Глава 40 · Катакомбы

Рассвет приходит слишком рано. Однако я уже не сплю. Слишком много мыслей в моей голове. Слишком много планов. Один отчаяннее другого…

Я поднимаюсь, натягиваю халат, просовываю босые ступни в самодельные тапочки. Подхожу к камину, беру кочергу и ворошу погасшие угли. Подхожу к детской кроватке и смотрю на Николину. Моя девочка самый прекрасный ребёнок в мире. Наверное, все матери думают так же… Их дети самые прекрасные, самые умные, самые талантливые…

Я смотрю на малышку Ники и думаю, о том, увижу ли я её завтра? А послезавтра? А если нет? Что будет с моими девочками, если маги всё-таки убьют меня? Сумеет ли Саломея Талбот в одиночку поднять двоих детей? Что если война не прекратится в ближайшее время? Эти и другие мрачные мысли присутствовали в моей голове.

Я должна найти выход. Должна справиться с поставленными задачами. А задачи у меня сложные.

Во-первых, я должна исследовать катакомбы. Должна понять, сколько входов, сколько выходов? Откуда они берут начало и куда выходят?

Во-вторых, я должна проложить маршруты и нарисовать новые карты, сделанные уже моей рукой. Так мне будет легче запомнить.

В-третьих, прокладывая маршруты, я должна буду сделать пометки, чтобы найти обратную дорогу.

А для этого мне нужно подготовиться.

Укрываю малышку вторым одеялом и иду заправлять кровать. Нужно зажечь пару светильников и тепло одеться.

Через полчаса я затопила печь и камины. Поднялась на чердак и принесла большой короб, в котором госпожа Салли хранила швейные принадлежности и остатки тканей.

Я помнила, что раньше люди часто использовали мотки ниток или пряжи, которые протягивали по ходу пути, чтобы найти обратный путь из пещеры.

Понятное дело, что мне не удастся найти такое количество ниток и пряжи. Но у меня была другая идея.

Я нашла остатки ярко-зелёного сукна, бирюзовой фланели, красного ворсета, полоски желтого ситца, синего льна. Всё это нужно было разорвать на тонкие полоски.

Саломея Талбот проснувшись, услышала, как я рву ткань.

Затем раздался стук в дверь, я поспешила открыть её…

К нам пришли посетители. Мэтт сообщил, что нам привезли двух козочек.

Видимо Матильда Джарвис серьёзно восприняла мои слова. Госпожа Салли металась по дому, одеваясь и причитая, о том, где мы разместим наших новых подопечных? Сарай-то вчера выгорел и восстановлению не подлежит.

Я напомнила о том, что в подвале Академии, достаточно досок, имеется битый камень и запас глины и извести. Если нанять парочку мастеров, то они за полдня вполне в состоянии построить небольшой загон для коз, и даже утеплить его. Я выложила на стол три серебряных сольда, и попросила госпожу Салли заняться этим вопросом сегодня же… Я заметила, что если эта дама чем-то занята, то она гораздо меньше нервничает. А сегодня нам всем нужно сохранить максимальную концентрацию внимания и душевного спокойствия.

Мэтт убежал, обещая спрятать козочек в сарай доктора Джонаса. Не хватало, чтобы лишние глаза и уши узнали о нашем богатстве…

Госпожа Салли спешно собрала волосы в пышный узел, скрепив его сеткой и шпильками, надела на голову синий чепец. Повязала белый фартук и отправилась готовить завтрак.

Я решила переодеться, так как понимала, что мне предстоит отправиться в подземелье, и мне не хотелось бы портить те немногочисленные вещи, которые имелись в моём гардеробе. На нижнее серое льняное платье, я натянула чёрное шерстяное, так как это было самое старое моё платье. Испорчу, порву не жалко. Пачкать или порвать одно единственное имеющееся у меня приличное пальто я не хотела. Я достала свою старую, вышарканную, некогда коричневую накидку, с которой приехала в Корсунь. Накидка была очень старой и износилась. В катакомбах наверняка холодно. Поэтому мне нужно было максимально утеплиться….

