Глава 39 · Сочельник

г. Корсунь.

Внезапно резко похолодало, и наступили морозы. Студеным ветром тянуло из-под всех дверей, и стекла, расшатавшиеся в рамах, монотонно дребезжали. С деревьев облетала последняя листва, и только сосны, не потеряв своего убранства, холодными, темными громадами высились на фоне бледного неба. Изрытая колдобинами красная глина дорог обледенела, и голод простер свои крылья над Корсунью.

Обстановка в городе стала невыносимой. Закрылись последние лавки и магазины, прачечные и школы, кузни и мастерские.

Начались грабежи, нападения на купцов и бывших торговцев. Оголодавшие люди приходили в отчаяние, не имея возможности прокормить свои семьи.

В городе не хватало провизии, зерна, дров, лекарств и теплых вещей. Ударившие морозы только усугубляли ситуацию….

Госпожа Салли и доктор Гилмор запрещали мне выходить в город в одиночку. Меня сопровождал либо Мэтт с Инесс, либо сама Саломея Талбот.

Доктор Гилмор недаром настоял, чтобы все адептки выбрали себе оружие, чтобы иметь возможность постоять за себя. Я уже третий год занималась метанием кинжалов и стрельбой из лука, регулярно, два раза в неделю. К счастью мои навыки до сих пор, мне не пригодились. Но никто не знает, что произойдёт завтра…

Тем временем драконы перекрыли полностью Восточный тракт и излучину реки Араль. Со стороны горы Кеннес расположились группы войск перевёртышей. Это были кланы бурых медведей, белых волков и северных барсов, сражающихся на стороне драконов…

Все просьбы драконов выпустить мирных жителей из города, городские власти и бургомистр отвергали…

Корсунь бился в агонии, но не признавал своего поражения… Коалиция магов отказывалась идти на переговоры с драконами Императора Владоса Справедливого.

Город оказался в кольце осады.

Накануне зимы Корун Локвуд, его ненавистная сестрица и парочка росомах исчезли из Академии. Разумеется, по ним никто не будет скучать. Но странность заключалась в том, что эти мерзкие прихвостни магов были их личными телохранителями, получая щедрую оплату. И вдруг они исчезли… Их звериное чутьё, никогда не подводившее решило, что пора рвать когти из города? Или они получили новое поручение от своих хозяев? Тут больше вопросов, чем ответов…

В первую неделю декабря я стала замечать, что за мной постоянно следит один медведь-полукровка из числа охранников Академии.

Очевидно, это магистр Джарвис приставил ко мне соглядатая, чтобы тот следил за мной и докладывал обо всём, что происходит в моей жизни…

Однако, спустя несколько дней, я поняла, что следит за мной не только он…

Я замечала в больнице и в военном госпитале пару мужчин, неотрывно следивших за мной, переодетых в крестьянскую одежду. Однако их манеры, выправка и внешность выдавали в них военных, или стражников. А туда, как известно дохляков не берут….

Ещё одной странностью, стал для меня интерес со стороны одного из преподавателей Академии к моей скромной персоне….

Магистр Рош, этот спесивый и высокомерный маг огня, любитель неопытных адепток первого и второго курса. Этот скользкий маг вызывал у меня стойкую неприязнь. Он частенько делал двусмысленные намёки адепткам из числа крестьянок, прекрасно зная, что за этих девушек некому заступиться. А сами девушки не осмелятся жаловаться в Учебный Совет на преподавателя, из страха быть отчисленными и оказаться на улице. Мне был непонятен внезапный интерес магистра Роша ко мне. Я слышала, что в его доме проходили приватные вечера магов в компании девиц сомнительной репутации. Последний год там часто стали видеть адепток Академии.

Как я и предполагала, Брент и Алиса Мортон оказались в приюте Урдольского монастыря. Бренту пришлось солгать, что они сироты, их родители умерли. В противном случае их бы не поместили в приют, так как туда брали только детей-сирот.

Да, приют при монастыре был переполнен. Не хватало одежды и обуви, продуктов питания. Однако, монахи и монахини, как могли, заботились о детях.

Жизнь в приюте была тяжёлой, но всё же там было лучше, чем в холодном нетопленном доме, с матерью алкоголичкой.

Пару раз я навещала Брента и Алису. Приносила немного хлеба и сухофруктов, мыло и щетки. Мне удалось раздобыть для Брента целые, хоть и поношенные ботинки. Элиза Джонас отдала чулки своей дочери, шерстяное платье и пальто для Алисы.

В конце второй недели декабря в город прорвался обоз с зерном, с юга от драконов — пустынников. Однако все жители города понимали, что обозу не нужно было прорываться. Драконы, окружившие город плотным кольцом, просто пропустили колонну телег с зерном в город с голодающими людьми.

Цены на зерно и муку были просто заоблачными.

Пустынники безбожно задирали цены, хоть и понимали, что у людей нет денег, чтобы купить зерно и муку…

У меня не было средств, чтобы покупать муку. Поэтому я даже не совалась в хлебные лавки, которые недавно открылись.

Люди более не могли терпеть подобное отношение, ежедневно смотреть на голодных детей, измученных жён и сидеть в осажденном городе. В городе, который находился в осаде. Уже никто не верил, что драконы сожгли обоз беженцев в «адском пламени». Никто не верил, что драконы не пропускают обозы с зерном в Корсунь, заставляя горожан голодать. Никто не верил словам и делам магов и Городскому Совету….

Начались погромы… И это было действительно страшно…

В эти дни мы не высовывали носа из стен Академии. Охрана никого не подпускала к воротам. Тем более странным оказался подарок, который я обнаружила возле дверей домика госпожи Салли….

Я проснулась в своей кровати, поёживаясь от холода. Малышка Николина завозилась в своей кроватке. Кто-то прошёл за окном нашего маленького дома. Мне особенно хорошо это слышно, так как уже две недели я и Николина спим в гостиной. Дров остаётся всё меньше и меньше, нам приходится экономить. Поэтому мы с госпожой Салли решили, что я и малышка Ники будем спать в гостиной. Я быстро перенесла все горшки с растениями в кухню. Свою любимую картину с пейзажем повесила над кроватью в гостиной. Кроватку Николины поставили рядом с камином, отодвинув тяжелый книжный шкаф.

Кровать Агнес перенесли в спальню хозяйки дома, и отгородили небольшой ширмой. Теперь мы топили только две комнаты. Гостиную и спальню хозяйки дома.

Почти месяц прошёл с тех пор, как Николина переехала в дом Саломеи Талбот. Не могу сказать, что этот месяц дался мне легко, но в душе царило умиротворение. Мои девочки были со мной, и в данный момент, только это имело значение…

Госпожа Салли стала мягче и добрее по отношению к окружающим. Исчезла чопорная строгость, напускная деловитость и язвительность. Не смотря на все тяготы жизни, лишение жалования, женщина смягчилась и даже стала чаще улыбаться. Она более не проводила вечера в Академии, а стремилась как можно быстрее уйти домой. Ведь дома её ждали дети….

Почти три недели мы по вечерам перешивали старые вещи, перелицовывали платье драконессы, чтобы сшить вещички для малышки Николины.

Девочка стала спать спокойнее, перестав постоянно вздрагивать во сне.

Крошка Ники наконец-то заговорила. Я очень боялась, что моя девочка начнёт отставать в развитии, из-за невыносимых условий жизни в доме Бьянки Мортон.

Малышка начала улыбаться и весело лопотать, мило по-детски смягчая и коверкая слова.

По вечерам я бросала на потёртый ковёр, лежащий перед камином, старое шерстяное одеяло. Мы усаживались с девочками на него и раскрывали книгу. Малышка Николина забиралась ко мне на руки, а Агнес прижималась сбоку. Мы с Агнес читали вслух, по очереди, обсуждали прочитанный материал, делились мыслями, иногда откровенничали и мечтали вслух…

У Агнес были вполне себе земные мечты, как и у любой девочки её возраста. Она мечтала о тёплом и уютном доме, с большим камином, и чтобы дров всегда хватало. Мечтала о полной кладовке припасов и буфете с вареньем и сладостями.

Агнес практически ежедневно благодарила меня, за то, что я вытащила ее из холодного каретного сарая магистра Уилкса, привела в тёплый дом госпожи Салли, накормила и одела, не без помощи добрых людей. Тем не менее, она мечтала, что у неё будут новые нарядные платья, а не перелицованные с чужого плеча. Она мечтала о красивой лакированной шкатулке, набитой всякими девчачьими мелочами. Лентами, серёжками, заколками, гребнями, красивыми шпильками с цветами, брошками и прочей лабудой. Обычные мечты девочки-подростка, которая не должна была узнать, что такое предательство и боль утраты близкого человека.

