Глава 33 · В зимнем тупике

Вихрится метель в сумерках. Сдувается из-под ног неожиданно мелко пересыпающийся снег, и уже вьется остановившимся облачком снежная пыль в нескольких шагах…

Я бегу, не останавливаясь, мечтая исчезнуть…. Откуда-то сбоку осыпает все лицо. Вдруг тонко-жесткое и холодящее — снежинки, и через мгновение — только упругий ветер, чистый. А поодаль, будто дикая пляска: так и несется снег в поднимающемся круговороте, незаметно растворяясь…

В лицо ветер вновь швыряет мельчайшие снежинки — они холодно тают. Теперь на долгие мгновения вокруг тихо, замечаешь, что вокруг тебя только безмолвная ночь.

Я бегу со всех ног, понимая, что мне нет места в этом городе, в этом мире, в этой жизни…. Куда бы я ни переехала прошлое вновь и вновь настигает меня….

Рано наступившая зима принесла лишь новые заботы, повышение налогов и цен на продукты. Многие жители Корсуни скатывались в нищету, теряя работу и доход. Мужчины были вынуждены идти служить в армию магов….

Мои финансовые дела находились в плачевном состоянии. Сбежавшие драконессы были моими главными покупательницами. Кто будет покупать косметические средства, если у людей не хватало денег на хлеб?

Практически все деньги, вырученные за лекарства и обезболивающие пластыри, я отдавала Вероне. А наивная Верона отдавала их госпоже Мортон, которую считала благодетельницей. Не проходило и дня, чтобы Бьянка Мортон не упоминала о том, что она приютила в своем доме жену и ребенка предателя. О том, что этот предатель оплатил долги и похороны ее мужа, а также постоянно помогал её детям финансово, она предпочла забыть….

При этом Верона готовила, мыла посуду, провожала младших детей Бьянки Мортон в школу. А еще стирала бельё не только своей дочки, но и детей тётки Раймонда. У госпожи Мортон была стойкая аллергия на работу. Поэтому Вероне приходилось убирать спальни постояльцев, которые снимали комнаты в доме Бьянки Мортон….

От переживаний и тяжелых условий жизни у Вероны стало пропадать молоко.

Мне стоило неимоверных усилий прекратить этот процесс. Спасибо моей новой знакомой Инесс Малье. Она посоветовала мне несколько травяных чаёв для восстановления лактации.

Месяц назад мейстер Умлис приставил ко мне одну особу…. Старый, вредный гном просил меня настоятельно приглядывать и помогать этой адептке. Девицу звали Катрина Рид, блондинка, весьма недалёкого ума…. Складывалось впечатление, что эту барышню случайно, по ошибке, перенесли эльфы в Академию. Причем эльфы конкретно ошиблись заведением. Катрина была плохо воспитана, откровенно необразованна и ленива.

В Сочельник адепток третьего и четвертого курса пригласили на благотворительный бал. Бал устраивали жены бургомистра и членов Городского Совета Корсуни.

Предполагалось, что нарядные адептки будут танцевать, пить пунш, веселиться, строить глазки кавалерам. Однако такая честь выпала далеко не всем….

За день до праздника, краснеющая доктор Тремашко объявила, что в бальные и вечерние платья наряжаются только магички и перевертыши….

Девушки из крестьян, ремесленников и торговцев должны будут помогать проводить благотворительные конкурсы, продавать товары в киосках, подавать напитки, участвовать в раздаче подарков. Для этого не нужно наряжаться и делать красивые прически. Достаточно будет надеть просто чистое и приличное платье….

Таким образом, простым девушкам указывали на их место. Праздник устраивали маги

для магов и магичек. Остальные просто обслуга….

Не скажу, что я была сильно расстроена. Однако, я видела обиду и досаду на лицах других девушек. Нам приходилось учиться, много работать, постоянно трудиться в Академии. Адептки практически никогда не отдыхали, плохо питались, мерзли в холодных спальнях по ночам, редко выходили в город. В самой Академии не было никаких развлечений. И вот сейчас нам говорят о том, что праздник, на который изначально пригласили всех, будет только для избранных….

Напрасно госпожа Салли перешивала бальное платье Клер Райтон на меня. Наряд мне не пригодится. Зато не придется смущаться за отсутствие у меня сережек и украшений….

Саломея Талбот была очень разочарована, когда я сообщила ей, что не буду танцевать на балу в Сочельник. Она просто шипела от негодования, называя магичку Марию Оккуль, жену бургомистра и её прихвостней подлыми змеями и высокомерными выскочками. Благородные дамы никогда бы не позволили разделять адепток Академии по социальным признакам….

Госпожа Салли посоветовала мне пропустить Сочельник, сказавшись больной. Мы посидим вдвоем перед камином, поужинаем, поиграем в карты, навестим Верону и малышку Ники. Я отказалась от этой идеи, зная, что у нас и так мало продуктов для праздничного ужина. К тому же половину из них я унесу Вероне.

Мне удалось приготовить скромные подарки для Вероны, малышки Николины, госпожи Салли и моих знакомых.

Я пойду на бал, даже если мне придётся там просто прислуживать.

Госпожа Салли посоветовала хорошенько набить живот за счёт магов. Хоть какая — то польза от этого праздника должна быть….

Накануне днём адепток, из числа тех, кому предстояло прислуживать в Сочельник, собрали в старой военной казарме, на окраине города. Магичкам нужно было готовиться к балу, утюжить наряды, разучивать романсы для исполнения перед кавалерами.

Остальным же пришлось до полного изнеможения работать в старой пыльной казарме, украшая розовыми, желтыми, зелеными кисейными драпировками выстроенные вдоль стен киоски. Это была поистине тяжелая работа, да еще под наблюдением магичек Марии Оккуль, Матильды Джарвис и жён членов Городского Совета. Эти дамы распоряжались нами, словно прислугой.

Уставшие, вымотанные до изнеможения мы едва успели на ужин. За ужином магички насмешливо поглядывали на девушек, которые сегодня выполняли самую тяжелую работу, а завтра в Сочельник будут обслуживать магов.

