Глава 18

Их было семеро, не считая Коракса. Самые способные из его колдунов, каждый из которых по отдельности хоть и уступал мне силой, но все равно оставался опасным противником – особенно здесь, в месте, подпитывающем их магию. Все в темных одеждах, как и возглавляющий их Коракс, и при оружии. Видимо, на одни лишь свои магические таланты они не полагались.

Выйдя из портала, тут же схлопнувшегося за их спинами, они рассредоточились, встав полукругом перед светящимися руинами. Наши все уже тоже были на ногах – спасибо фурсу, разбудившему их своим визгом. Охотники держали на изготовку мечи, Теа поигрывала кинжалами, на клинках которых ярко вспыхивали блики костра, Дарах целился в незваных гостей из лука. Шипел, вскочив на ветку ближайшего дерева, предвкушающий драку Фобос. Я же медленно закручивала в воздухе огненные вихри, готовые низвергнуться на головы врагов.

– Предлагаю уладить все мирно и отдать нам Ксандру и Дараха, – наконец заговорил Коракс. – Дракон – собственность короля…

– Дракон – вольное создание, не принадлежащее никому, – холодно возразил Хельден. – А если хочешь обойтись без крови, проваливай.

– Наши силы неравны, охотник. Подумай хорошенько.

– Конечно, неравны! – фыркнул Рой. – Да мы твоих хлюпиков раскидаем одной левой – а недобитых поджарит Ксандра. Что ж Эолдар не выделил вам свою армию? Не захотел рисковать своими людьми – здесь, на землях ульмов? Или гневается на тебя за то, что ты прошляпил его «собственность»?

И без того длинное лицо Коракса вытянулось еще больше.

– Будь по-вашему, – процедил он, вскидывая костлявую руку.

И сражение началось.

На нас полетели сияющие магические шары, взорвавшиеся на поверхности силового щита, которым успел прикрыться Рой. Сразу после этого землю накрыла кромешная тьма, впрочем быстро отступившая перед моим огнем. А потом колдуны ринулись на нас, разбивая, оттесняя друг от друга, ослепляя вспышками магического света.

Моя сила хлынула на врагов огненной волной, но Коракс вновь взмахнул рукой, и его приспешников на пару секунд заслонила светящаяся стена, защитившая от неминуемой смерти. И не успела я перевести дух, как Коракс налетел на меня, отбрасывая от моих друзей.

Я приземлилась на упругий прохладный песок и тут же вскочила, готовая сражаться; вскочила и обмерла, поняв, что больше не нахожусь посреди ночного леса где-то у границы Ульм-Дхара. Мы с Кораксом стояли друг напротив друга посреди широкой полосы песчаного берега, на который с мерным рокотом накатывали морские волны. Здесь тоже царила ночь, но темно-синий купол неба усеивали мириады звезд, необычно крупных и ярких, и их скупого света хватало, чтобы вполне сносно освещать окрестности. Да и мое новое ночное зрение позволяло неплохо видеть в темноте.

Оглядевшись, я заметила в отдалении очертания деревьев – по-видимому, там заканчивался лес – и повернулась к Кораксу, спокойный (и даже самоуверенный) вид которого говорил о том, что он знает, куда попал.

– Куда ты нас перенес? – спросила я его, сжав кулаки. – Где мои друзья?

– Мы находимся на побережье Драконьего моря, а твои спутники остались там, где и были, – пожал плечами колдун. – Ты слишком опасна, чтобы позволять тебе участвовать в схватке – или переправить тебя сразу в замок. Нет, тобой займусь я лично. Пора укротить твою силу, которую ты нисколько не заслужила, Ксандра. Поверь, я найду способ.

– Попробуй, – зло бросила я.

Но прежде, чем огонь сорвался с кончиков пальцев, все мое тело скрутило приступом уже когда-то испытанной острой боли. Взвыв, я упала, скорчилась, царапая пальцами сырой песок.

– Знаешь, я бы мог довести тебя до безумия или даже убить этой болью, – задумчиво произнес Коракс. – Хотя бы из мести за Гхорра. Но жаль терять такую силу…

Подойдя, он присел на корточки возле моего лица, подчеркнуто аккуратным жестом убрал упавшую мне на глаза прядь волос.

