Двадцать восьмая глава

После праздника Лера успокоилась. Словно кто-то ослабил натяжение струн, которые грозили вот-вот порваться. Поддержка Аджитта ощущалась постоянно, даже когда его не было рядом, будто между ними кто-то протянул незримую, но прочную нить. Порой ей отчаянно не хватало его присутствия, но теперь вернуться было нельзя – только после официальной церемонии. Это было странно и даже смешило, к тому же, Лера не знала, как будет складываться их совместная жизнь – Аджитт явно не переедет окончательно в Ледяной замок, а она не станет постоянно жить в его резиденции. Но они обязательно что-то придумают, в этом Лера была уверена.

Тихое счастье светилось ещё ярче с каждым днём, что Лера помогала Аде готовиться к свадьбе. Девушка очень переживала из-за знакомства с семьёй Серика и постоянно откладывала это событие. Лера поддерживала как могла, в душе радуясь, что родителей Аджитта уже нет в живых – кто знает, как бы они повели себя с будущей невесткой?

Ледяной замок постепенно принимал всё более величественный вид, наполнялся жизнью. Теперь здесь жили несколько слуг, кухня гудела от криков повара, садовники начали восстанавливать оранжерею. Рядом со спальней Леры вовсю ремонтировали детскую и комнату для нянь. Стопка готовых документов на столе в кабинете постепенно росла, и вскоре можно было представить законы на суд общественности. Рэйтан посоветовал для начала выпустить в свет самые простые их них, те, что минимально затрагивают мужское население Абхеи. За них должны были проголосовать в интернете, а после – набравшие максимум голосов будут обсуждать на совете Старейшин. Его Лера не боялась, но не могла не думать о реакции Лийи. Хотя её идеи в первых чтениях проходили в минимальном количестве, кто знает, как она может отреагировать?

Январь подошёл к концу, февраль принёс ледяной дождь и пронзительный ветер, на котором постепенно в Абхею прилетела весна. Ходить стало так тяжело, что Лера почти не вставала, полулёжа в кресле и положив ноги, которые стали отекать и становиться похожими на две тумбы, на небольшой пуфик. Порой ей казалось, что она просто порвётся на части, лопнет и родит двух чужих из фильма – так сильно толкались малыши. Врач говорил, что всё в порядке, но с каждым днём всё больше раздражалась по пустякам, а потом злилась на себя за срывы. Могла заплакать на ровном месте, расстроиться из-за мелочи или смеяться без причины. Ада только улыбалась и качала головой, Аджитт поджимал губы и тяжело вздыхал, а остальные старались лишний раз не попадаться на глаза, когда Сарасвати начинала возмущаться без причины. И хотя потом она непременно извинялась, всё равно было стыдно.

Первый день весны заглянул в окно солнышком. Лера потянулась, но тут же поморщилась от тупой боли в позвоночнике, недавно ставшей непременной спутницей. С трудом поднялась с кровати и выглянула наружу – окно спальни выходило на озеро, отсюда было видно рабочих, занятых восстановлением террас, спускавшихся к воде. Совсем скоро лес оденется в нежно-зелёный, воздух прогреется и прилетят птицы. Настроение приподнималось с каждой минутой, а когда от Аджитта пришло сообщение о том, что он приглашает встретиться в Милларде и прогуляться по Магическому кварталу, улыбка согрела сердце.

Они давно хотели погулять, но как он узнал, что она хотела заглянуть в магазинчик Риши? Сам пожилой дракон уже совсем скоро должен был вернуться из Саррада, ключ от лавки оставил Лере, но та ни разу не заглядывала. Надо бы проверить что там и как.

– Ты уверена, что стоит ехать? – спросила Ада за завтраком. – Может, подождать, пока не потеплеет окончательно?

– Я уже столько времени сижу запертая здесь, в четырёх стенах, что, кажется, скоро стану призраком и начну пугать остальных своими стонами. – Лера отправила в рот маленькую булочку с корицей и довольно зажмурилась – повар, которого нашёл Аджитт, был просто находкой. – Мы вернёмся к ужину и знаешь, – она хитро посмотрела на подругу, – я попрошу его остаться сегодня на ночь. Так хочется, чтобы он лежал рядом и обнимал.

– Соскучилась, – понимающе улыбнулась Ада. – Я жду-не дождусь, когда уже смогу остаться с Сериком по-настоящему наедине.

– Может, тебе рассказать, что надо делать в первую брачную ночь?

– Не надо! – Ада испуганно хлопнула ресницами, стремительно покраснев.

– Надо, – отрезала Лера и добавила мягче: – Поверь, действительно надо. Но не сейчас, не бойся.

– Я не боюсь, я просто… нервничаю.

– Вот я тоже нервничаю, – ладонь невольно легла на живот. – Знаю, что ничего страшного не будет, но переживаю. Не могу не переживать.

– Тебя окружат лучшие врачи, – улыбнулась Ада. – И всё пройдёт как надо.

