Глава 20

Дарах улетел из Ульм-Дхара утром следующего дня. Да, улетел – поскольку его превращение в дракона ночью прошло успешно, и теперь ничто не мешало ему вернуться домой. Провожать его собрались, должно быть, все ульмы во главе с королевой. Ну и, конечно, мы, его друзья.

Он встал посреди поляны, еще хранящей следы вчерашнего праздника, и попросил всех отойти подальше. А затем его просто охватило яркое золотистое свечение, и спустя секунду вместо человека на земле стоял огромный, устрашающего вида – и при этом поражающий своим великолепием – дракон. Чешуя горела темным золотом в лучах утреннего солнца, и глаза на умной хищной морде тоже были янтарно-золотые, знакомые. Задрав голову к небу, дракон разинул зубастую пасть, изрыгнул из нее столб огня, после чего расправил свои гигантские кожистые крылья, взмахнул ими – раз, другой – и без видимого труда поднял свою тушу в воздух. Прежде чем скрыться за верхушками деревьев, Дарах описал большой круг над поляной и что-то проревел на прощанье, вырвав у половины присутствующих одновременно восхищенные и испуганные возгласы, – и был таков.

Я еще долго смотрела ему вслед, и мое сердце сжимала надежда пополам с тревогой. Получится ли у Дараха уговорить свой народ пустить нас на Небесный остров? Откроют ли драконы портал в мой мир для меня и Хельдена, чтобы мы могли повидать моих родных – и попрощаться с ними? Что станет с Эолдаром, Кораксом и людьми Запада, когда родичи Дараха узнают, где он все это время пропадал? И возможно ли на самом деле закрыть Бездну и уничтожить всех проникших с Той Стороны монстров, как говорил дракон?

– Не переживай, – обнял меня стоявший рядом Хельден. – Перед нами сотни дорог; закроется эта – пойдем по другой. В Грезалии множество мест, где мы можем от всех укрыться. Да хотя бы останемся здесь – кто знает, вдруг со временем мы привыкнем к напыщенным рожам ульмов?

Я фыркнула и толкнула его локтем в бок – нас могли услышать.

– А вот Коракс меня немного беспокоит, – помолчав, уже серьезно добавил он. – Этот ублюдок не угомонится, пока до нас не доберется. А учитывая его влияние на Эолдара, можно ожидать любых неприятностей…

– Ну мы тоже можем попортить ему жизнь, – хмыкнула я. – Не знаешь, у ульмов есть способ отправить послание в Альсару?

– Думаю, есть. Что ты задумала, Саша?

– Я же обещала написать письмо Эрвейн, когда мы прибудем в Ульм-Дхар. Вот и напишу. А оно сперва наверняка попадет в руки Эолдара…

Хельден усмехнулся, начиная понимать, куда я клоню.

– Да ты интриганка, Ксандра из Пустоши!

Выслушав мое предложение, королева дала добро на отправку письма в замок Эолдара с эрру – специальной почтовой птицей, направляемой магией. Послание, которое должна была получить Эрвейн (а до того – прочитать ее мерзкий братец), гласило:

«Дорогая Эрвейн! Как и обещала, шлю тебе весточку из Ульм-Дхара. С нами все хорошо – несмотря на старания Коракса, напавшего на наш отряд у самой границы Ульм-Дхара. К счастью, нам удалось одержать над ним верх. Прошу тебя, будь осторожна и опасайся Коракса: в пылу сражения он признался, что хочет сместить твоего брата с трона и захватить власть над Западом.

Дарах передает тебе сердечный привет и горячую благодарность. Ульмы освободили его от магических оков, и он воссоединился со своим народом на Небесном острове. Конечно, драконы (как и ульмы) страшно разгневаны и намерены покарать Эолдара и Коракса за пленение и истязание своего сородича. Но тебе бояться нечего: Дарах помнит, что обязан тебе своей свободой и, возможно, даже жизнью. Думаю, и с твоим братом мир еще возможен, если он признает свою вину и выдаст Коракса драконам. Ведь они по сути своей добры и не желают повторения Огненной войны.

Надеюсь, ты здорова и невредима, милая Эрвейн. Ибо если с тобой что-нибудь случится, Дарах будет в ярости. И помни – ты сама вправе решать свою судьбу. Теперь за тебя есть кому заступиться.