Уставшие и пропотевшие адептки мечтали помыться и лечь отдыхать. Вечером в бане было уже прохладно, печи и котлы остыли, дрова закончились. В кампусе, в ванные комнаты выстроились очереди. Магички мыли головы и завивали волосы, чтобы завтра вечером покрасоваться локонами. Остальным пришлось только негодовать и злиться в коридорах.

Я вернулась в маленький дом госпожи Салли, где пожилая экономка уже нагрела для меня большой котёл воды.

Да, да. После того, как маги выгнали Верону с ребенком из дома, госпожа Салли велела мне собрать вещи и перебраться к ней. Её дом уступал размерам жилищу профессора Нейта, но для меня нашелся уголок. Саломея Талбот помогла собрать мои травы и косметические средства, горшки с растениями, книги, немногочисленную одежду, обувь и перенести в её домик. Мне предоставили маленькую комнату рядом со спальней хозяйки. Я была благодарна госпоже Салли за гостеприимство, но в тот вечер чувствовала себя опустошенной и обездоленной….

На следующий день занятий не было. Утро я провела в теплицах. Перед побегом Раймонд Нейт зарядил магические светильники до упора. Также он повесил на двери теплиц новые мощные магические замки. Теперь никто не мог зайти в теплицу кроме меня….

Я попросила госпожу Салли отнести кое — какие продукты Вероне. А также передать подарок и угощение моей подруге так, чтобы Бьянка Мортон не видела их….

После обеда магички удалились заниматься нарядами, а остальные девушки, взяв свои скромные платья, отправились на место проведения праздника.

Получив инструкции, чем именно каждая из нас будет заниматься, мы разошлись по своим углам. Мне предстояло продавать товары для благотворительных целей.

Кому — то придется подавать напитки и угощения, кому — то проводить благотворительную лотерею. Деньги, собранные в Сочельник пойдут на нужды военного госпиталя.

Я надела синее платье с бордовой юбкой и вышивкой. Конечно, оно не сравнится с бальными платьями магичек. Но я выглядела вполне прилично и достойно.

Я не стала смущаться и одной из первых уселась за стол, который накрыли на кухне казармы для девушек из обслуги. Угощения были простыми, но вкусными. Два овощных салата, запеченная свинина, засахаренные половинки груш и яблок, пироги, сидр, сыр и копченая колбаса. Девушки уже больше года не видели подобных вкусностей. Через полчаса на столе ничего не осталось.

Мне удалось стащить для Вероны засахаренную грушу и спрятать в сумочку.

И вот праздник начался….

Я опустилась на один из маленьких табуретов за прилавком киоска, после того, как набила живот на кухне. Сегодня в киоске мне должна помогать Катрина Рид.

Окинув взглядом длинный зал, который до этого вечера был всего лишь безобразной голой, старой казармой, я в очередной раз удивилась. Как должны были потрудиться все адептки, чтобы сделать его таким нарядным! Теперь он выглядел прелестно. Сюда, думается мне, собрали, должно быть, все подсвечники и канделябры со всей Корсуни — серебряные, с дюжиной тонких, изогнутых консолей, фарфоровые, с очаровательными фигурками, украшающими основание, старинные бронзовые шандалы, строгие и величественные, с множеством свечей всех цветов и размеров, благоухающих восковницей. Свечи стояли на длинных, декорированных цветами столах, и на пирамидах для мечей, вытянувшихся вдоль всех стен, и на прилавках киосков, и даже на подоконниках окон, где зимний ветер колебал, не задувая, их пламя.

Огромная безобразная лампа, подвешенная к потолку на заржавленных цепях в центре зала, совершенно преобразилась с помощью искусственного плюща и дикого винограда. Сосновые и пихтовые ветви, развешанные по стенам, источали приятный аромат, а по углам зала из них было образовано нечто вроде уютных беседок для отдыха почтенных магичек и дуэний. Все стены, окна, все затянутые разноцветной кисеей киоски украсились гирляндами плюща, дикого винограда и сассапарили — длинные гибкие плети падали каскадом. И повсюду среди этой зелени на красно-зелёных флагах и знамёнах сверкали магические руны.

Подмостки для музыкантов были оформлены с особенным вкусом. Знамёна и растения в горшках и кадках почти скрывали их от глаз, и я без труда догадалась, что все эти герани, колеусы, водосборы, олеандры и бегонии были принесены сюда из разных домов, со всех концов города. Даже четыре сокровища жены доктора Гилмора, ее четыре каучуконоса, заняли почетное место по углам подмостков. Мне тоже намекали, что я должна принести несколько растений для украшения зала. Однако, я решила проигнорировать их намёки и указания. Растения мне самой пригодятся….

После полутора лет учебы в Академии, больших нагрузок, постоянной работы в теплицах, скудного питания, гибели Николь, уединения, приглушенных голосов в спальне, сводящей с ума дисциплины, я — на вечере, самом большом вечере, какой когда-либо устраивался в Корсуни!

Я вижу множество людей, огни, слышу музыку, могу полюбоваться на красивые и роскошные наряды, драгоценности, ленты, меха — все то, чего никогда не было у меня….

С убранством же противоположного конца зала дамы так постарались, что превзошли самих себя. Здесь на стене висели портреты — бургомистра и самого сильного мага Империи Эрдала Мойра. Над портретами был водружен гигантский щит, а перед ними на длинных столах красовались трофеи, собранные со всех оранжерей города: белые, желтые и алые розы, декоративные папоротники; горделивые, похожие на шары золотистые хризантемы, многоцветные астры и прямые, упругие стебли шток-роз, высоко вздымающие свои пунцовые и палевые головки. И среди этого буйства цветов торжественно, как на алтаре, горели свечи. Два лица, глядевшие сверху в зал, были столь разительно несхожи, что казалось странным, как могли эти два человека одновременно оказаться во главе столь торжественного сборища: Эрдал Мойр — с его тонким, твердо сжатым надменным ртом, впалыми щеками и холодными глазами убийцы, и бургомистр — с горящим взором темных, глубоко посаженных глаз; лицо человека, познавшего лишь болезни и утраты и восторжествовавшего над ними благодаря крепости характера и собачьей преданности жене магичке Марии Оккуль. Два любимых лица магов и магичек этого города…

Музыканты поднялись на подмостки и принялись настраивать свои скрипки, подкручивая колки и пиликая смычками с торжественно-сосредоточенным видом.