Машина от Аджитта приехала через час. Лера запахнула пушистый плащ, тихо радуясь, что здесь можно носить традиционную одежду – дома в пальто или пуховик она бы точно не влезала – и вышла на крыльцо, прищурившись на солнышко. Слева его почти закрыли дождливые тучи, но это не волновало – весной даже дождь радует. Забравшись на заднее сиденье, Лера махнула Аде рукой и глубоко вздохнула – конечно, для длительных прогулок время выбрано не самое лучшее, но ведь они и не будут гулять, просто заглянут в Магический квартал.

Тихо зашуршали шины, автомобиль выехал за пределы замка, по бокам потянулся лес. Лера немного приоткрыла окно, наслаждаясь запахами пробуждающейся земли и жизни. Но вскоре с неба начали срываться первые капли, пришлось закрыть и откинуться на спинку, прикрывая глаза. Шум дождя постепенно погрузил в сон, ехать до Милларда около часа, и Лера с радостью задремала.

Когда она проснулась, было темно. Лес вокруг гудел, деревья гнулись от порывов ветра, а в салоне было холодно.

– Эй, – тихо позвала Лера. Посмотрела на часы – после отъезда из замка прошло чуть больше часа, видимо, буря застала их в дороге, и водитель решил переждать. Но куда он делся? Лера достала телефон, чтобы позвонить Аджитту, но связь не принимала. Прильнув к окну, она попыталась разглядеть водителя, но вокруг был только лес. Глубоко вздохнув, она попыталась отогнать подступающую панику, приложила ладони к полыхающему лицу и невольно поморщилась – руку остро кольнуло. В темноте было сложно что-то разглядеть, но Лера задрала рукав платья и прищурилась. На бледной коже отчётливо виднелся след от укола.

Страх прошил позвоночник, по спине заструился ледяной пот. Кто уколол её, зачем бросили в лесу, и главное – как добраться до дома? Она понятия не имеет, где вообще оказалась. Внизу живота что-то резко дёрнуло, словно кто-то потянул невидимый канат. Лера невольно закусила губу и задержала дыхание, ожидая боли, но вместо неё хлынула тёплая вода, пропитывая платье. Над головой грянул гром, сверкнула молния, заставив невольно вжать голову в плечи.

Легкие будто кто-то сжал огромной рукой – Лера задышала часто-часто, затравленно оглядываясь, пытаясь понять, что делать дальше. Обернуться она сейчас не могла, это может быть слишком опасно для детей. Не для того ли её укололи: вызвали роды, чтобы она не смогла выбраться? Решили пожертвовать её детьми? Или ей тоже?

Злость пришла стремительно, потушив пламя страха. Лера скрипнула зубами, медленно выпрямилась и выдохнула сквозь зубы – первая схватка показалась слабой, но обещала, что скоро боли станет гораздо больше. Накинув капюшон плаща на голову, Лера решительно распахнула дверь и осторожно выбралась наружу. Ветер тут же захлестнул, сбросил капюшон, дождь обрушился со всей силой, не давая ничего разглядеть. Коснувшись машины, Лера медленно осторожно прошла до водительского места, молясь о том, чтобы ничего не было повреждено. Когда она снова оказалась в салоне, на теле не осталось ни одной сухой нитки. Надо было найти ключ, но сколько бы Лера ни шарила у руля, ничего найти не могла. Наконец пальцы нащупали кнопку, вспыхнули лампочки на торпеде, машина тихо заурчала. Новая схватка заставила замереть и прислушаться к себе – несколько секунд, и всё прошло.

Лера сдвинулась с места, но тут же остановилась от боли. Словно кто-то положил груду камней в живот и теперь они давили вниз, собираясь вырваться наружу или порвать её на части. Дождь заливал стекло, мешая обзору, дорога впереди, освещённая фарами, почти не просматривалась, а дождь только становился сильнее.

Сколько времени она ехала так – Лера давно потеряла счёт. Она медленно, но упрямо двигалась вперёд, постоянно останавливаясь и глубоко дыша носом, когда внутри в очередной раз сжималась от спазма каждая мышца. Старалась не смотреть вниз, чувствуя, что между ног горячо и липко разливается кровь. Голова кружилась, липкий пот заливал лицо, перед глазами плясали яркие пятна. Боль становилась всё сильнее, схватки – чаще и дольше. Руки дрожали, тело болело, слёзы лились по щекам, но Лера их не замечала. Больше всего на свете она хотела сейчас сжаться в комочек, закрыть глаза, а когда проснётся – чтобы всё оказалось дурным сном. Дети, чувствуя состояние мамы, притихли, и это пугало даже больше, чем то, что она всё ещё блуждает по лесу, не зная, как выбраться.

Машина продолжала продвигаться рывками, то замирая на несколько минут, то срываясь с места. Ветер постепенно начал стихать, хотя дождь лил с прежней силой. В очередной раз остановившись, Лера сложила руки на руле, положила на них голову и тяжело задышала. Из груди вырвался долгий, протяжный стон, живот окаменел, сжимаясь в сильной судороге. Когда схватка отступила, Лера не сразу это поняла – от острой боли в мозгу словно взрывались яркие вспышки. Наконец она тронулась с места и едва не закричала, на этот раз от радости – впереди показались они замка. Она всё-таки вырывалась! Доехала! Ещё немного, и её окружат близкие. Всё будет хорошо! Но, словно издеваясь, машина заглохла, не доехав несколько метров до высоких кованых ворот.

