Тридцать первая глава

На следующий вечер Лера, Аджитт и Ракеш собрались в кабинете. Лера настороженно смотрела на Ракеша, ожидая выпада с его стороны, но он, вопреки опасениям, сидел тихо, почти не смотрел в её сторону и вообще казался погружённым в себя. Аджитт, вытянув ноги и скрестив щиколотки, задумчиво постукивал по губам кончиками пальцев, но выглядел совершенно спокойно и безмятежно.

– Думаю, тебе интересно, с чем связана наша, – Аджитт усмехнулся, – семейная встреча. На самом деле мне тоже не по себе, и дело не в том, что нас связывало в прошлом. Скорее – в том, что объединяет нас теперь. Я думаю, – он бросил быстрый взгляд на Ракеша, – Ракеш имеет право участвовать в выборе имени для сына. Чей он – на данный момент неважно. Это правда, Лера, не смотри на меня так. Важно, чтобы мы смогли официально рассказать о том, что они появились на свет и, согласись, будет странно, если при этом мы будем называть их мальчик или девочка.

– Я хочу, чтобы дочку звали Кайра, – тихо сказала Лера и заранее упрямо поджала губы, ожидая, что он начнёт возражать. Но Аджитт довольно кивнул и перевёл взгляд на брата.

– Я долго думал, – глухо проговорил он, – но ничего путного в голову не пришло, прости. В любом случае, я признателен, что вы позвали меня. Это очень важно.

– Карим. – Аджитт внимательно посмотрел на Ракеша. – Так звали нашего деда, – пояснил он Лере.

– Прекрасное имя, – впервые за вечер Ракеш улыбнулся. – И что теперь? Оповестить журналистов, провести пресс-конференцию, сделать фото сессию?

– Никаких конференций и фото сессий, – отрезал Аджитт. – Ограничимся простым заявлением, его уже составляют. Заодно напомним о деле, которым занята Лера. Пусть не забывают, что скоро грядут большие перемены.

– Тебя послушать, так каждый шаг должен работать на нас, – усмехнулся Ракеш.

– Разве не так? – Аджитт приподнял бровь. – Нас учили этому с детства, неужели не привык?

– Привык. Просто на время забыл об этом. Забыл о том, что ты всегда ставишь интересы клана превыше собственных.

Он замолчал, вновь погрузившись в безрадостные мысли – неужели из-за жажды наживы и власти он едва не погубил брата? Он действительно готов был вонзить ему нож в спину ради того, чтобы обладать Лерой? Сейчас, глядя на неё, он с ясностью понимал – она больше ему не принадлежит. Достаточно было заметить, какими глазами она смотрит на Аджитта, а тот – на неё. Как загораются их глаза, стоит взглядам пересечься. В своём нелепом желании мести, причём, неизвестно кому и за что, он забыл о чужих желаниях. Отец точно не гордился бы таким сыном. Чувство вины выжирало Ракеша изнутри, пекло в груди с такой силой, что хотелось вырвать сердце, чтобы хоть как-то потушить этот пожар.

– У тебя всё в порядке? – донёсся голос брата будто сквозь вату. Ракеш моргнул и недоуменно уставился на него – не заметил даже, когда Аджитт успел подойти и стать совсем близко.

– Да, – Ракеш слабо улыбнулся. – Устал просто, не обращай внимания. Если хочешь, я выступлю с заявлением от вашего лица. Тебе сейчас лучше не оставлять Леру и детей одних.

– Спасибо. – Аджитт крепко сжал его плечо. – Правда, спасибо. Я сам хотел тебя попросить, но подумал, что ты можешь отказаться.

– Всё нормально. Я рад за вас. Искренне рад.

Ракеш поднялся и посмотрел на Леру. Потом вдруг поклонился и тихо сказал:

– Прости меня. Я во многом был не прав.

Когда он вышел, Лера удивлённо посмотрела на Аджитта.

– Что это с ним?

– Не знаю. – Аджитт задумчиво посмотрел на дверь, которая только что закрылась за братом. – Но постараюсь разузнать, его поведение меня беспокоит.

