Глава 16

Спустя день езды на восток мы добрались до небольшого селения (последнего на пути в Ульм-Дхар), где купили коня для Дараха, и без промедления двинулись дальше, в густые сумрачные леса, которые обещали тянуться до самых ульмийских земель. Люди сюда давно уже не совались, все дороги были заброшены, но широкая тропа, разрезающая чащу надвое, вполне годилась для путешествия верхом.

– Наше преимущество в том, что мы с Роем знаем эти места как свои пять пальцев, – сказал Хельден на очередном привале. – Коракс не рискнет открывать сюда портал, не отправив сперва разведать местность своего ворона, как тогда, когда он похитил Ксандру. Так что глядите в оба – мы не должны попасться на глаза этому… Гхорру.

– Вы здесь охотились? – спросила я, окинув опасливым взглядом обступившие нашу полянку деревья – древние, могучие, с темными изломанными ветвями, будто следящие за вторгшимися в их мрачное царство чужаками. Даже привычные лесные звуки здесь были другими: почти не слышалось щебета птиц, шелеста крон, звона ручья по камням… Только странное потрескивание и шуршание в чаще, заставляющее нервно озираться меня и настороженно вскидывать уши фурса.

Хельден кивнул.

– Мы облазили все леса в окрестностях Эшен Кельда и Ульм-Дхара. Кое-где, в самых глухих их уголках, до сих пор обитают твари, о которых лучше не вспоминать перед сном.

– Тоже выходцы из Бездны?

– Нет, эти живут здесь со времен сотворения мира. Хотя, кто знает, может, и они пришли в Грезалию с Той Стороны…

– Некоторые – вполне могли, – подтвердил внимательно слушающий его Дарах. – Между мирами иногда возникают самопроизвольные разломы. Одни закрываются сами, другие остаются на какое-то время… Но опасны не они, а примия, темная энергия, что их наполняет. Она способна воздействовать на живые организмы самым непредсказуемым образом.

– Одних убивать или превращать в монстров, а других – наделять необычными способностями, – поежившись, пробормотала я.

– Именно.

– Это то, что когда-то случилось с жителями Ангдора, – нахмурившись, заметил Рой. – С моей прабабкой. Хорошо хоть в грызолака не превратилась…

– А на драконов эта примия не действует? – поинтересовалась Теа.

Дарах отрицательно покачал головой.

– Нет, и более того, мы умеем ею управлять. Она как поток, несущий тебя по пространственному тоннелю…

– Значит, вы могли бы закрыть Бездну? – с надеждой посмотрела я на него.

– Сейчас, наверное, да. Теоретически. За последние сто лет мы далеко продвинулись в изучении свойств порталов и примии. Но захотят ли мои сородичи – не знаю…

– Особенно после того, как с тобой обошлись Эолдар с Кораксом, – добавил Хельден.

Он скользнул по моему лицу задумчивым и одновременно хмурым взглядом, и я готова была побиться об заклад, что знаю, о чем он думает. О том, что драконам вполне под силу вернуть меня домой…

Если я захочу.

На ночлег мы остановились неподалеку от тропы – дальше лес рос так плотно, что с лошадьми нечего и думать в него лезть. Поужинали холодным, не решившись разводить костер из опасения быть замеченными (с высоты птичьего полета огонь несложно заметить), и уже готовились ко сну, как вдруг мое внимание привлекла какая-то смутная тень, шевельнувшаяся на ветке ближайшего дерева. И почти одновременно с этим проснулась и интуиция, внутреннее чутье, заставившее сесть и потянуться к кинжалу.

Хельден, сидевший напротив, при взгляде на мое лицо одним плавным бесшумным движением вскочил на ноги, готовый отразить любую атаку. И в ту же секунду на таинственную тень обрушилась вторая, помельче, чей тонкий, полный ярости визг сразу выдал фурса. Гхорр – а это оказался именно он – взмыл в воздух, пытаясь сбросить с себя зверька, но тот вцепился намертво, продолжая на лету рвать ворона зубами и когтями. В воздухе закружились черные перья; я зажгла огненный шар, чтобы осветить происходящее, и увидела, как Гхорр наносит страшные удары своим массивным клювом фурсу по голове.

– Фобос! – крикнула я, бросившись вперед – как раз вовремя, чтобы подхватить полетевшее вниз бесчувственное тельце.

– Уйдет, гад! – выдохнул рядом Рой.

– Ну уж дудки! – услышала я решительный голос Теа и оглянулась.