– И твои друзья тебе здесь совершенно не помогут. Собственно, никогда уже не помогут… Всего одна стрела или клинок, смазанные особым ядом, и их сила ослабнет, а затем и сами они умрут в страшных муках. О да, я весьма искушен в способах уничтожения вам подобных, – добавил колдун с усмешкой. – Или ты думала, вас невозможно одолеть? Да я даже на дракона нашел управу – уж как-нибудь и с вами разберусь. И скоро, будь уверена, найду способ забрать себе твою силу. Эолдар ненадолго задержится на троне – я об этом позабочусь, – и тогда стране понадобится новый, сильный и могущественный правитель… Догадываешься, кто им станет?

«Ты слишком много болтаешь, – хотелось сказать мне, едва разбирающей его слова сквозь пелену неутихающей боли. – Типичная ошибка всех злодеев».

Нащупав за поясом свой кинжал, я резко привстала и вонзила его в грудь Кораксу – точнее, целилась в грудь, а попала в плечо. И тут же толкнула его, опрокинув на песок. Боль резко стихла, выпустив меня наконец из своих тисков, и я встала, расправляя за спиной огненные крылья.

В отличие от колдуна тратить силы на разговоры я не стала – просто склонила набок голову, и огонь рванул к врагу, объятый жаждой убийства. Вот только Коракса там больше не было. Я оглянулась, ожидая увидеть его у себя за спиной, и едва успела уклониться от летящего в меня моего же кинжала. Острое лезвие лишь слегка чиркнуло по щеке, заставив ее вспыхнуть от боли.

– Как же ты получишь мою силу, если убьешь меня? – с усмешкой спросила я колдуна, который стоял в нескольких метрах, зажав рукой кровоточащее плечо. Провела пальцами по своей щеке, взглянула на ладонь – в крови. Ничего, на нас все быстро заживает.

Коракс же молча выбросил перед собой свободную руку, и в ней вдруг засияло что-то вроде призрачной плети, кольцами вьющейся над песком. Бросок – и она полетела вперед, точно живая, попыталась обвиться вокруг моего тела; я лишь чудом успела отпрыгнуть в сторону. А вот во второй раз повезло меньше. Магическая плеть обмоталась вокруг ног, повалила меня на землю и потащила к Кораксу, невзирая на сопротивление.

Что ж, как известно, лучшая защита – нападение. Едва колдун оказался в пределах досягаемости, я резко вскинула стянутые вместе ноги и ударила его по коленям, заставляя упасть. И, не давая ему отдышаться, схватила за горло обеими руками, в которых уже начал разгораться огонь.

– Освободи меня и верни нас обратно, не то я сожгу тебя живьем, – выдохнула я в перекошенное от боли лицо врага. – Клянусь, я буду жечь тебя до своего последнего вздоха – мне терять уже нечего!

В подтверждение этой угрозы я немного усилила «мощность» своего огня, и Коракс завопил, трепыхаясь в моей неожиданно крепкой хватке. Плеть, все еще стискивающая ноги, наконец соскользнула с них, и колдун просипел, пытаясь оторвать мои руки от своей уже порядком подпаленной шеи:

– Пусти! Я все… сделаю!

– Сейчас! – крикнула я, лишь крепче сжав пальцы.

И море с песчаным пляжем и раскинувшимися над ними звездами разом исчезло. Мгновения тьмы и холода – и вот мы лежим в траве неподалеку от гаснущего костра и развалин ульмийского храма, все еще мягко светящихся в ночи. Я тут же вскочила, забыв о Кораксе, и бросилась к месту схватки, которая, судя по открывшемуся мне зрелищу, уже закончилась.

Земля вокруг костра была в буквальном смысле залита кровью, тут и там валялись в неестественных позах тела колдунов, среди которых я заметила и Вивею. Рассматривать их, впрочем, я не стала: хватило и взгляда на ближайший ко мне труп с торчащими из вспоротого живота внутренностями, чтобы меня замутило. Обойдя его на негнущихся ногах, я побежала туда, где увидела своих друзей – Роя и Теа, склонившихся над кем-то, лежащим у самой границы света. И вскрикнула от ужаса, узнав в этом «ком-то» Хельдена.