Я подхожу к окну и вижу, как из дома магистра Роша выходит девица в платье адептки Академии. Да, этот скользкий развратник не изменяет своим правилам….

Через минуту понимаю, если избавляться от магов, то избавляться от всех разом…. Нельзя допустить, чтобы бургомистр с семьей скрылись, как и семьи магов, а это тип остался в городе. Похоже, среди магов возникли споры и разлад. Магистра Роша выкинули из круга избранных….

Вспоминаю слова мейстера Умлиса, и некоторые его уроки, которые не одобрил бы Раймонд Нейт. Что же пришло время применить мои не совсем правильные навыки на практике….

Приоткрываю заднюю дверь кухни ведущую во внутренний дворик, соединяющийся с двором дома доктора Гилмора и зову Мэтта. Мне срочно нужна его помощь…

Мэтт растерялся, но послушно кивает головой, соглашаясь с моими идеями. Да, рискованно, но эта жизнь диктует жёсткие правила. Мой план дерзок и одновременно прост. Я прихожу в дом магистра Роша, а Мэтт проникает в его дом и крадёт одну личную вещь. Любую, но вещь должна быть максимально личная и принадлежать её владельцу. Я постараюсь неплотно закрыть входную дверь, чтобы у моего друга была возможность проникнуть в дом незамеченным.

— Он сразу же догадается что это ты, стащила его вещь, — голос Агнес как ковш холодной воды, выливается на мою голову. Девочка стоит на крылечке кухни, кутаясь в шаль Саломеи Талбот и спокойно смотрит на нас с Мэттом.

— Ты пойдёшь в дом, разговоришь этого мерзкого мага, а через несколько минут Мэтт придёт, постучится в дверь и отвлечёт его. Ты откроешь мне окно в кухне или в коридоре. Я пролезу и выкраду какую-нибудь вещь. Потом также незаметно уйду. По крайней мере, он не заподозрит тебя и Мэтта.

Мэтт улыбается и говорит, что план Агнес хорош.

— К тому же у меня есть опыт в этом деле, — с некоторым бахвальством утверждает девочка. — А у вас нет. Я мелкая и быстрая. Пролезу в окно и сделаю всё тихо.

Я даже думать не хочу, где она приобрела такой опыт. Получается, что я, как достойный опекун толкаю свою подопечную на воровство. Браво! До чего же я докатилась!

И только я хотела возразить, что надеру Агнес уши, если она ещё раз предложит что-то подобное, как госпожа Салли подтверждает слова Агнес. Её план лучше, чем мой.

Так, я хотела сообщников? Отлично. Они у меня появились….

А через несколько секунд услышала в ответ, если со мной что-то случится, то у Агнес только одна дорога — идти воровать. А когда она вырастет, то отправится в бордель, или гнуть спину на полях арендаторов.

Мэтт хмыкнул, и сказал, что план девочки прост и более-менее легко осуществим.

Надеваю ботинки, своё терракотовое зимнее пальто и выхожу из дома. Через минуту я стою у входных дверей в дом ненавистного магистра Роша.

Звонок, дверь распахивается, на пороге стоит лощёный хозяин дома в распахнутой на груди рубашке. Я мило улыбаюсь, растерянно хлопаю глазками и прошу разрешения пройти в дом. Мне нужно серьёзно поговорить с магистром Рошем.

Хозяин дома милостиво его пропускает меня в гостиную и спрашивает, какое решение я приняла?

Сволочь, как будто он оставил мне выбор?

Я улыбаюсь и прошу заварить мне чашечку ниса, так как я очень замёрзла и ещё не завтракала. Время раннее, мы можем спокойно всё обсудить. Магистр Рош нахмурил брови, ему явно не нравится, что я диктую условия, тем более на его территории. Однако он идёт в кухню, гремит посудой, что-то падает и разбивается. Негромкое ругательство, а я уже у окна, ведущего в коридор между гостиной и кабинетом. Стараюсь, как можно тише приоткрыть окно и вставить в щель небольшую деревянную щепку, заранее принесённую с собой в кармане пальто.

