, орков и прочих гоблинов никто даже и не слыхал (кроме любителей земной фентези, были тут и такие), а вот феи и драконы упоминались. Интересно, что бы это значило?

Прихватив чашку травяного чая с добавкой земляники, я галсами двинулась к шумной компании коллег: помахала рукой главе учёного совета, улыбнулась одному из химиков, с которым познакомилась пару дней назад в лаборатории, раскланялась с биохимиком… Цель уже была близка, когда меня придержали за локоть:

– Геретэ-лоэ, вы не уделите мне несколько минут?

– Адан ап’Картиндо! – повернулась я. – Поздравляю вас, очень убедительное выступление, хотя и краткое!

Ну да, именно после сказанных учёным секретарём нескольких фраз все старцы дружно проголосовали за премию размером в тысячу золотых корон и немедленно перешли к следующему вопросу. Сразу после перехода сюда я выяснила, из любопытства и чтобы не попасть впросак, курс местной валюты – скромный домик стоит от ста до ста пятидесяти корон, служанка получает в год шестьдесят корон, мелкий чиновник – примерно сто двадцать, министр – тысячу двести. Так что премию выделили ого-го какую!..

Адан чуть криво улыбнулся:

– Благодарю вас, геретэ-лоэ. Могу я попросит вас пройти со мной в мой кабинет, это совсем рядом? Там тихо, никто не помешает поговорить.

«Интересно, – думала я, шагая следом за широкоплечим мужчиной, – это меня арестовывать ведут? Или зачем? Какие секретные вопросы может решать человек на такой должности в момент важного для него заседания, где он является ключевой фигурой?»

Кабинет учёного секретаря был не так уже близко, надо было подняться на этаж и пройти до конца коридора. Чашка в руках ужасно мне мешала, и я сунула её к подножию мраморного бюста какого-то великого теоретика. Ап’Картиндо приложил ладонь к замку, пропустил меня в кабинет, а сам повернулся к секретарю, сухопарой немолодой даме, и сказал:

– Итэ-акс эр’Тригони, вызовите ко мне ап’Белоди. Немедленно!

– Немедленно, адан! – этом отозвалась женщина.

«Итэ-акс – замужняя женщина из второго сословия, – вспомнила я. – А почему перед фамилией другая приставка?»

Этот вопрос я немедленно и озвучила хозяину кабинета. Тот поморщился:

– Пережитки феодальных времён. Приставка «ап» означает свободный, «эр» – принадлежащий. Означала раньше, до указа Высокого правителя Леона ап’Векламиан Дарго, первого в роде.

В сказанном было слишком много важной информации, и я решительно отложила этот вопрос, чтобы обдумать позже. Тем временем адан ап’Картиндо пригласил меня сесть, попросил секретаршу принести чай и, извинившись, вышел. Судя по голосам из-за незакрытой двери, он отправлял своего помощника, ап’Белоди, вести продолжение учёного совета; помощник слабо и недолго трепыхался…

Кабинет был отделан и обставлен в том стиле, который я и сама люблю: книжные шкафы светлого дерева, массивный дубовый стол, стены до высоты человеческого роста обшиты деревянными панелями, а выше обтянуты тисненой светло-зелёной кожей, на окне, выходящем в сад – плотные шторы цвета тёмного золота. Функционально, но при этом очень, очень дорого.

– Итак, – поинтересовалась я, когда ап’Картиндо вернулся, – Чему обязана вашим приглашением?

– Не буду лукавить, геретэ-лоэ, Лантару нужна ваша помощь!

В ответ я лишь красноречиво подняла бровь. Общеизвестно, что, когда страна начинает называть себя «отчизной» и требовать помощи, ждите неприятностей.

– Прямо-таки Лантару? А определённых личностей, заинтересованных в моей ассистенции, назвать нельзя? Я ведь, знаете ли, хирург, мы люди конкретные.

Тёмно-серые глаза взглянули на меня в упор. Взгляд я выдержала, разумеется, но про себя отметила – надо же, совсем иначе выглядит этот человек, когда не опускает очи долу. Просто красивым становится!

– Можно. Ваша… ваше содействие, скажем так, нужно лично мне.

– Хм… – Озадаченная, я потёрла подбородок. – Если у вас медицинские проблемы, может быть, стоило начать с консультации с семейным врачом?

– Ни в коем случае, – мотнул головой ап’Картиндо. – Я здоров, как бурканский волкодав.