– Ксандра! – повернулась ко мне бледная как смерть ульмийка. – Ты жива, хвала богам…

– Что с ним?!

Не слушая ее, я упала на колени рядом с Хельденом, который смотрел куда-то в темное небо, тяжело дыша и прижимая ладонь к своему боку. Лицо его, покрытое грязью и брызгами крови, приобрело землистый оттенок, губы посинели. При виде меня он попытался приподнять голову и что-то сказать, но лишь зашелся в приступе хриплого кашля.

– Его ранил один из колдунов, несильно, но после этого он сперва утратил способность быстро двигаться, а затем… – Рой запнулся и беспомощным жестом указал на умирающего друга. – Не понимаю, почему его раны не затягиваются…

– Это яд, – выдавила я, вспомнив слова Коракса. – Они отравили свое оружие!

– Ублюдки! – Рой с ненавистью оглянулся на тела поверженных врагов. – Мы почти всех перебили, но парочка успела удрать; Дарах вместе с фурсом бросился за ними в лес…

Дарах! Черт! Вот бы чья кровь нам сейчас пригодилась…

– Как ему помочь? – Теа смотрела на меня так, словно я была великим целителем, имеющим набор чудодейственных снадобий на все случаи жизни. Но… я ведь и правда могла попытаться спасти Хельдена.

Быстро закатав рукав своей рубашки, я зашарила по бедру в поисках ножен, а потом вспомнила, что оставила оружие где-то там, на берегу Драконьего моря. Тогда я протянула руку и вытащила один из кинжалов Теа, висевших у нее на поясе.

– Ты же не… – начал Рой, но я уже провела по своему запястью остро наточенным лезвием. Рана получилась глубокой, и кровь буквально толчками хлынула из нее.

– Это все, что я могу для него сделать, – прошептала я, прикладывая запястье ко рту Хельдена.

Поначалу я испугалась, что опоздала. Охотник уже не дышал, а его красные глаза с иголками вертикальных зрачков будто остекленели, уставившись в никуда. Но спустя несколько мучительно долгих секунд по телу его пробежала дрожь, взгляд прояснился, а руки поднялись и обхватили мое запястье с такой силой, что я невольно вскрикнула от боли.

Он пил и пил, жадно, вонзая клыки в мою плоть, впиваясь пальцами в кожу. Это было больно, и с каждым его глотком жизнь утекала из меня, но я продолжала сидеть, одну руку держа у его рта, а другой опираясь на землю, которая вдруг начала странно крениться. Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент я почувствовала, как чьи-то крепкие руки схватили меня за плечи, пытаясь оттащить в сторону, и услышала громкий голос Роя над своим ухом:

– Прекрати! Ты ее убьешь!

А затем земля окончательно кувыркнулась, и я вдруг обнаружила себя лежащей на ней с чьей-то теплой ладонью под затылком. Надо мной склонилось родное лицо Хельдена с ярко горящими красными глазами.

– Ксандра… Любимая… – донеслось словно сквозь толщу воды.

Хотелось улыбнуться, хотелось сказать, как я рада, что он жив, как я люблю его, но губы, как и все тело, совершенно не слушались. Я будто плыла в невесомости, легкая, как пушинка, и все вокруг дрожало и искажалось, сворачиваясь в какой-то безумный калейдоскоп. Слух мой еще уловил чьи-то голоса – один из них, кажется, принадлежал Дараху, а другие отличались необычной певучестью, – а после окружающий мир взял и погас, точно кто-то выключил экран телевизора.

* * *

Пришла я в себя оттого, что чей-то влажный шершавый язык вовсю нализывал мне щеку. Накрыла ладонью мордочку назойливого фурса (а кто еще это мог быть?), слегка оттолкнула ее от себя.

– Фу, Фобос, перестань!