Николина ещё очень мала, возможно, ей повезёт, и она не вспомнит, что пережила в раннем детстве. Она не вспомнит голод, холод, лишения и страх неизвестности, боль и предательство, утрату надежды и доверия, одиночество и ужасы войны.

Однако, Агнес будет всё это помнить. Её детство и взросление пришлось на время этой бессмысленной и бесчеловечной войны. Она будет помнить о предательстве матери, о безразличии отца, бросившего её на произвол судьбы в городе, раздираемом голодом и хаосом войны. Она будет помнить об этом всегда. И как бы сильно я не любила Агнес, не говорила о том, что всё наладится, она всё равно будет бояться остаться в одиночестве и лишиться крыши над головой. Мне предстоит много лет бороться с её страхами…

Всё, что я могла сделать, так это просто заботиться о ней… Девочка, как засушенный цветок, нуждалась в человеческом общении, тепле и заботе…

Мы сидели у камина, обнявшись и мечтали вслух…

Я обещала своим девочкам, что у нас будет свой маленький, но уютный и тёплый дом. Мы будем готовить варенье, печь пироги, играть в камушки и читать книги по вечерам. А ещё у нас будут красивые платья, новые ботинки, теплые пальто.

Разумеется, я понимала, что у меня не будет возможности покупать предметы роскоши, шелка и бархат. Но у нас будут яркие суконные и льняные платья, кожаные туфли, шерстяные капоры, и новые чулки.

У малышки Николины будут игрушки, а у Агнес канцелярские принадлежности и книги.

А ещё мы обязательно заведём пушистого рыжего кота. И назовём его Персик.

Именно такой кот был у меня в прошлой жизни…

Мои девочки заслуживали такую жизнь. И она обязательно у них будет…

Приближался Сочельник…. Разумеется, ни у кого не было праздничного настроения.

Вот уже третий день метет снег. Буран и метель хозяйничают в Корсуни….

Вчера вечером, когда дети улеглись спать, мы с госпожой Салли пересчитали наши запасы. Итак, что мы имеем? Две теплицы, в которых растут недозревшие овощи, еще не годные в пищу. В октябре, с огорода мы сняли всю репу, картофель, морковь, тыкву, горох, свеклу, морковь и лук. В погребе оставались несколько фунтов бобов и сушеной фасоли, семь кочанов капусты, пять тыкв, три мешка картошка, десять головок чеснока и две маленьких вязанки лука. Банка маринованных помидор со смородиновым листом. Три банки соленых огурцов, и пятифунтовая кадушка квашеной капусты с клюквой. Морковь, перец, кабачки и свекла закончились. Около пяти фунтов сухофруктов, яблок, груш и диких слив. Всё, что удалось мне собрать в лесах в августе и сентябре. Три фунта сушеных грибов. Банка соленых опят.

Ни сала, ни копченостей, ни колбас не было. Госпожа Салли заявила, что мы должны экономить молоко. Она надеется приготовить пару маленьких головок сыра к праздничному столу в Сочельник.

В буфете осталось примерно три фунта овсяной крупы и два фунта гречневой. Ржаной муки осталось около пяти фунтов, чуть меньше овсяной…. Около двух фунтов сушеной зелени. Примерно семь фунтов разных травяных чаёв и сборов, и около пяти фунтов шиповника. Пол-литра растительного масла. Полфунта соли, сахар закончился месяц назад. Ни меда, ни орехов, ни пастилы. Ничего, чем можно было бы подсластить жизнь моих девочек….

В курятнике имелось шесть кур, и в сарае проживала наша главная кормилица — коза. Богиня — мать, какое счастье, что мы смогли её купить. Не представляю, как бы жили и питались мои девочки без козьего молока…. Итоги ревизии не радовали. Мы понимали, что придется еще туже затянуть пояса….

А с другой стороны, по меркам других жителей города мы просто богачи. У нас есть запасы. У людей нет и половины того, что имеется у нас…. Да, наши запасы это результат моего непосильно труда и умений Саломеи Талбот. Но другие горожане тоже не сидели, сложа руки, и при этом живут с пустыми кладовыми….

Наступило тихое утро. Измученный мир еще не осмеливался вернуться к жизни. В комнатах было сумрачно, потому, что снег завалил почти половину высоты окон. Но как только, не без труда, правда, отворили входную дверь, торжествующий зимний день, окрашенный перламутром и золотом, ворвался в прихожую. Природа улыбалась, и в сиянии ее девственной красоты было столько чистой белизны снега, атласной синевы неба, золотисто-желтого солнца и совершенства мягких очертаний возвышающихся вокруг деревьев, напоминавших длинные обгоревшие восковые свечи.

Я, затянув на плечах старую шаль, надев пальто и капор, вооружившись лопатой, откидывала снег от входа. Местами, особенно с той стороны, откуда дул ветер, его навалило до середины окон. Мы с госпожой Салли мужественно сражались лопатами с огромными сугробами, барахтались в этом очаровательном холодном плену, и человеческое дыхание маленькими полупрозрачными облачками поднималось над погребенной под снегом землей.

Агнес с ликованием воспринимала сейчас радужную красоту окружающей природы, словно забыв о том, что эта природа таит в себе смертельную угрозу. Она решила, что в такой день не должно быть места ни печали, ни отчаянию.

Через пять минут я увидела, как по сугробам пробирается мрачный медведь — перевёртыш, который неустанно следил за мной….

Он нёс большой заплечный мешок. И мешок, судя по всему был очень тяжелым….

Подойди ближе ко мне, он неуклюже сбросил Мешок с плеч, и подтолкнув его ко мне, тихо произнес:

— Это, стало быть, вам.

А потом развернулся и покосолапил в сторону кампуса Академии. Я стояла, держа в руках лопату, и удивлённо смотрела ему вслед. Ко мне подбежала Агнес, и с любопытством стала развязывать верёвки мешка. Девочке не терпелось посмотреть, что лежит внутри?

Агнес ахнула от удивления, когда заглянула внутрь мешка. Спустя мгновение, моя хитрая магичка потребовала, чтобы мы срочно занесли мешок внутрь. Не приведи тролли, кто-нибудь увидит наши нежданные подарки.

Я ещё не понимала, чему так радуется Агнес?

Но оглядываясь по сторонам, Саломея Талбот приказала срочно унести мешок на кухню, подальше от чужих глаз.

Вдвоём с девочкой, мы еле-еле затащили мешок в кухню…

Следующие полчаса мы с Агнес и госпожой Салли орудовали лопатами. Затем мы вернулись в дом. Нужно было приготовить завтрак и наконец-то посмотреть, что лежало в этом мешке?

Раскрыв мешок, я поняла, чему так удивилась Агнес. Ещё вчера, во время ревизии я и мечтать не могла о таких подарках…

В мешке было не меньше десяти фунтов ржаной муки. Два мешочка ниса, пять фунтов сахара, горшочек мёда, фунт грецких орехов. Около пяти фунтов гречневой крупы, примерно столько же пшённой. А ещё четыре фунта настоящего белоснежного риса. Крупная тушка индейки. Большой шмат копчёного сала, Добавим к этому богатству целый копчёный окорок, не менее трёх фунтов по весу….

Богиня мать, это же настоящие сокровища в нашей нынешней реальности…

К мешочку ниса была прикреплена маленькая полоска аккуратно свёрнутого пергамента.

Записка содержала лишь одну фразу. «Продержись до весны».

Легко сказать, продержись до весны. Кто бы подсказал, как это сделать, в осаждённом городе с двумя детьми?

А с другой стороны, этот кто-то сделал всё возможное, чтобы у меня и моих детей появился шанс продержаться до этой самой весны…

Госпожа Салли увидев эти подарки, тяжело села на стул и заплакала. Пожилая экономка, некрасиво морща лицо, плакала от беспомощности и усталости. Я не на шутку испугалась, как и Агнес.

Однако госпожа Салли успокоила нас, заявив, что плачет от облегчения. По крайней мере, в ближайшие два — три месяца, нам не грозит голодная смерть.

Я выдыхаю с облегчением. А ведь она права. Благодаря этим подаркам, мне не придётся наблюдать, как голодают мои девочки…

Агнес задавала вопросы, кто отправил нам такие подарки?

