Двадцать седьмая глава

Ёлка заняла своё место в холле, заискрилась жёлтыми огоньками, которые отражались в серебряных и золотых лентах и бусинах. Теперь каждый, кто входил в замок, невольно останавливался и глубоко вдыхал сладковатый хвойный аромат. На дверях появились венки с красными ягодами, и каждый камин, который успели прочистить, жарко полыхал огнём. С дровами помогла Лера – обернувшись, она с лёгкостью вырвала несколько небольших кедров в лесу, сломала их на несколько частей, а потом с ними справились топоры и пилы. Почти все рабочие, жившие здесь, разъехались по домам, остались только Серик, пара парнишек-маляров и они с Адой. Из Милларда привезли продукты для праздничного стола, и весь день Лера и Ада колдовали на кухне, а к вечеру все собрались в гостиной Леры.

Она долго уговаривала Аду надеть одно из своих платьев, и теперь девушка выглядела просто потрясающе. Русые волосы были уложены в корону на голове, золотое платье обтягивало фигуру, как вторая кожа, а к скромному декольте притягивала взгляд подвеска из каплевидного белого жемчуга. Ада даже смотрела по-другому: более уверенно, смело. Едва увидев её, Серик замолчал на полуслове и вдруг робко улыбнулся.

– Ты права, это действительно вечер, в который все ждут чего-то волшебного, – прошептала Ада Лере на ухо. Лера сегодня была в серебре и белом – бархатное белое платье с завышенной талией, серебристые туфли, серебро на шее и в волосах. Сегодня ей не хотелось думать ни о чём плохом. Это лишь первый праздник, который они отмечают здесь, совсем скоро всё изменится. Они будут собираться в главном зале, будет звучать музыка и каждая люстра засияет, разгоняя темноту по углам. Но сейчас именно этот уютный праздник казался самым правильным и настоящим.

– У нас не принято ждать полуночи, – сказал Серик, открывая шампанское и разливая его по бокалам. Подняв свой, он встал. – Ты принесла мир в Абхею, а вскоре принесёшь и счастье нашему Высшему. Я верю в то, что ты сможешь возродить свой Клан и станешь настоящей главой и Старейшиной, с мнением которого будут считаться. Уже считаются. А ещё, – Серик улыбнулся и посмотрел на Аду, – спасибо, что прибыла в Миллард не одна.

Бокалы с тихим звоном соприкоснулись, но Лера не успела поднести его к губам, как дверь распахнулась. Аджитт вошёл с лёгкой улыбкой на губах, принеся с собой морозный запах и снежинки на чёрном пальто.

– Не ждали? – спросил небрежно, отряхивая снег и раздеваясь.

– Почему же, – спокойно ответила Лера, поднимаясь и принимая его пальто, чтобы повесить на спинку кресла. – Думали, ты приедешь позже. У Высшего всегда много дел.

– Ты не ждала, – тихо, чтобы смогла услышать только Лера, сказал Аджитт. – Иначе твои глаза не загорелись бы таким счастьем.

– Ты себе льстишь. – Лера поспешно отвела взгляд и с досадой почувствовала, как покраснели щёки. Она действительно не ждала, хотя в глубине души надеялась, что он приедет. Отчего-то было очень важно именно этот вечер провести вдвоём, несмотря на все их разногласия.

Смущение, вызванное появлением Высшего за одном с ними столом, вскоре развеялось. Постепенно завязались разговоры: о весне и работах, которые успеют сделать до наступления тепла; о садовниках, которых надо пригласить уже в марте; об укреплении берега с той стороны, куда ведёт спуск из замка. Лера слушала, почти не перебивая, представляя, как всё преобразится. Она тоже ждала весны, но больше из-за рождения детей, которые с каждым днём всё настойчивей напоминали о себе. Аджитт тоже в основном молчал, Лера ловила на себе его глубокий задумчивый взгляд и с каждой секундой сердце начинало биться сильнее.

– Вы многое сделали, – наконец сказал он. – А я толком ничего не видел. Покажешь?

Он посмотрел на Леру, склонив голову набок. Лера кивнула, медленно поднялась, хотя хотелось сорваться с места и скорее броситься в спальню за тёплым плащом. Вдвоём они вышли из гостиной и неспешно пошли коридору. Здесь было значительно холоднее, порой с губ срывались облачка пара.

– Это мой кабинет, он почти завершён. – Лера отворила дверь и зажгла свечи в ближайших шандалах. Большое, почти во всю стену, окно, отразило пляшущие язычки пламени и Аджитта, ступившего следом.

– Он очень подходит тебе, – тихо сказал Аджитт. – Светлый и прекрасный.

– Спасибо, – только и смогла вымолвить Лера. Они не раз оставались одни за последний месяц, но сейчас было в их уединении что-то волнующее и томительное. Чтобы скрыть неловкость, она подошла к столу, открыла один из ящиков и достала небольшую шкатулку. – Это тебе. Не знаю, принято ли у вас дарить подарки, но я купила. Надеюсь, тебе понравится.