Затем направляюсь в кухню и предлагаю, магистр Рошу помочь мне зажечь печь, а я уберу осколки и заварю нис. Всё-таки кухня — это женская забота. Сам магистр пока переоденется и приведёт себя в порядок. Ещё не хватало, чтобы у нас кто-то застал в таком виде. Какие слухи пойдут по Академии? Маг подходит кухонной печи и, сделав несколько движений руками, вспыхивает огонь. Я наливаю в медный чайник воды и ставлю его на печь. Неожиданно магистр Рош подходит близко ко мне и подносит руку, касаясь моего лица. Он, что решил поиграть героя любовника?

Циничная сволочь! Ещё вчера он сжёг животное в моём сарае, прекрасно понимая, что оставил моих девочек без драгоценного молока. А сегодня подбивает клинья ко мне… Я уже пожалела, что не взяла с собой кинжал из дома.

Звонок колокольчика входной двери спасает моё положение.

На пороге стоит Мэтт, он лопочет, о том, что доктор Гилмор неожиданно заболел и сегодня очередь магистра Роша дежурить весь день в Академии.

Я завариваю нис. Достаю поднос, ставлю чашки с блюдцами, ищу сахарницу. Краем глаза вижу, как мелькнул подол зелёного платья Агнес. Мэтт ушёл, а магистр Рош вернулся на кухню и сказал, чтобы я ждала его в гостиной. Он поднялся в спальню, а я впервые задумалась. Всем известно, что у этого «джентльмена» есть шикарный дом в городе. Но почему-то сам он проживает на территории Академии, в скромном домике преподавателя. В своём особняке он устраивает приватные вечера и оргии. А прошлой осенью он неожиданно переехал в этот скромный дом. Почему? Неужели обстановка особняка так наскучила этому развратнику? Или он боится, что его дом сожжёт разъярённая голодная толпа горожан? Но он сам маг огня, очень сильный и опасный маг. Я почти не сомневаюсь, что он был главным помощником мейстера Яроша, помогая и усовершенствуя «адское пламя».

А через секунду меня осеняет… Магистр Рош живёт на территории Академии, потому что так удобнее контролировать работу лаборатории, которую они разместили под носом у бесправных и полуголодных адептов Академии.

Значит, в его доме прячется кто-то более могущественный и опасный. И этот кто-то не хочет быть узнанным в городе… Делаю логический вывод, это мейстер Ярош.

Вот для кого этот скользкий тип старается раздобыть карту катакомб. Ну и для себя любимого разумеется. Город закрыт, Корсунь в кольце осады. А за голову мейстера Яроша объявлена огромная награда. Горожане с радостью выдадут его. Тут и магия огня не поможет. Всех не сожжёшь…

И магистру Рошу и мейстеру Ярошу нужно любой ценой, в самое ближайшее время незаметно покинуть город. Или их песенка будет спета. Драконы будут их судить и казнят, а горожане Корсуни, если не прибьют, то в любом случае не выпустят из города.

Через пять минут маг спускается в гостиную и предлагает мне выпить чашку ниса, а также обсудить условия нашей сделки.

Я усаживаюсь в кресло напротив окна в коридор, так, чтобы магистр Рош сел напротив меня, спиной к окну.

Про себя молюсь, чтобы Агнес прошмыгнула незамеченной.

Мы недолго торговались. Было очевидно, что этому магу необходимо, как можно скорее покинуть город. Он готов был заплатить любые деньги. На мой вопрос, сколько человек будет вместе с ним уходить из города, получила ответ, что меня это не касается. Мне непосредственно платят за карту, а не за то, чтобы я задавала неуместные вопросы.