На утро первой новостью в Милларде стало рождение детей Высшего и Сарасвати. Говорили о том, что глава Белого клана получала угрозы от противников новых законов, из-за чего с ней случился нервный срыв, спровоцировавший преждевременные роды. Всех, кто когда-либо высказывался против, теперь яро осуждали, и противникам нововведений пришлось затаиться или замолчать навсегда. Женщины ждали, когда появятся первые фотографии Карима и Кайры, мужчины досадливо поджимали губы, понимая, что сама природа обыгрывает их, вынуждая закрыть глаза на законы, которые непременно скоро протащит Сарасвати.

Весна ворвалась в Абхею, стремительно заполнив теплом и светом. Кайс сбросил оковы льда, неся свои тёмные стремительные воды к морю. На ветвях начали набухать почки, воздух наполнился маслянистым, сладковатым запахом пробуждения и новой жизни. Дни стали длиннее, солнце, садясь за озером, отбрасывало длинные розовые лучи, заливая светом пустующие залы Ледяного замка. В один из таких вечеров на пороге появился Риши. Лера и Ада прогуливались по берегу, обсуждая малышей, которые с каждым днём крепли всё больше. Поначалу они не заметили невысокую фигуру, закутанную в тёмно-серый плащ. Но вот Лера обернулась, словно почувствовала что-то. Разглядев незнакомца, она коротко взвизгнула, подобрала юбки тёплого платья и бросилась к Риши.

– Наконец-то! – счастливо смеясь, воскликнула она, крепко обнимая его. – Я уж боялась, что что-то с тобой случилось. Что ты не дошёл, или тебя отказались отпускать! Я так соскучилась!

– Твои слова излечивают от усталости лучше любых снадобий, – ласково улыбнулся Риши, отстраняя Леру от себя и всматриваясь в её лицо. – Теперь ты совершенно точно Сарасвати, разве могут быть хоть какие-то сомнения?

Они вернулись в замок, велели приготовить Риши покои, набрать ванну, и только после того, как пожилой дракон, вымытый и переодетый в чистое, расположился на диване в гостиной, а перед ним появился накрытый стол, Лера, изнывая от нетерпения, заговорила.

– Рассказывай. Как там Андрал? Не плюнул в тебя ядом? А Самир? И вообще, согласился ли кто-то перебраться в Миллард и жить со мной?

– В Сарраде неспокойно, – степенно произнёс Риши, накладывая себе баранину, тушёную с крохотными морковками, зелёным горошком и маленькими луковками. Потом поставил тарелку перед собой и весело блеснул глазами: – Половина жителей уверена, что ты улетела, будучи беременной от Самира. И никакие мои слова так и не смогли их переубедить. А ещё с ними поработали посланники из клана Красных. Да-да, Лийа и тут постаралась, прислала тех, кто будет смущать умы рассказами о тебе. Буду груб, но честен – часть саррадцев считает тебя, кхм, крайне ветреной особой, которая не достойна титула Высшей и неизвестно как вообще оказалась последним Белым драконом. Они думают только о том, чтобы забрать твоих детей и воспитать их в пещерах по законам, к которым привыкли. Потому что дети-то от местного полукровки. Что будет с тобой их совершенно не волнует. Ты им больше не нужна.

– Этого следовало ожидать, – вздохнула Лера. – Я и не надеялась, что все как один встанут на мою сторону. Если они пожелают остаться в Сарраде – это их выбор, насильно никого тянуть сюда я не собираюсь. Про Лийу я поняла давно, ведь иначе как Аджитту стало известно о Самире? Пусть кусается, змея, её яд скоро иссякнет.

– Но есть и хорошие новости. – Риши отправил в рот кусочек мяса и сладко причмокнул. – Около тридцати молодых драконов согласились прийти сюда и служить тебе. Сомнений в них, конечно, немало, но желания гораздо больше. Они прибудут со дня на день, ты сможешь их разместить?

– Тридцать? – воскликнула Лера. – Я и не рассчитывала, что будет так много сразу! Конечно же мы найдём для них место, почти все покои в западном крыле на первом этаже уже готовы, я как раз надеялась, что их займут те, кто придёт из Саррада. – Она повернулась к Аде. – У меня будет собственный клан! Настоящий!