С улицы донеслись дробь барабанов, топот ног, громкие восторженные крики мужчин.

Затрубили в горн, и чей-то сочный бас отдал команду: «Вольно!» И вот уже офицеры внутреннего охранения и представители Городского Совета, все в парадных камзолах, поднялись по узкой лестнице и появились в зале, раскланиваясь, отдавая честь, пожимая руки.

Девушки в ярких платьях, словно стая пестрых бабочек, разлетелись во все концы зала. Небрежно наброшенные на полусогнутые руки шелковые шали, веера — разрисованные или расшитые стеклярусом, веера из лебяжьих перьев, из павлиньих перьев, подвешенные к запястьям на тоненьких бархатных ленточках. Шелк, атлас, бархат, парча, тесьма, ленты — все контрабандное и от этого еще более драгоценное; все наряды, все украшения — предмет особой гордости, выставляемый напоказ как живое свидетельство того, что контрабандисты и магички утёрли нос драконам.

Воистину жизнь несправедлива…. Кто — то рядится в парчу и бриллианты, а кто — то вкалывает, не разгибая спины, зная, что его дети мёрзнут в холодном домике, потому как нет средств, купить дрова или уголь. У многих жителей Корсуни не хватит денег, чтобы накрыть для родных стол в Сочельник. Сколько детишек, сегодня заснули со слезами на глазах, не получив в этот светлый и добрый праздник подарка, потому что у их родителей нет сольдов….

Заиграла музыка, прибыл бургомистр с женой и родственниками. Затем бургомистр поздравил всех с Сочельником, а через минуту, когда аплодисменты стихли, произнёс пламенную речь….

Дескать, никогда, с самого сотворения мира ни один город еще не растил таких сыновей — таких бесстрашных, таких беззаветно преданных делу, таких изысканно-галантных, смелых магов! И как могут они не одержать сокрушительной победы над глупыми и невежественными драконами, когда борются за правое, справедливое дело. И это дело не менее дорого им, женщинам, чем их мужья, отцы и сыновья. Все маги служат ему своим трудом, они отдали ему и сердца свои, и помыслы, и упования, и отдадут, если потребуется, и мужей, и сыновей, и отцов. И все магички будут так же гордо нести свою утрату, как мужчины несут свои боевые штандарты.

О Господи, а я-то считала драконов спесивыми и гордыми! Да им до магов в этом плане, как от пустыни Медридат до Дублинского моря пешком, через всю Большую и Малую Гардарику.

Моё приподнятое настроение сменилось подавленностью и смутной тревогой. И вот уже зал утратил свое великолепие в моих глазах и наряды женщин — свой блеск. Безраздельная преданность и безудержный восторг магов, озарявший их лица, показались мне просто смешными! Маги слишком самолюбивы, высокомерны, тщеславны и хитры. Они не смогут выиграть эту войну, как бы ни старались. Их бахвальство и вероломство по отношению к окружающим не позволит воевать, честно и открыто. Трусы не могут и не должны править…. Вот настоящая истина. И Раймонд Нейт был прав, как бы я не злилась на него….

Киоск, отведённый мне, был расположен не на виду, покупатели подходили к нему не часто, и Катрине не оставалось ничего другого, как с завистью глазеть на веселящуюся толпу. От нечего делать я перекладывала товары на прилавке, стараясь придать им более заманчивый вид.

Все магички Академии были окружены плотным кольцом кавалеров. Даже самые неказистые держались, как писаные красавицы. И что еще обиднее — все были в таких нарядных, таких прелестных платьях!

С алчной завистью Катрина смотрела на проплывавшие мимо нарядные платья: сливочно-желтое муаровое, бледно — голубое атласное, украшенное гирляндами розовых бутонов; алое шёлковое — с золотой вышивкой, оранжевое обшитое по краям узенькими черными бархатными ленточками. На жёнах представителей Городского Совета серьги и ожерелья с кровавыми рубинами, бриллиантами, изумрудами, александритами. А потом я увидела его….

Он был высок, на голову выше стоявших рядом офицеров — широкоплечий, узкобедрый, с тонкой талией и до смешного миниатюрными ногами в отлично начищенных сапогах. Черный, расшитый серебром камзол, тонкая гофрированная сорочка и брюки со штрипками, элегантно открывавшие высокий подъем стопы, находились в странном контрасте с мощным торсом и фатоватым холеным лицом. В прошлой жизни я бы сказала, костюм модного денди на теле атлета….

В этой жизни, я приняла бы его за дракона. Вот только откуда взяться дракону на балу у магов, в Сочельник?

Недюжинная дремлющая сила, таящая в себе опасность, и небрежная грация движений. Иссиня-черные волосы. Тоненькие черные усики, в соседстве с пышными, свисающими до подбородка усами стоявших рядом кавалерийских офицеров, делали его похожим на жителя юга. Лицо человека, наделенного отменным здоровьем и таким же аппетитом, откровенно жадного до всех жизненных утех. Человека, неколебимо уверенного в себе и беззастенчиво пренебрежительного к другим. Он глядел меня с нагловато-насмешливым огоньком в глазах, и, почувствовав на себе его взгляд, Катрина повернулась в его сторону.

Через минуту я вспомнила его…. Это один из тех рыцарей — красавчиков, сопровождающих генерала Эдварда Райтона во время дипломатических переговоров в Корсуни полтора года назад. Я не знала его имени, но точно знала, что он дракон. Как он оказался здесь? И как маги могла пригласить на это мероприятие дракона? Неужели он шпион магов, приставленный к кортежу принцессы Ядвиги и Эдварда Райтона?