Я догадывалась, кто мог отправить для меня эти дары. Однако говорить об этом вслух не стала. Саломея Талбот тоже предпочла тактично промолчать.

Кто бы ты ни был, мой добрый даритель, я всегда буду с благодарностью помнить, о твоём подарке. Я надеюсь, что когда-нибудь у меня появится возможность отблагодарить тебя за всё…

А тем временем Сочельник приближался все ближе и ближе. Госпожа Салли заявила, что оставляет на моё усмотрение приглашение гостей. Мы можем тихо, по — домашнему посидеть вчетвером за столом, без гостей. Времена нынче тяжелые, никто не осудит. В конце концов, дракон прислал подарки для меня. Мне и решать, кого звать в Сочельник. Я хотела возразить, но в последний момент растерялась.

У Николины еще не было настоящего Сочельника. Агнес всегда проводила праздник на кухне, рядом с прислугой. Она никогда не сидела за праздничным столом рядом с отцом и его семьёй. Не получала подарков, не принимала гостей. Это первый Сочельник, который мы встретим вместе, и я хочу, чтобы мои девочки его запомнили. Поэтому мы пригласим гостей. И накроем стол. Конечно, шиковать и разбрасываться продуктами не будем. Но Богиня — мать была щедра к нам, поэтому мы обязаны, поделится с другими. К тому же я хочу пригласить Мэтта и Инесс Малье. Эти славные молодые люди всегда поддерживали меня, при этом, не набиваясь в друзья, помогали бескорыстно. Я не хочу, чтобы Мэтт и Инесс легли спать в ночь Сочельника полуголодными, чувствуя себя обездоленными. Тем более, что оба остались во время войны сиротами, как и я. Также мы пригласим семью доктора Гилмора и доктора Джонаса. Их дети тепло приняли Агнес и Николину, не смотря ни на что….

Пиршество готовилось в глубокой тайне. Каждому почет по заслугам, и потому, прежде всего, было высказано, наверное, тысяча и одно предложение, как распорядиться госпожой индейкой…

В результате мы решили приготовить из крыльев тыквенный суп. А тушку разделить на части. Вспомнив, что нам подарили несколько фунтов белого южного риса, я захотела приготовить плов. Я еще ни разу не готовила его с тех пор, как оказалась в этом мире…. К тому же жена доктора Гилмора обещала снабдить меня морковью.

Готовясь к празднику, каждый старался превзойти других в выдумке. Инесс Малье отправилась на опушку леса наломать веток остролиста с красными ягодами. Мэтт пошел помочь ей. Они вместе поставили их в две большие чугунные ступки, ради такого случая принесенные из мастерской Академии. Получилось очень красиво, и они, став поодаль, чтобы оценить свою работу, залюбовались блеском глянцевых листьев с такими же глянцевыми ярко-красными ягодами, стоявшими в двух огромных темных «вазах» на противоположных концах стола. Потом они посмотрели друг на друга и улыбнулись, охваченные светлой и нежной радостью. Благостное умиротворение, в котором люди пребывают обычно в эти дни, казалось, охватило и их, и они робко улыбались друг другу.

Элиза Джонас забрала крылья индейки и отправилась варить суп на своей кухне. Также ей предстояло приготовить овощной салат. Джоанна Гилмор должна приготовить пирог с картофелем и запечь рыбу. Ей удалось обменять немного овощей из своей теплицы на пару крупных рыбин….

Я шинковала капусту на пирог, параллельно тушила грибы с пряными травками на плите, а заодно отвечала на десяток вопросов детей, собравшихся в доме. Элла Гилмор и Агнес крутились на кухне, как и Эмилия Джонас. Девид и Доротея Гилмор играли с Николиной в гостиной под присмотром Инесс, которая безжалостно гоняла Мэтта, пытающегося повесить свежевыстиранные и отутюженные шторы на окна. Утром мою кровать, как и кроватку, Николины перенесли обратно в комнату.

Саломея Талбот на минуту перестала месить тесто и с улыбкой прислушалась к глубокой тишине, в которой под снегом спал сад и парк Академии.

Дети наблюдали за ее работой, крутясь под ногами, и глазенки у них блестели. Они приникли своими мордочками к краю гладкого стола, на котором орудовала госпожа Салли, и всякий раз, когда ее большая деревянная скалка раскатывала бледный круг, делая его все более воздушным, все более тонким, они кричали «браво!» и вдыхали нежный, теплый и хмельной аромат теста.

Стол накрыли белоснежной скатертью, спускавшейся до самого пола. Затем детей заставили одеться и отвели в дом доктора Джонаса. Взрослые бросились спешно накрывать на стол. Затем прятать подарки в разных частях маленькой гостиной, Под маленькой елочкой женщины сложили свои скромные самодельные подарки, которые мы преподнесем друг другу после ужина. Я зажгла магические светильники, и свечи на ёлке.

Когда уже совсем стемнело, мы позвали детей звуком рога из слоновой кости и звоном колокольчиков, которыми весело потряхивали Мэтт и Саломея Талбот. Дети бросились бегом, скользя и падая на обледенелом снегу; на пороге они остановились восхищенные…

Эти дети, переживающие ужасы войны, холод и нужду, ежедневно наблюдая, как их родители борются за полуголодное существование в этом городе, стояли так же восхищенные и изумленные, как и все дети в любом мире. Они дружно издали вопль восторга. Даже малышка Николина, которую держала на руках Инесс.

Гостиная Саломеи Талбот сверкала множеством огней, и стол, стоящий посредине ее, ломился от всяких чудесных сокровищ и необыкновенных яств. И трудно было сказать, что потрясало больше — то, что радовало взгляд, или то, что услаждало обоняние запахом пирогов, плова, запеченой рыбы или тыквенного супа….

Настоящим сюрпризом стал домашний торт с молочным кремом и сухофруктами. А мужчины оценили ломтики сала, окорока и козьего сыра.

Доктор Гилмор вспомнил юность, и то, что его отец был древоделом. Он вместе с Мэтом вырезал несколько игрушек для детей. Вертушку, юлу, белочку и три куклы для девочек. Элиза Джонас раскрасила лица куклам, изготовив волосы из мочала, сшила платья из остатков тканей. Инесс приготовила для всех мешочки с травяными сборами. Джоанна Гилмор вышила для всех носовые платки. Саломея Талбот связала для Агнес и Николины теплые гетры.

Мои подарки были скромными. Я приготовила мыло для мужчин, шампунь для женщин. И по три конфеты для детей. Раздробила несколько грецких орехов, использовала сухофрукты, смешав их с мёдом. Конфеты получились небольшие, но вкусные и полезные. Завернула каждую конфетку в пергаментовую бумагу, перевязав нитками по краям. Так и вручила детям…. Не смотря на скромность, я бы даже сказала убогость подарка, мылышня была несказанно рада….

Дети, как и взрослые, сердечно благодарили меня за праздник и угощения…. А мне хотелось плакать. Плакать от того, как мало нужно этим людям для счастья….

Элиза Джонас играла на клавесине, а Инесс на скрипке. Мужчины пригласили дам на танец. Я танцевала с доктором Джонасом, потом с Мэттом. А затем меня закружила Агнес. Малышка Николина, терла сонные глаза, но не желала ложиться в кроватку. Кроха прижималась к моей груди и мотала головой, отказываясь уходить с праздника. А еще малышка всё время повторяла слово «Мама». И казалось, что никого из окружающих это слово не удивляет. Все относятся к этому событию спокойно, считая слова девочки правильными.

Позже мы пели песни, затем пили свежезаваренный нис с тортом моего изобретения. Разошлись через пару часов, после полуночи. Нужно было уложить детей спать. Да и взрослым нужно было отдохнуть. Инесс осталась в доме госпожи Салли. Мэтт отправился ночевать в дом доктора Гилмора.

Саломея Талбот с Инесс убирали со стола. Я же пошла, укладывать девочек спать.

Зевающая Агнес, борясь со сном, сказала, что ещё никогда в её жизни не было такого прекрасного праздника. Все были очень добры к ней и внимательны. Девочка не ждала подарков, однако никто не забыл о ней в этот праздник. Николина чмокала губками во сне. А я блаженно улыбалась….

Год назад, в ночь Сочельника я бежала по улицам Корсуни мечтая исчезнуть из этого мира…. Я едва не встретилась лицом к лицу с убийцей мейстером Ярошем. Я думала, что для меня нет места в этом городе, в этой новой жизни. Но я ошибалась….