Ульмийка стояла у края тропы с луком в руках, натянув тетиву так легко, словно это не стоило ей совершенно никаких усилий. Тонкая, прекрасная, с отсветами огня в рыжевато-каштановых волосах, она на миг показалась мне лесной богиней из древних легенд, которые рассказывала Эрвейн.

Вжух! И выпущенная стрела взвилась в воздух, почти неуловимая для человеческого глаза. Послышалось короткое сдавленное карканье, и пронзенная насквозь тушка ворона упала в заросли по ту сторону тропы.

Рой восхищенно присвистнул, сорвался с места и через пару минут принес, держа за крыло, порядком ощипанного и абсолютно мертвого Гхорра.

– Конец шпиону Коракса, – удовлетворенно констатировал он, бросив птичий трупик в траву.

Мне же было не до того. Я держала липкое от крови тельце Фобоса, плоть на голове которого была рассечена до самого черепа, и молила его прийти в себя. Но малыш умирал – это было ясно без слов. И тогда я, не обращая внимания на столпившихся вокруг друзей, сделала то, что однажды уже спасло жизнь зверька: резанула себя кинжалом по запястью и прижала открывшуюся ранку к пасти Фобоса.

Где-то рядом шумно втянул ноздрями воздух Хельден; подняв голову, я увидела вспыхнувшее в его глазах алое пламя, увидела, как он отшатнулся, отступил в накрывшую его темноту. А затем мою руку пронзила боль – это фурс впился в рану своими мелкими острыми зубами и тянул мою кровь до тех пор, пока не раздулся, став похожим на маленький меховой шар. Наконец он отпустил меня, и я с облегчением улыбнулась, глядя, как его раны затягиваются буквально на глазах, не оставляя после себя даже шрамов.

– Это… отвратительно, – пробормотала над моей головой Теа.

– Согласен, – сглотнув, согласился с ней Рой.

– Зато она его спасла, – мягко возразил им Дарах.

Я же просто сидела, обессиленно привалившись спиной к стволу дерева, и молча гладила ластящегося ко мне Фобоса. Подумаешь, немного крови, зато этот храбрый малыш, всегда без колебаний встававший на мою защиту, жив и невредим. И он помог нам убить Гхорра, который наверняка бы навел на нас своего хозяина. Нет, не зря я сохранила жизнь зверьку там, у Мглистого Ущелья!

Друзья принесли мне воды и, уже без опаски разведя костер, подогрели какой-то целебный отвар, после которого мне быстро полегчало. Пора было укладываться спать, а Хельден все не появлялся, и, не в силах совладать с тревогой, я отправилась на его поиски.

Пройти я успела всего ничего: едва густые заросли сомкнулись за моей спиной, кто-то невидимый схватил меня за плечи, развернул и пребольно впечатал лопатками в ствол дерева. Горящие красным глаза оказались совсем близко, и губы мои опалило жарким дыханием Хельдена.

– Ксандра, что же ты творишь? – яростным шепотом спросил он, еще сильнее сжав мои плечи.

Я невольно ойкнула, и его хватка чуть ослабла, но рук своих он не убрал.

– Ты же знаешь, как я зверею от запаха человеческой крови – особенно твоей, – продолжил он чуть мягче. – Так ты еще и искать меня пошла!

– Что ты предлагаешь? Нужно было дать ему умереть? – внезапно разозлилась я. – И сколько можно пугать меня своими клыками! Да только попробуй меня укусить – получишь по шее и успокоишься!

Кажется, охотник был ошарашен. Никогда раньше я не разговаривала с ним таким тоном – и, похоже, он настолько привык к страху, который вызывал у окружающих, что просто не верил в другое к себе отношение.

– Я не обычная слабая девушка, которой так просто навредить, – между тем не унималась я. – Я могу за себя постоять! Да и ты, я уверена, никогда не сделаешь мне чего-то по-настоящему страшного!

– Уверена, значит… – прошипел он и вдруг оскалился, обнажая клыки.

В горле его заклокотало тихое рычание, такое жуткое, что все волоски на моем теле встали дыбом. Но если он думал, что этим приведет меня в ужас и заставит себя бояться, он сильно ошибался, черт возьми!

Руки Хельдена по-прежнему прижимали меня к дереву, не позволяя пошевелиться, но лица наши были достаточно близко, чтобы, чуть подавшись вперед, я смогла коснуться его губ своими. Едва-едва, легонько, почти невесомо. На мгновение он замер, словно не веря в происходящее, а затем, зарычав уже громче и яростнее, впился в мои губы неистовым поцелуем, о котором я так долго мечтала.