Через пять танцев и фуршета, бургомистр и магистр Оккуль вновь обратились к гостям. На сей раз, эти господа толкнули высокопарную речь о жертвах необходимых для борьбы с проклятыми драконами. Для успешных битв магам требуются секретные ингредиенты, которые можно приобрести лишь в Малой Гардарике, у гномов и эльфов.

— Нам нужно золото, и я обращаюсь с просьбой о пожертвовании, — продолжал бургомистр.

— Да, мы просим жертвы, но жертвы ничтожно малой в сравнении с теми, какие приносят наши смельчаки маги, даже, я бы сказал, смехотворно малой, — вещал магистр Оккуль, — Я прошу вас, дамы, пожертвовать вашими драгоценностями. Я прошу? О нет, это просит наша будущая Империя. Империи магов нужны ваши драгоценности, и я уверен, что никто из вас не ответит ей отказом.

С чувством глубокого облегчения я понимаю, что мне не придется жертвовать своими вещами.

В — первых: у меня нет драгоценностей. Откуда им взяться у простой крестьянки адептки? Во-вторых: я не стала бы жертвовать ни гроша на эту проклятую войну, тем более магам.

Мы с Катриной смотрели, как Корун Локвуд, сверкая оскалом, проходит с дубовым лукошком в руке, обходит стороной ту часть зала, где находится киоски. Видели, как все женщины — и старые и молодые — весело, торопливо стягивают с рук браслеты, притворно взвизгивают от боли, вынимая серьги из ушей, и помогают друг другу расстегнуть тугие замочки драгоценных колье или открепить от лифа брошь. Позвякивание металла, возгласы: «Постойте, постойте! Вот! Я уже отцепила!». Матильда Джарвис стягивала с рук парные браслеты, обхватывавшие запястья и руки выше локтей. Франческа Уилкс воскликнув: «Мама, позволь мне!», снимала с головы золотую, обсыпанную мелким жемчугом диадему — фамильную драгоценность. И всякий раз, как новое пожертвование падало в лукошко, раздавались восторженные возгласы и аплодисменты.

Через минуту ко мне подошла Инесс и сунула в руку два слоеных пирожка завернутых в салфетку. Девушка участвовала в проведении благотворительной лотерее, где раздавала угощение… Мы перекинулись парой фраз и разошлись….

Затем снова начались танцы. Совершенно неожиданно, тот красавчик подошёл к киоску и пригласил меня на танец. Я в замешательстве уставилась на него, не зная, что ответить. Он решительно обхватил ладонью мою руку и вывел меня из-за прилавка. Музыканты заиграли вальс. Я только надеялась, что здешний вальс не очень сильно отличается от вальса, который я танцевала в прошлой жизни….

— Кто вы такой? И как дракон мог оказаться на празднике магов? — шепотом спрашиваю я, зная, что даже у стен есть глаза и уши….

— Торговец. Я маг, полукровка. Моя мама была бытовым магом, — спокойно отвечает мужчина, насмешливо глядя мне в глаза, — А вы, прекрасная незнакомка, за кого меня приняли?

— Вы такой же маг, как я лиса — перевёртыш, — шиплю я, — Перестаньте лгать, я прекрасно вижу, что вы дракон.

Мужчина тихо рассмеялся и покачав головой, произнёс:

— А я не верил Вэрану Ормсу, что на тебя не подействовало убеждение Имперской крови.

Я ойкнула, поняв, что не только не ошиблась с принадлежностью этого наглеца к роду чешуйчатых, но и узнала о том, что он приятель генерала армии драконов. Поворот однако….

Незнакомец склонился ко мне и прошептал на ухо:

— Улыбайся красивая, а то маги подумают, что я тебе угрожаю!

Я глупо хлопала ресницами и пыталась широко улыбаться. Видимо у меня плохо получалось, потому что дракон вопросительно прошептал:

— Где же очаровательные ямочки, которые свели с ума любителя женского пола, Вэрана Ормса?

Я мысленно послала всех к черту, широко улыбнулась и спросила:

— Как дракону удалось проникнуть на бал магов неузнанным?

— Заклинание смены лица, и артефакт тумана, — также насмешливо ответит он, — Я полукровка, отец был драконом, а мать магичкой. Дед черный ведун.

Да уж, этот похлеще генерала Ормс будет, решила я. С таким лучше не спорить.

Поворот, кружусь еще раз….

— Раймонд Нейт велел вам кланяться и передать весточку жене, — шепчет мне на ухо красавчик. В это момент в мою ладонь вкладывают маленький синий бархатный мешочек, — А еще он просил поцеловать за него дочку….

Я чувствую, как его губы прижимаются к моей щеке и через несколько секунд он исчезает. Я стою в толпе танцующих людей и растерянно оглядываюсь по сторонам. Мой кавалер исчез, оставив меня одну в толпе танцующих магов….

Вернувшись назад в киоск, сталкиваюсь с любопытным взглядом Катрины. Её интересует, куда делся мой кавалер? Она рассчитывала, что её тоже пригласят на танец. Я лишь язвительно пошутила, что оттоптала кавалеру ноги во время вальса, и он убежал, опасаясь за здоровье своих нижних конечностей.

Я велела болтливой девице присмотреть за товаром, а сама пошла в туалетную комнату. Закрыв дверь на замок, я вынула из потайного кармашка синий мешочек. Внутри оказалось короткое письмо от Раймонда Нейта, и десять серебряных сольдов. Понимая, что неприлично читать чужие письма, я не удержалась и развернула письмо. Раймонд писал, что ему удалось переправить драконов сначала в Вейроссу, а потом отвезти драконесс в Аркону. На обратном пути он напоролся на Одичалых. Вероне не стоит волноваться, ранение не тяжелое, но на зиму ему придется остаться в Вейроссе. Дариус Лотарь, дядя Императора Владоса оказал ему гостеприимство и выделил уголок в своем доме. Коннор Льюис обещал найти способ передать весточку Вероне. Затем Раймонд написал несколько личных строк жене…. Мне не полагалось их читать и озвучивать. Я торопливо свернула письмо в тонкий свиток и засунула обратно.