Деревья оделись в нежный светло-зелёный наряд, а леса проснулись и загомонили птичьими трелями, когда на берегу озера появились переселенцы из Саррада. Юноши и девушки опускали на землю заплечные мешки и с робким благоговением смотрели на замок, раскинувшийся на противоположном берегу. Они до последнего сомневались и боялись, что Риши обманул или же дал неточные указания. Но Ледяной замок вставал перед ними, купаясь в золотых лучах яркого солнца. Северная стена ещё пряталась за строительными лесами, но остальной замок сиял вымытыми окнами и свежей краской, из многочисленных труб вился слабый дымок, и ветер доносил ароматы жарящегося мяса с кухни. Широкие уступы спускались прямо к воде, и там, у самой кромки, драконы разглядели две женские фигуры. Одна из них, с белоснежными волосами, увидела их, взмахнула рукой и вдруг сбросила одежду, оставаясь полностью обнажённой. Миг, и перед ними появился дракон. Расправив крылья, он легко оттолкнулся от земли и завис над озером, а потом взмыл в небо, чтобы вскоре стрелой помчаться к земле и приземлиться прямо перед ними.

Ошеломление, охватившее драконов, можно было пощупать. Они не видели, как превращается Сарасвати, а Андрал и вовсе с насмешкой говорил, что всё это слухи, которые распускают стражники, проворонившие Высшую. Признавать, что Сарасвати действительно умеет обращаться и обладает огромной силой, главе Саррада было невыгодно. И вот, теперь на глазах у всех она с лёгкостью стала драконом, опровергнув ложь, которой их пичкали дома.

– Забирайтесь, – пророкотал дракон, опуская крыло. Она перенесла их на другой берег в три захода, не спеша, поднимаясь в небо, давая насладиться полётом и тихо улыбаясь про себя, заслышав восторженные крики и вздохи. А после, приняв прежний облик и одевшись, Лера повела их к замку, попутно расспрашивая о тяжелом пути и том, что пришлось оставить в пещерах. Хотя сама она была ненамного старше прибывших под её крыло драконов, чувствовала себя наставницей и защитницей. Когда же они узнали в сдержанной, красивой помощнице Аду, и вовсе не смогли сдержать удивление. Невзрачная прислужница превратилась в ближайшую помощницу Сарасвати, а теперь ещё и готовилась выйти замуж за Чёрного дракона. Для большинства девушек подобное преображение было похоже на сказку, в которую хочется верить.

В замке стало гораздо веселее. Лера часами общалась с новыми подданными, узнавала их интересы и умения, решала, что лучше предложить, чем занять. На время отвлеклась от непрерывной работы над документами и посвящала себя либо детям, либо тем, кого уже считала своими детьми. Кайра и Карим потихоньку набирали вес и всё больше походили на малышей, а не сморщенных червячков с ручками и ножками. Но брать на руки их по-прежнему было нельзя, и всё, что было позволено родителям – осторожно касаться крохотных ладошек и пальчиков, передавая своё тепло и любовь. Эти крохи любви, которой так щедро хотела поделиться Лера, порой приводили её в отчаяние. Она хотела брать малышей на руки, целовать и качать, а всё, что могла позволить – смотреть, как они растут под колпаками боксов. Это приводило в отчаяние, которое порой выливалось в слёзы.

В один из вечеров отчаяние стало особенно острым, а вместе с ним – одиночество. Странно, но, будучи окружённой множеством людей, Лера чувствовала себя одинокой как никогда. Ей не хватало тепла, хотелось поддержки, но не на словах, а незримой, придающей силы. Свернувшись в клубок в большом кресле, она тихо плакала, уговаривая себя, что скоро всё пройдёт, станет по-другому, лучше, проще. Постоянная угроза от Лийи и Ландора, мысли о том, что скоро придётся выступить перед Миллардом со своими законами, приближение свадьбы и неопределённость в том, что касается жизни в браке с Аджиттом – всё навалилось сразу, придавило, заставляя сердце сжиматься в тугих тисках.

– Лера? – Аджитт появился бесшумно, она не заметила, как он вошёл.

– Я думала, ты уже уехал. – Смущённо вытерла слёзы – не хотелось, чтобы он видел её такой слабой.

– Я собирался. – Аджитт опустился на колени у кресла и поймал её руки, осторожно сжимая в своих. – Но понял, что не могу сейчас уехать.

