Глава 4
У меня всегда так: на смену страху, рано или поздно, приходит решимость. Вот, к примеру: когда я развелась со своим любвеобильным мужем, жуть как боялась одиночества. Поэтому перешла к решительным действиям: немного схуднула, привела в порядок свою косметичку, перекрасила волосы и полностью сменила гардероб. А стоило осознать, что в ближайшем будущем это не принесёт плодов, ведь я, может, и недурна собой, а нормальный мужик в нашем городе вымер, - завела пса. И не прогадала! Макс хоть и с характером, зато предан, и любит меня не меньше, чем тот же говяжий рубец. Так что вот вам итог: один свой страх я кое-как поборола и одиночество мне теперь не грозит. Так неужели спасую перед маленькой девочкой?
- Посолить по вкусу, - читаю вслух рекомендации знаменитого повара и отправляю в дымящуюся кастрюлю столовую ложку соли. А потом и ещё парочку, ведь формулировку он выбрал уж слишком туманную.
- Всё, тёть Вась, я порвала капусту!
Оборачиваюсь на счастливую трель своей племянницы и принимаю из её рук пластмассовую плошку. И вправду, порвала! Я не рискнула ей нож доверять. Поставила задачу покромсать капустные листья как можно мельче, и теперь поощряю её старания открытой улыбкой.
- Молодец, Сонька! Ещё укроп порви.
- Весь?
А я почём знаю?
- Весь, - соглашаюсь, решив, что зеленью щи не испортишь, и принимаюсь дальше мешать наваристый бульон.
Я, кстати, преуспела - сама дотюкала, что пенку периодически надо снимать. И чего Максим в меня не верил? Мне просто нужен был хороший пинок под зад и вуаля - передо мной и Соней стоит по дымящейся тарелке вкусного (хочется в это верить) обеда.
- Кто первый? - отодвигаю от девочки плетёную корзинку с хлебом, а немного поразмыслив, и вовсе прячу заветные кусочки в шкаф. Нечего зря ей душу травить, а то уже вон слюни пускает на хрустящую корочку!
- Вы, конечно, - она смеётся, прикрывая рот кулачком, и нетерпеливо отстукивает ложкой по столу. Голодная.
Ладно, я вроде как немного пожила, меня не так страшно приносить в жертву... Зачерпываю густые щи, но прежде чем отправить в себя это варево, принюхиваюсь: суп как суп. А я ещё переживала! Глядишь, с такими темпами на ужин гуляш состряпаю, ведь я страсть как давно его не ела. Делать нечего: облизываюсь, то ли взбудораженная мыслями о мясной подливке, то ли раззадоренная ароматом щи, и смело отправляю ложку в рот...
- Фу! - пересолила. Чёртова книга и чёртов загадочный повар! Не мог описать состав поконкретнее? В граммах, или хотя бы ложках на худой конец! Откуда новичкам вроде меня знать, сколько весит это "по вкусу", если я у плиты второй раз в жизни стою? Первый, кстати, был куда удачнее. Я картошку пожарила и Некрасов съел целую тарелку. Правда, спустя пару лет признался, что она была недожаренной.
Вот вам и решительные действия, твою мать! Выплёвываю обратно в тарелку свой кулинарный провал, а девочка беззаботно хохочет.
-Ну, тётя Вася! Нужно было суп с макарошками варить, как у папы. Ну, ничего. Давайте пиццу закажем? Или купим те булочки…
-Нет, - пресекаю её попытку толкнуть меня на кривую дорожку и, не тратя времени даром, иду выливать похлёбку в унитаз. Ей там самое место, суп для употребления внутрь непригоден. - Больше никаких булок, Соня. Лучше в кафе пойдём, я хорошее место знаю.
А то после вчерашнего волосы до сих пор дыбом встают, ведь уснули мы с Сонькой только в начале двенадцатого. Сначала терпеливо выжидали, когда же подействует лекарство, а потом я судорожно вспоминала все мамины примочки и минут сорок наглаживала ей живот. А когда беда миновала, принялась за чтение. И знаете, здесь тоже талант иметь нужно: моё чтение Соню не впечатлило и засыпать она отказывалась долго.
В общем, на третий день нашего с ней соседства я поняла - в отношении молодых матерей я погорячилась. Свои мозги они потеряли не в родовом зале, а в процессе воспитания. Как тут не деградировать, если большую часть дня ты только и делаешь, что обсуждаешь всякие глупости, а ночью ещё и берёшься за толстую книгу, события в которой больше похоже на бред сумасшедшего?
Возвращаюсь в кухню, где Сонька, подперев щеку кулачком, всё так же тарабанит по столу ложкой, и даю команду скорее одеваться. Я же настроилась на лучшее, а значит обязана вернуть её матери целой и невредимой. И желательно, без гастрита, а тут без общепита никак... Там хоть к плите кого попало не ставят!
Сама выбираю для неё костюмчик и пока она медленно, как черепаха, натягивает на себя штанишки, прикидываю, в чём самой идти. Платье или джинсовые шорты? Солнце ведь светит нещадно! Только склоняюсь в пользу лёгкого сарафана с цветочным принтом, как в дверь кто-то настойчиво звонит... И да, мысли, что это Вера, я отодвигаю подальше, чтобы зря не расстраиваться, когда вместо неё я увижу на пороге... Некрасова.
