22. Как правильно стимулировать на послушание и ожидание

Дарья

И вот что это было?

Именно этот вопрос я задаю себе, когда просыпаюсь утром после дикой ночи со Зверевым. Которую уже вполне и очень закономерно можно назвать «очередной».

Даша, где там твое «только один раз»? М?

Неужели ты такая потаскушка, что вообще своим словам и своей хмм… не хозяйка?

И вот как он это вообще делает, а?

Ну ведь гад.

Ну ведь не нравится мне совершенно!

Не мой типаж, не мой мужчина.

Но отказать не могу. Просто потому, что он и не спрашивает.

А все делает так, чтоб я согласилась.

Чтоб больше не сказала ему «нет».

Словно мстит мне за тот наш первый раз, когда он чуть…

Черт.

Я наблюдаю, как он собирается на работу, что-то нечленораздельно бурча в трубку.

В этот раз он не требует кофе, завтрака.

Одевается быстро и четко.

Видно, дела. Ему с утра уже три раза позвонили.

Я лежу, делаю вид, что сплю, а сама наблюдаю за Зверем, неожиданно появившемся в моей жизни.

Он — красивый, очень породистый мужик. И борода не портит, шарма придает. Мимические морщины возле глаз, жесткие, грубоватые, тоже добавляют брутальности.

Мне нравится, как он курит, нравится, как смотрит с прищуром.

Я думаю, что, наверняка, у него полно женщин. У такого мужика должны быть женщины.

Ночью он категорично рычал, что теперь — только он. И что больше никого.

Вполне в его духе.

Сам — гуляй не хочу, а женщина — моё, сиди дома. Прямо его типаж.

И потому нам с ним не по пути, конечно же.

Кроме постели — ничего общего. А одной постели мало. Особенно, когда другие вопросы несоприкосновения появляются.

Это уже пройденный этап. Хотя, с Игорем мне и в половину так хорошо не было. Несмотря на то, что он — мой первый мужчина. И я честно думала, что лучше него и быть не может.

Может, Даша. Очень даже может.

Вот только секс — это не вся жизнь. Даже такой невероятный.

У господина Зверева — мерзкий, мужланский характер, шовинистический и гадкий.

Этого не отнять. И это никуда не денется. В его возрасте не меняются. Да и зачем ему меняться? Ради кого? Ради меня? Ну смешно же!

Нет, надо понимать сразу, что наша связь — временная. Случайная. И относиться к ней именно так. Как к случайности. К тому, что когда-то закончится. И, скорее всего, инициатива будет исходить от него.

Надо это четко понимать и правильно подгадать момент.

Чтоб успеть первой.

Он надевает рубашку, застегивает пуговицы, задумчиво смотрит в окно.

— Эй, спящая принцесса, тебя разбудить?

Я лежу, не шевелюсь. Не хочу его провожать. Почему-то это кажется совсем уж… Личным.

Несмотря на то, что он со мной делал всю ночь, я хочу что-то оставить себе.

Зажмуриваюсь и неожиданно чувствую, как прогибается кровать.

Это что еще такое? Он же оделся? Ему же звонили?

И почему, ощущая близость, я опять его хочу?

Зверев между тем, бормоча что-то про спящую принцессу и поцелуй, сдергивает с меня покрывало и раздвигает ноги.

Я неуверенно шевелюсь, решая, просыпаться или нет, но затем чувствую горячее дыхание внизу и ошеломленно застываю.

Он целует меня там. Раздвигает языком половые губы, трогает клитор… И меня прошибает такой волной, что я палюсь сразу же и открываю глаза.

— Воот, я так и думал… Не в те губы принцы спящую принцессу целовали, ох, не в те…

Он бормочет эти глупости, а потом опять приникает ко мне, всасывая клитор, уже жестко и немного болезненно. Но невозможно сладко. Я только ноги шире раскидываю да за простынь цепляюсь. Да, вот так, вот-вот-вот-вот…

Мне кажется в этот момент, что я просто на куски разлечусь от удовольствия! И понимаю, что еще немного, и…

И тут все прекращается.

На меня накидывают покрывало, и я ошеломленно смотрю в довольные, смеющиеся глаза Зверева.

Он демонстративно облизывается, смотрит на меня, взбудораженную, напряженную.

— Ну что, спящая принцесса, сладкого хочется? Ненасытная… — он качает головой в притворном осуждении, — заездила меня совсем, и все мало…

— Ах ты…

У меня нет слов. Вернее, нет цензурных слов. И, в принципе, нецензурных тоже.

В животе болит, в самом низу — ноет и дико требует продолжения.

А этот гад…

— А теперь серьезно, — его голос грубеет. Взгляд наливается чернотой и властностью, — вечером продолжим с этого самого места. Чтоб я вернулся, и все было так же.

— Да пошшшел ты!

Он смеется, подхватывает мобильник, идет к двери. Разворачивается, смотрит опять серьезно и жестко:

— И не вздумай себя трогать, поняла, Дарья Викторовна?

Я открываю рот, чтоб опять послать, но он выходит за дверь.

Слышу, как с порога принимает звонок:

— Да. Пусть ждут. Не развалятся.

Бессильно смотрю на пустой дверной проем. А потом с размаху кидаю подушку, сбивая ею по пути что-то бьющееся с полки в прихожей.

Валюсь обратно на кровать.

Сердце бешено колотится, внизу живота пожар, который не потушить своими силами.

Нет, ну какой все же гад, а? Ну ведь сволочь! Просто сволочь!

Что ты там, Даша, говорила про опасность привыкания и оставление этих отношений в стадии физики?

Дура ты, Даша, вот что я тебе скажу.

Вляпалась.

И что ты будешь делать, а?

Я встаю, начинаю бегать по квартире, планируя день. Так, пробежка, душ, кофе, просмотр объявлений о работе. Вторая половина дня — встреча с Валей. Магазин, хотя средства надо экономить, но все же…

И, самое главное, успеть вернуться домой.

До того момента, когда он придет ко мне.