Я только напомнила, что перекрытия в катакомбах очень старые, проходы узкие. Большое количество народу создадут неудобства для прохода остальных. А ещё я посоветовала не использовать магию огня и воздуха. В замкнутом пространстве это слишком опасно.

Я потребовала задаток. После недолгих споров, мне вручили два увесистых кошеля с тридцатью золотыми и сорока серебряными сольдами.

Цена вопроса меня устроила.

Затем я покинула этот дом, от души надеясь, более не посещать его в качестве гостьи.

Вернувшись в дом, вижу Агнес и выдыхаю с облегчением.

Затем поднимаюсь на чердак. Прячу кошель с золотыми. Противно даже к ним прикасаться. Отсчитываю десять серебряных сольдов и заворачиваю в старый носовой платок. Еще десять монет отношу госпоже Салли. Это на муку. Черный рынок спекулянтов работает. Мука стоит баснословных денег, но её еще пока можно купить, хоть и в одной — единственной лавке.

Спускаюсь, Агнес суёт мне в руки ту самую рубашку, которая была на магистре Роше. Более личной вещи сложно найти. Что ж, придет время, эта рубашка должна послужить благой цели….

Я достала две старенькие шали, которые когда-то принадлежали Вероне и Саломее Талбот. Иду в ванную, натягиваю тёплые шерстяные чулки, сверху носки.

В сумку положила перчатки, пару обезболивающих пластырей, бинт и флакончик маковой настойки. Прихватываю два кинжала. Если повезёт, то они сегодня мне не пригодятся.

Саломея Taлбот ещё с вечера выпекла две буханки ржаного хлеба. Я сделала полторы дюжину бутербродов с окороком, стараясь как можно тоньше нарезать мясо. Нужно экономить.

Агнес заварила два чайника травяных сборов. Мне и моим знакомым понадобится силы, чтобы пройти по катакомбам и вернуться обратно.

Я съела порцию каши, проглотила бутерброд, выпила чашку ниса. Поцеловав девочек, пошла собираться. Госпожа Салли напоив Мэтта нисом с бутербродом, отправила его за бумагой и карандашами. Нам предстоит делать пометки, а потом и вовсе рисовать новые карты.

Я надела ботинки, закрепила шали булавками на плечах и под грудью, на пояснице. Затем натянула тонкую накидку, на голову одела капор. Взяла сумку и корзину с лентами, туда же отправила несколько кусков мела. Пожилая экономка запихнула в корзину четыре небольших свёртка с бутербродами и три термические фляги с травяным чаем.

Зайдя в сарай, я достала два магических фонаря, которые изготовил Раймонд Нейт.

В семь часов утра мы с Мэттом стояли у ворот Академии, и складывалось такое впечатление, будто мы идём в госпиталь. Особенно когда к нам присоединился доктор Гилмор. Вот только одеты мы были в старые, потёртые невзрачные вещи. Но кто на это обратит внимание сейчас? Город на осадном положении, кто сейчас будет наряжаться?

Мы дошли до госпиталя, вошли внутрь, а потом вышли через заднюю калитку, к старой заброшенной мыловарне. Там нас уже поджидали…

Брат Ансельм, брат Вернон и ещё пара мрачных перевёртышей. Подойдя чуть ближе, приглядевшись, я поняла, что эти двое, отец и сын. Мужчина постарше был явно перевёртышем из клана белых волков. Возможно полукровкой…

Парень, а я уверена, что он молод, немного спотыкался при ходьбе и прятал лицо под капюшоном.

Брат Ансельм представил их, как Коула и Рудольфа Пратчет. Также пожилой дракон добавил, что этим мужчинам мы можем доверять.

Хоть я и верила брату Ансельму, но эти двое казались мне странными…

После обсуждений мы определились, что из города ведут четыре выхода. Примерно в середине пути входы в пещерные коридоры переплетаются. Нам нужно определить, где именно? Для этого мы будем чертить знаки каждые пять — семь метров пути. Каждая группа будет оставлять свою пометку на стенах. В каком месте пометки сойдутся, там и будет переплетение выходов из города. По ходу пути наносим на бумагу пройденное расстояние, количество поворотов, не забывая делать пометки.