- Гуманитарная помощь, Васёна. Ну как, прошёл живот? Я ей йогурты с черносливом купил, говорят для кишечника самое-то. А тебе вот, - он уверенно проходит в квартиру, сбрасывает с ног кроссовки и, порывшись в пакете, пихает мне в руку стеклянную бутылку. - Гранатовый сок, как ты любишь.
Кажется, у меня появилась домработница. Причём не абы какая, а с прессом и крепкими ногами, которыми прямо сейчас моя хозяюшка вышагивает в кухню. С дочкой здоровается, пса по холке гладит и кивает коту, разлёгшемуся на подоконнике. Надеюсь, платить мне ему не придётся? А то с этим незапланированным материнством, мне пришлось отпуск перенести, и такие траты мои отпускные вряд ли покроют.
- Значит, у меня для тебя есть новость.
- Какая? - сажусь, вешая не пригодившийся сарафан на спинку стула, и с интересом слежу за его суетой.
Опять достаёт контейнеры (запотевшие, ведь приготовил всё это он наверняка перед самым выходом), ставит на стол бутылку из-под минералки, наполненную компотом для Соньки, и завершает всё это парой пачек жидкого кошачьего корма.
- Я нам жильё нашёл. Остановимся у моего знакомого, он в командировку едет, ключи оставит консьержке.
Смотрите, какой шустрый! Я ещё согласиться не успела, а он уже нам квартиру подбирает! А я, может, не хочу: чтоб наши щётки опять в одном стаканчике стояли, чтобы он в одних трусах при мне с утра кофе пил, чтобы эти его духи опять впитались в мои волосы и одежду! Да я все свои шмотки поэтому и выкинула: раз десять перестирывала, а всё равно казалось, что они его запах хранят!
- И если ты надумала отказаться, вынужден тебя огорчить, Вася. Я тут в интернете покопался - на поезде ты с ней до Москвы не доберёшься.
- Это ещё почему?
- Законодательство запрещает. Или Вера об этом позаботилась и написала согласие на Сонькину перевозку?
Ну вот как так-то? Некрасов хотя бы раз может прийти с миром, не испортив моё настроение бюрократическими неурядицами? Вздыхаю громко, так, что даже пёс, благополучно дремавший у батареи, вскидывает морду и косится на меня с осуждением, и открываю гранатовый сок, запивая горе любимым напитком.
- И как быть? - приговорив треть бутылки, откидываюсь на спинку, и устраиваю ладошки на надувшемся от воды животе. Пешком идти или на обозе, как в своё время Ломоносов?
- На машине поедем. Говорю же, тебе со мной повезло, - он улыбается, а я кисну, ведь наши с Максимом понятия о везении разнятся. - Только выехать придётся пораньше. Во вторник утром, сможешь отпроситься с работы?
- Я уже в отпуске...
- А мы с тётей Васей суп варили! - сдаёт меня с потрохами Сонька, выглядывающая из прихожей, и у бывшего мужа от таких новостей отвисает челюсть. - С капустой.
- Правда? И как?
- Как-как, паршиво, - признаюсь, покраснев против воли, и сама встаю, чтобы взять с полки тарелки. Нечего ему здесь хозяйничать. - Садись Сонь, кафе отменяется.
А вместе с мыслями о салате Цезарь я хороню и свои планы о побеге из-под Некрасовского надзора. Я же водить не умею, а отчаяние моё пусть и достигло гигантских размеров, но на попутках добираться до Столицы я точно не решусь.
Ладно, как-нибудь справлюсь. Просто не буду на него смотреть, стану почаще задерживать дыхание, чтобы не отравиться ароматом его парфюма, а чтобы не слышать его болтовни, прикуплю себе беруши. Чем не выход?
- Ну, значит, решено, - довольный собой бывший муж садится на тот же стул, что занимал вчера, и под звон Сонькиной ложки о керамическую пиалу, принимается раздавать мне указания. - Ты только зоопарк свой пристрой, я животных в салон не пущу. И платье нарядное с собой возьми, на свадьбу со мной пойдёте.
- Вот ещё! И не подумаю, - что мне делать нечего, глазеть, как он баб на празднике клеит? Лучше сама отправлюсь Верку искать, пока он будет пялится в женское декольте в объектив дорогой камеры. - И пёс едет с нами!
Ваську на консьержку повешу, он же кот как-никак, к одиночеству отнесётся спокойно. А мой Джек от тоски ласты склеит. Говорю же, любовь у нас.
- Тогда перетяжку салона будешь делать за свой счёт. Тем более тебе не привыкать, - ухмыляется, а я вновь становлюсь пунцовой. И зачем напомнил?
- Сонька, готова к путешествию? - папаша, наконец, перестаёт любоваться моим смятением, и переключается на ребёнка, почти справившегося с тарелкой супа. А я вновь на Верку злюсь - не могла она поселиться не так далеко, чтобы мне не пришлось больше суток сидеть на переднем сиденье синего внедорожника?