– Почему? – Лера пристально посмотрела на него, лихорадочно скользя взглядом по лицу, ища и находя следы тех же тревог, что мучали её последнее время.

– Потому что не хочу тебя оставлять, – тихо, словно через силу произнёс он. А потом вдруг поднёс ладони к губам и поцеловал. Со вздохом опустил голову на её колени и шумно выдохнул. Лера застыла, не зная, как реагировать. Осторожно коснулась его волос, пропустила мягкие пряди сквозь пальцы. Сердце билось, как заполошное. Колотилось о грудную клетку, мечтая выскочить наружу, упасть к его ногам. Они так запутались, столько всего произошло, но неужели теперь придётся всю жизнь расплачиваться за обидные слова и неправильные поступки.

– Я скучаю по тебе, – глухо проговорил Аджитт, не поднимая головы. – Скучаю, даже когда ты рядом.

Несколько ударов сердца прошло прежде чем Лера осознала смысл его слов. Медленно сползла на пол и оказалась рядом. Они молча смотрели друг на друга, чувствуя, как сгущается воздух в спальне, как становится тяжелее дышать. Аджитт заключил её лицо в ладони и потянулся к губам. Поцеловал неспешно, нежно, давая время оттолкнуть, отказать. Но Лера потянулась к нему стремительно, зарылась пальцами в волосы на затылке, прижалась всем телом. Его руки заскользили по спине, поцелуи стали глубже, жарче.

Аджитт уложил её на ковёр, рассыпал поцелуи по скулам, шее, ключицам, выступавшим из выреза платья. Его прерывистое дыхание опаляло кожу, оставляя крохотные ожоги. Лерой овладело желание, безумное, безудержное желание чувствовать его, слиться в одно целое, не выпускать от себя, из себя. Она потянула рубашку из брюк, вслепую расстегнула несколько пуговиц, и Аджитт стянул её через голову, отбрасывая в сторону. Он дёрнул молнию на её спине, стащил платье с плеч, обнажая грудь, и тут же приник к ней, с жадностью втягивая в себя сосок. Молоко давно перегорело, но грудь осталась пышной, упругой, и сейчас Аджитт с наслаждением гладил её и ласково сжимал в широких ладонях, смотрел и не мог налюбоваться. Платье поползло ниже, повинуясь движениям его рук, следом отправились трусики. Аджитт смотрел на неё тёмным, полным страсти и восхищения взглядом. Гладил бёдра, ставшие шире, впалый живот, ещё мягкий, женственный.

– Ты стала ещё прекрасней, – наконец прошептал он дрожащим голосом. Лера потянулась к нему, целуя со всей силой, на которую сейчас была способна. Внутри всё полыхало, плавилось, жаждало его прикосновений. Истосковавшееся по ласке тело откликалось на каждое касание. Кожа горела, вся она сейчас превратилась в оголённый нерв, требующий немедленной разрядки. Как во сне Лера смотрела, как Аджитт рывками освобождается от остатков одежды, как ложится на неё, устраиваясь между ног. Она блаженно выдохнула, когда он вошёл в неё и замер, словно давая привыкнуть или боясь, что может причинить боль. Лера сама подалась вперёд, давая понять, что он не должен останавливаться.

Подхватив её под ягодицы, Аджитт начал мерно двигаться, непрерывно целуя шею, плечи, грудь, прерывисто шепча о том, как скучал, какая она горячая, влажная, только его, его навсегда. Лера не вслушивалась в смысл слов, пропуская их через сердце, скорее понимая на подсознании о том, что он говорит. Она выгибалась навстречу, чувствуя, как подступает оргазм, стремительный и необычайно острый. Аджитт безошибочно почувствовал его приближение – движения стали резкими, влажные звонкие шлепки заполнили тишину спальни, короткие стоны сливались со сдвоенным дыханием. Лера протяжно застонала, закидывая руки за голову, и Аджитт почти сразу присоединился к ней, глухо замычал в её волосы, содрогаясь всем телом.

– Может, переберёмся в постель, – тихо спросил он, когда дыхание вернулось в лёгкие. – Если ты позволишь.

– Я хотела предложить то же самое, – с улыбкой ответила Лера и потянулась.

В их отношениях по-прежнему было слишком много неопределённости, но первый шаг навстречу новой жизни они сделали сегодняшней ночью.