Прошедший год был самым тяжелым и страшным в моей жизни. И я могу лишь молить Богиню — мать не посылать мне подобных испытаний.

Это был мой первый Сочельник без Вероны. И я никогда её не забуду.

Верона Краузе Нейт всегда будет жить в лице своей племянницы Агнес, в ангельских глазах своей дочери и в моём сердце….

Мне и моим девочкам приходится жить в тяжелое время. Но в нашей жизни был и будет не только страх и борьба за выживание.

Эта жуткая война подарила мне новых друзей и моих девочек. Она подарила мне семью. Николину и Агнес.

Жители Корсуни наивно полагали, что в Сочельник бургомистр и члены Городского Совета устроят фейерверк, а главное будут раздавать зерно и хотя бы немного муки в честь праздника. Но их чаяния были бессмысленны и напрасны.

Дети из приютов напрасно ожидали, что жена бургомистра и родовитые магички, одетые в роскошные платья и драгоценности привезут подарки для обездоленной детворы.

Никто не вспомнил о полуголодных детях, лишившихся родителей по вине магов и их непомерных амбиций….

Ледяные объятия зимы жестоко сжимали нас утром, и теперь, когда огонь в очагах немного притух, пришлось вспомнить о промозглом холоде, который царит там, за окном, и вкрадчиво и неотступно проскальзывает через малейшие щели в доме.

Я проснулась, услышав тихий, неумолчный свист северного ветра, который скреб обледеневший снег и окружал со всех сторон домик госпожи Салли, словно злобным заклятием.

Через полчаса Инесс топила печь в кухне, а я разжигала камин в гостиной, когда услышала легкий стук, в заднюю дверь…

Я наивно полагала, что никто не осмелится прийти сюда в такое время. Но кто же тогда мог прийти с чёрного входа, утром после Сочельника?

Открыв дверь, я увидела женщину, одетую в богатое тёплое пальто, молочного цвета с песцовым воротником. Я знала эту женщину. Это была жена магистра Джарвиса. Магичка Матильда Уилкс Джарвис.

Она уточнила моё имя и попросила выйти с ней в парк.

Мне пришлось вернуться в дом, одеться, натянуть чулки и зимние ботинки. Замотавшись в шаль и надев пальто, я вышла из домика, попросив Инесс присмотреть за Николиной.

В ворот парка стояла закрытая тёмная карета. Матильда Джарвис попросила меня сесть в неё. Внутри меня ожидала ещё одна дама, с ног до головы укутанная в шубу из чернобурки, а её лицо было завешено плотной вуалью.

Матильда Джарвис завела пафосную речь о том, что по слухам, я являюсь самой талантливой адепткой Академии. Более того, я была любимой ученицей мейстера Умлиса, которой мне безоговорочно доверял.

Кажется, я начинала догадываться, кто эта дама, сидящая напротив меня.

На мой вопрос чего именно хотят родовитые магички от скромной адептки Академии, получила ответ, что эти дамы желают отблагодарить меня за помощь и верную службу.

Я уже устала от этих политесов. И попросила жену бургомистра конкретно обратиться ко мне с просьбой… Чего именно эти дамочки хотят от меня?

Матильда Джарвис удивлённо выкатила глаза. А женщина сидящая напротив меня откинула вуаль со своего холеного лица. Я как всегда не ошиблась…

Передо мной сидела высокомерная Мария Оккуль. Та самая магичка, которая требовала, чтобы меня исключили из Академии.

Жена бургомистра рассказала о том, что она рада, я оказалась умной и практичной девушкой, не теряющей времени даром. Магичкам известно, что мейстер Умлис считал меня своим доверенным лицом. А ещё им известно, что старый пройдоха, как истинный гном нашёл дорогу в катакомбы под городом. От меня им нужна карта и безопасный выход из города.

Про себя я усмехнулась. Крысы первыми бегут с тонущего корабля. Значит действительно всё очень плохо, если эти дамочки прибежали за помощью ко мне. Теперь понятно, кто и для чего за мной следил! Они надеялись, что я выведу их к входу в катакомбы под Корсунью. Они думала, что я хожу за продуктами через катакомбы….

Маги напуганы до смерти, в городе начались погромы. Рано или поздно, особняки магов и членов Городского Совета начнут громить, а то и вовсе сожгут их вместе с обитателями.

Я задала вопрос, с чего эти дамы решили, будто у меня есть карты катакомб?

В ответ услышала, что мейстер Умлис не доверял даже своей ученице Одетте Тремашко. Он доверял только Раймонду Нейту. А Раймонд Нейт доверял только своей жене и её родственнице. Верона Нейт мертва. Осталась только я…

Многие в Академии знают, что я готовила для мейстера Умлиса лекарства. Я лучше всех сдала экзамены. Старый гном мне доверял. Значит, он оставил карты катакомб мне.

Сам он каким-то образом исчез из города незаметно, так же как и Раймонд Нейт с драконессами… Значит, у них была карта и не одна. Они знали входы и выходы под городом…

Маги готовы купить у меня карту катакомб за очень большие деньги. Более того они готовы помочь, бежать мне вместе с ними из Корсуни.

Мне помогут устроиться на новом месте, или же обеспечат достойным приданым, чтобы я могла выйти замуж за мага или верного перевертыша.

Ага, конечно, всю жизнь мечтала служить магам и выйти замуж за одного из их прихвостней…

Ну что ж дамочки, пришло время торговаться…

Я ответила, что не готова дать ответ прямо сейчас и мне нужно подумать, готова ли я пойти на такой риск…

Я должна определиться с местом, где спрятана карта катакомб, чтобы незаметно изъять её. Также я должна подумать, сколько может стоить эта карта. И на сколько безопасно передвигаться по этим самым катакомбам?

Матильда Джарвис заметно нервничала. Открой городские ворота, и она первая побежит из города… Город обречён, и магам это прекрасно известно. Или драконы их сцапают и предадут суду. Либо их растерзают разъярённые и голодные жители.

Жена бургомистра не ожидала, что я могу дать отрицательный ответ. Мария Оккуль ощерилась и сказала, что может подождать только два дня.

Я парировала, что мне нужно три дня, не меньше… Сейчас условия диктую я, и мне плевать на гнев магов…

Магички согласились, но настоятельно требовали, чтобы я поторопилась.

Значит, у меня есть три дня, чтобы проверить входы в катакомбы, и постараться уничтожить их. Либо наоборот, воспользоваться ими, чтобы вывести дорогих мне людей из города…

Вопрос лишь в том, что безопаснее для нас? Потому, что я точно знала, как только я передам карту магам, меня сразу же убьют…

Моя жизнь и так не слишком ценный фолиант, но лишаться её теперь, когда у меня дети, я точно не намерена…

Что ж, новые соглашения диктуют новые требования, и новые подходы….

Не успеваю я повернуть к дому Саломеи Талбот, как на встречу мне, из — за поворота выходит магистр Рош. Это скользкий тип, очевидно, тоже следил за мной….

Наговорив кучу комплиментов, поздравлений с Сочельником, он сделал мне неожиданное предложение….

Нет, не руки и сердца, как мог кто — то подумать. Магистр Рош предложил мне купить карту катакомб мейстера Умлиса. Он знает, что у меня есть карты. И вероятнее всего я несколько раз ими пользовалась. Выходила и возвращалась в город незамеченной…. Иначе, откуда в доме Саломеи Талбот продукты? Тем более в домике экономки, которая не получает жалование за работу в Академии, поселились двое детей. Кто их кормит и содержит?

Магистр Рош готов хорошо заплатить, если я покажу ему безопасную дорогу из города…. Ну, а если нет, то он сделает мою жизнь невыносимой. И не только мою…. Хотя куда уже невыносимее? Об этом я и сообщила скользкому магу и посоветовала занять очередь. Он не единственный хочет купить у меня эту карту…. Магистр Рош изменился в лице, и заявил, что предложит больше…. Я ответила, что подумаю….

Я знаю, что рискую слишком многим. Но вместе с тем, понимаю что маги не оставят меня в покое. Магистр Рош конкретно дал понять, что обо мне знают все маги. Они любой ценой попытаются отнять у меня карты катакомб, которые оставил для меня мейстер Умлис.

Ради того чтобы заполучить их, маги пойдут на всё что угодно. Шантаж детьми, запугивание, угрозы, а по итогу моё убийство. Мой единственный козырь, это внезапность и дерзость….