- К путешествию? - малышка довольно потирает ладошки, а я закатываю глаза - похоже, только меня от мысли об этой поездке в холод бросает.
- Ага, в Москву поедем!
Во вторник, ровно в десять утра, синяя Тайота ждёт нас с Сонькой под окнами новенькой девятиэтажки. Минут десять, как ждёт... А я тяну время, в третий раз проверяя свой скромный багаж, и во второй придирчиво разглядывая своё отражение в зеркале. Женщина, даже обиженная, всё равно остаётся женщиной, поэтому для поездки я выбрала свой лучший спортивный костюм.
- Тёть Вась, нам папа сигналит, - и если бы не племянница, нетерпеливо оттаптывающая коврик у входной двери, поверьте, мои волосы лежали бы волосок волоску.
Вздыхаю, чуть склонив голову набок, и, нахмурив лоб, прихожу к выводу - для поездки с главным бабником города вовсе не обязательно так стараться. Тем более, если он видел тебя с опухшим лицом или с потёками туши на щеках. Хотя... Я ведь не соблазнять его собралась, а всего лишь ещё разок ткнуть носом в очевидное: он упустил лучшую женщину в своей жизни.
- Ничего, подождёт, - достаю со дна дорожной сумки косметичку и, приоткрыв рот, накладываю ещё парочку слоёв туши. И губы слегка подкрашиваю блеском. Это же Макс — слепой идиот, которому не хватило пяти лет, чтобы оценить меня по достоинству, так что немного стараний лишними не будут.
- Ты коту корма насыпала?
- Да.
- А воду налила? - возвращаю косметику на место, и теперь удовлетворённая своим внешним видом, смотрю на девочку. Она как раз кивает, с улыбкой до ушей подтверждая, что до вечера её облезлый комок шерсти точно доживёт. А дальше всё на совести Антонины.
- Тогда пошли. И пса держи крепко, а то он с утра о прогулке мечтает.
Я подхватываю с пола Сонькин рюкзак, из которого торчит корешок книжки, что мы читаем на ночь; вешаю на плечо свои пожитки, и прежде чем отправиться в путешествие с призраком прошлого, с тоской оглядываю прихожую.
- Господи, сделай так, чтобы я вернулась сюда одна, - считай не для себя прошу, а для ребёнка, ведь кто захочет променять мать на криворукую тётку, которая даже чай толком заварить не может? Если бы не Некрасов, ещё неизвестно, как бы мы продержались так долго...
- Не прошло и года. Я уже думал, ты решила не ехать. Оставить всё как есть.
- Не дождёшься! Я аптечку собирала. Между прочим, для твоей дочери старалась! Ты хотя бы представляешь, сколько всего нужно взять?
- Нет, но ты один хрен копуша.
- Копуша, - Соня повторяет за своим папой и принимается посмеиваться, двумя руками удерживая поводок.
И что в этом забавного, скажите на милость? Или возвращение Некрасова после длительного отсутствия в её жизни, так на ребёнка действует - всё, чтобы он не сказал, Верина дочь воспринимает с восторгом.
- Врёт тётя Вася, пап! Она ресницы красила! Вот так, - малышка открывает рот и принимается водить рукой у своего правого глаза, а я вскидываю голову к небу.
Жаль, что солнечно. Лучше бы меня прямо сейчас поразила молния, чем терпеть насмешливый взгляд зелёных глаз. Чёртово болото, а не зрачки! Прямо чувствую, как оно засасывает меня всё глубже и глубже, стоит мужчине довольно усмехнуться!
- На свой счёт не бери, - шиплю, пихая ему в руки наш с девочкой багаж, и обнимаю себя за плечи, ожидая, когда же мой терьер закончит обнюхивать свежую траву и, наконец, возьмётся за дело.
- Что ты, и в мыслях не было. Явно же для Сони старалась, - бросает мой бывший муж с издёвкой и разворачивается к четырёхколёсному монстру. А я нервно сглатываю, украдкой покосившись на капот... Вот уж не думала,что мне вновь придётся оказаться на переднем сиденье.
- Смелее, - словно почувствовав моё замешательство, Максим разворачивается на пятках и теперь пятится к своему внедорожнику, забросив на плечо девчачий ранец. А чуть позади хозяйка розового безобразия уже и пса на руки взгромоздила, выражая готовность отправиться в путь. Только я тяну, приклеившись к месту белой подошвой своих кроссовок.
Чего греха таить - мне стыдно, поэтому лишний раз я на Максовскую Тайоту стараюсь не смотреть. Господи, лучше бы Вера направила свою энергию в другое русло, и вместо того, чтобы озадачиться транспортировкой Сонькиных поделок, привезла мне одну бумажку. Важную, благодаря которой мы хотя бы до Москвы могли добраться, не утруждая Сониного папашу.
- Давай, Вась, это не так страшно. Это всего лишь машина, и пока за рулём никого нет, раздавить она тебя не сможет.
- Ничего я не боюсь, - головой веду, а у самой сердце в груди пляшет. Да, боже, уже и не в груди вовсе - в кроссовке, и, кажется, ступи я шаг, сама же его раздавлю.