– Мне уже нравится, – внезапно севшим голосом сказал Аджитт и уставился на шкатулку с таким видом, как смотрит ребёнок на сладости, которые очень хочется съесть, но пока нельзя. Он попросту не мог вспомнить, когда ему кто-то дарил подарок просто так, без желания получить какую-то выгоду.

– Может, откроешь уже? – Лера едва ни пританцовывала от нетерпения. Она ведь и понятия не имела, что можно подарить тому, у кого и так всё есть.

Аджитт осторожно взял шкатулку, медленно её открыл и коснулся золотого медальона – распахнув крылья, на него смотрел дракон с чёрными глазами. По крыльям пробегали чёрные всполохи – филигранная работа ювелира, соединившего золото с ониксом. Здесь же лежала и плоская золотая цепочка, лаконичная и неброская.

– Я не знаю, будешь ли ты носить, но, когда увидела его, сразу подумала о тебе.

Лера смотрела на него, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но Аджитт молчал. Потом перевёл взгляд на неё и потянулся к её губам, замирая на секунду, прежде чем накрыть их своими. По телу прошло тепло, нежное, ласковое, словно солнечный луч коснулся сердца. Лера закрыла глаза, прильнула к нему, коснулась шеи, осторожно притягивая за голову. Они целовались неспешно, будто изучали друг друга, словно это был первый поцелуй в их жизни.

– Я безумно скучаю по тебе, – хрипло прошептал Аджитт. Заглянул в её глаза и грустно улыбнулся: – Ты ведь не вернёшься?

– Нет, – в тон ему ответила Лера. – Не сейчас.

– Понимаю. Но хочу, чтобы ты знала – я был не прав. Нет, имел полное право злиться за то, что ты скрывала прошлое без меня, но не имел права говорить тебе всё то, что наговорил. Я больше так не считаю. И контракт… Это бред. Между нами не может быть никаких контрактов или договоров.

Теперь Лера сама потянулась к нему, вовлекая в новый поцелуй, а когда оторвалась, взяла из шкатулки подвеску и взглядом спросила: «Можно?». Аджитт кивнул, и тогда она обошла его, встала на носочки и защёлкнула замок на шее.

– Теперь и у тебя есть дракон, – прошептала она.

Когда они вернулись в гостиную, то застали Аду и Серика одних – они стояли у камина и смотрели друг на друга, сверкая глазами. Серик держал Аду за руки, но, увидев Аджитта, поспешно отпустил их и решительно шагнул навстречу.

– Я понимаю, что, наверное, нарушил множество традиций, но видимо, время у нас начинается такое – ломать старое и строить новое. Я знаю, что моя семья уже выбрала мне невесту, но прошу разрешения у тебя, Аджитт, и у тебя, Сарасвати, взять в жёны Аду.

– А она согласна? – не в силах сдержать улыбку, спросила Лера.

– Она полукровка, – сурово сдвинул брови Аджитт.

– Это не важно! – запальчиво воскликнул Серик. – Я не хочу жениться по расчёту и потом провести жизнь с нелюбимой женщиной. Не хочу заводить Игрушку, – добавил тихо, но упрямо.

– Тогда, – Аджитт тяжело вздохнул и сделал вид, что задумался, – кто я такой, чтобы запрещать?

После Нового года дни побежали ещё быстрее, Лера буквально потерялась в их калейдоскопе. Заваленная бумагами, она засиживалась до глубокой ночи, делая пометки и исправляя корявые на первый взгляд формулировки. Поток возмущений постепенно стихал, а в Ледяном замке появились новые лица: несколько девушек из Милларда, из разных Кланов, выразили горячее желание помочь Сарасвати. Лера ответила на их письма лично, и теперь они умоляли дать им шанс и изменить что-то в их жизни. Почти весь первый этаж был закончен, кроме большого зала. Между Миллардом и Ледяным замком постоянно сновали машины, телефон не замолкал ни на минуту. Медленно, очень медленно, но работа продвигалась. Девушки подключили всех своих подруг и родных из числа тех, кто действительно был неравнодушен к общей проблеме. В свою очередь Аджитт, приезжая, всё чаще говорил, что появились мужчины, которые осторожно соглашаются с предложением Леры и в будущем поддержат его.

Лийа тоже развила кипучую деятельность, пересылая через секретаря в офис Аджитта множество документов. Часть из них Лера браковала, часть – отправляла на доработку своим помощницам, но было и то, что принималось целиком и полностью. Лера не собиралась умалчивать о вкладе Лийи в разработку законопроектов, но и отдавать ей всю славу не собиралась. Когда придёт время, она внесёт предложение в совет Старейшин, но до этого выступит перед жителями Милларда, просто поставив Лийу перед фактом.

С каждым днём Лера понимала, что злость на Лийу постепенно стихает. Может, просыпался материнский инстинкт и желание защищать, а не разрушать, а может, она просто устала от борьбы, которая отдалялась от неё всё дальше…

Лийа раскинулась на хлопковых простынях насыщенного винного цвета и блаженно выдохнула. За окном брезжил рассвет, поглощая темноту, оставляя её гнездиться в тяжёлых складках балдахина. Ландор упруго поднялся, потянулся, позволяя рассмотреть каждую мышцу на поджаром теле, и бросил взгляд через плечо, лениво улыбнувшись.