Если мой план, пока ещё очень туманный и не очень чёткий, не сработает, то я обязана позаботиться о своих близких. При самом худшем раскладе я должна хотя бы финансово обеспечить старость госпожи Салли и будущее Агнес и Николины.

Я прекрасно понимала, если погибну, то именно пожилой экономке придётся поднимать моих девочек. У Гилморов и семьи доктора Джонаса есть свои дети, чьё будущее тоже туманно и неопределённо. Они добрые люди, их мужья, преданные доктора, но они не решатся взвалить на себя заботу о чужих детях… И я не могу осуждать их за это.

Помимо этого существует ещё пара нерешённых вопросов, которые я должна решить в срочном порядке…

Вернувшись в дом, я увидела, что госпожа Салли сварила кашу для девочек. Агнес и Николина уже завтракают. Инесс заварила травяной чай, и пьёт его с остатками вчерашнего пирога. Саломея Талбот поставила опару для выпечки хлеба.

Я проглатываю последний маленький кусочек пирога, выпиваю чашку травяного чая и прошу госпожу Салли остаться до вечера дома и присмотреть за девочками. Пожилая экономка сообщает, что она и не собиралась идти в Академию. Сегодня банный день, магички устраивают стирку. Дежурят в столовой бытовики. Элиза Джонас приготовит вместе с второкурсницами с факультета артефакторики завтрак и обед.

Доктор Тремашко должна присутствовать во время обеда и ужина. Она проследит за порядком, и за чистотой в столовой. Бытовики выпускницы, под руководством Джоанны Гилмор приготовят ужин для адепток. Механизм отлажен, ближайшие пару дней Академия прекрасно обойдётся без Саломеи Талбот. Она лучше проведёт выходные с девочками.

Я выдыхаю с облегчением, понимая, как мне повезло с госпожой Салли. Кто бы ещё согласился присматривать и так тепло относиться к чужим детям? Только эта добрая женщина, которая прячет свою сердечность за маской строгой и язвительной личности…

Я иду в кладовую, и делаю несколько небольших бутербродов с окороком. Наливаю термическую фляжку травяного чая. Затем вновь одеваюсь и провожаю Инесс до кампуса, а сама направляюсь в приют Урдольского монастыря.

Дорога не близкая, к тому же снег на улицах города уже давно никто не убирает. У голодных и обессиленных людей просто нет на это сил.

В общей сложности я шла около часа. Приют при монастыре представляет собой старое обшарпанное трёхэтажное здание. Здание, плохо отапливаемое и освещённое из-за нехватки дров и свечей.

Изначально приют был рассчитан на шестьдесят мальчиков. Но уже через пару месяцев стало понятно, что он будет переполнен. Сейчас в общей сложности приюте проживало более пятисот детей. Не хватало продуктов, кроватей, одеял, белья, одежды, обуви и средств гигиены.

Я пришла поздравить с Сочельником Брента и Алису. Я прекрасно понимала, что этим детям живётся несладко. Однако я и так сделала достаточно для них. У этих детей был старший брат, который предпочёл сбежать и ограбить родных, вместо того чтобы работать и помогать своей семье.

А самое главное отличие Алисы и Брента от Агнес и малышки Ники, это тот факт, что у них была мать. Бьянка Мортон была безответственной, ленивой, нерадивой и подлой женщиной, она не хотела заботиться о своих детях. И в этом нет моей вины….

В большой холодной комнате было не меньше сорока пяти детей. Позвав Брента и Алису, ко мне обернулись сразу с десяток детей. Два десятка голодных разочарованных глаз. Два десятка потерянных глаз, бесконечно одиноких, чьи хозяева уже понимали, как мало у них надежд на счастливое будущее.

Я стояла на пороге общей кельи монастыря и смотрела на этих несчастных детей. Половина из них были сиротами. А другую половину привели родители и просто оставили у ворот монастыря. Либо родственники оставили своих несчастных, больных и голодных малышей в городской больнице, не имея возможности содержать их. Кладбище Урдольского монастыря было переполнено. Каждую неделю становилось всё больше и больше маленьких холмиков детских могил. На многих деревянных стелах были написаны чужие имена, а не те, которые дали родители при рождении несчастным умершим детям. Спустя годы, родственники не смогут разыскать могилы своих детей, внуков, племянников, потому как не знают, под каким именем их похоронили.

И повинны во всём этом маги. Именно они развязали эту проклятую войну. Они мечтали захватить власть в Большой Гардарике и создать Новую Империю. Они стравливали кланы перевёртышей между собой. Маги поддерживали спекулянтов и перекупщиков зерна и скота, которые в несколько раз накручивали цены на свои товары. Маги раздавали пустые обещания, даже не собираясь выполнять хотя бы часть обещанных обязательств. Маги и бургомистр, вместе с продажными членами Городского Совета довели жителей Корсуни и ближайших деревень до такого критического состояния. Они помогли магам сжечь в «адском пламени» две тысячи невинных людей.

Я стою и смотрю на оборванных, худых, плохо одетых детей, кутавшихся в старые платки и шали, обрывки одеял, вижу их бледные мордашки, со следами анемии и недоедания и понимаю, что никто не ответит за их страдания.

Я не могу позволить, чтобы маги, их семьи, и бургомистр с женой просто сбежали из Корсуни. Эти мерзавцы должны ответить и понести наказание за всё, что сделали…

Я не палач, не судья, не прокурор. Но я не позволю уйти этим людям из города безнаказанно…

Брент и Алиса бледные, продрогшие, силятся улыбаться мне, потому как я единственный человек, которых хотя бы изредка навещает их. Алиса обняла меня, расплакавшись, девочка рассказала, что очень ждала подарок от матери в Сочельник, но та даже не пришла навестить их с братом. Похоже, Бьянка Мортон не вспомнила о своих детях в Сочельник.

Брент не сводил голодных глаз с моей старенькой сумки, ожидая, когда я угощу его с сестрой. Спросив, как прошёл Сочельник, получила ответ, что монахи сводили детей в главный храм, показав торжественную службу, стараясь при этом не тратить слишком много драгоценных свечей, затем накормив малышей постным супом, отправили спать.

Утром послушники еле-еле протопили камины и объявили, что завтрака не будет. Повар заболел, обед приготовят позднее.

Мы вышли в коридор, где я вытащила из сумки салфетку с бутербродами, которые вручила детям. Алиса и Брент были похожи на двух больших голодных котов. Они жадно жевали бутерброды с окороком, урча, как коты. Я едва успела налить в стакан немного травяного чая, как Брент буквально выхватил его у меня из рук…

Я пыталась сказать, чтобы дети ели как можно медленнее. Непереваренная пища, плохое сочетание для голодного желудка. Однако эти двое меня не слышали.

Я вручила по медовой конфете, посоветовав детям отложить их до вечера. Однако Алиса заявила, что в любой момент конфету могут украсть. Старшие постоянно воруют еду у малышей и более слабых детей. Лучше она съест конфету сейчас. Брент только насупился и кивнул, соглашаясь с утверждением сестры.

Неожиданно Алиса бросилась ко мне, и крепко ухватив меня за талию, уткнулась головёнкой мне в грудь и зарыдала… Девочка умоляла меня забрать её и брата из приюта… Они согласны выполнять самую грязную работу, лишь бы я кормила и заботилась о них. Брент растеряв свою былую нахальность, тоже жалобно скулил, умоляя забрать их отсюда. У него нет ни отдельной кровати, ни одеяла, ни одежды. Их с сестрой обижают и плохо кормят.

Я погладила Алису по голове и пообещала что-нибудь придумать.

При этом прекрасно понимала, что забирать эту парочку мне некуда. Не могла же я посадить на шею Саломее Талбот ещё и детей Бьянки Мортон. Ещё двоих детей я не потяну ни морально, ни физически, ни тем более материально. Да и желания забирать их, у меня нет. Эти дети для меня чужие. Но Брент и Алиса не были чужими для Раймонда Нейта, который признал меня своей сестрой…

Я попросила детей вернуться обратно в детскую комнату. А сама отправилась разыскивать брата Ансельма.

Послушник ответил, что брат Ансельм причащает умирающих в госпитале и вернется не скоро. Брат Вернон едет в город собирать пожертвования и может меня подвести.

Я согласилась, выйдя из монастыря на хозяйственный двор, увидела открытые сани, запряженные в сбрую с тощей лошадёнкой. Усевшись в сани, тронулись в путь….