У нас есть четыре — пять часов, чтобы пройти по катакомбам. Затем мы должны вернуться обратно на исходную точку и заполнить новые карты. Дальше вернемся вновь в катакомбы и будем искать конечные выходы, а главное, искать куда они ведут?

После второй попытки, нам предстоит определить какой путь самый короткий, а какой самый длинный? Мы должны определить какой путь самый безопасный? Где самые старые и хлипкие перекрытия? Где есть обвалы?

Брат Ансельм говорил, что выход, которым он пользовался, выходил в лес, в трех милях от маленькой деревни Сохновая лапчатка.

Мы разделились. Брат Вернон вместе с мрачным юношей пошли тем, путем, которым всегда выходили монахи из города. Доктор Гилмор должен найти проход в катакомбах, которым он ходил более тридцати лет назад, помогая родственнику контрабандисту. С ним пойдет брат Ансельм, он будет наносить знаки на стены и рисовать новую карту. Мэтт пойдет один, он самый быстрый и ловкий. Парень будет пользоваться картой мейстера Умлиса.

Мне же предстояло воспользоваться картой Раймонда Нейта. Путь начинался от Академии и вел в катакомбы окружным путем. Это тот самый путь, который когда — то прокопали гномы по заказу основательницы Академии Кристины Лотарь. Очень быстро о нём прознали маги и другие адепты. Поэтому, спустя тридцать лет, ректор Академии Тиберий Родригс принял решение завалить вход в катакомбы. Так и сделали…. Вход завалили камнями и замуровали.

Два года назад мейстер Умлис нанял людей и вместе с Раймондом Нейтом проложили путь из Академии через старые штольни города, которые соединялись с катакомбами.

А сопровождать меня будет мрачный, косматый перевертыш Коул Пратчет. Я барышня и опасно отпускать меня в штольни и катакомбы одну….

Не то, чтобы я не любила волков…. Но предложение отправиться в катакомбы с незнакомым мужиком с повадками зверя, жутковатого вида меня как то не прельщало…. Видя мои опасения, незнакомец подошел ко мне и громко произнес:

— Не бойся, никто тебя не тронет.

Ага. Очень обнадеживающе звучит…. Где — то я уже это слышала….

Я раздала всем куски мела, чтобы малевать знаки на стенах катакомб.

Потом сунула Мэтту салфетку с бутербродами и ленты желтого цвета. Доктору Гилмору достались полоски ткани красного цвета. Подала брату Ансельму термическую флягу с травяным чаем и сверток с бутербродами.

Через минуту я подошла к брату Вернону, и подала ему веревочки бирюзового и белого цвета. Ткань была в остатках, мне пришлось соединять два цвета между собой. Подойдя к молодому человеку, я протянула небольшой сверток с бутербродами, завернутыми в старенькое кухонное полотенце. Рудольф Пратчет отказался брать от меня сверток. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. А потом понимаю, что перед моими глазами не лицо молодого мужчины….

Некогда симпатичное лицо молодого человека изуродовано рваными шрамами и мелкими рубцами. Уголок правого глаза, щёку пересекали три глубоких уродливых шрама. Левую щёку и часть лба пересекали несколько рваных рубцов. Теперь понятно, почему он скрывает своё лицо.

Богиня — мать, сколько боли выпало на долю этого парня?

Моргаю, растерянно пытаюсь улыбнуться, но у меня плохо получается. Парень шарахается от меня в сторону, а я продолжаю стоять, нелепо моргая со свёртком в руках.

Ко мне подходит брат Вернон и берет бутерброды, благодарит за фляжку с травяным чаем.

Коул Пратчет отводит глаза и указывает мне взглядом отдать один магический фонарь Мэтту. Что я, собственно говоря, и делаю. Через минуту мы расходимся.