Десять серебряных сольдов, это не такая уж и большая сумма в наше время. Но эти деньги помогут протянуть Вероне с дочкой до весны. А если я буду помогать, то они продержатся до лета. А летом, я что — нибудь придумаю. Я обязательно найду способ, как безопасно переправить Верону с ребенком к Агате, в деревню…. Всё будет хорошо. Наши дела наладятся….

Вернувшись в зал, я слышу, как гости смолкли, а бургомистр представляет важного и дорогого гостя. Этот гость оказал всем честь, выбрав в качестве нового места жительства город Корсунь. Сильный и смелый маг, магистр магии огня и воздуха…. И прочая, и прочая…. А затем, к гостям выходит…. Мейстер Ярош….

Бургомистр кланяется перед ним, расшаркиваясь в любезностях, разглагольствуя о том, что мейстер Ярош поможет одержать победу над драконами.

А я, стоя возле киоска, чувствую, как у меня подкашиваются ноги и немеют руки от ужаса….

Мне негде спрятаться от этого убийцы. Мне некуда бежать. Мой единственный покровитель и защитник Раймонд Нейт, сам объявлен преступником и висит на волоске от гибели. Если мейстер Ярош узнает меня, то ему не составит труда сопоставить факты и понять, кто выдал его преступления наследнику Владосу и генералу Вэрану Ормсу, который объявил на него охоту….

Я сказала Катрине, что ухожу, так как плохо себя чувствую. Схватив своё пальто и старенькую шаль, я выскочила из здания старой казармы.

Я бежала по заснеженному городу, который заметала метель. Внутри и снаружи пронизывал холод…. Я прекрасно понимала, что мне некуда бежать, негде спрятаться в этом городе. Я не смогу добраться до деревни Карповка, не смогу спрятаться в маленьком, но тёплом домике Агаты этой зимой. Я попросту замерзну где — нибудь в лесу, посередине Восточного тракта. Я в зимнем тупике. И это надолго….

Казалось, что эта зима продлится вечность….

Я лежала в кровати, в доме госпожи Салли и смотрела в окно. Хорошо, что площадь комнаты это позволяла. Утренние размышления в тишине благо…. В последнее время я просто не могла найти уголок в Академии, чтобы уединиться и подумать.

Академия гудела, как пчелиный улей. Разговоры, сплетни, хвастовство магичек, шипение перевертышей, возмущение простых адепток несправедливыми решениями Учебного Совета, требования преподавателей, дисциплинарные взыскания, всё это невероятно действовало на нервы….

Первые три дня после Сочельника я не выходила из дома госпожи Салли. Мне казалось, стоит только высунуть нос за дверь домика, как в парке я встречу мейстера Яроша и стану следующей его жертвой. А мой хладный труп найдут только весной, в садовом колодце.

Понимаю, как глупо это звучит, но мне было действительно очень страшно.

Моё состояние не укрылось от Саломеи Талбот. Также она заметила, что я частенько пропускаю обед или ужин в Академии.

На пятый день пожилая экономка решила всё же прижать меня к стенке и, не стесняясь в выражениях, устроила настоящий допрос….

Кто меня обидел на празднике в Сочельник? Кого я встретила там? Почему я дрожу, как испуганный кролик, стоит только кому — то пройти мимо нашего дома?

Я долго думала, стоит ли посвящать госпожу Салли в свои тайны? Я никому не рассказала о мейстере Яроше, кроме Раймонда Нейта.

В итоге решилась и рассказала…. Саломея Талбот выслушала не перебивая. Затем задала несколько вопросов. Сколько раз меня видел мейстер Ярош в обозе? Разговаривала ли я ним? Мог ли кто — то видеть меня на берегу реки во время убийства Вария Линца? Кто мог запомнить меня из свиты принцессы Ядвиги?

Я задумалась…. Мейстер Ярош видел меня два раза. В день, когда я присоединилась к дипломатическому кортежу и на следующее утро после убийства своего помощника. Мог ли он меня запомнить? Мог. Но если рассуждать здраво, то у меня не самая запоминающаяся внешность. Он может и не вспомнит меня, если встретит среди толпы. Меня видели многие…. Но вот вспомнят ли они меня? На протяжении пути к дипломатическому кортежу, после остановок присоединялось всё больше и больше повозок с деревенскими жителями, желающими отвести свои товары в Корсунь на продажу. К тому моменту, когда свита принцессы и генерала Райтона прибыла в город, кортеж растянулся на полмили. Народа было очень много…. Именно на это я и рассчитывала, когда старалась улизнуть в городе. Вот только меня перехватил ловкий Дарий Брендан, тоже, кстати сказать дракон. Везде они. Нигде не спрячешься от этих любопытных ящериц.

Госпожа Салли посоветовала мне молчать и сделать вид, что я никогда не видела мейстера Яроша, даже если столкнусь с ним нос к носу…. От одной мысли об этом у меня подкашивались ноги. Через час пришёл мейстер Умлис. Он не особо верил в мою мнимую, как он выразился «болезнь». Поэтому решил сам меня навестить….

На вопрос, что же произошло на самом деле, я не знала, что ответить? И пока я размышляла, чтобы такого придумать убедительного…. Саломея Талбот сразу же выложила ему мой секрет….

Разумеется, я была шокирована, в отличие от старого сварливого гнома. И пока я наблюдала за перепалкой этой пожилой парочки, поняла, что они не просто давно знакомы. Они являются больше чем знакомыми. Скорее уж единомышленниками и заговорщиками, если не близкими друзьями. И это внушало доверие, как ни странно….