Сев в постели, я потерла пальцами веки, проморгалась – и изумленно замерла, разглядывая комнату, в которой оказалась. Она была очень… необычной. Стены, пол и потолок из светлого, почти белого камня, изящная деревянная мебель, украшенная искусной резьбой. Но мое внимание сразу привлекло окно – точнее, большой арочный проем в стене, выходящий, по-видимому, на террасу. Не застекленный, лишь прикрытый полупрозрачной занавесью, и проникающий через него легкий ветерок наполнял помещение свежестью и сладким ароматом каких-то цветов и трав.

Судя по лежащим на полу золотисто-розовым отсветам, было время рассвета. Погладив льнущего ко мне фурса, я отбросила в сторону покрывало и выбралась из постели, чувствуя себя бодрой и как никогда полной сил. У дальней стены стояло большое, в человеческий рост, зеркало, и я остановилась перед ним, рассматривая свое отражение – стройную растрепанную девушку в бледно-золотистой сорочке, через тончайшую ткань которой просвечивало все, что, вообще-то, следовало бы прикрыть. Затем поднесла к глазам раненое запястье – и, к своему большому удивлению, не увидела на нем даже шрама.

– Ульмы знают толк в целительстве, – негромко произнес за спиной самый родной в мире голос, и я рывком повернулась, чтобы уткнуться в грудь Хельдену. Затем наши губы и руки встретились, и несколько бесконечно сладких минут мы отчаянно целовались, не в силах оторваться друг от друга.

– Я так боялась, что потеряю тебя, – чуть отодвинувшись от Хельдена, наконец призналась я.

– А я боялся, что убил тебя, – с неприкрытой болью во взгляде ответил он. – Пожалуйста, не делай так больше, Ксандра.

– Не могу обещать, потому что я сделаю все что угодно, чтобы спасти тебя. И, кстати, – улыбнулась я, зарывшись пальцами в темные волны его волос, – меня зовут Александра. Если коротко – Саша.

– Саша, – медленно повторил охотник, словно пробуя мое имя на вкус. – Необычно, но мне нравится.

– Ну, я согласна и на Ксандру… Просто хочу, чтобы ты знал мое настоящее имя. Где мы, Хельден? Неужели…

– В Ульм-Дхаре, – с улыбкой подтвердил он мою догадку.

Взял меня за руку и потянул к арочному окну, за которым действительно обнаружилась полукруглая терраса с тонкими каменными перилами, вся увитая каким-то цветущим растением.

При виде открывшегося с ее высоты пейзажа я на миг забыла, как дышать. Повсюду, куда падал взгляд, возвышались изящные белокаменные строения, ажурно-воздушные, тонкие, неземной красоты. Их соединяло множество спиральных лестниц, галерей и мостиков, протянувшихся над изумрудным морем из древесных крон и бурлящими внизу водопадами. Казалось, ульмийский город плыл над лесом, задевая небо острыми шпилями своих башен, весь облитый волшебным светом восходящего солнца.

У меня невольно закружилась голова, так высоко находилась терраса, на которой мы стояли. А вот выскочившего за нами Фобоса высота совершенно не смущала: он тут же повис вниз головой на ближайшем стебле диковинного «вьюнка», весело раскачиваясь над самой бездной.

– Потрясающая красота, – выдохнула я, вцепившись в ладонь Хельдена. – Но как ульмы согласились нас сюда пустить?

Оказалось, что Дарах, преследуя сбежавших с места схватки колдунов, наткнулся в лесу на отряд ульмов, обходящих границы своих владений. Те, немало удивленные встречей с драконом, а затем – и с Теа, назвавшей им имя своего отца, решили доставить нас всех в Ульм-Дхар. Здесь ульмийка узнала, что ее отец Энафриэль с недавних пор – не кто иной, как главный военачальник.

– Видела бы ты их встречу, – усмехнувшись, сказал Хельден. – Энафриэль ни на миг не усомнился в том, что Теамирис – его дочь. Сказал, что та – вылитая мать. И вообще, кажется, был готов прослезиться. В общем, ее здесь приняли чуть ли не с распростертыми объятиями… Как и Дараха, конечно. Честь-то какая – сам дракон к ним пожаловал!

– Я рада за Теа. Ее мечта наконец исполнилась. Да и Дараху здесь помогут…

– Да. Нам вот с Роем ульмы, конечно, не сильно обрадовались, но терпят как друзей дракона.