- Неужели совесть проснулась?
- Пошёл ты, - притворно улыбаюсь и, наплевав на грызущее меня изнутри чувство стыда, подхожу ближе к Некрасовскому коню. - Покрасил?
- Пришлось, - владелец кивает, а я выдыхаю. - Так что если у тебя вновь проснётся интерес к наскальной живописи, выбери тачку подешевле.
- Я, вообще-то, всё оплатила...
- Всё? - Максим приподнимает бровь, а я, опасаясь, что развей я эту тему дальше, он ещё и долг на меня повесит, скрываюсь в салоне.
Ладно, люди по-разному расходятся. Кто-то молча, кто-то даже умудряется остаться приятелями, а я... А я повела себя как школьница: нацарапала гвоздём "НЕКРАСОВ КОЗЁЛ" на капоте внедорожника, на который он копил несколько лет, и словно этого мало, проткнула все четыре колеса. Хотя, не торопитесь осуждать, ведь это всего лишь вещь и, как оказалось, скрыть на ней царапины не так уж и трудно. А вот моя душа, как решето, и ни один умелец не наложит на неё косметические швы.
- Ты детское кресло купил? - когда наш водитель, наконец, садится на своё место и пристёгивается ремнём, я с одобрением кошусь на присмиревшего сзади ребёнка. Она прижимает к груди медведя, и вновь уходит с головой в мультики, скомуниздив мой смартфон. А пёс, высунув язык, таращится в окно, взобравшись грязными лапами на светлое кожаное сиденье.
- А то. Или тебе подняли зарплату и ты можешь позволить себе оплату нескольких штрафов? Пристегнись, - Макс проворачивает ключ в замке зажигания и плавно выруливает со двора.
- Причём тут я? Дочка, вообще-то, твоя, так что в случае чего, и штрафы на твоей совести.
- Кто бы сомневался... Хотя вопрос с моим отцовством до сих пор открыт, - шепчет и благоразумно прибавляет громкость на магнитоле. Соня хоть и обожает детские каналы, но лучше уж перебдеть. - Обещали результаты на почту прислать.
Быстрей бы... А то эти его сомнения порядком меня напрягают: то бледнеет, когда Соня виснет на его шее, то заливается краской, принимаясь врать о своих полётах. Вот убедится и, может быть, ещё сам попросит меня сложить её вещи и помочь перевезти девочку в его квартиру. Если Верины поиски не увенчаются успехом...
- Ты думала над тем, что мы будем ей говорить, если слова твоей сестры не подтвердятся? Она же ко мне привязалась, - продолжает шептать и то и дело отвлекается от дороги, поглядывая в зеркало заднего вида. - Зря ты ей всё рассказала. Нужно было результатов дождаться.
- Ничего не зря. Твоя она, и точка. У неё даже повадки твои, - и это даже немного пугает... Иной раз как взглянет, словно мой бывший муж напротив стоит! Или дурацкая привычка волосы на палец наматывать? Правда, Некрасов обычно мою прядь в спиральку закручивал, а у Сони своего добра навалом...
- Она даже спит как ты - закинув руку на глаза...
- Ну, если руку, тогда точно моя, - хмыкнув на мою очередную чушь, мужчина принимается настраивать кондиционер. - Ладно, чего гадать. Надеюсь, к вечеру всё решится.
Он откидывается на спинку, лениво прокручивая руль одной рукой, а я принимаюсь таращиться в окно...
Думаю, на это чёртово ДНК мы возлагаем разные надежды: я мечтаю, наконец, бросить:" Я же говорила!", а он до последнего надеется обелить свою репутацию. Мол, пусть и скакал по туалетам с незнакомками, не утруждая себя запоминанием имён, зато о предохранении не забывал...
- Макс, - уже за чертой города, когда старые пятиэтажки и покосившиеся бараки остаются позади, а на смену им приходят дачные участки, решаюсь задать волнующий меня вопрос. - А если ты прав...
Начать смогла, а вот закончить... Ведь прозвучит он слишком жалко.
- Что, если я прав?
- Если ты окажешься прав, твоё предложение о помощи в силе? - шепчу, вовсе не из-за того, что боюсь быть услышанной Сонькой, а от зреющей внутри убеждённости, что лишний раз дала мужчине повод понять - я без него пропаду. Так всегда было: с виду сильная, решительная, а едва на горизонте замаячат неприятности, бегу к Некрасову за помощью. Год прошёл, а стать самостоятельной так и не успела. Вон, уже неделю его еду ем, потому что на пересоленных щи свои потуги овладеть кулинарным мастерством я спешно прекратила.
Кусаю губу, разглядывая мужской профиль, и, кажется, перестаю дышать. Красивый он, и неважно что подлец. Нос прямой, волевой подбородок, губы, на которые пялится мне противопоказано. Они уже давно отравлены чужими поцелуями, а меня даже это не останавливает, и прямо сейчас я вспоминаю, с каким голодом они касались моей кожи.