Еще через полчаса я вместе с мрачным полукровкой перевертышем оказываюсь у входа в катакомбы….

Я вроде бы не страдала в прошлой жизни клаустрофобией? Или страдала? Нет?

Значит, точно начну страдать в этой….

Катакомбы под Корсунью это вам не древнейшие сооружения, возникшие задолго до появления христианства в Римской Империи. Никакой исторической романтики.

Узкий проход, грязный и пыльный, перегороженный решеткой, замок на которой без труда сломал Коул Пратчет. И вот мы идем дальше….

Темные стены, грязь и пыль под ногами, низкий потолок. Запах сырости и плесени…. Идем медленно, тусклый свет фонаря освещает маленькое пространство. Я делаю на стенах пометки и иду дальше, стараясь неглубоко дышать.

Мрачный перевертыш поведал, что триста лет назад, когда Корсунь был небольшим поселением, а Урдольский монастырь с его кладбищем еще не существовал, то в старых штольнях были подземные кладбища для неимущих. Позже появились штольни и каменоломни, где трудились каторжники….

А потом началась какая — то гонка…. Мой сопровождающий, как с цепи сорвался….

Коул Пратчет несет магический фонарь, держа развёрнутую карту, Раймонда Нейта. Я же едва поспеваю за ним, малюю на стенах белый кружок, торопливо иду за перевертышем дальше. Едва успеваю повязать на очередном повороте полоску зеленого сукна, вновь торопливо семеню вперед.

Так продолжается больше часа. Я выбилась из сил. Готова была повалиться на землю и завыть от усталости. Наконец-то до меня дошло, что нужно попросить мужчину остановиться и сделать небольшой перерыв. Мне нужно хоть немного отдохнуть.

Коул Пратчет спокойно кивает, соглашаясь на мою просьбу. Пройдя несколько метров, я усаживаюсь на каменную ступеньку и со стоном вытягиваю ноги.

Я открываю термическую флягу и наливаю в кружку немного травяного чая. Протягиваю кружку мужчине. Тот машет головой, и настаивает, чтобы я пила первой. Он боится, что я его отравлю? Через минуту слышу, что волк сначала кормит женщину и детей, потом ест и пьётся сам. Я послушно выпиваю свою часть напитка, протираю кружку чистой салфеткой, вновь наливаю и подаю мужчине. Он берёт маленькую металлическую кружку из моих рук и неторопливо пьёт.

Я смотрю на этого мужчину, чья одежда выглядит потёртой и не очень опрятной. Становится понятно, что семья Пратчет не очень богата. А ещё одежда этого мужчины давно не знала женской руки. Её давно не чистили и не стирали, не перешивали крючки и пуговицы.

— Почему вы согласились помочь нам? — вопросы уже более двух часов крутятся на моём языке, — Что вам рассказал брат Ансельм?

Волк скупо улыбается и отвечает:

— Сказал, что тебе нужна помощь. Сказал, что тебе и детям угрожают маги и семья бургомистра, — он медленно цедит слова, глядя мне в лицо, пытаясь прочитать мои эмоции, — Мне не обещали оплату, если ты об этом. Ни у кого в городе сейчас нет денег, кроме магов и бургомистра.

— Вы тоже кого-то потеряли в этой войне? — я не могу открыто спросить, откуда такие страшные раны на лице его сына.

Мужчина тяжело вздохнул, сглотнул и ответил:

— Я и моя семья жили в поселении Горвуд. В своё время две деревни соединились вместе. Моя жена была родом из тех мест. Жители построили красивый храм. Была Торговая площадь, лавки и мастерские. Была школа для детей. Скотина паслась на лугах. Богатое поселение, благодатный край. Сады, огороды, теплицы. У нас постоянно проходили ярмарки. Сотни торговцев и купцов приезжали на наши ярмарки.

— Вы всегда жили в этом поселении?