Мы целовались как помешанные, не в силах оторваться друг от друга даже на секунду. Земля уплывала из-под моих ног, и, не опирайся я спиной на ствол дерева, наверное, уже упала бы. Все тело горело, пульс бешено стучал в венах, а внутри царила какая-то сладкая пустота, как это бывает, когда взмываешь в воздух на разогнавшихся до предела качелях. Как во сне. В диком, прекрасном, невероятном сне.

Губы Хельдена были такими упругими и горячими… и жадными, и настойчивыми, и приятно-горькими от травяного чая, который он пил за ужином. Острые клыки царапали мою кожу, но это лишь разжигало и без того дикое желание, заставляющее меня стонать и выгибаться под его руками. Я так сильно его хотела, что это было почти больно. Сейчас, немедленно, прямо здесь, сорвать с него одежду, почувствовать его в себе и взорваться наконец от невыносимого наслаждения…

Его руки скользнули мне под рубашку, коснулись груди, пронзив мое тело новой волной возбуждения. Не отдавая себе отчета в своих действиях, я зарылась пальцами в его волосы, сжала их, наверняка причиняя ему боль, – и он со сдавленным стоном прикусил в ответ мою нижнюю губу, да так, что я ощутила солоноватый вкус крови во рту.

И это его отрезвило. Рывком отстранившись от меня, Хельден на мгновение прикрыл глаза, горящие в ночи поистине адским светом, – пытаясь, по-видимому, успокоиться. Грудь его вздымалась от частого тяжелого дыхания, в уголке губ алела кровь – моя кровь. Он осторожно слизнул ее языком, прерывисто вздохнул и, когда я вновь потянулась к нему за поцелуем, остановил меня, удержав за плечи.

– Не здесь и не сейчас, Ксандра, – хрипло прошептал он, склонившись к моему лицу так, что мы соприкоснулись лбами. – Я еще никогда не был так близок к безумию. Если мы продолжим… я просто превращусь в животное. Наброшусь на тебя, возьму прямо здесь, на траве, и кто знает, что еще натворю в беспамятстве…

– Да я не против, – выдохнула я со смешком и потерлась носом о его нос. – Правда, перед друзьями будет неудобно. Но мы можем уйти подальше…

– Нет, – скрипнув зубами, ответил Хельден. – Не искушай меня. Я… я не готов. И я слишком жажду твоей крови… Такой сладкой… такой вкусной.

Нет, пожалуй, еще раз делиться с кем-то своей кровью мне сегодня не хотелось. А вот любви и близости – так даже очень. Внизу живота все ныло и горело от разбуженного, но не удовлетворенного желания. Черт, да со мной даже в юности такого не было! И за всю мою семейную жизнь, кажется, тоже. Ну почему единственный мужчина во всей Грезалии, который заставляет меня испытывать подобные чувства, – наполовину мурдис?!

Когда мы вернулись в лагерь, остальные уже спали, улегшись вокруг догорающего костра, или делали вид, что спят. Только Фобос сонно поднял мордочку и перебрался ко мне под бок, когда я устроилась на заранее приготовленном покрывале с наброшенным сверху плащом. Хельден еще немного посидел у огня – я видела его темный силуэт с задумчиво склоненной головой, – после чего проверил лошадей и тоже отправился спать, выбрав для ночлега место подальше от меня. Ха. От судьбы не убежишь, охотник.

* * *

Еще около пяти дней нам предстояло ехать до границы Ульм-Дхара через леса – при условии, что по пути нам ничто не помешает. Сумеет ли Коракс выследить нас здесь, на местности, которую едва ли мог знать? Без всяких сомнений, он постарается, особенно после того, как мы убили его ворона. Честно говоря, я боялась, что Гхорр успел выдать своему хозяину наше местоположение, но в ту ночь колдун так за нами и не явился.