- Думаешь, для меня это что-то меняет? - он украдкой скользит по мне взглядом, а я призадумываюсь: разве нет?
- Конечно. Одно дело искать женщину, от связи с которой у тебя остался ребёнок, другое, помогать бывшей жене найти сестру, обвинившую тебя во всех грехах. Я бы, пожалуй, плюнула и высадила тебя на обочину.
- Это ты, - вновь усмехается, и отчего-то сильнее сжимает баранку. - У тебя отказываться от меня вошло в привычку. Даже повод не нужен... И нет, Вась, я своё слово нарушать не планирую.
- Хочешь в случае чего Верке головомойку устроить? - кошусь с подозрением на его напрягшиеся печи, и ещё сильнее молю небеса, чтобы лаборанты не подвели. А то ведь и впрямь голову ей открутит... Мне многое с рук спускал - одна его машина чего стоит - а постороннего человека не пощадит. Характер такой.
- У меня другие цели. С головомойкой ты и сама справишься, - чуть дольше смотрит мне в глаза, а у меня к щекам кровь приливает. Словно в любви признался, ей-богу! Вон даже ладошки затряслись...
Спешно отвожу свой взор от задумчивого водителя и на чём свет стоит кляну себя за болтливость - зачем спросила? Теперь всю дорогу, как на иголках сидеть, гадая, что же он имел в виду. Неужели, из-за меня поехал?
Спустя два часа пути мне хочется выпрыгнуть из машины и отправиться в Москву лёгкой трусцой. Да хоть ползком, лишь бы размять затёкшие конечности и, наконец, перевести дух: от напряжения моё сердце так и пляшет в груди, сдерживаемое лишь тесной майкой. Очень тесной, наверное, поэтому Некрасов то и дело косится в мою сторону, всякий раз задумчиво хмуря брови. Конечно, с Вишенками мои габариты не сравнятся, проигрывают... Зря я, наверное, олимпийку сняла.
- Жарко, - облизываю пересохшие губы и, схватив с приборной доски какой-то буклет, принимаюсь обмахивать им раскрасневшееся лицо. - Может, окно откроем?
- А Сонька? - Максим кивает на спящую малышку, на чьи колени уложил морду заскучавший пёс, и пожимает плечами, мол, крепись, Вась, а то ребёнка просквозит.
Отлично, теперь я должна плавиться на солнце, пока моя неизвестно чем занимающаяся сестра пренебрегает своими материнскими обязанностями. Ещё и терпеть присутствие бывшего мужа, тем для разговоров с которым у нас, кажется, осталось не так уж и много. Только и знаем, что обсуждать девчонку, да моего терьера, минут двадцать назад оцарапавшего кожу на спинке пассажирского сиденья. Интересно, к концу нашего путешествия мне предъявят счёт?
- Это невыносимо. Ещё час и я умру от перегрева.
- Чая горячего выпей, - а вот водитель словно и не замечает, что температура в салоне с каждой минутой всё больше приближается к запредельной отметке. Ещё и термос суёт мне в руку, всерьёз веря, что я захочу давиться кипятком.
- Пей, в жару горячий самое-то. И мы почти добрались до места, так что потерпи ещё полчаса. Но если совсем невмоготу, раздевайся, я совершенно не против, - он потешается, а я закатываю глаза.
- Это самый нелепый развод Некрасов. Ты теряешь хватку.
- Я просто не старался. Да и чего я там не видел?
Многого... К примеру, татуировки на левом боку больше нет. Я её не пощадила - Максим изменил мне, а я убрала с тела клеймо, четыре года красующееся где-то под сердцем. И бельё... Я же на время прекратила поиски своего суженного, так что привычных для бывшего мужа кружев давно не ношу. Так давно, что любимые им белые комплекты наверняка пожелтели, заброшенные вглубь бельевого комода. Господи, да я и впрямь близка к званию старой девы! Кошка, собака и хлопок, обтянувший бледную задницу...
- Можно вопрос? - я мрачнею от всплывшего в мозгу откровения, а когда-то любимый мной мужчина, взирает на меня из-под солнечных очков, съехавших с макушки на переносицу. Чего это он так загадочно на меня таращится?
- Валяй, всё равно ведь не отстанешь, - тем более что тишина мне порядком поднадоела. Выпрямляюсь на кресле, готовая к любой пошлости, которую может родить воспалённый Некрасовский мозг, а он объезжает выбоину на асфальте и заставляет меня задохнуться:
- Ты уже нашла мне замену?
Вот оно! Не прошло и недели, как он вдруг сообразил, что я, вообще-то, женщина в самом расцвете сил!
- А тебе-то что?
- Ну, как... Мы ведь не чужие. Я переживаю, свяжешься не пойми с кем...
- Ну, да, это я могу. С одним даже пять лет прожила, - бросаю ехидно, теперь всерьёз жалея, что превратила себя в затворницу, и старательно ухожу от ответа. - Не твоё дело, ясно? Я же в твою постель не лезу.
-А зря, для тебя в ней всегда найдётся место. Почётное, Вась...
- Как мило, - улыбаюсь и словно ребёнка тискаю его за щёку. - Но я, пожалуй, откажусь. Не хочу наступать на одни и те же грабли дважды.