– Тогда перестаньте кивать на приказы родины и начните сначала.

Мужчина встал и прошёлся по кабинету. Я кашлянула, стараясь замаскировать рвущийся наружу смешок – ей-богу, с учёного секретаря всеучёнейшего совета можно было лепить аллегорию «Сомнение». Наконец, он повернулся ко мне и сказал:

– Я попрошу вас принести клятву. Магическую.

– В чём?

– В неразглашении всего, что вы сегодня услышите.

– Не пойдёт, – равнодушно пожала я плечами. – Неразглашение – слишком общая формулировка.

– Хорошо… Вы поклянётесь, что не расскажете о доверенной вам информации ни одному человеку в Лантаре и иных странах Альмены, а равно на Земле, до тех пор, пока вас не разрешит от этой клятвы адан Кирон ап’Картиндо или лично им назначенное лицо.

Прокрутив в голове предложенную клятву, я сказала:

– Соглашусь, если мы дополним словами «или пока умолчание не угрожает жизни, здоровью, свободе и безопасности моей, а равно моих близких».

Покряхтев, адан согласился.

Процедура принесения клятвы была увлекательной – кинжал, капля крови, полетевшая в огонь (за неимением камина пламя зажгли в медной пепельнице)… Впрочем, над нашими головами ударил раскат грома, то есть, всё было всерьёз, я даже вздрогнула.

Впечатлилась не только я, но и ап’Картиндо:

– Похоже, что за вами местные боги присматривают, – сказал он с усмешкой.

– У меня нет возражений, пусть развлекаются!

Мановением руки со стола исчез весь клятвенный антураж – кинжал, пепельница, даже белый носовой платок, выданный мне для кровоточащего пальца. Ап’Картиндо сел не на своё место за столом, а напротив меня, придвинулся совсем близко к моему лицу и сказал негромко:

– Мне нужно встретиться с наследницей.

– Здрасте! – опешила я. – Для этого вам вовсе не надо прибегать к моей помощи!

– Да? Скажите мне, какой формальный повод может найтись для официальной встречи учёного-математика, специалиста по математической статистике, и девочки в возрасте первого совершеннолетия, по несчастливой случайности управляющей большой процветающей страной?

– М-м-м… Возможно, управление страной входит в число объектов статистики?

– Изящно, – оценил мой собеседник. – Но явно будет понятно лишь самому узкому кругу людей. И не факт, что все, в него попавшие, желают наследнице добра.

– Случайность?

– Поверите ли, за всю жизнь кирэ Анндаранэ я видел её вне официальных мероприятий один раз. На прогулке с подругами.

– Ладно. А о чём, собственно, вам с ней говорить?

– Вы не поверите… – Хозяин кабинета рассмеялся, но как-то невесело. – О выводах, сделанных на основе стекающихся ко мне статистических данных… Вы в курсе истории с так называемым паломничеством Правителя и его супруги?

– Более или менее. Мне так и не удалось понять, зачем паломничество понадобилось, кем и на основании чего было решено, что, если глава государства надолго оставит страну без присмотра, её жизнь после этого резко наладится.

– Хорошо формулируете!

– Просто я тоже немного математик. Во всяком случае, привычкой складывать два и два страдаю с детства, – улыбнулась я.

– Так вот… В нашем мире всё построено на использовании магии, от освещения до транспорта. Представляете себе, что случилось бы, если бы эта мощь, которой пользуются бездумно и привычно, вдруг исчезла?

– Хаос, вероятно. А что, такое реально возможно – исчезновение магии? В нашем мире, конечно, пишется множество книг фентези, и с таким сюжетом в том числе, но кто всерьёз обращает внимание на сюжеты книг?

– Я сравнил бы магию с какой-нибудь шестерёнкой из очень твёрдого металла. Она вращается, зубья цепляются за другую шестерёнку, механизм работает. И постепенно, по доле миллиметра, металл стирается. Пока в какой-то момент не остановится весь механизм.

– Если тот, кто следит за его работой, не заменит деталь вовремя.

Мой собеседник кивнул, потом продолжил:

– Мы с помощниками изучали статистику использования амулетов и накопителей за последние десять лет. Ничего особенного, рутинная работа по заказу гильдии артефакторов. И обратили внимание, что распределение долговечности изменилось и совершенно не согласуется с давно доказанным и используемым законом ап’Дамасо Парето.

– Кого?