Мейстер Умлис сказал, чтобы я держала язык за зубами и не показывала свой страх. А то у меня дрожат руки, нос и губы при упоминании о мейстере Яроше. А еще он посоветовал везде ходить в компании Катрины Рид. Буквально стать её тенью. Теперь настал мой черед задавать вопросы….

Кто эта девушка? Как она попала в Академию? Почему мейстер Умлис её опекает?

Старый гном поведал, что у Катрины очень необычная родословная. Её отец на половину эльф, на половину черный ведун. Мать тоже полукровка. В её роду потоптались белые ведьмы, эльфы, маги огня, и даже дриады в пятом поколении. Родители девушки то сходились, то расходились. Дети в этой семье привыкли жить по принципу «перекати поле». И хотя Катрина не блистала умом и воспитанием, был у неё очень необычный и ценный дар…. Она умела подавлять и скрывать мысли, чувства, лица людей находящихся рядом с ней. Также девица умела менять внешность людей для окружающих. На неё не действовали заклинания и проклятия ведьм, благодаря её генетике. Она одна из немногих, кто сумел неоднократно обмануть артефакт правды. Парадокс заключался в том, что сама Катрина свой дар не могла контролировать. Долгие годы она вообще его не осознавала.

Мать девицы сбежала к пустынникам на юг, бросив детей. А отец, друживший с мейстером Умлисом, умер от фризской лихорадки четыре года назад. Покойный просил старого друга присмотреть за дочерью. Мейстер Умлис не смог отказать. Долгое время Катрина жила у родственников в Гарланде. Затем переехала в Корсунь, но учёба и требования дисциплины быстро ей наскучили. Она предпочла жить по принципу родителей…. Как стрекоза, то здесь, то там…. Осенью она неожиданно вернулась в город и обратилась за помощью к мейстеру Умлису. Тот практично рассудил, что должен приставить эту девицу ко мне, так как было очевидно, что я от кого — то прячусь и многое скрываю.

И только сейчас, я стала осознавать… А ведь действительно, когда Катрина рядом со мной окружающие как — будто меня не замечают. Со мной никто не разговаривает, не задает вопросов, не обращается с просьбами. Меня как будто нет….

— Почему она учится на лекарском факультете? — удивлённо спрашиваю я, — Почему не на факультете артефакторики? Или бытовой магии? Её дар нуждается в корректировке и развитии. Она должна научиться его контролировать. И помочь в этом смогут только сильные маги.

— Потому, что её дар таит в себе огромную опасность, — фыркает недовольно старый гном, поражаясь моей наивности, — Маги не помогают просто так. Её дар очень редок, и маги будут использовать девицу в своих целях. А учитывая её недалёкость и тщеславный характер, сделают пособницей преступлений в этой войне. Ей не хватает осторожности и твоей разумности. Лекарский факультет для неё завеса.

Вот с этим я, пожалуй, соглашусь. Катрина действительно тщеславная и самолюбивая девица, к тому же плохо образованная и эгоистичная. Хитрые маги могут сыграть на этом, и использовать её как оружие в своих целях. Ей нужно жить согласно пословице гномов: «Хорошо живёт тот, кто хорошо и далеко спрятался». Вот только Корсунь не самое подходящее для этого место….

Страх понемногу отступал…. Я действительно стала тенью Катрины, стараясь, постоянно держатся рядом с ней в Академии.

На следующий день я встретила мейстера Яроша. Он прибыл в Академию, и уединился с магистром Джарвисом и мейстером Уилксом за закрытыми дверями. Я же не отлипала от Катрины в тот день….

Еще в ноябре всех адептов переселили на второй этаж кампуса. Комнаты девушек уплотнили, перенеся туда дополнительные кровати. Отапливать большие спальни зимой очень затратно. Учебный Совет Академии экономил на всём, тем более на дровах зимой. Третий этаж закрыли. Адептам было запрещено туда подниматься без особого разрешения. Пару раз, во время вечерних дежурств я видела, как с третьего этажа спускался старый профессор Оккуль, которого всегда неизменно сопровождал Корун Локвуд.

Я по — прежнему старалась обходить перевёртыша росомаху и его сестрицу стороной. От них просто веяло злобой и ненавистью к окружающим.

В городе вновь поднялись цены на продукты и товары. На рынке невозможно стало найти нис, сахар, мёд, специи. Рыба и мясо стали редкими деликатесами, доступными только богатым магам. В Корсуни участились грабежи частных домов и зазевавшихся жителей на рынке. У меня дважды пытались украсть кошелек. К счастью эти попытки не увенчались успехом….

Я передала Вероне письмо от мужа, и она была несказанно счастлива…. По крайней мере, мы знали, что Раймонд жив и находится в относительной безопасности.

Из бархатного мешочка Верона взяла лишь одну монетку, попросив меня спрятать остальные деньги у себя. Она сказала, что Бьянка Мортон едва узнав о том, что у Вероны появились деньги, сделает всё, чтобы вытянуть их любыми способами. Она уже заставила Верону продать несколько костюмов мужа на рынке. Объясняла это тем, что детям нужна новая обувь и продукты.

Скорее всего, Верона опасалась, что госпожа Мортон проболтается или попытается выдать магам информацию, что её племянник передал весточку и деньги молодой жене. Женщина была продажной, судьба племянника и его семьи её нисколько не волновала, особенно после того, как Раймонд Нейт перестал помогать деньгами. Перед своим исчезновением он посоветовал родственнице устроиться на работу, а также найти работу её старшему сыну. Этим он вызвал только гнев и негодование тётки. Теперь она срывала их на Вероне и малышке Николине, понимая, что молодая женщина зависима от неё….

Едва я переступала порог дома, как Бьянка Мортон стоя на моём пути, как ландскнехт, нависала надо мной, стараясь подавить. Своим прищуренным взглядом она оглядывала мою скромную корзинку, стремясь пролезть в сумку и кошелек. Порой меня просто трясло от её бестактности и наглости. Но видя её недовольное лицо, сдвинутые брови, и узкий рот, кривящийся в недовольной гримасе, меня так и подмывало сказать какую — нибудь резкую колкость. Однако здравый смысл всегда побеждал. Я помнила, что Верона и Николина живут в доме этой женщины….