У меня и так шишка размером с куриное яйцо. Что же, ждать когда я ими голову размозжу? Нет уж, увольте.
- Хочешь, Некрасова, - Макс перехватывает мою ладошку и, словно имеет на это право, переплетает мои пальцы со своими. Поглаживает, развалившись на водительском кресле, и ослепляет меня белозубой улыбкой. - Иначе не села бы в машину.
Мои пальцы огнём горят, а лицо пылает праведным гневом:
- Немного ты на себя берёшь? - руку одёргиваю и грубо возвращаю ему термос, до сих пор лежащий на моих коленях. - Если бы не Соня, я бы к тебе не пришла. Да я о тебе уже думать забыла, ясно?
- Ясно, - кивает серьёзно, но через мгновение вновь растягивает губы в улыбке. - И пса назвала в мою честь, чтобы гонять его по квартире.
Ну вот! Не дурак же!
- Только и тут вышла накладка: сколько пар твоей обуви он уже сгрыз?
- Три...
- Видишь? А ты всё равно с него пылинки сдуваешь.
- Господи, ещё скажи, что причина моей к нему любви в его кличке.
- Отчасти, - кивает, а я глаза пучу: ну не дурак ли? Взрослый мужик, а несёт такой бред!
Отворачиваюсь к окну, не желая продолжать этот странный диалог, и безо всякого интереса слежу за мелькающими за стеклом домами. Похоже, мы въехали в город.
- Ты меня любишь, Вася, - сказал, как отрезал, и даже мой возмущённый вздох его не смущает. - И хотя бы себе не ври, свидетельство о разводе ничего не меняет.
Ну и самомнение... Все эти его модельки виноваты - заглядывают ему в рот и сбрасывают платья по первому зову! Только вот незадача, я не они.
Расправляю плечи, стягиваю кроссовки и забираюсь с ногами на сиденье, прекрасно зная, что он этого жуть как не любит. Ни фантиков от шоколадных батончиков, ни песка, который непременно нужно стряхнуть прежде, чем залезть в салон его внедорожника. Чёртова неженка.
- Нет, не люблю. Но если тебе нравится думать, что весь этот год я только и делала, что рыдала в подушку — удачи. Тяжело же, наверно, осознавать что тебя забыли.
По себе знаю, он ведь наверняка недолго страдал. И то, если и переживал, то об этой тачке, на которой я оставила корявенькую прощальную записку. Её подрихтовали и всё: будто не было Василисы Некрасовой в его жизни.
Вновь устремляюсь глазами к ржавым вывескам над магазинами, и мысленно пополняю список обзывательств, который за этот год заметно подрос. Отныне он ещё и напыщенный индюк. Самовлюблённый павлин, чей хвост не мешало бы немного пообщипать. Может, мне этим заняться, пока он не решил, что всю эту историю я выдумала специально, чтобы вернуть себе когда-то брошенного мужа? Соньку у сестры одолжила и спиртовым маркером нарисовала на её плече незатейливое родимое пятнышко?
- А знаешь, - спустя пять минут тишины, во время которой я боролось с желанием съездить по этой наглой морде Сонькиным рюкзаком, Некрасов тормозит у какого-то здания. - Я даже рад, что твоя сестра исчезла.
- Это ещё почему? - оглядываю улицу и спускаю ноги, с трудом попадая ими в кроссовки.
- Ну, как... Так пришлось бы повод искать, чтоб увидеться, а тут целая неделя в твоём обществе.
Он что, решил меня добить? Сначала заявляет, что я по нему сохну, теперь вот зачем-то и сам прикидывается влюблённым... Вон как смотрит, словно хочет до самой души добраться!
- Ого, - наигранно хватаюсь за сердце, но стоит мужчине проследить за моей рукой взглядом, поспешно тянусь за олимпийкой. - Похоже, это ты влюблён по уши, раз искал встречи!
- Может, и влюблён, - выдаёт серьёзно, а у меня смех в горле застревает. Кто же так шутит? - И в отличие от тебя я не стесняюсь в этом признаваться. Сонька!
Макс поворачивается назад и аккуратно дёргает девочку за рукав футболки, а я всё никак не могу отдышаться: что за игру он затеял? Вжимаюсь в спинку, опасаясь, что ненароком задену его плечо и, пользуясь остановкой, спешно открываю окно. Лучше пропахший бензином и шавермой воздух, чем аромат его геля для душа. Как девочка, ей-богу! Подумаешь, ляпнул... Чего теперь бледнеть?
- Зачем мы здесь остановились? - когда он вместе с дочерью и моим псом ступает на тротуар, я всё же беру себя в руки. Не сидеть же одной, пока они неизвестно где шатаются!
- Привал. Пообедаем, потом снимем номер.
- Номер? - или сидеть? Ведь эта странная ухмылка на мужских губах меня пугает до чёртиков...
- Ну да. Я в машине ночевать не хочу, - мужчина открывает багажник, и достаёт наши сумки. А я за его спиной топчусь, растерянно следя за его действиями. Какого чёрта?