– Неважно, – отмахнулся ап’Картиндо. – Знаменитый экономист и социолог. Так вот, статистика показала, что в маленьких городках, где живут и работают один-два мага, количество амулетов и их наполнение за последние десятилетия не изменилось. А вот увеличение размеров города ведёт к резкому снижению эффективности использования накопителей и прочего.

– То есть, в столице стандартный амулет освещения будет работать неделю против двух в деревне?

– Примерно так.

– И какое отношение всё это имеет к паломничеству? Мне что-то такое говорили о некоем пророчестве или предсказании?..

– Пророчество… – поморщился адан. – Ну да, в него всё и упёрлось. Действительно, восемьсот лет назад, как раз в момент смены династии, в столице стал активно распространяться некий свиток со стихотворным текстом. Не стану его воспроизводить, там очень длинно и многоречиво, но смысл таков: когда страну накроют неисчислимые бедствия, и жизни человеческие станут дешевле куска глины, Правитель может спасти положение, встретившись с Оракулом.

– Очень странная история, – сказала я медленно. – Невесть откуда появившийся свиток принимается на ура и простым людом, и высшим обществом, и теми, от кого зависит жизнь Лантара. Правитель верит в написанные на грошовой бумаге стихи и отправляется чёрт-те куда просто потому, что неизвестно кто, какой-то древний оракул, предсказал ему паломничество к неведомым артефактам. Никто не знает, что за Оракул, откуда он взялся, что за артефакты и где точно они находится. В общем, пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Знаете, адан ап’Картиндо, мой внутренний математик во всю глотку вопит «Расчёты не сходятся!». Существует ведь и другое изложение истории?

– А как же! – улыбка получилась невесёлой. – Никакого Оракула нет. Есть магический узел, самый сильный на нашем континенте и второй по мощности в мире. Ну, чтобы представлять себе – накопитель на десять тысяч единиц полностью заряжается в этом узле за восемь минут.

Я представила и впечатлилась.

– И?

– И там, рядом с этим узлом, хранятся артефакты рода ап’Векламиан Дарго. Активировать их можно только кровью любого, принадлежащего роду, но чем дальше от прямой ветви, тем её больше понадобится. Активация одного из этих предметов восстанавливает пошатнувшееся равновесие, возвращаясь к нашей аналогии – заменяет сточенную шестерёнку.

– Ну и прекрасно, в чём проблема?

– Пребывание в магическом узле воздействует на организм человека примерно так же, как пребывание в эпицентре взрыва атомной бомбы. Ну, да, – мои вздёрнутые брови адан заметил, – разумеется, мы знаем о ядерной энергетике вашего мира. Мы ведь все там бывали.

– То есть, родителей Анндаранэ никто, кроме неё, назад не ждёт? – вычленила я главное.

– Нет. Адан ап’Барст Калтинель похоронит их и вернётся, если защитные амулеты смогут предохранить его от воздействия концентрированного магического поля.

– Или не вернётся.

– Да.

– И зачем вы хотите встречаться с Анндаранэ? Рассказать ей, что фактически она уже сирота?

Ап’Картиндо помолчал, потом вздохнул и сказал.

– Вы в курсе того, кто входит в состав регентского совета, соответственно, кому в руки упадёт власть, если кирэ Анндаранэ признают недостойной?

– Трое советников и два дядюшки.

– Именно. Я хочу, чтобы наследница знала, что учёный совет будет за неё. Более того, готов употребить своё влияние для того, чтобы она могла получить большинство голосов. Да-да, – адан повысил голос, чтобы опередить мои возражения, – я помню, что я не являюсь главой совета. Формально. На деле герет-лоэ ап’Бонст Арзи давно уже интересуется только своей едой и своей коллекцией неприличных картинок.

– Хорошо… На встрече я буду присутствовать.

– Да, геретэ-лоэ, как прикажете.

– Как мы это организуем, ваши предложения? Вы не можете прийти в апартаменты наследницы, да и в мои, наверное, не стоит.

– Слишком много глаз, – кивнул ап’Картиндо.

– Анндаранэ ни к чему приезжать к вам.

– И с этим согласен. Где-то на нейтральной территории. В городе?

– Что есть в Монтерии такого, куда может поехать наследница? Госпиталь, какая-нибудь благотворительная школа, университет?

– Там визиты идут по расписанию, раз в месяц… – в задумчивости он прошёлся по кабинету, остановился у окна, глядя туда, в город.