Мужчина поведал мне о том, что родился он далеко на западе. Его отец перевёртыш из клана белых волков, шатался по миру, разбрасывая своё семя едва ли не в каждой деревне, обманывая глупых деревенских девиц. Одной из таких девиц оказалось его мать. Молодая девушка, дочка кузнеца. Как и многие другие, она повелась на брутальную внешность и силу волка. В итоге девица забеременела, а перевёртыш скрылся в неизвестном направлении. Позор на всю деревню. Родители девицы, пытаясь прикрыть грех, срочно выдали её замуж. Жениха выбрали самого завалявшегося в деревне, который бы позарился на небольшое приданое. Когда родился мальчик, которого нарекли Коул, стало понятно, что он далеко не крестьянской породы. Дочке кузнеца пришлось пролить немало слёз, выслушивая упрёки, наговоры, а потом и вовсе терпеть тумаки мужа. Женщина работала в поле и в огороде с утра до ночи, а её муж пил в кабаке и играл в кости. Между делом у матери родилось ещё пятеро детей. Единственным светлым воспоминанием для маленького перевёртыша стало общение с дедом кузнецом. Именно он научил Коула всем премудростям кузнечного дела.

А потом у мальчишки случился первый оборот. Парень резко возмужал, вытянулся в ширь и в рост. Деревенские девушки обходили его стороной, парни боялись и не хотели дружить. Коул работал с утра до ночи, как и мать, но добрых слов никогда в свой адрес не слышал. В один из дней, пьяный отец набросился на мать с топором, а Коул вмешался и наподдал хорошо папаше. Тогда мать вышла из себя, и наговорила сыну кучу гадостей. Дескать, его папаша испоганил ей жизнь, опозорив на всю деревню. И зачем она только родила самого Коула? Ведь он копия своего папаши, только мешает всем и позорит их.

На следующий день пятнадцатилетний мальчишка ушёл из дома навсегда. Коул Пратчет подался в Санлис. Там крепкий паренёк работал в порту, отирался в доках, перебиваясь с хлеба на жареную рыбу. Ночевал, где придётся, но в обиду себя не давал. Часто влипал в неприятности. Так прошло более пяти лет.

Затем парень подался на военную службу. Однако спустя какое-то время, понял, что военная дисциплина не для него. Там же в военном гарнизоне он услышал, что недалеко от Калверта находятся Карнульские фьорды. Там живут кланы белых волков перевёртышей. Коул разумно рассудил, что среди своих, ему будет легче устроиться и завести семью.

Отслужив положенный срок, получив жалование, молодой перевёртыш отправился в путь. Однако, никто не был рад молодому полукровке в кланах белых волков. Эти кланы жили старыми традициями, и не желали принимать в свой круг полукровок, чьи матери были слабыми крестьянками.

Прожив там более трех лет, Коул Пратчет был очень разочарован. Дом так и не достроил, деньги со службы разошлись, кузню открыть не смог, а семьёй так и не обзавёлся. Не желали предводители кланов отдавать своих внучек и племянниц за бедного полукровку. Он, как и прежде был одинок….

И тогда молодой перевёртыш вновь отправился в путь. Видимо Богиня-мать увидела его мытарства, и направила верной дорогой.

Так он оказался в поселении Горвуд. Недалеко от Восточного тракта, на постоялом дворе разбойники пытались ограбить торговцев зерном. Единственный, кто за них вступился, молодой перевёртыш полукровка. Благодарные торговцы попросили перевёртыша сопроводить их до Горвуда. Обещали не обидеть с оплатой. Так и случилось…

Там же, в Горвуде он познакомился со своей Истинной. Арина оказалось средней дочерью местного кузнеца. Её отец с радостью взял Коула подмастерьем.

Семья владела большим домом, землей и садом. Была большая кузня. У кузнеца было четыре красавицы дочки. Но не было сына, которому он мог бы передать своё мастерство. Через полгода Коул Пратчет женился и стал членом семьи местного кузнеца. Жили очень дружно, в достатке. Часто жертвовали на храм, на приданое для сирот.