- Ты рехнулся? Мы ехали от силы часа три! Такими темпами мы и к сентябрю до Москвы не доедем!
Уж он так точно! Потому что я рано или поздно сорвусь и прибью его и за эти шуточки, и за природное обаяние, сопротивляться которому уж слишком энергозатратно!
- Паром в шесть утра, Вась, так что всё равно придётся переночевать. Но если хочешь, оставайся в машине, - он бросает мне ключи и как ни в чём не бывало идёт за руку с моей племянницей к дверям дешёвой гостиницы...
- Тёть Вась, только мы Макса с собой возьмём! Ему в машине неудобно будет.
Отлично! Пинаю колесо, и даже бровью не веду, когда синяя Тойота протяжно стонет, вынуждая своего хозяина обернуться. То-то же, я знаю, как ударить побольнее.
- Обязательно отыгрываться на машине? - он перехватывает отфутболенный ему брелок, а я забираю Сонину руку, вынуждая её немного прибавить шагу. У меня два вопроса: какого хрена мы приехали сюда за сутки до чёртового парома, и почему мой предатель-терьер застывает у столба, отказываясь идти до тех пор, пока нагруженный сумками Некрасов нас не догоняет?
- Я говорил, что ты в гневе ты безумно красива? - он подстраивается под мои шаги, и периодически поправляя лямку спортивной сумки, любуется моим профилем.
- Нет.
- Всё логично, потому что это не так, Васёна! Шустрее, - выхватывает у меня поводок и первым касается дверной ручки, жестом приглашая нас пройти внутрь. Это будет незабываемая поездка. Ужасная незабываемая поездка, которую мне хочется свернуть прямо сейчас, когда замерев у дешёвого стола из дсп, мой бывший муж вежливо переговаривается с администраторов, а его горячая ладонь касается моей талии в каком-то собственническом жесте. Потому что администратор - бородатый кавказец.
Итак, выводы я делаю неутешительные: к тому, что на протяжении нескольких дней Максим Некрасов будет мельтешить у меня перед глазами, я, оказывается, морально не готова. На часах лишь начало четвёртого, а мне уже кусок в горло не лезет, ведь рядом, в паре сантиметров от меня довольный бывший муж уминает отбивную.
- Всё-таки это подло, - резюмирую, никак не смирившись с его проделкой, и без всякого энтузиазма принимаюсь жевать лист салата. - Мы могли выехать вечером, а вместо этого притащились в эту дыру, чтобы застрять здесь на сутки.
- Дыру, - мужчина неодобрительно хмыкает на мой снобизм, и ворует из моей тарелки кусочек огурца. - Не пробовала относиться к ситуации проще? Представь, что у нас медовый месяц и ...
- Упаси, боже! Только медового месяца с тобой, да ещё и у чёрта на куличках, мне не хватало! И вообще, если уж притащил нас сюда, мог бы хотя бы гостиницу поприличней выбрать!
А то гостиница для этого места слишком громкое название. Семь номеров и небольшая столовая в закутке, где людям приходится перемещаться бочком, чтобы не задеть соседние стулья. Хорошо хоть стол шведский! Только вот повариха так себе, ведь судя по представленным блюдам, она немногим талантливее меня...
- Ну простите, других здесь нет. Зато архитектура красивая. Я, кстати, собираюсь прогуляться, поснимать... Не хотите составить компанию?
- Да!
-Нет, - отрезаю, стерев улыбку с детского лица, и тут же ругаю себя за свою резкость. Что я за тётка? Девочка всю жизнь ждала встречи с отцом, а я не даю ей воспользоваться ситуацией и насладиться его обществом! Вот сколько прогулок он ей задолжал? Правильно, пару тысяч, не меньше! А долги отдавать нужно.
- Соню с собой возьми. И пса, - пихаю ногой прибалдевшего под столом терьера, и он тут же вскидывает морду, принимаясь беспокойно озираться по сторонам. - Тем более что вы с ним спелись. Чёртов предатель!
С осуждением гляжу в собачьи глаза, надув щёки от обиды, и бросаю на пол кусочек сыра.
- Ладно. Тогда доедай, - Некрасов вытирает руки салфеткой, пододвигая тарелку с пловом поближе к ребёнку, и, потянувшись, выпрямляется на ногах. - А я пока камеру возьму.
Уходит он торопливо. Мгновение, и уже скрывается за белой дверью, в центре которой красуется объявление, что посуду за собой нужно убирать самостоятельно. Господи, куда я попала? Единственное, за что этому отелю можно присвоить хотя бы одну звезду - хозяин, с широкими плечами, чёрными, как ночь, глазами, и бородой, которую он то и дело поглаживает, расправляясь с запоздалым обедом за соседним столом.Потирает подбородок и косится на меня, неспешно перемалывая белющими зубами шашлык... Интересно, женат? Иначе я его супруге не завидую - такой ни одной юбки не пропустит!
- Что невкусно? - кивает на мой Цезарь, в котором гренки размокли наверняка ещё несколько часов назад, и откидывается на спинку, расправляя футболку на плоском животе. Это он так флиртует? Потому что хоть убейте, но я забыла, как это делается!