Будь счастлива и помни меня. Быть может, еще свидимся – ведь я все-таки выбрала Хельдена и Грезалию.

С любовью, Ксандра».

– Неплохо, – одобрил Хельден, пробежав глазами написанный мною текст. – Не думаю, что Эолдар захочет ссориться с драконами – страна еще не забыла ужаса былой войны. Да и Кораксу теперь придется несладко. Главное, чтобы послание попало прямо в руки королю.

– Об этом позаботится эрру, – успокоила я его.

Итак, письмо улетело на Запад, а мы стали ждать возвращения Дараха. Дни проносились быстро: занятые исключительно друг другом, мы с Хельденом едва замечали происходящее вокруг. Теперь наша жизнь была полна упоительно страстных ночей, долгих прогулок по лесам Ульм-Дхара, откровенных разговоров и робких планов на совместное будущее. У Роя и Теа тоже все складывалось хорошо, а однажды, когда мы все вместе плавали в лодке по лесному озеру, они сообщили нам, что королева разрешила Рою остаться в Ульм-Дхаре с его возлюбленной.

– Полагаю, тут не обошлось без помощи Энафриэля, – добавил, сияя белозубой улыбкой, охотник, – ведь он желает счастья своей дочери.

– А я могу быть счастлива только с тобой, – подхватила Теа, взяв его за руку. – Хоть ты и дуралей, да еще и человек.

– Дуралей, – радостно согласился тот. – И да, я смертен, но весь остаток своей жизни буду доказывать, что стою твоей любви!

– Я ведь полукровка, а значит, тоже смертна. Так что мы – идеальная пара.

Я была искренне рада за этих двоих. Да и Хельден, конечно, тоже – несмотря на то что обретение личного счастья означало для них с Роем конец прежней жизни с вечной дорогой, битвами с монстрами и прочими приключениями. Впрочем, оба по-прежнему оставались Ночными охотниками и друзьями, и этого никому и ничему было не изменить.

В ожидании Дараха мы возобновили свои тренировки: Хельден учил меня биться на мечах, Теа – бросать кинжалы и стрелять из лука, а Рой – драться с врагом врукопашную. Так что скучать мне не доводилось. Поглазеть на наши занятия приходили и ульмы, среди которых женщины-воины были вполне обычным делом; и особенно часто к нам заглядывал Энафриэль, так и лучившийся гордостью за свою дочь. Я же, к собственному немалому удивлению, скоро начала делать успехи: мое тело, ставшее неожиданно сильным и выносливым, схватывало все на лету.

– Какой Ночной охотник пропадает! – с напускным (или искренним?) сожалением приговаривал Рой, когда мне удавалось уложить его на лопатки, что, впрочем, случалось довольно редко.

Хельден лишь ворчал, обнаруживая на моем теле новые синяки и ссадины, – хотя заживало на мне все как на собаке.

Так прошло две недели. Тарус сменился райном, последним месяцем лета, не менее жарким, чем два предыдущих. И наконец, когда я уже перестала по десять раз на дню поднимать глаза к небу, из-за подсвеченных закатом облаков вынырнули силуэты двух драконов – золотого и огненно-рыжего.

Они почти одновременно приземлились на поляне, едва вместившей обоих, и тут же превратились в мужчин, облаченных в светлые одежды. В одном из них, высоком и золотоволосом, я сразу узнала Дараха; второй был постарше, не менее могучего сложения, но рыжий, как лиса. Когда они приблизились к нам – а навстречу им уже высыпала, наверное, половина Ульм-Дхара, – я увидела, что глаза у незнакомца цвета темного янтаря, а кожа так же мягко светится, как и у Дараха.

– Ксандра! – просиял мой друг и недолго думая сграбастал меня в объятия. – Как же я скучал! Хельден, Теа, Рой, достопочтимые ульмы, – улыбнулся он всем остальным, – рад видеть вас снова! Позвольте представить вас моего дядю Квелана.

Рыжий дракон сдержанно поклонился, и мы ответили ему тем же.

– Квелан прибыл сюда, чтобы поговорить с вами, друзья, и королевой Унфивиэль от лица нашего народа, – пояснил Дарах.

– А заодно убедиться, что ты снова не вляпаешься в какие-нибудь неприятности, – низким, слегка вибрирующим, но не лишенным приятности голосом добавил Квелан.