Я подошла и встала рядом. Прямо перед глазами полыхали багряным и золотым листья высокого дерева с пышной кроной. «Красные листья клёнов… – думала я. – Ботанический сад? Листья, какая-то идея ведь мелькнула…».

– Точно! – повернулась к ап’Картиндо. – Момидзи Мацури!

Он поперхнулся.

– Кто, простите?

– У одного из земных народов есть традиционные праздники, весенний – цветения вишни и осенний – любования красными листьями клёнов, последний называется на их языке Момидзи Мацури. В окрестностях Монтерии найдётся достаточно красивая кленовая роща? Ну, то есть вот с такими деревьями? – я кивнула в сторону окна.

– Пожалуй… – медленно проговорил адан. – Рядом с храмом Светлого семейства высажено несколько сотен кароннэ, глава этой церкви большой их любитель.

– Прекрасно. Наследница поедет в храм, чтобы попросить Светлое семейство о скором возвращении родителей, а потом пожелает пойти в рощу для любования. Почему бы не ввести такой праздник в обычай?

– Ну, да, а в роще уже легче будет отколоться от сопровождающих и на четверть часа исчезнуть. Отлично!

– Я поговорю с Анндаранэ, – Отвернувшись от пылающей кроны, я взглянула прямо в серые глаза. – И, если вы меня обманываете, не сойду с вашего следа, пока не уничтожу.

Мужчина склонился и поцеловал мне руку.

«Конечно, что-то он соврал, – думала я, идя по одной из главных улиц Монтерии привычной любому москвичу быстрой походкой. – А уж о скольком умолчал, даже предположить не рискну! И всё же такая встреча может оказаться полезной. Принцесса варится в одном и том же бульоне – фрейлины, советники, камеристки, дальние родственники, придворные и просители. Разговор с относительно посторонним человеком её как минимум встряхнёт…».

Не глядя, я увернулась от неторопливо шествующего навстречу толстяка в военном мундире и уже пролетела дальше, когда меня остановил оклик:

– А ну-ка постой!

То есть, я бы и не подумала, что обращаются ко мне, но это красноречиво показал рывок за локоть. Я развернулась, готовая высказать всё, что думаю о таком обращении, и даже уже открыла рот, когда на меня обрушился гневный монолог спутника того самого толстяка-военного. На молодом человеке был мундир с теми же дубовыми листьями на воротнике и рукавах. Судя по сиротливо торчащему среди листьев единственному жёлудю, это был адъютант.

– Что вы себе позволяете, итэ? – вычитывал мне мальчишка. – Вы почти толкнули эберманца ап’Голин Гепварт! Вы бежите по пешеходной улице не глядя, с непозволительной скоростью…

Толстяк довольно кивал на каждую фразу.

Я взглянула на часы: половина второго, у меня всего полчаса до начала операции в госпитале, а ещё нужно переодеться и вымыться.

– Если у вашего эберманца будут вопросы, он может адресовать их мне в письменном виде, – прервала я ламентации и сунула адьютанту визитную карточку. – Во дворце обычно знают, где меня искать. А сейчас простите, я спешу.

Обогнув остолбеневших мужчин, я пошла дальше.

«И это уже не первый вояка, который позволяет себе больше, чем следовало бы, – мысли мои потекли несколько по иному руслу. – А в числе регентской пятерки военных нет, и готова поставить шоколадное пирожное против гнилой картошки, что их это совсем не устраивает. Почему никто не учитывает того, что армия может вести свою игру? Неужели в Лантаре или в соседней Эльгаве, например, никогда не пировали какие-нибудь «чёрные полковники»? Надо выяснить…»

Тут размышления прервались, потому что я пришла. Передо мной высились великолепные кованые ворота, вполне заменяющие собою вывеску: в центральной части их располагались медальоны с фигуркой кукарекающего петуха, здешним символом медицины. За воротами начиналась аллея, ведущая к главному подъезду центрального госпиталя Монтерии, куда я, разумеется, не пошла. Мой путь лежал к служебному входу в хирургический корпус, и на крыльце его уже приплясывал в нетерпении адан ап’Ренти Киглов, ассистент моего коллеги.

– Идёмте же, геретэ-лоэ, – причитал ап’Ренти, за рукав волоча меня по коридору. – Больной уже подготовлен, герет-лоэ ап’Коринг Тракау облачение надел!

И я с наслаждением погрузилась в такую милую моему сердцу рутину…