Я пыталась вспомнить, что мне известно о катакомбах из прошлой жизни? И поняла, что абсолютно ничего… Помню, я читала роман Виктора Гюго «Отверженные», смотрела кинофильм, поставленный по этому произведению. Более других знаний о катакомбах у меня не было.

Значит, пришло время их приобрести, почему-то мрачно, подумала я.

Пару раз я рассматривала карты катакомб, которые дал мне мейстер Умлис. Но мало что поняла… У моего старого знакомого был ужасный почерк. Вторая карта принадлежала Раймонду Нейту, и была более точной. Именно ей я и собиралась воспользоваться завтра.

Нет, мне не хотелось помогать магам, избежать возмездия и справедливого наказания. Но я прекрасно понимала, что они не оставят меня в покое. Рано или поздно они придут в дом госпожи Салли и будут угрожать не только хозяйке, но и моим детям. И я прекрасно понимаю, что одними угрозами они не ограничатся…

А ещё я понимала, что не справлюсь с этой непосильной задачей одна. Мне нужны помощники, мужчины которым я могу доверять. Боги, дайте мне сил и мудрости, чтобы поступить правильно…

Раймонд Нейт, как же ты нужен мне сейчас…

А ещё мне нужны друзья, советчики, помощники и люди которые ненавидят магов больше чем я. Найти единомышленников за два дня, я не смогу. Значит нужно искать сообщников…

Многие жители Корсуни потеряли в адском пламени своих близких и родных. Мне необходимо срочно найти хотя бы нескольких людей. Для поисков мне нужен совет опытного человека…

Брат Ансельм был в госпитале. Мужчина похудел и был утомлен. Видно, что земные заботы тяготят его больше, чем служение Богине — матери и её детям…. Мирская жизнь не отпускала этого дракона, он слишком часто решал проблемы других и люди нуждались в нём. Это Главный Архон мог провести полдня в молитвах и чтении Книги Жизни. А затем до хрипоты спорить с членами Городского Совета и осуждать жадность жены бургомистра. А брат Ансельм должен был исповедовать больных и умирающих, давать утешение и советы страждущим, решать бытовые вопросы приюта, работать в огороде и столярной мастерской, а по вечерам помогал копать могилы для усопших на кладбище монастыря. Он помогал могильщикам выжигать землю, которая промерзла зимой. Дракон остаётся драконом, ему нужно периодически выпускать свой внутренний огонь.

Я попросила брата Ансельма о приватном разговоре в тихом месте….

Рассказав о своей проблеме, я не стала скрывать, что у меня есть карта мейстера Умлиса и её пытаются перекупить маги. Причем не только жена бургомистра, но и магистр Рош. Рассказала, что как только передам карты катакомб, вероятнее всего меня убьют. Я не стала произносить громкие речи о справедливости, только сказала, что не могу дать возможность магам уйти безнаказанно из города просто так….

Брат Ансельм, недолго помолчав, выдал речь…. Оказывается многие пострадавшие от «адского пламени» приходили к нему на исповедь, они готовы были дать показания, но дознаватели из Городской Управы их не слышали. Многие горожане оплакивали погибших в той клоаке родственников, еще больше людей потеряли лавки и магазины из — за действий магов. Врагов и недоброжелателей у бургомистра и его шайки хватает. Вот только далеко не все согласятся выступить против них, открыто….

Мне и не нужно было, чтобы кто — то лез на амбразуру из — за этих мерзавцев. Мне нужны были люди, которые смогут подстраховать меня, когда я буду передавать карты катакомб. А еще я хотела бы сама разобраться с картами катакомб. Сколько входов, сколько выходов? Куда они ведут? Насколько безопасны перекрытия? Есть ли тупики?

Брат Ансельм поведал мне, что ему прекрасно известно о катакомбах под городом. Более того, выходов и входов в катакомбы несколько.

Его сводная сестра Кристина Лотарь, основавшая Академию и городскую больницу более ста лет назад сама нанимала группу гномов, чтобы они прокопали тайный вход на территорию Академии. Этот вход вёл в катакомбы под Корсунью.

Сам брат Ансельм много раз пользовался катакомбами, чтобы незаметно выйти и вернуться обратно в город. Последние полгода он и брат Вернон пользуются катакомбами, чтобы добыть продукты для детей приюта. Они каждую неделю пытаются выменять товары на зерно и овощи в соседних деревнях.

Брат Ансельм пообещал помочь разобраться с картами катакомб. За беседой нас поймал доктор Гилмор….

Брат Ансельм весело пошутил, что скромная адептка Академии задумала поучаствовать в заговоре и организовать подпольное сообщество ненавистников бургомистра и магов, а также клуб исследователей городских катакомб….

Доктор Гилмор шутку не оценил. Сначала он спорил со мной, доказывая, что моя идея провалится в любом случае. Маги перехитрят меня, отнимут карту, не заплатят, а в довершение ко всему свернут шею и бросят в катакомбах…. Я пыталась донести до него, то же самое, что говорила брату Ансельму. Надо сказать, что доктор Гилмор моё красноречие не оценил….

Помолчав недолго, тяжело опустился на скамью и рассказал……

Тридцать лет назад, до знакомства с Раймондом Нейтом, он помогал кузену, промышлявшему перепродажей лекарств и медицинских инструментов в Малую Гардарику. И все препараты он выносил из города через катакомбы.

Майлз Гилмор только — только получил диплом врача и приехал работать в Корсунь. Городской Совет предоставил комнату в пансионе и небольшое жалование. А дальше нужно было крутиться и зарабатывать самому. Примерно через год к нему обратился за помощью троюродный кузен, который, как выяснится позже, был контрабандистом. Родственник поставлял медицинские товары в Малую Гардарику. Майлз долго сомневался, но ему напомнили, что его семья залезла по уши в долги, чтобы оплатить его учебу в столичной Академии….

Доктор Гилмор покупал лекарства и заказывал благодаря своему патенту медицинские инструменты в больших количествах. Затем выносил их через катакомбы из города и передавал своему кузену, который ожидал его в соседней деревне. Затем тот отправлялся в Листернос, и садился на корабль…

Казалось бы, что здесь незаконного? Дело было в том, что указом Императора Кадберта V лекарям, повитухам, а тем более врачам Большой Гардарики было строжайше запрещено продавать и вывозить лекарства и инструменты в Малую Гардарику, на островной континент. Гномы и эльфы очень неохотно делились своими секретами переплавки металлов, обработки фарфора, выделки шёлка и окрашивания тканей. Поэтому Император Кадберт V, которого аристократы во главе с его женой Констанцией Икжби стравливали с гномами и эльфами, запретил вывоз лекарств и медицинских инструментов и литературы, столь ценных в Малой Гардарике.

В общей сложности доктор Гилмор два года промышлял контрабандой, пока им не заинтересовался дознаватель из Городской Управы…. Раймонд Нейт помог своему коллеге выйти из этой передряги без особых потерь. Он едва — едва сумел раздать долги семьи. С тех пор Майлз Гилмор зарекся держаться от катакомб Корсуни как можно дальше…. На мой вопрос поможет ли доктор Гилмор обследовать катакомбы и найти самый безопасный путь, получила ответ:

— Я не могу рисковать Элен, — тяжело выдыхает доктор Гилмор, — У меня дети.

— У меня тоже дети. Вот только в отличие от ваших у них нет родителей, — резко говорю я, — У Агнес и Николины есть только я. Если меня прибьют в катакомбах, мои девочки осиротеют во второй раз.

Доктор Гилмор смотрит на меня в упор, а я не отвожу глаз…. Через минуту наших переглядов он послушно кивает, как болванчик и соглашается пойти утром вместе со мной в катакомбы.

Брат Ансельм невесело хохотнул и произнёс:

— Слава Богине — матери, что я не твой Истинный. Ты девица Элен любого дракона перешибёшь, да в олений рог скрутишь. Не приведи беда тебя разозлить…

Я смотрю на шутника храмовника, и на языке крутится вопрос…. Через секунду брат Ансельм сообщает, что завтра утром мы встречаемся у ворот Академии в семь утра. Сегодня вечером он встретится кое с кем и поговорит. Возможно кто — то захочет безвозмездно нам помочь…

Нужно подготовиться. Завтра будет сложный день….