– Только не сейчас! – в отчаянии закричала Лера, подавилась криком, захлебнулась. Из груди вырывался звук, напоминавший вой раненного животного. Вцепившись в руль, Лера мычала, изо всех сил вдавливала педали в пол, но машина больше не откликалась. Громкий звук клаксона не смог быстро заглушил шум дождя. Лера жала снова и снова, но никто не показался. Оставив фары включёнными, она из последних сил толкнула дверь, вывалилась на землю и на четвереньках поползла к воротам. Поначалу они не поддавались, а очередная схватка заставила остановиться, крепко обхватить железные прутья и тяжело задышать. Наконец ворота приоткрылись, и Лера поползла, путаясь в тяжелом неподъёмном плате и плаще, по запястья проваливаясь в грязь.

Замок не приближался, напротив, становился всё дальше, а силы покидали с каждым новым шагом вперёд. Сил выпрямиться и встать не было, Лера цеплялась за землю, думая только об одном: лишь бы не упасть. Если упадёт – не встанет. Шажок, ещё шажок. Остановиться, сжать ноги, попытаться отсрочить появление малышей ещё хоть на чуть-чуть. Окоченели руки, ноги почти не слушались, тело превратилось в сгусток боли, которая постоянно полыхала ярко-красным перед глазами. Последний рывок дался особенно тяжело, Лера без сил опустила голову на кулаки и застонала, чувствуя, как покидают силы.

– Сарасвати! Это она! – послышался испуганный крик, но Лера была так измучена, что даже не нашла в себе сил порадоваться. Её подхватили на руки, понесли куда-то – она почувствовала, что дождь перестал хлестать по лицу, кожи коснулось тепло. Кто-то что-то кричал. Её уложили на кровать, сразу несколько рук помогали избавиться от мокрой, окровавленной одежды, кто-то растирал руки и ноги.

– Всё будет хорошо, вот увидишь! – голос Ады всплывал сквозь вату, которой заложило уши. Лера не видела, почти не слышала, зато чувствовала боль, которая продолжала прошивать тело. Что-то рвалось наружу, заставляя захлёбываться от боли. Руки обхватили неизвестно откуда появившиеся деревянные столбики, ноги упёрлись во что-то твёрдое. А воздух вдруг наполнился запахом, таким освежающим и ярким, что захотелось вдохнуть его полной грудью. С каждым вдохом силы возвращались в тело, Лера даже смогла открыть глаза, хотя мало что могла разглядеть – всё плыло и смешивалось в одно яркое пятно. Из него иногда выплывало бледное взволнованное лицо Ады, а потом всё вновь смешивалось.

– Ты сможешь, я знаю! – с небывалой для себя злостью кричала Ада. Лера даже захотела улыбнуться и сказать, что даже не ждала от неё такого огня, но губы скривились, а воздух резко кончился.

Первый крик показался слабым писком. Лера повела головой, пытаясь найти источник звука, увидеть своего малыша, но второй уже просился на свет. Он родился гораздо быстрее и проще, и только услышав, как новый крик, Лера облегченно выдохнула и закрыла глаза.

– У тебя сын и дочка, Сарасвати, – нежно сказал кто-то, промокнул влажной тканью лицо, стирая пот и слёзы. – Всё у них будет хорошо. Маленькие, конечно, но ничего, мы и не таких выхаживали. А теперь просто поспи.

Лера хотела возразить, что совершенно не хочет спать. Что ей нужно увидеть детей, а потом позвонить Аджитту. Рассказать, что кто-то снова пытался её убить. Рассказать обо всём, что пережила. Услышать его голос. Но сознание провалилось в темноту прежде, чем она смогла сказать хоть слово.

Когда Лера в следующий раз открыла глаза, спальня была залита закатным солнцем. Багряный свет озарял каждый уголок, делал белоснежные цветки на деревьях, что вдруг наполнили её комнату, багряно-красными. Тело болело, словно её переехал каток, но рассудок был ясным, а мысли – чёткими.

– Ада? – хрипло позвала Лера. Девушка тут же оказалась рядом – она спала в кресле.

– Всё в порядке, – без слов поняла она, – с малышами всё в порядке. У тебя сын и дочка, Сарсвати. Аджитту уже сообщили, он скоро будет. Молчи пока, отдыхай. Обязательно расскажешь, что с тобой произошло, но пока набирайся сил.

– Пусть объявят, что я умерла, – прошептала Лера еле слышно. – Выборочно двум Старейшинам: Асиму и Лийе. Если кто-то из них стоит за этим, они себя проявят.

– Я не могу решать такие вопросы, – нахмурилась Ада. – Когда приедет Высший, решите с ним. Прости.

– Понимаю. – Лера попыталась улыбнуться, но улыбка вышла зловещей. – Даже догадываюсь, кто может за этим стоять. Я не простила покушение на себя, неужели она думает, что прощу покушение на моих детей?..