Так что мы ехали дальше, полные надежд, тревог и личных переживаний. Чем ближе становился призрачный Ульм-Дхар, тем больше погружался в свои мысли каждый из нас. Хельден наверняка думал о нашей с ним дальнейшей судьбе, о том, решу ли я вернуться в свой родной мир или останусь с ним здесь, посреди неизвестности, и о том, сможем ли мы быть вместе. Рой – о скором расставании с Теа, так запавшей ему в сердце. Ульмийка – об отце и сородичах, которые, возможно, и не пожелают ее принять. И я, конечно, тоже размышляла о своем будущем. Мне казалось, я уже сделала свой выбор. Но принесет ли он счастье мне и Хельдену? Что нас ждет, останься я в Грезалии? Примет ли меня в Эшен Кельде его глава, мастер Инсар, после того как мы посмели восстать против воли короля? Чем это все обернется для Ночных охотников? Да, я – слишком мелкая сошка, чтобы устраивать из-за меня вооруженный конфликт, но и Эолдар, и уж тем более Коракс вряд ли откажутся от мести…

«Только и остается, что просить дипломатического убежища у ульмов», – мысленно усмехнулась я, глядя на мрачные лица друзей.

И одного лишь Дараха, похоже, ничто не беспокоило. В зеленом сумраке чащи было отчетливо видно золотое сияние, исходящее от его волос и кожи, и теперь я поняла, о чем говорила Эрвейн. Видимо, жизненные силы возвращались к дракону, которому до обретения полной свободы оставалось лишь снять с себя зачарованные браслеты.

– Спина зудит, так хочется уже расправить крылья, – признался он, заметив, как я на него посматриваю.

– Как это – летать? – спросила его Теа, которая всю дорогу старалась держаться к дракону поближе, вызывая бешеную ревность Роя.

– Летать… – Он на мгновение мечтательно закрыл глаза. – Боюсь, я не сумею описать словами. Это бескрайняя игрушечная земля далеко внизу, это ветер под твоими крыльями, это подсвеченные солнцем облака, плывущие совсем рядом – только коснись… Это свобода, Теа. Если хочешь, когда-нибудь я возьму тебя с собой в небо.

– Правда? – не поверила ульмийка своим остроконечным ушам.

– Конечно. Сядешь мне на спину, привяжем тебя для надежности… и вперед!

– Занимай очередь, Теа, – проворчала я, и вся наша компания дружно рассмеялась.

Что ни говори, а Дарах был отличным парнем, и это понимал даже Рой, время от времени пытавшийся его чем-нибудь поддеть. Впрочем, я была уверена, что ревнует он зря: взгляды, которые бросала на него ульмийка, с каждым днем пути становились все теплее. Жаль, что им не суждено остаться вместе – если родня девушки, конечно, ее все-таки признает…

На закате третьего (с ночи нашего побега из замка) дня наш отряд выехал к странному месту, внезапно вынырнувшему из чащи справа от тропы. Там, на краю совсем небольшой полянки, укрытая, точно навесом, кронами клонящихся к земле деревьев, стояла избушка – бревенчатый домик, словно сошедший со страниц детской сказки. И он явно был обитаем, судя по теплящемуся в единственном окошке свету и тянущемуся из печной трубы дымку.

– Ты говорил, люди здесь не живут, – оглянулась я на Хельдена, который, как и все мы, остановил коня.

– Так и есть, – хмуро кивнул он. – Смотри.

И указал на висящий над крыльцом дома амулет.

Он был вырезан из дерева и украшен символами, напоминающими те, что находились на обереге Виссы. Вокруг тихонько покачивались на ветру незамысловатые «ловцы снов», сплетенные из прутьев и ниток с нанизанными на них цветными бусинами и перьями, высушенные пучки каких-то трав, соломенные куклы…

– Ведьмино жилище, – озвучил Хельден мою догадку.

– Проедем мимо? – спросил его Рой.

– А может, попросимся на ночлег? – предложила Теа, втянув воздух ноздрями. – Похоже, на ужин у нее что-то вкусное…

– Я не чувствую здесь опасности, – поддержала ее я.

Охотники с сомнением переглянулись, но спор угас, так и не начавшись, поскольку в этот момент хлипкая дверь перед нами с устрашающим скрипом распахнулась, и на пороге показалась хозяйка дома. Невысокая, сухонькая, довольно пожилая, в длинном просторном платье из грубой ткани, со скрученными в узел на затылке седыми волосами. Сердце мое внезапно защемило: что-то в ее облике, в выражении морщинистого лица, в том, как она на нас смотрела, живо напомнило мне Виссу, по которой я, как выяснилось, все еще скучала.

– Ну и компания, – неожиданно твердым молодым голосом заметила ведьма. – Ночной охотник, мурдис, ульм, дракон и дитя Бездны… Чего встали-то? Милости прошу к столу.

И, приглашающе махнув нам рукой, странная старушка вновь скрылась в доме.

Я покосилась на Хельдена. И Рой – тоже. И все остальные.