Я пришла в дом Маргариты Орвиль. Дом представлял собой жалкое зрелище. Снег много дней никто не убирал, крышу не чистили. Хозяйка экономила даже на воздухе. Она закрыла верхние этажи дома. Организовала детскую комнату в библиотеке. А сама спала в маленькой столовой, экономя свечи и дрова. Женщина похудела, подурнела, и была истощена. Я выложила на столик два мешочка с травяными сборами, поздравила с прошедшим Сочельником, вручив детям по медовой конфете.

Я не стала разводить демагогию, и открыто предложила Маргарите Орвиль взять двух помощников в дом. Ей трудно одной управляться с домом и двумя маленькими детьми. Женщине нужна помощь, я знаю двух сирот, которые будут помогать по дому, присматривать за малышами, работать в саду и огороде. Им нужна крыша над головой, питание и образование. Госпожа Орвиль может сама заниматься их образованием. Дети послушные, они будут очень благодарны, если им выделят комнату и предоставят возможность проявить себя…. Я же в свою очередь буду помогать материально. Много дать не смогу, но я не оставлю Алису и Брента без помощи….

Маргарита Орвиль прямо заявила, что платить помощникам ей нечем. Более того, она даже прокормить их не сможет. От помощи она бы не отказалась, но у неё двое маленьких детей, которых она с трудом тянет в одиночку. Особняк приходит в упадок, нет дров, чтобы протопить комнаты. Она сама магически выгорела, и боится, что в случае внезапно свалившегося несчастья её малыши останутся без поддержки.

Я не могла обещать этой смелой женщине то, что не смогу в последствие выполнить…. Нельзя давать ложных надежд. Я лишь повторила, что прошу взять в дом Алису и Брента в качестве помощников, а не в качестве гостей или обездоленных родственников. Маргарита Орвиль согласилась. Если обстановка в городе в ближайший месяц не изменится, то она вернет детей обратно в приют. Я прекрасно понимала её опасения и согласилась….

Возможно кто — то сочтет меня жестокой, но больше я ничего не смогла придумать. Помогать Бьянке Мортон бесполезно. Эта женщина спустит последние крохи на алкоголь. Её не пугает перспектива голодной смерти детей, их болезни и отсутствие удобств. Она живет в собственном мире алкогольного дурмана. До других ей нет дела….

Через час, я вернулась в приют Урдольского монастыря, чтобы забрать Алису и Брента. Дети были очень рады меня видеть, особенно после того, как я сказала, чтобы они быстро собрали вещи и следовали за мной. Собрались они за несколько минут, большого багажа у детей Бьянки Мортон не имелось.

Я не стала церемониться и быстро объяснила, что Брента и Алису готова приютить госпожа Маргарита Орвиль. Однако, они не будут гостями в её доме. Им придётся ежедневно работать, помогать по хозяйству, присматривать за детьми хозяйки и отрабатывать своё питание и предоставленную крышу над головой. Если они согласны, то я отвезу их в дом госпожи Орвиль. Если нет, то они останутся в приюте до своего совершеннолетия. Я не стала добавлять, в том случае если они выживут и смогут пережить войну…

Разумеется, Брент и Алиса согласились, заверяя меня, что будут выполнять все поручения госпожи Орвиль. Они будут прилежно работать и хорошо себя вести. Через полчаса я привела детей Бьянки Мортон в дом к Маргарите Орвиль.

Спешно вернувшись в Академию, не раздеваясь, я прошмыгнула на кухню и стала собирать продуктовую корзину. Спустя пару минут услышала крики, доносившиеся со двора….

Выбежав на улицу, я увидела Джоанну Гилмор и госпожу Салли. Они стояли рядом с полуразрушенным и выгоревшем изнутри сараем. Внутри постройки были истлевшие останки нашей кормилицы козы. Ещё утром, госпожа Салли доила козочку и всё было в порядке….

Кто мог так мастерски и бесшумно снять маленькую раму с окошка и убить животное? На дверях сарая был магический замок. Кто мог обойти магический замок и безжалостно расправиться с беззащитным животным? Только более сильный маг. Сильнее чем Раймонд Нейт…. Маг огня. Сарай выгорел изнутри. Животное заживо сгорело. Но дыма и огня никто не видел….

Магистр Рош! Больше я никого не знала, кто бы мог сравниться с ним по силе и магии огня…

Это предупреждение мне. Вот, что произойдёт со мной или с моими близкими, если я не продам ему карту катакомб.

Тварь! Мерзавец! Живодёр! Он прекрасно понимал, что делал. В такое страшное время он оставил моих детей без молока, которое так было необходимо нам всем…

Джоанна Гилмор плакала в захлёб. Это и понятно. Госпожа Салли ежедневно отливала кувшинчик молока для детей наших соседей. Один день кувшинчик забирало семейство доктора Гилмора. А на следующий день молоко доставалось в семье доктора Джонаса.

Последние полгода мы делились с соседями всем, что у нас было. А соседи в свою очередь делились с нами. Магистр Рош оставил без молока не только моих девочек, но и детей доктора Гилмора, и детей доктора Джонаса.

Этот сукин сын точил зуб на меня. А, что ему сделали дети?

Господи, Элен о чём ты думаешь? Маги безжалостно сожгли более двух тысяч безоружных и беззащитных людей, а ты хотела чтобы они пожалели какую-то козу? Дура!

Подбежавший Мэтт очень быстро понял, что произошло. Мужчина пообещал, что разберёт сарай и уберёт останки животного, так, чтобы дети случайно не наткнулись на них…

Я как могла успокоила госпожу Салли и жену доктора Гилмора. Я пообещала, что у нас будет другая коза, и завтра мы построим новый сарай. Разумеется, женщины не поверили мне. Где в наше время взять новую козу? А самое главное, сколько она будет стоить? Ни у кого в городе нет таких денег…

Ну предположим, я знаю, у кого есть такие деньги… И этим гражданам придётся сегодня с нами поделиться…

Возвращаюсь на кухню и продолжаю собирать продуктовую корзину для Маргариты Орвиль. Достаю чистые холщовые мешочки, отсыпаю по три мерки ржаной и овсяной муки. В полотняные мешочки насыпаю по две мерки пшённой и гречневой крупы. Насыпаю полфунта сушеного гороха. Убираю в корзину полфунта сахара, небольшой кусочек сала, головку чеснока, большой кусок тыквы, три луковицы. Отдельно кладу немного сухофруктов.

Плотно укладываю всё в корзину, закрываю сверху старым платком.

Даже страшно нести по городу эти сокровища. Как пить дать меня ограбят. Нужно срочно что-то придумать.

Я иду к воротам Академии и встречаю своего косолапого знакомого. Бинго! Он-то мне и нужен. Увидев меня у ворот, перевёртыш хотел удрать, наверное, опасался, что я буду задавать вопросы по поводу доставки подарков перед самым Сочельником. Да у меня и в мыслях не было пытать косолапого. Этот «плюшевый медвежонок» способный загрызть медведя гризли, мне самой нужен целым и невредимым….

Я подбегаю к перевёртышу и умоляю его проводить меня по двум адресам, обещаю, что вечером он получит награду.

Мужчина нехотя соглашается, и мы вновь идём по заснеженным улицам Корсуни.

Как я и предполагала, у меня дважды пытались выхватить корзину из рук. К счастью мой косолапый сопровождающий был начеку и успешно отбил попытки воровства…

Я быстро отдала корзину с продуктами Маргарите Орвиль, которая была несказанно рада подобным подношениям. Прошептала ей на ухо пару фраз, дождалась ответного кивка и вновь отправилась в путь…

А путь мой лежал в дом магички Матильды Уилкс Джарвис…

Если мне удалось договориться с её мужем, то есть шанс, что она тоже окажется мудрой женщиной и договорится со мной. Опустим, тот факт, что я не единожды шантажировала магистра Джарвиса…

Дом магистра Джарвиса был роскошным, в хорошем смысле этого слова. Он действительно выглядел богатым, уютным и был обставлен с большим вкусом. Очевидно, Матильда Джарвис была хорошей хозяйкой и любила свой дом.

Магичка встретила меня с удивлением, а потом обрадовалась, решив, что я принесла ей карты катакомб. Нет, милочка, рано радуешься. Я сообщила, что утром сразу же после их визита, ко мне наведался магистр Рош и тоже предложил купить карты катакомб. Более того, он предложил утроить цену против цены жены бургомистра. А ещё он угрожал и после обеда привёл свою угрозу в действие.

Я и мои близкие лишились козы, которая нас кормила.

Я попросила госпожу Джарвис послать за женой бургомистра. Та отказалась, сославшись что сейчас небезопасно ходить по улицам города.