– А Коракс? – вспомнила я.

– Удрал под шумок, – помрачнев, ответил охотник. – И это скверно – он еще может доставить нам неприятности.

– Ну, сюда ему не попасть. А дальше что-нибудь придумаем.

– И как я не подумал о том, что он наверняка знает об ульмийском храме – и легко сможет открыть туда портал? Ульмы говорят, он и раньше наведывался в это место пополнить запасы магической энергии. Один раз они его даже чуть не подстрелили.

– Там была змея Вивеи, – вздрогнув, сказала я. – Наверное, они оставили ее у руин храма, чтобы она сообщила своей хозяйке о нашем появлении. И тогда они пришли за нами…

– Ну зато Совета колдунов больше не существует, – хмыкнул Хельден. – Основной его части, по крайней мере.

– Что теперь будет? Король явится за нашими головами?

– Не знаю, Саша. Поживем – увидим.

Саша. Как дивно звучало мое имя в его устах…

– Пойдем. – Хельден притянул меня к себе и ласково потерся носом о мою макушку. – Унфивиэль велела привести тебя к ней, когда ты придешь в себя. В комнате тебя ждет новая одежда. Надеюсь, она будет поприличнее этой, – ворчливо добавил он, покосившись на мой наряд.

Я покраснела, вспомнив, во что сейчас одета. Похоже, понятие приличия у ульмов несколько отличалось от человеческого, ну или первостепенное значение для них имела красота. Неужели и повседневная одежда ульмов такая же… откровенная?

Впрочем, Хельден, сменивший свой грязный и порванный костюм на чистую, явно позаимствованную у ульмов одежду, выглядел вполне прилично. Темно-зеленые обтягивающие штаны, рубашка из светлой ткани, жилет в тон штанам, украшенный растительными узорами… И, конечно, меч в заплечных ножнах, расстаться с которым охотника не заставили бы и сами драконы.

– Мне бы сперва умыться, – чуть смущенно сказала я.

– В комнате есть все необходимое. Я выйду и вернусь за тобой чуть позже, договорились?

– Хорошо. Спасибо.

Закончив с утренним туалетом и приведя в порядок волосы, я открыла резные дверцы платяного шкафа. Внутри висело с десяток платьев из легкой тонкой материи, преимущественно в зеленых, белых и синих тонах. Подумав, я остановилась на скромном, свободного покроя платье цвета морской волны с короткими рукавами, декольте и подол которого были вышиты серебряными листьями.

Хельден мой наряд оценил: окинул меня долгим изучающим взглядом и вздохнул, поднимая потемневшие до багрового цвета глаза.

– С каждым разом мне все труднее сдерживать себя с тобой рядом, – признался он, опять вгоняя меня в краску. – Странно, но в этом платье ты выглядишь не менее соблазнительно, чем в той прозрачной тряпочке, что они зовут сорочкой.

– У тебя просто давно не было женщины, – попыталась отшутиться я.

– У меня никогда не было такой женщины, как ты, – возразил он.

Пытаясь скрыть охватившее меня смущение (и возбуждение, чего уж там), я повернулась к зеркалу, расправила складки струящейся по моим бедрам материи. В этом наряде я нравилась себе куда больше, чем в тех, что мне проходилось носить в замке Эолдара: он оттенял мои глаза и выгодно подчеркивал золотисто-русый цвет волос. Ну и просто был несравнимо удобнее, в основном за счет отсутствия тугого корсета.

Хельден подошел сзади, обвил руками талию.

– Жаль, что нам пора идти. После всего пережитого мне хочется быть с тобой рядом всегда – и брать все от каждой минуты, проведенной вместе. Снять с тебя это платье… вновь ощутить на себе твой огонь…

– Так давай останемся, – сглотнув, предложила я.

Он поймал мой взгляд в зеркале, усмехнулся.

– Королева уже проснулась и желает тебя видеть. Не стоит заставлять ее ждать. Но после, – прошептал он, разворачивая меня к себе лицом, – ты никуда от меня не убежишь, Саша. Больше никогда.