Все наши попытки с госпожой Салли найти жильё в городе для Вероны с дочкой закончились провалом. И на это были свои причины….

Первое: съёмные комнаты в приличных домах были настоящей роскошью, и стоила аренда непомерно дорого. Но даже за большие деньги жильё снять было невозможно. Второе: комнаты в домах попроще, просто не сдавались. Город был переполнен беженцами. Люди не могли отказать в приюте родственникам или друзьям, потерявшим имущество и крышу над головой. Все дома и так были перенаселены. Ну и третье: никто не сдаст угол в доме жене предателя, как бы жестоко это не звучало. Едва узнав фамилию женщины, один единственный арендодатель сразу же отказал нам.

То же самое случилось и с работой Вероны. В ноябре женщине с большим трудом удалось устроиться в прачечную. Однако проработав всего три дня, одна из посетительниц магичек случайно встретила там Верону, и пожаловалась владельцу учреждения. Хозяин прачечной сразу же выгнал мою подругу, указав, что жене предателя оплата за работу не полагается. А если Вероне нужна работа, то пусть идёт в бордель. Сейчас их в городе множество….

Подруга плакала от такой несправедливости, а я злилась на Раймонда Нейта. Как он мог бросить семью? Но тут Верона поведала, что Раймонд предлагал ей уехать заранее к матери в деревню. Однако она не рискнула отправиться в путешествие с грудным ребенком. Трястись в повозке три дня по Восточному тракту, который кишел разбойниками и Одичалыми. Это слишком большой риск. Она надеялась, что муж передумает и не оставит их с дочкой. Она не хотела покидать дом, в котором была так счастлива…. А результат всем известен….

В воскресенье вечером я была на рынке. Мне повезло, мы с Катриной смогли продать несколько травяных сборов и микстур. Простуда косила людей со слабым иммунитетом. Я зашла в хлебную лавку и купила четверть буханки ржаного хлеба, и два пирожка с рыбой для Вероны.

Выйдя из лавки, направилась через торговую площадь в ремесленный квартал. Я шла спокойно и медленно по улице и размышляла о так скоротечно протекающих днях в Академии, странных визитах мейстера Яроша, подозрительном поведении некоторых преподавателей….

Подняла голову и увидела его…. Он стоял в толпе, держась чуть поодаль. Рядом с ним стоял еще один дракон. В том, что они драконы сомневаться не приходилось. Слишком высокие и статные. Брутальные лица, укутанные в грубые шерстяные капюшоны, отороченные енотовым мехом. Что делают драконы в этом городе, на центральной площади? Их же арестуют в два счёта. Или они используют артефакт тумана? Или скрывают лица с помощью заклятия?

Один из них смотрел на меня в упор. И у него были бирюзовые глаза….

Я почувствовала, как внезапно в груди разлилось прекрасное, тёплое и доброе чувство. Оно напомнило мне о забытых мечтах и планах, о вере и надежде, о том, что мне всего двадцать один год….

Он пошел мне навстречу. И меня тянуло к нему с невиданной силой….

Мы стояли близко друг к другу, и было невозможно отвести взгляд. Я смотрела в его прекрасные бирюзовые глаза и тонула в них…. Он был не просто красивым. От него веяло мужской силой и мощью. Он молчал и смотрел на меня…. А через минуту его рука крепко обхватила моё левое запястье. Он поднял мою руку, и посмотрел на ладошку, затянутую в шерстяную перчатку. Что он хотел там увидеть?

— Кто ты? — сипло спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Это он. Мой дракон!

Неожиданно ко мне подбегает Катрина, хватает за руку, резко дергает назад.

Мы оба как будто просыпаемся, ошалело смотрим по сторонам. На нас с любопытством смотрят прохожие. Моя протеже снова резко дергает меня за руку и кричит дракону:

— Бегите!

Затем тащит меня в сторону. Краем глаза я вижу, как к моему дракону подбегает товарищ и уводит его в противоположную сторону.

Я слышу крики людей за спиной, кто — то зовёт городскую стражу. Мы бежим по заснеженным улицам города, и тяжело дышим.

Перейдя через мост, Катрина резко останавливается и начинает резко меня отчитывать:

— Ну ладно я, бестолковая. Но ты — то умница — разумница, как догадалась обниматься с драконом посреди торговой площади? — возмущенно говорит она, — Где твой хвалёный ум?

— Как ты поняла, что он дракон? — уязвлено, спрашиваю я, — Он вроде бы использовал артефакт тумана?

— А что толку? Вы светились, как магический светильник, все прохожие это видели, — возбужденно кричит она, — Над вами был золотистый свет. Он бывает только у драконов. Я конечно перекинула тебя, как магичку воздуха. Но сейчас вся городская стража ловит драконов.

— Мейстер Умлис говорил, что ты не умеешь контролировать свой дар…

— Пусть и дальше говорит, я не против. Старый хрыч считает себя самым умным, — самодовольно продолжает она, понемногу напряжение отпускает её — Я и правда плохо его контролирую. Но когда очень нужно я могу перекинуть и изменить внешний облик любого существа.

— Спасибо тебе. Ты поступила как настоящий друг, — с благодарностью говорю я. А затем аккуратно, не очень крепко обнимаю девушку.

Знаю, что Катрина частично является интровертом. Она никогда не показывает своих привязанностей. Думаю это связано с её семьёй. Но тактично не лезу ей в душу. Захочет сама расскажет. Сегодня Катрина спасла меня. И не только меня….

Теперь я точно знаю, что мой дракон существует. Он не плод моего воображения. Я не сомневаюсь в том, что он обязательно обхитрит городскую стражу и благополучном покинет город. Он умный, он смелый, он сильный…. И он мой!

— Я заслужила пирожок с рыбой? — ревниво спрашивает Катрина, видя, как я застыла с романтичной улыбкой.