– Ну не съест же она нас, – буркнул он, слезая с Луциса. – К тому же мы при оружии.

Последовав его примеру, мы спешились и, привязав лошадей к перилам крыльца, один за другим осторожно вошли в дом. Внутри было просторнее, чем казалось снаружи. За сенями обнаружилась большая опрятная комната с печью, кроватью, столом и двумя скамьями возле него, освещенная стоящим на деревянной полке эзалиром. Под потолком я увидела связки каких-то трав, сушеных плодов и грибов, наполняющих дом неповторимым лесным духом, а на столе – пузатый глиняный горшок с крышкой, хлеб, сыр, овощи, блюдо с румяными пирожками… Ведьма словно заранее готовилась к приезду гостей.

– Сполосните руки – вон там – и садитесь за стол, – скомандовала возящаяся у печи хозяйка. – Меня, кстати, Моринной звать.

Мы тоже представились, после чего, умывшись, расселись за столом, едва вместившим нас всех. Хозяйка споро расставила перед нами миски и наполнила кружки ароматным напитком, на вкус оказавшимся умопомрачительно вкусным ягодным морсом. А затем, велев нам угощаться жарким из горшка, ушла «задать корм лошадям».

– Ты по-прежнему не ощущаешь никакой угрозы? – проводив ее настороженным взглядом, спросил меня Рой.

Я отрицательно покачала головой.

– Странно все это, – буркнул он, таращась в свою миску. – Она словно ждала нас. И так гостеприимна… А я не припомню, чтобы мы видели эту хижину здесь раньше…

– Мы могли проехать мимо, – пожал плечами Хельден.

– А вдруг еда отравлена?

– Ну не жнаю, очень вкушно, – с набитым ртом отозвалась ульмийка.

– Никакой отравы здесь нет, – спокойно подтвердил Дарах, отправляя в рот очередную ложку. – Я бы почувствовал.

– И Фобос все еще жив, – фыркнула я, кивком указывая на своего питомца, чуть ли не по самые уши нырнувшего в мою миску – оттуда доносилось только сдавленное чавканье и урчание.

К тому моменту, как Моринна вернулась и присоединилась к нам за столом, ели уже все, включая необычно подозрительного Роя.

– Спасибо за ужин, – искренне поблагодарил Хельден, когда мы наконец утолили свой голод. – Не расскажешь, кто ты такая и почему живешь так далеко от людей?

– Да что тут рассказывать, – пожала плечами женщина. – Жила я когда-то в Унросе, деревне, что вы наверняка проезжали пару дней назад, – да погнали меня оттуда. Уж год почти минул. Собака у соседа сдохла, что часто лаяла на меня, а после дитя у кого-то захворало… ну и, как водится, обвинили во всем местную ведьму. Так я, не дожидаясь расправы, сама подальше в лес и перебралась. Сюда, к ульмийским землям, никто не суется.

– Гляжу, ты знала, что мы здесь появимся? – кивнул Рой на накрытый стол.

– Ну дык не зря ж меня ведьмой кличут, – ответила она с усмешкой. – Сон я про вас видела. Да и деревья шепчутся. К ульмам, что ль, едете?

– К ним. Отца своего хочу найти, – вступила в разговор Теа.

– Найдешь, – уверенно сказала ведьма. – И ты, – повернулась она к молчаливо сидящему дракону, – крылья себе вернешь.

– Откуда ты… – заговорил было Хельден, но умолк под строгим взглядом ее ясных зеленых глаз.

– А ты зря боишься, охотник. Нет такого проклятия, которое бы не преодолела истинная любовь. Такая любовь-то раз в жизни дается, не профукай, дубина.

Затем Моринна с достоинством поднялась с лавки, прошла мимо остолбеневшего Хельдена и легонько коснулась моего плеча.

– Пойдем, девочка, потолкуем.

Дверь со скрипом закрылась за ней, а я все сидела, неуверенно – и немного испуганно – глядя ей вслед. Что она сейчас мне скажет? А вдруг напророчит что-то страшное? И как тогда жить дальше?

– Иди, – улыбнулся мне через стол Дарах. – Все будет хорошо.

Очнувшись, Хельден успокаивающе накрыл мою ладонь своей.

– Ступай, Ксандра. И не бойся – я буду рядом.

И я, ссадив Фобоса на лавку, встала и на негнущихся ногах вышла из дома в чернильно-черную ночь, где, казалось, не было ничего, кроме плывущих сквозь пустоту иномирных звезд.