– Не устала?

– Я? – Лийа притворно задохнулась, но тут же томно выгнулась, закидывая руки за голову. – Я жду, когда ты восстановишь силы.

– Боюсь, мне досталась самая ненасытная из всех женщин Милларда, – сокрушённо вздохнул Ландор и поднялся, чтобы налить им вина. – Мы женаты уже три месяца, а ты до сих пор не забеременела. Не хочешь обратиться к врачу?

– Ты хочешь, чтобы я родила так быстро? – Лийа нахмурилась.

– Я просто хочу, чтобы ты отдохнула от моей страсти. – Ландор склонился к ней и подцепил подбородок двумя пальцами. – Муж не должен так долго утомлять свою жену.

– Ты заботишься обо мне, или думаешь о том, что я тебе уже надоела?

– Разве ты можешь мне надоесть? Но мы оба понимаем, что так не может продолжаться вечно. Придёт время, и мне придётся взять себе Игрушку. Ты же понимаешь.

– Нет. – Лийа резко села, отбросила густую копну рыжих волос за спину и прищурилась. – Нет, Ландор, не понимаю. Нам хорошо в постели. Без всяких зелий и наговоров. Хочешь оправдать свою полигамность дряхлыми правилами? Забудь. Если ты решишь мне изменить, можешь сразу уходить.

– Уходить? Я? Ты шутишь!

Ландор сел на край кровати и протянул ей бокал, но Лийа решительно его оттолкнула. Нахмурившись, он поставил бокалы на пол и взял её за плечи, легонько встряхнув.

– Что за разговоры, Лийа? Мы с самого начала договорились о том, что наш союз станет союзом во благо Красного клана. Разве сейчас мы не делаем всё для его блага?

– Значит, ты спишь со мной только ради этого?

– Ты же знаешь, что нет. – Ландор вздохнул, провёл рукой по волосам. – Сейчас нам нужен наследник. А ещё – Ракеш. Я, кстати, уже посвятил его в наш план. Он, ожидаемо, поначалу отказался, но теперь всё больше склоняется к тому, что выхода нет. Скоро ты станешь Высшей. Неужели тебя будет волновать, спит твой муж с какой-то смертной или нет?

– Думаю, моему мужу стоит знать, что его жена активно участвует в разработке новых законов. И очень скоро, мой муж, ты будешь лишён заводить себе любовницу – можешь называть её как хочешь, хоть Игрушка, хоть Малышка – без разрешения жены.

– Ты? Хочешь внедрить ту чушь, о которой говорила Сарасвати на нашей свадьбе? – Ландор откинул голову и громко захохотал. Лийа мрачно наблюдала за ним, не говоря ни слова. – Занятно, что ты заговорила об этом. Ещё три дня назад я слышал, что над этим активно работает Сарасвати и даже готовится выступить через неделю с заявлением. Говорят даже, что у неё уже подготовлены все документы, чтобы представить их на общественные слушания.

– Что? – глаза Лийи округлились. Она прикусила губу, разом забыв о Ландоре. Значит, пока она трудилась, не покладая рук, эта шлюшка просто забирала её идеи и теперь собирается повысить свою популярность, заявив о них? Лийа вспыхнула, как спичка, даже на кончиках пальцев загорелись ярко-красные искры.

– Вот такой я люблю тебя больше, – жарко прошептал Ландор, надавливая на плечи и укладывая на спину. – Горячей, яростной.

Лийа попыталась отбросить его руки и сесть, но он придавил своим телом, лишив возможности двигаться. Удерживая её руки над головой одной рукой, вторую он опустил на грудь, смял её и двинулся ниже. Влажные поцелуи заскользили по шее, губы прикусили мочку уха, пока пальцы умело раздвигали влажные складки, проникая внутрь. Лийа шумно выдохнула – ненависть всегда её возбуждала, уж это Ландор успел изучить от и до. Он широко развёл её ноги, удобно устраиваясь между, подтянул за бёдра и насадил на себя. Обхватил тонкие лодыжки, задрал над своей головой, вбиваясь в неё размашистыми, резкими движениями. Лийа коротко постанывала, крепко держась за изголовье кровати. Ландор становился грубее, ускоряясь, его лицо исказилось, губы приоткрылись, обнажая ровный ряд зубов. Сейчас он больше всего походил на хищника, доказывающего ей свою силу и власть. Лийа готова была подчиняться ему, но только в постели, не больше.

Когда первая судорога наслаждения скрутила тело, перед глазами вспыхнуло видение: покорёженная груда металла, белоснежные волосы и кровь, очень много крови. Лийа застонала, впиваясь ногтями в спину Ландора, пытаясь удержать это видение. Оргазм расходился по телу волнами, и Лийа не могла отличить, где наслаждение, которое она получила от секса, а где – от мысли о том, что Лера скоро умрёт.