— Конечно, — продолжаю улыбаться я, — Пойдем в дом к госпоже Салли, я заварю травяной чай.

И мы отправились в дом Саломеи Талбот. Моя спасительница заслужила угощение. И не только его….

Этой ночью мне снился огромный зеленый утёс, нависший над холодным Дублинским морем. Большой белый дракон летал над утёсом и звал меня с собой. Его прекрасные бирюзовые глаза манили за собой….

Утром, проснувшись, я поняла, что так и не узнала его имени…. Одевшись, залезла на чердак дома экономки. Долго рылась в вещах, пока наконец то не нашла картину, которую искала. Это пейзаж, который висел в спальне бежавших драконесс.

Я спустилась вниз, затем нашла молоток и гвоздь. Неумело вбила гвоздь в стену, и через минуту решительно повесила картину над кроватью. Конечно, брать чужие вещи некрасиво. Однако драконессам картина уже не нужна. А для меня она очень важна. Теперь я буду чуть ближе к своему дракону….

Прошёл месяц. От Раймонда Нейта больше не было вестей. Деньги, которые он передал для жены, я спрятала в доме госпожи Салли. Они стремительно таяли, как снег под солнцем….

Погода тоже не радовала. Стояли морозы, на прошлой недели буран не позволял два дня выйти людям из домов, чтобы расчистить дорогу….

Сегодня погода была немногим лучше…. К вечеру я промёрзла до костей, устала, и ужасно проголодалась. А еще я пропустила ужин, забыв предупредить госпожу Салли.

В феврале ещё рано темнеет. Сегодня вечером я относила микстуру от кашля и грудной сбор для дочери Розы Саттон. Затем пошла, навестить Верону и малышку Николину. Госпожа Саттон отдала кое — что из одежды своих детей. Все вещички были сшиты из добротных тканей. Я надеялась, что Верона сможет перешить их и смастерить новые вещи для малышки Ники.

Вчера днем их посещала Одетта Тремашко. Она должна была осмотреть Николину, которая явно недомогала. А еще доктор Тремашко должна поговорить с Вероной о переезде в Карповку, к ее матери….

Сейчас я возвращаюсь в Академию, после визита в дом госпожи Мортон…. На душе муторно и тревожно. Тревога стала моим постоянным внутренним состоянием….

Каждый раз, переступая порог дома тетки, Раймонда Нейта меня, охватывает негодование, помноженное на раздражение и усталость. Негодую я, поражаясь наглости Бьянки Мортон.

Дама постоянно требовала помощи от меня и денег от Вероны.

Её дети Аксель, шестнадцатилетний блондинистый жердина, с подозрительно заостренными ушами, которые он тщетно пытался скрыть. Парень смотрел на всех ненавидящим взглядом, своими прозрачными серыми глазами и выказывал презрение к окружающим.

Восьмилетняя Алиса и десятилетний Брент, невоспитанные, громкоголосые и постоянно голодные. Копии своей матери….

Верона была расстроена. Вчера вечером тётка Раймонда вновь требовала денег. Брент и Алиса постоянно торчали в их с Николиной комнате. Как — будто дети боялись, что Верона прячет еду. Оказывается их мать отдавала большую часть еды старшему сыну, Акселю, своему любимчику. Алиса и Брент делили одну порцию на двоих, поэтому всегда были голодны.

Последние две недели тётка Раймонда Нейта частенько прикладывалась к бутылке с самогоном. Так она оплакивала своё вдовство и нелегкую женскую долю….

На просьбу Вероны о том, что она будет просто платить небольшую сумму за аренду комнаты, но питаться отдельно, госпожа Мортон ответила категорическим отказом. Вероне было сказано, что она продолжает помогать по дому и покупать продукты, в противном случае ей с дочкой укажут на дверь. Эта ведьма прекрасно понимала, что идти моей подруге некуда. Она не найдет работу в этом городе.

В последний день зимы в город привезли тридцать новых, недавно отлитых пушек, пять огнемётов и катапульт. Бургомистр молчал, его секретарь — фанфарон объявил, что эти новые орудия позволят обеспечить безопасность в городе и неприкосновенность городских стен…. Лучше бы молчали….

Обозрев осадные орудия, люди, маги и перевертыши ринулись на рынок и в торговые лавки. Люди сметали буквально всё, что видели, невзирая на цены. Через два дня начали закрываться хлебные лавки….

Расчёт оказался верным. Люди стали скупать хлеб, муку, крупы и зерно, отдавая при этом последнее серебро и медяки. Мысленно все готовились к осаде. А казна вновь пополнилась сольдами….

Торговцы и лавочники, распродав товар, не могли закупить новый. Поэтому были вынуждены закрывать свои лавки. Как здоровому мужчине прокормить семью? Ему придётся идти в армию и сражаться с драконами. Тем более маги подняли жалование….

Наступила весна…. Первая неделя марта была холодной и ветреной. Небо хмурилось, мокрые снежинки то и дело кололи кожу лица, а холодный ветер сбивал с ног.

К концу недели закрылась городская мельница. Городской Совет объявил, что отныне хлеб будет продаваться по специальным жетонам. На одну семью полтора фунта в день, не более….

В городе началась паника. Жители и беженцы, наконец — то осознали, что маги лгали, когда обещали обезопасить город и снизить цены на товары, завести в город провиант. Обоз с зерном не придёт. А через пару недель город окажется в кольце осады.

Через неделю часть пушек сняли с городских стен и отправили в Заряницу. Именно там маги дадут бой драконам….

Мы с Вероной с ужасом думали о том, что Заряница находится в трёх часах пути от деревни Карповка. Там Агата, там всеми нами любимый дом. Пожилая травница любила свой маленький и уютный домик. Она никогда не согласится добровольно его покинуть. Что будет с жителями Карповки если там встанут маги и перевёртыши? Драконы крестьян не тронут… А вот маги привыкли хитрить и прикрываться беззащитными жителями деревень…

Полтора фунта = 680 граммов.