Обоих драконов, конечно, немедля пригласили во дворец и усадили за мигом накрытый стол в обеденном зале. Кроме нашей четверки и самой Унфивиэль на ужине также присутствовал Энафриэль и еще парочка доверенных лиц королевы. Ну и мой Фобос, конечно, поведение которого за столом заставляло высокородных ульмов негодующе хмуриться, а Квелана – бросать на него веселые взгляды.

– Столько всего нужно вам рассказать, что даже не знаю, с чего начать, – признался Дарах, обведя задумчивым взглядом лица собравшихся. – Мое возвращение домой внесло в жизнь драконов сумятицу и споры, которые более-менее стихли лишь на днях. Первым порывом многих моих родственников было полететь в Альсару и спалить ее вместе с королевским замком ко всем демонам, как сто лет назад. К счастью, мне удалось их переубедить – не без помощи Квелана, который заслуженно считается одним из самых рассудительных и мудрых драконов. К тому же у власти сейчас куда более миролюбивые представители нашего народа. Я рассказал им, что видел и слышал в Грезалии, о произволе колдунов, о нынешнем положении ульмов, о Бездне и существах, продолжающих вредить людям. Поведал и о вас, друзья, о вашем благородстве и храбрости. И предложил драконам вернуться на Небесный остров, чтобы принести порядок и гармонию в этот мир.

– Он был весьма убедителен, – вставил Квелан с легкой улыбкой.

– Многие, конечно, восприняли мои призывы враждебно, но нашлись и те, кто к ним прислушался и захотел присоединиться ко мне на Небесном острове. И таких немало. Так что в ближайшем будущем наш город на острове вновь заселят драконы – в основном молодежь, желающая перемен и приключений. А Квелан станет его новым Хранителем. И вам, друзья, разрешено поселиться среди нас, – повернулся Дарах к нам с Хельденом.

– Правда? – Я едва не выронила серебряную вилку. – Ты не шутишь?

– Не шучу, – засмеялся дракон. – Что же касается мурдисов, грызолаков и прочих тварей Пустоши – мы намерены очистить наконец от них Грезалию. И, само собой, закрыть разлом. Но сперва следует разобраться с Эолдаром и Кораксом…

– Коракс сейчас, скорее всего, в немилости у короля, – хмыкнула я. И в ответ на вопросительный взгляд Дараха рассказала ему об отправленном принцессе послании.

– Что ж, – усмехнулся он, – пусть выдает нам Коракса, и мы, так и быть, обсудим с ним условия перемирия. Война не нужна никому.

– Твой народ слишком добр и великодушен, – подала голос до того молча слушавшая дракона Унфивиэль. – Возможно, смертных и следовало бы хорошенько проучить. Но мы, ульмы, выполним любую вашу волю, помня обо всем, чем обязаны драконам.

– Благодарю тебя, Унфивиэль, – серьезно ответил Дарах. – Ваша поддержка нам понадобится. Но как бы силен ни был наш гнев, желание жить в мире и процветании – сильнее… На моей родине войн не знают уже многие столетия, и это великое благо, поверь мне.

– Люди – не драконы, – веско возразила ульмийка. – Спроси Ксандру – даже в том развитом мире, откуда она пришла, люди по-прежнему воюют. Нет, мой народ не желает иметь с ними никаких дел. Но мы поможем вам во всем, что нам под силу.

Дарах со вздохом кивнул, видимо и не ожидая от нее других слов. Что ж – ульмы имели полное право и дальше жить в своем лесу, обособившись от людей. Со стороны Унфивиэль и так огромной уступкой было позволить мне, Теа и охотникам остаться в Ульм-Дхаре. Кто знает – быть может, какое-то время спустя ульмы и люди найдут способ наладить отношения… И, скорее всего, произойдет это не без участия драконов.

Позже все мы, кроме ульмов, вышли немного прогуляться по вечернему лесу; Дарах и Квелан рассказывали о том, что собираются выжечь огнем пещеры мурдисов, год от года все больше докучающих людям, и Хельден заявил, что хочет принять участие в этом «рейде». Услышав это, я едва не схватилась за сердце, но Дарах опередил мои возражения, мягко ответив:

– Хельден, я знаю, у тебя к ним личные счеты, но я не могу так рисковать твоей жизнью. Нам, драконам, мурдисы не причинят серьезного вреда, а ты все же человек, хоть и очень сильный. Случись что с тобой, как я потом буду смотреть в глаза Ксандре?