- На редкость гадостная вещь. Вашего повара нужно гнать взашей, оливки в Цезаре это извращение.
- Авторская кухня, - кавказец улыбается, а я даже на это неспособна. Просто пожимаю плечом и решаюсь запить мудрёный рецепт пакетированным чаем. И Сонька не отстаёт: хватает стакан с компотом двумя руками и опустошает его в один присест, аж щёки краснеют от такой скорости.
- Не торопись, - она закашливается, а я вытираю её подбородок, перемазанный наверняка невкусным пловом. Поправляю хвостик на её макушке и качаю головой, когда она с улыбкой от уха до уха принимается хрустеть шоколадными шариками. Их ведь ей можно? Я ни черта в детском меню не смыслю, так что в случае чего, пусть Максим винит себя за очередной Сонькин запор.
- Дочка ваша? - хозяин этого клоповника шашлык уже приговорил и теперь следит за моими манипуляциями с Сонькиной футболкой - она её маслом заляпала, а я, отыскав в сумке пачку влажных салфеток, отчаянно пытаюсь оттереть пятно от жёлтой материи. Краснею, отчего-то смущаясь такого пристального внимания к своей персоне, и даже собираюсь солгать... Да только в ушах так и звенит: "Ты меня любишь, Вася!". Разве прав? Ни на грамм! Я его ненавижу. Ещё вчера казалось, оттаяла, а сегодня села в проклятую машину и осознала - не прощу. Не после всех его шуточек о чувствах, после которых у меня ещё минут десять подкашивались коленки.
- Племянница, - выпрямляюсь и, подперев подбородок ладошкой, всё-таки решаюсь на улыбку. Это всего лишь беседа, причём ни к чему меня не обязывающая. Надо ведь во всём плюсы искать? Так вот: мои знания о болтовне с противоположным полом необходимо освежить. Тем более что восточный мужчина проявляет ко мне интерес впервые в жизни. Одногруппник Рашид не в счёт - это было на первом курсе, и единственное, что хоть немного намекало на его горячую кровь - имя, да карие глаза.
- В отпуск с мужем едите или насовсем к нам?
- Проездом. И он мне не...
- Что-то вы долго, - только хочу и от Максима откреститься, а он уже тут как тут. Серьёзный такой, мрачный, загораживает собой любопытного администратора и принимается складывать посуду на поднос. Аж тошнит, до чего правильный: и салфетки скомканные сложил, и мои приборы забрал, и Сонькин стул задвинул, когда она подскочила на ноги, намереваясь отправиться с ним на съёмки. И к лучшему. Хоть отдохну немного...
- Чего сидишь? Пошли.
- Куда? - в непонимании таращусь на бывшего мужа, уже снимающего со спинки мою олимпийку, и ещё больше округляю глаза, когда он берёт меня под локоть и помогает подняться. Я же уже отказалась, чего прилип как пиявка?
- С нами. Я передумал тебя оставлять, - выразительно так смотрит кавказцу в глаза и то ли неосознанно, то ли вполне себе преднамеренно, угрожающе разминает шею. Как боксёр, осталось только ещё кулаками друг об друга ударить и броситься в бой.
- Что значит передумал? Я, вообще-то, не маленькая, за пару часов ничего со мной не случится, - не Верка же! В туалет зажиматься с бородачом точно не побегу.
- Вась, не зли. Давай на выход, хочу успеть пока солнце не село.
Ясно. Вот вам ещё один аргумент, чтобы держаться подальше от бывших мужей: сколько бы лет ни прошло, собственник в них умирает очень медленно, и даже в семьдесят он заскрипит вставной челюстью, заметив вас в компании бодрого пенсионера... Улыбаюсь на прощанье приветливому незнакомцу и послушно бреду на выход. А за мной пёс, даже уши сложил, чего я за ним прежде не наблюдала.
- И? Куда едем? В поле? Смотреть, как фермеры пасут баранов? Или на местный рынок, снимать прилавки с помятыми овощами? Это ведь дыра, Макс, что здесь можно снимать?
- Церковь. Увидишь, поймёшь, - он галантно открывает для меня дверь синего внедорожника, а когда я устраиваюсь на нагретой палящим солнцем коже, склоняется к моему уху, чтобы Соня его угроз не услышала:
- В комнате запру, если ещё раз увижу в компании с этим боровом.
- Смотри какой! Окстись, - щёлкаю ремнём, и упрямо вздёргиваю подбородок, - мы в разводе.
- Но фамилию ты носишь мою. А для меня этого достаточно.
Гад. Я бы сменила, честно. Только в девичестве я Мухина. Кто-то скажет, что ничего страшного в этом нет, а я до одиннадцатого класса для всех была Мухой. Даже в университете поначалу не сразу на собственное имя стала отзываться. Да и документы... Уж лучше и дальше оставаться Некрасовой, чем высиживать километровые очереди во всевозможных инстанциях.
Тем более что к фамилии прилагается приятный бонус: его ревность мне всё же льстит. Настолько, что следующие пару часов я только и делаю, что закусываю губу, стараясь прогнать с лица улыбку.