Двадцать третья глава

После интервью поначалу была тишина. Леру и Аду она даже пугала – ни писем, ни звонков, никакой реакции. Но через пять дней у дома остановился почтовый автомобиль, и на землю начали ставить ящики.

– Это что, всё письма? – ошарашено спросила Лера, наблюдавшая за этим из окна своей гостиной.

– Надеюсь, что не гневные, – пробормотала Ада.

Оказалось, что не только не гневные – напротив, восторженные. И все от женщин.

– Я даже представить себе не могла, насколько на самом деле они устали быть в тени своих мужей! – поражённо проговорила Лера, откладывая десятое прочитанное письмо. – Я считала, что они вполне довольны своей жизнью. Но ведь это не так!

– Я думаю, тут стоит исключить брак по расчёту, едва ли там кто-то возражает против Игрушек.

– Да, но если Игрушки узаконены для мужчин, почему их не узаконить для женщин? Если в Абхее не существует разводов, двое вынуждены жить вместе до самой смерти. И если муж всё это время активно наслаждается жизнью, меняя девушек, как перчатки, жена должна смиренно наблюдать за этим и засыхать без мужской ласки. Это невероятная несправедливость!

– Не думаю, что кто-то из мужчин поддержал бы подобный закон, – грустно улыбнулась Ада. – Я только что прочитала одно письмо – там муж пригрозил запереть жену в лесном доме на десять лет, если она хоть слово скажет о том, что хочет спать с ним. Сказал, что она всё равно не сможет дать ему того, чего он хочет, а значит, пусть занимается своими делами и не несёт чушь.

– Они сами загнали женщин в такие рамки, – медленно проговорила Лера. – Внушали им год за годом, десятилетие за десятилетием что секс нужен лишь для одной цели, что женщины-драконы по сути фригидны, что они и не должны испытывать никакого удовольствия, что мужчина не только может, но и должен выбирать себе Игрушку, потому что ему это необходимо. Ты понимаешь, Ада? Какая-то кучка бабников триста лет назад задумала изменить мир и перестроить его по своему усмотрению. Подстроить под себя. И теперь это считается нормой.

– Я, если честно, пока слабо могу представить, о чём ты говоришь, – смущённо улыбнулась Ада. – Но я верю, что отношения с супругами в постели, конечно же, очень важны. – Она не выдержала – опустила глаза и густо покраснела.

– Вот выйдешь замуж за Серика и посмотрим, как заговоришь, – беззлобно усмехнулась Лера. – Как там у вас, кстати? Видела вчера, как вы спускались к озеру. Не замёрзла?

– Нет, – Ада замотала головой. По-прежнему не поднимая глаза, а когда подняла, стало видно, как ярко они сияют. – Он меня поцеловал, – прошептала еле слышно. – Это… это был мой первый поцелуй.

– Первый? – поразилась Лера, но тут же спохватилась. – Прости, я по-прежнему меряю своими земными мерками. Но ведь… Это прекрасно! И как тебе, понравилось?

– Не знаю, – пробормотала Ада. – Это было необычно. В животе вдруг стало так пусто, а потом всё сжалось, и голова закружилась.

Лера мечтательно улыбалась, слушая подругу, и с грустью думала, что она давно забыла и о романтике, и о том, как на самом деле должно происходить сближение. Слишком привыкла сразу переходить к делу, тем самым сама себя обесценивая. Конечно, Ада не кокетничает, держа Серика на расстоянии, она просто по-другому не может. Но Лере определённо стоило у неё поучиться. Если бы они встретились на полгода раньше, ведь сейчас уже поздно… Она положила руку на живот и в ладонь тут же ткнулся чей-то кулачок. Интересно, какие они будут, её малыши? Если девочки, она обязательно научит их любить и ценить себя и не вести себя, как их безалаберная мама. Лучше бы они вообще никогда не узнали истории, предшествующей их появлению на свет…

Размышления были прерваны каким-то шумом на улице. Девушки переглянулись и подошли к окну узнать, что происходит. У входа стоял огромный грузовик, из которого несколько грузчиков вытаскивали разномастные коробки.

– Что происходит? – пробормотала Лера. Кто-то из поклонников решил выделиться?

Ответ нашёлся, когда они спустились и, закутавшись в плащи, вышли во двор. Серик был тут же, стоял в стороне, наблюдая за выгрузкой.

– Это от Высшего, – пояснил он. – А ещё письмо для тебя, Сарасвати.

– Решил подкупить? – тихо, чтобы услышала только Ада, пробормотала Лера.

«Я знаю, что ты не хочешь принимать от меня помощь, уважаю твоё решение. Но это – подарок для невесты, не смей отказываться! И не забывай, что за нами постоянно следят, даже когда нам кажется, что это не так».