– Я уже много раз мог погибнуть, но до сих пор жив, – с явным раздражением пожал плечами Хельден. – Я ведь воин, охотник. Уничтожать монстров – мое призвание.

– Больше нет, – не выдержала я. – Разве мы с тобой все не обсудили? Разве не планируем отправиться на Небесный остров, где не будет, я надеюсь, ни единой твари, желающей нас выпотрошить?

– Мои планы не изменились, – остановившись, хмуро произнес Хельден. – Но сначала я хочу поквитаться с Шааргх, королевой мурдисов, лишившей меня семьи. Подумай, Саша, я ведь могу быть полезным драконам…

– Да уж тогда им нужна я, а не ты! – закипая, заметила я. – Я и мой огонь, способный спалить все дотла в этих проклятых пещерах!

– Даже не думай. – В его голосе зазвучала сталь. – Я тебя не пущу.

– Как будто я стану спрашивать!

Дарах и Квелан, а затем и Рой с Теа переглянулись, слегка растерянные этой сценой, и я почувствовала, как щеки мои заливает румянец. Надо же – наша первая с Хельденом ссора, и на глазах у друзей!

– Извините, – тихо сказала я, после чего, развернувшись, чуть ли не бегом устремилась в лес.

Я шла, не разбирая дороги, и пару раз едва не растянулась на земле, споткнувшись обо что-то в темноте. В душе шевелилось отчаяние. На ум вновь и вновь приходили слова старой ведьмы Моринны, пророчившей нам с Хельденом светлое, счастливое будущее – при условии, что в жизни моего мужчины больше не будет места Охоте. И, конечно, мурдисов. Что с ним станет, сунься он в самое их гнездо? Нет, об этом даже думать было страшно…

Перед моим мысленным взором ясно встала картина, долго являвшаяся мне во снах: темный подвал, Хельден, весь заляпанный чужой кровью, безумие в его алых глазах и беспомощный шепот: «Они звучат в моей голове, Ксандра… голоса мурдисов, что велят мне убивать». И как я могла отпустить его туда, во мрак мурдисовского логова, где его разум может быть порабощен единым сознанием этих тварей?

Конечно, глупо требовать от Ночного охотника в одночасье стать, скажем, мирным крестьянином. Хельден прав: он воин, хищник, наделенный, как и я, особыми способностями. Я, в общем-то, таким его и полюбила. Но он мог оставаться воином, защитником нашей семьи, мужчиной, рядом с которым я ничего и никого не боялась, и без этой охоты на нечисть…

– Саша, – неожиданно прошелестел его голос над моим ухом, отчего я подпрыгнула и едва не заорала. – Саша, это я, не бойся, – торопливо добавил Хельден, положив мне на плечи ладони. Которые я тут же сердито сбросила.

– Зачем ты пошел за мной?

– Хотел убедиться, что ты в безопасности.

– Что мне может угрожать в Ульм-Дхаре?

– Ну, например, ты можешь упасть в темноте и повредить себе что-нибудь.

– Заживет.

– Саша… Ты все еще злишься? – Он повторил попытку обнять меня, но я упрямо увернулась.

– Не злюсь – расстроена. Все закончилось, Хельден! Мы дошли до ульмов и скоро отправимся на Небесный остров, а драконы займутся монстрами. Что еще тебе нужно?

– Я же говорил тебе…

– Месть, да. Я помню. А мне как жить, если мурдисы тебя там прикончат? Или сведут с ума? Просто вернуться в свой мир, словно ничего и не было?

Хельден тяжело вздохнул, затем схватил меня за запястья и подтащил к себе, не обращая внимания на сопротивление. Одной рукой прижал к своей груди так крепко, что стало не хватать воздуха, другую положил мне на затылок и, наклонившись, впился в мои губы жадным, жестоким поцелуем.

Сначала я билась в его хватке и пыталась отвернуться, что, разумеется, не удалось. Потом хотела пустить в ход свой огонь, которого охотник, казалось, совершенно не боялся. Ну а минуту спустя уже безвольно обмякла в его руках, наслаждаясь яростным напором его губ и грубоватыми ласками, от которых все внутри дрожало и ныло от желания.