Ну конечно, простым жителям ходить безопасно, а жёнам бургомистра и магов нет…

Я чётко сказала, что хотела бы помочь достопочтенным магам и семье бургомистра покинуть город безопасным способом. Но моя безопасность мне дороже… Я не могу продать им карты катакомб.

Начались торги. Матильда Джарвис торговалась более умело, чем самый заядлый купец. Только я больше не та наивная девочка, очнувшаяся в лесу, недалеко от деревни Карпока, почти три года назад…

Я тоже торговалась. Отчаянно, обманывая, скрыто шантажируя… Самый отъявленный торгаш умер бы от зависти… Мейстер Умлис оказался хорошим учителем….

В итоге мы сторговались на 70 золотых сольдов и сорок серебряных. Прямо сейчас, я хочу получить половину суммы. Ах, у вас её нет? Что ж очень жаль! Тогда я найду тех, у кого она есть…

Ведь магистр Рош не единственный кто предлагал мне деньги за карты катакомб под Корсунью. Маги не единственные, кто хочет бесследно исчезнуть из города. А кто же ещё? Многие… Например, предводитель клана чёрных медведей Абиль Реньо со своими прихвостнями. Перевёртыши уже поняли, что война проиграна. Они тоже хотят уйти из города скрытно, не желая отвечать за свои многочисленные преступления.

Разумеется, я безбожно врала… Никогда в жизни я не связалась бы с дикими перевёртышами, ничем не отличающимися от Одичалых… Но Матильде Джарвис знать об этом знать не обязательно…

Мы продолжили торговаться…

Как я докажу что проход в катакомбах безопасен? Да запросто! Я сама пройду этот путь, и отмечу дорогу знаками. К нему же приложу карту.

Чего я ещё хочу?

Хочу, чтобы маги сегодня же отправили подарки в приют Урдольского монастыря. Муку, крупу, овощи, мясо, соль и сахар. А ещё одеяла, ткань для пошива одежды, нитки, бельё. В общем, всё, чего вам господа маги не жалко для несчастных сирот… Пусть обездоленные детишки, получат хоть какую-то компенсацию от семейки бургомистра и магов.

А ещё завтра утром у Саломеи Талбот должны появиться две молочных козы.

В конце концов, это справедливо. Мы с госпожой Салли отдавали последние деньги, чтобы купить эту козочку. Так что ж мы и наши добрые соседи вполне заслужили, чтобы иметь двух коз…

Да, мои аппетиты растут в геометрической прогрессии.

Ах вам не нравится? Извините, тогда я иду к магистру Рошу…

Цежу кипяток с заваренной ромашкой, сидя в кресле и откровенно смеюсь, глядя в зеркало трельяжа…. За соседней дверью, согнувшись, подглядывает в щель Мария Оккуль…. Достойная роль для хозяйки города…. Нищая крестьянка диктует условия богатым и родовитым магам. А жена бургомистра подглядывая в щель, очевидно, подсчитывая убытки…

Больше часа шли наши переговоры… Думаю как дипломат, я явно превзошла генерала Эдварда Райтона. И это в очередной раз доказывало, что маги и бургомистр оказались в безвыходном положении. Они позволяют нищей адептке Академии диктовать им условия… Значит всё действительно очень плохо… Осталось только выяснить, где сейчас находятся войска драконов?

Матильда Джарвис передаёт мне десять золотых и двадцать серебряных сольдов. Это задаток. Когда она сможет получить карту?

Послезавтра днём. Не раньше. В любом случае покинуть город в дневное время у них не получится. Слишком много свидетелей вокруг. Побег они должны организовать вечером, а ещё лучше под покровом ночи. Меньше шансов, что будут лишние глаза и уши на улицах города. А разъярённой толпы эти товарищи боятся больше, чем армии драконов.

И да, не советую наведываться в дом Саломеи Талбот и устраивать там обыск. Заклинание поиска также не поможет…. Карт катакомб в доме нет… Как и в самой Академии. И следить за мной не стоит. Я не отдам карты просто так…. Вздумаете угрожать моим детям, я натравлю на магов всех адептов Академии, а затем устрою вселенский плач с проклятьями на Центральной площади…. Через полчаса ваш дом спалят разъяренные, голодные горожане….

И да, скажите вашей подруге, чтобы она уже вышла и перестала подслушивать. У благородной дамы, наверное, спина затекла….

Матильда Уилкс Джарвис бледнела, краснела, потом растерянно и потрясённо хлопала глазами. Под конец нашего «милого» диалога произнесла:

— Какое счастье, что мой сын еще мальчишка. Не хотела бы я иметь такую невестку. Уморишь так, что чёрная ведьма обзавидуется.

А потом невесело рассмеялась и направилась к трельяжу. Вытащила хрустальный графин, с каким — то напитком и налив полстакана, залпом его проглотила….

Через пять минут я получила требуемую сумму и покинула дом Матильды Джарвис.

Отойдя подальше от дома магистра Джарвиса, я отсчитала десять серебряных сольдов и мы вновь потопали с моим косолапым сопровождающим к дому Маргариты Орвиль. Едва переступив порог дома, я передала хозяйке деньги. Это на содержание Брента и Алисы. В следующем месяце я дам еще, или попытаюсь раздобыть побольше продуктов….

Выйдя за порог, я вновь отсчитываю три серебряных монеты и отдаю их перевертышу. Благодарю его за помощь и за то, что он не задает вопросов…. Медведь хмыкает в ответ, берёт деньги и мы возвращаемся в Академию……

В тот день свинцовое небо, постепенно пожрав свет, словно придавило вокруг все живое. Уже в четыре часа стало темно, как ночью. Поднялся яростный ветер. Тех, кто отважился выйти во двор за инструментами или закрыть ворота палисада, он просто сбил с ног, и им пришлось возвращаться в дом на четвереньках. Несмотря на то, что двери дома были плотно закрыты, неистовые вопли зимней ночи проникали на кухню. Мы невольно прислушивались к ним, и сознание хрупкости человеческой жизни зарождалось в моём сердце. Детей рано уложили спать: раньше, чем обычно сели ужинать. Госпожа Салли приготовила жаркое с овощами и последними кусочками индейки.

Я не стала лгать и рассказала госпоже Салли, что завтра я отправляюсь в катакомбы. Буду искать выход из города по картам Раймонда Нейта и мейстера Умлиса. Мне помогут доктор Гилмор и Мэтт. Также нам будет помогать брат Ансельм.

Саломея Талбот охала, потом пыталась меня отговорить от этой опасной идеи, а потом расплакалась от бессилия. Мне пришлось напомнить ей, что жена бургомистра и маги знают, где я учусь и живу. Эти мерзавцы не оставят нас в покое, не дадут жить спокойно. Они сделают всё возможное и невозможное, чтобы заполучить эти карты. Так по крайней мере я буду знать, что теряю. Если нам действительно удастся найти способ выйти из города безопасным путём, то риск оправдан. Я объяснила, что доктор Гилмор и брат Ансельм подозревают, что выходов в катакомбах несколько. Завтра утром мы это проверим…

Я поручаю госпоже Салли самое ценное, что у меня есть. Моих девочек. Если со мной что-то случится, то я прошу её позаботиться об Агнес и малышке Николине. Саломея Талбот всплакнув, успокоилась и приняла мои доводы.

Кто — то спросит, как девица Элен, крестьянского происхождения стала такой смелой и амбициозной? Это не амбиции. Нет! И даже не смелость…

Это страх. Страх потерять близких. Страх остаться одной в чужом городе…

Это физическая боль, когда работаешь согнувшись в три погибели так, что через несколько часов с трудом можешь разогнуться и встать на ноги. Это одиночество, когда просыпаешься зимой в холодной комнате и не можешь согреться. Это страх, что твой ребенок живет в доме с бесчувственной алкоголичкой и в любой момент может произойти что — то непоправимо страшное…

Это сомнения и безнадежность, когда ты не можешь обуть и одеть свою девочку, зная, что она голодна, раздета и разута…

Это отчаяние, когда понимаешь, что завтра нечем кормить детей. А еще страшнее проснуться утром, заранее зная, что целый день придётся смотреть в голодные глаза ребенка…

Да, я изменилась. Я не стала лучше. Возможно, этим не стоит гордиться. Но сейчас я могу бороться не только за себя, но и за своих близких…

Я играла в очень опасную игру. И ставка в этой игре — моя жизнь. И не только моя….