Подарок, как же! Лера хотела было возмутиться, когда один из деревянных ящиков упал на землю. Крышка отбилась, и из груды упаковочного материала проглянула изящная ковка. Заинтригованная, Лера решила не спешить и всё же изучить подарки, прежде чем от них отказаться. Их перенесли в холл, грузчики наконец уехали, а Лера, Ада и Серик принялись открывать ящики. В том, что разбился, оказалась люстра. Огромная, она прекрасно вписалась бы в холл, составив идеальный тандем с лестницей. Кованая, с магическими светильниками, которые вспыхивали по желанию владельца, она состояла из трёх сужающихся к верхушке рядов, между которыми изгибались чёрные и белые драконы.

В двух других ящиках оказались четыре шандала, выполненные в том же стиле. Далее обнаружились два пушистых тёмно-синих ковра, десяток напольных ваз, высокое, уютное кресло с велюровой обивкой сизого цвета и, наконец, остался только один свёрток, большой, плоский и продолговатый. Руки слегка подрагивали от нетерпения, когда Лера срывала обёрточную бумагу, открывая взгляду картину.

Это была она. В полный рост, в церемониальном платье, которое надевала, когда впервые предстала перед Старейшинами. Она стояла на площади, под ногами – брусчатка, над головой голубое небо, а за спиной – призрачные, но достаточно чёткие белоснежные крылья. Гордый, полный величия и ощущения собственного могущества взгляд, лёгкая полуулыбка, сложенные в замок перед собой руки – Лера невольно смутилась.

– Какая красота! – восхитилась Ада. – Серик, скажи же, эта картина будет прекрасно смотреться в кабинете, над камином!

– Мне кажется, здесь почти всё предназначено для кабинета, – поддержал Серик. – Мы как раз занялись его отделкой.

– Но как он узнал? – невольно вырвалось у Леры, но она тут же прикусила язык.

За нами постоянно следят. Аджитт тоже следил за ней? Ей хотелось злиться на него, но не получалось. Конечно, здесь были его люди, иначе и быть не может. Тот же Серик не скрывает, что предан своему Высшему. Что же теперь, уволить его? Да и Аджитт не сделал ничего плохого. Она примет эти подарки, но при встрече даст понять, чтобы это было в первый и последний раз! Лера посмотрела на портрет и невольно улыбнулась – её впервые нарисовал кто-то, и энергия, исходящая от картины, завораживала. Интересно, художник рисовал по памяти? Об этом тоже хотелось спросить Аджитта.

Долго ждать, чтобы поблагодарить за подарки, не пришлось – уже через два дня чёрный мерседес Аджитта остановился у дверей. Стоя у окна на втором этаже, Лера наблюдала за тем, как он идёт к входу, как всегда уверенный в себе, с непроницаемым выражением лица. Интересно, это в нём хоть когда-нибудь изменится? Иногда ей казалось, что она знает другого Аджитта, открытого, улыбчивого, нежного. А иногда – что он просто отличный актёр, который за годы правления и жизни научился отыгрывать любую эмоцию по желанию зрителя. Ада должна была проводить его сюда, в кабинет, хотя ремонт тут был в самом разгаре. Но отчего-то хотелось принять его именно здесь.

– Здравствуй, – прозвучал его голос за спиной. Лера обернулась, кивнула. Аджитт тоже молчал, с интересом рассматривая бархатисто-синий цвет стен; сложенные в углу заготовки для книжных полок из светлого дерева и большой камин, отделанный белым мрамором с серыми прожилками. Губы изогнулись в улыбке, когда он увидел два шандала, уже занявшие место по обе стороны от него.

– Спасибо, – проследив за его взглядом, тихо сказала Лера. – Но я прошу тебя – не надо больше ничего присылать.

– Просить можешь, но не жди, что я выполню твою просьбу, – спокойно ответил Аджитт, сложив руки за спиной в замок, и медленно подошёл к камину. Прищурился, глядя в огонь, и вдруг резко повернул голову, так быстро, что Лера не успела отвернуться или опустить взгляд. – Не думай, что я трачу на тебя деньги, если тебя именно это смущает. В обширных кладовых и складах Чёрных веками копятся вещи. Многие перестраивают резиденцию, когда становятся главами. Эти вещи копятся там веками, защищенные заклятьями от старения. Например, шандалы, – он кивнул на них, – принадлежали моей прабабушке. Стояли в её спальне. Сейчас свечи редко используют, но я рад, что ты нашла им место.

– Они очень красивые, – нехотя признала Лера. – Только… Здесь чёрные и белые драконы, хочешь сказать, твоя бабушка была тайной фанаткой Белых?

– Нет, – весело фыркнул Аджитт, – и хорошо, что она тебя не слышит! Их перекрасили по моему приказу.

– А картина? Кто нарисовал её? И откуда у них моё изображение?

– Кто рисовал – не важно. А откуда изображение… Память. – Аджитт посмотрел так серьёзно, что Лера невольно прижала руку к горлу, пытаясь сглотнуть. Но вот тёмно-синие глаза вспыхнули, в уголках глаз собрались тонкие морщинки, и Аджитт рассмеялся. – Твоими изображениями пестрит весь интернет! Тебя снимало столько народа, что поиск не занял и десяти секунд.