Хельден, тоже не в силах совладать со своим возбуждением, рывком поднял меня, прижал спиной к стволу ближайшего дерева, подхватил под бедра, сминая тонкую ткань платья. Его губы оказались в опасной близости от моей шеи, но острые кончики клыков лишь слегка оцарапали ее, прикусив нежную кожу.

Впрочем, я уже ничего не замечала, едва не теряя сознания от захлестнувшего меня удовольствия.

– Прости, – прошептал Хельден некоторое время спустя, зарывшись носом в мои волосы. – Я не подумал о твоих чувствах. Ты права: местью уже ничего не исправишь, а потерять свою жизнь сейчас, когда я обрел наконец любовь, что оказалась сильнее моего проклятия, было бы очень… обидно.

– И глупо, – лениво выдохнула я. – Но я тоже была не права. Ведь я люблю тебя таким, какой ты есть: Ночным охотником, сильным, бесстрашным и опасным…

– Скажи еще раз, – тихо попросил меня он.

– Что?

– Скажи, что любишь меня…

– Я люблю тебя, Хельден из Кории, – произнесла я со всей нежностью, на которую была способна. – И хочу провести с тобой всю свою жизнь.

– И я люблю тебя, Александра с Земли. Больше всего на свете. В этом мире и в любом другом…

– Так ты отправишься со мной на драконий остров?

– Без всяких сомнений. Хочу своими глазами увидеть, как они там живут. Может, и сгожусь там на что.

– О, я в этом уверена.

Кое-как приведя себя в порядок, мы рука об руку двинулись обратно к Ульм-Дхару, уже спокойно обсуждая наше будущее. По пути нас нагнал Фобос – он и в ульмийском лесу не бросил своих замашек хищника и каждую ночь уходил на охоту – и с трудом вскарабкался мне на плечо. Судя по раздувшемуся животу зверька, его ночная трапеза удалась.

– Завязывал бы ты со своими вылазками, – вздохнула я, почесывая любимца за ухом. – Как бы не напоролся на стрелу какого-нибудь ульма…

– Планируешь взять его с собой на Небесный остров? – покосился на фурса Хельден.

– Ну да. Не оставлять же его тут. Конечно, ему там может быть одиноко – вряд ли на острове обитают его сородичи…

– Мне кажется, он не особенно страдает без общества себе подобных. Хотел бы – давно сбежал обратно.

– Что ж, значит, теперь ответственность за него лежит на мне. Надеюсь, драконы не будут против.

– Дарах точно не будет, – фыркнул охотник. – Он готов выполнить любую твою просьбу.

– Ты что, ревнуешь? – Я лукаво прищурилась.

– Бывает, – ворчливо подтвердил он. – Прости.

– Ерунда. Мне даже приятно. Я и сама закипаю, когда вижу, какие взгляды бросают на тебя ульмийки.

– Ульмийки? На меня?

– А что? Ты красивый, сильный, загадочный. Немного пугающий. Кто угодно потерял бы голову.

Хельден остановился, вынуждая остановиться и меня, затем взял мое лицо в ладони и серьезно произнес, глядя в глаза:

– Для меня всегда будет существовать лишь одна женщина на свете – ты, Саша. Можешь в этом не сомневаться. Я понял это почти сразу, как только увидел тебя, и после это чувство лишь крепло. Мне нужна только ты…

– Даже когда мы ссоримся? – тихо спросила я.

– Особенно когда мы ссоримся, – с улыбкой подтвердил он.

И не дал мне больше сказать ни слова, закрыв рот поцелуем. Правда, отпрянул, чертыхнувшись, когда возмущенный такой бесцеремонностью Фобос цапнул его за ухо.

– Но вот этот паршивец на мое расположение может не рассчитывать, – заявил охотник, и я засмеялась, хотя следовало бы, конечно, отругать зверька и посочувствовать любимому.

Просто… все было так, как всегда, так, как нужно и правильно: Хельден рядом, малыш-фурс на моем плече, друзья, ожидающие нашего возвращения. И я вдруг отчетливо поняла, что все это – именно то, чего я хотела и искала долгие годы в том, прежнем мире, оказавшемся мне чужим.

И для полного счастья мне не хватало совсем немного.