Лера секунду недоумевающе смотрела на него, но вот губы дрогнули, и она улыбнулась и покачала головой, подумав о сверх способности задавать совершенно глупые вопросы. Тем временем Аджитт уже отошёл от неё и теперь неспешно вышагивал по кабинету, огибая строительные материалы, пока не подошёл к окну.

– Я уже не зову тебя обратно, – вдруг тихо сказал он. Лера подошла и встала рядом. Не этого ли она хотела? Он покосился на неё и с лёгким недовольством спросил: – Не хочешь узнать, почему?

– А это важно? – Лера склонила голову набок, встречаясь с ним взглядом. – Предпочитаю верить, что ты решил уважать мои желания. Или у тебя есть какой-то план?

– Про желания звучит отлично, – усмехнулся Аджитт, отворачиваясь к окну. Помолчал немного, прежде чем снова заговорить: – Признаю, что твоё решение переехать хоть и застало врасплох, но в итоге сыграло нам в плюс. Хотя я до сих пор считаю, что ты поступаешь глупо, заставляя себя терпеть все эти, – он обвёл кабинет рукой, – неудобства из-за задетых чувств. Но разве я был тогда неправ? И как вообще, по-твоему, должен был отреагировать на то, что узнал?

Аджитт впился в её лицо взглядом, верхняя губа приподнялась, словно он собирался зарычать, но тут же взял себя в руки. Глубоко вздохнул, развернулся на пятках и пошёл к камину, оставляя Леру стоять у окна. Когда он снова заговорил, голос звучал глухо, будто через силу.

– Ты оскорбила меня. Да, ты не могла представить тогда, что мы поженимся. Имела полное право распоряжаться своей жизнью и своим телом. Но понимать это и принимать – разные вещи. Принять то, что ты с такой лёгкостью готова отдаться тому, кто правильно попросит, я не могу. Я не смогу доверять тебе, зная, что ты из себя представляешь.

– Ты говоришь, что я оскорбила тебя, а сам с лёгкостью оскорбляешь меня! – возмутилась Лера. – Даже слушать тогда не стал. И сам повёл себя не лучше. И разве ты не развлекался с Лийей, когда меня не было?

– Это другое, – упрямо вздёрнул подбородок Аджитт.

– Нет. Это не другое. То же самое, только вот звучит иначе, потому что ты – мужчина. И принять, что женщина тоже имеет право поступать как хочет, тебе сложно.

– Хочешь сказать, что женщины могут спать со всеми подряд, было бы желание? – Аджитт презрительно усмехнулся. – Боюсь даже представить, к чему тогда придёт наш мир.

– К свободе, – пожала плечами Лера. – Конечно, никто не говорит о бесконечных оргиях, изменах и прочем, но… Вы привыкли, что можете делать всё, в то время как ваши жёны и дочери должны заткнуться и молчать, делая вид, что счастливы. Немного попахивает рабством, не находишь? Да даже у Игрушек больше прав, чем у женщин-драконов!

– Ты уводишь разговор в другое русло и несёшь бред, – высокомерно произнёс Аджитт. – Наши женщины счастливы.

– Да? – Лера насмешливо изогнула бровь и вдруг подошла к нему, взяла за запястье и потянула из кабинета. – Пойдём, кое-что покажу.

Гостиная, из которой вела дверь в спальню, оказалась обжитой и уютной. После кабинета она показалась воплощением роскоши и изящества, и только множество коробок с бумагами, расставленных вокруг кресел, портили общее впечатление. Лера подошла к первой попавшейся коробке, вытащила наугад письмо и протянула Аджитту.

– Читай.

– Что это? – с подозрением спросил он.

– Это ответ твоих подданных на слова о счастье. Или не хватит смелости заглянуть правде в лицо?

Взгляд Аджитта заскользил по бумаге, но, прочитав несколько строчек, он презрительно скривил губы.

– Бред какой-то. Может, её муж плохо с ней обходится, но такое тоже бывает, я же не могу заглядывать в каждую семью и указывать, как им себя вести.

– Ещё. – Лера положила новое письмо поверх того, что он держал в руках. – И ещё. И ещё. А вообще, – она забрала письма, бросила их в ящик и кивнула на него. – Если не боишься узнать правду, забери его к себе и почитай. Заметь, это лишь один, а здесь их… около десяти, кажется. Почитай, Высший, тебе пойдёт на пользу. Как правитель, ты должен понимать, чем живёт твой народ. Только, как правитель, ты все эти годы думал лишь о благе мужчин.

– Потому что у женщин и так всё в порядке.

– Вот и узнай, насколько в порядке. Или всё же не хочешь?

Аджитт смерил её надменным взглядом и схватил сразу две коробки.

– Когда прочитаешь, приезжай, я буду рада обсудить и узнать твою точку зрения.