Коул помог кузнецу обеспечить достойным, приданным двух младших дочек. Построили свою торговую лавку, а затем и новый дом. Арина открыла свою мастерскую, учила местных девушек плести тесьму и ленты. Позже родились дети. Руди, Карина, а потом малышка Розалия.

Коул Пратчет встретил свою судьбу, обрел родной очаг. Мужчина наконец-то отогрелся душой и сердцем. Более сорока лет заботы, дружбы и любви.

А потом пришла беда. Заезжие купцы и торговцы привезли из Санлиса фризскую лихорадку. Через неделю старый кузнец и его жена умерли. Арина тоже едва не отдала Богине матери душу. К счастью дети не заболели. А потом началась война. Случилась страшная битва при Фермаллинах. Потом сожгли Санлис и колонны беженцев потекли в нейтральные городки и поселения. Работы становилось меньше, а затрат больше. Арина закрыла свою мастерскую. Рудольф увлекся дочкой мага торговца. Она поманила молодого парня в Корсунь. Не имея денег, Руди подался на военную службу и стал воевать на стороне магов. Парень желал жениться на своей магичке, а для этого нужны были деньги.

Тем временем в Горвуде становилось всё труднее жить. Налоги подняли в несколько раз. Почти половину урожая забирали на нужды армии магов. У кузнеца работы хватало, но у людей не было денег оплачивать его работу. Потом сгорела кузня. Через год маги забрали торговую лавку за долги по налогам. Жить стало не на что. Семья быстро проела остатки урожая.

На следующий год семья Пратчет закрыла свой дом и подалась в Корсунь. Кузнец с женой надеялись найти работу, снять жильё и быть ближе к сыну. Они сняли небольшой домик, кузнец устроился подмастерьем в военные кузнечные мастерские, стал ковать оружие. Дочек удалось пристроить в школу. Арина устроилась прислугой. Со временем Коул Пратчет стал замечать, что свежевыкованное оружие заряжено магией не только огня, но и чего-то ещё. Тогда все надеялись на силу стихий, ожидая, что маги вот — вот победят….

Через год стало все сложнее выживать. Семья переехала из отдельного домика в меблированные комнаты. Жена лишилась работы. А в прошлом году, в мае Рудольф, или Руди, как называла его мать, получил тяжёлое ранение. Его секира, которая была магически заряжена, даже не получив разряд огня от дракона, неожиданно разорвалась на части. Сотня металлических осколков попали в тело несчастного парня. Когда отец нашел его в госпитале, то был уверен, что сын умрёт. Невозможно выжить, получив столько ран. Он так и не сказал жене о ранении Руди…

Накануне Арина получила письмо от младшей сестры, которая обосновалась в Калверте. Её муж бал плотником, работал в порту. Сестра обещала выделить пару комнат в своем доме, и настаивала на их переезде. Супруги Пратчет понимали, что скоро Корсунь будет в кольце осады, а их дети будут голодать. А еще они понимали, что магичка никогда не выйдет замуж за сына кузнеца, она просто дурит голову Руди. Нужно как можно быстрее уезжать из Корсуни. И когда драконы объявили о временном перемирии, обещая беспрепятственно выпустить мирных жителей из города, то Коул Пратчет долго не раздумывал. Он отправил жену и дочек с колонной беженцев из города. Сам же остался в городе, ожидать, когда Руди либо умрет, либо оклемается и пойдет на оправку. А на следующий день беззащитных людей маги безжалостно сожгли в «адском пламени».

Коул Пратчет искал своих женщин, чтобы похоронить, но так никого и не нашёл…. Он не смог рассказать сыну о том, что произошло с его матерью и сестрами. Руди сам догадался, когда увидел полностью поседевшего отца.

Осенью парень вышел из госпиталя. Жалование по ранению ему было не положено. Военный Совет магов посчитал, что парень струсил, и поэтому оружие разорвалось в его руках. Коул Пратчет сам ушел из военных кузниц, не желая больше ковать оружие, которое едва не лишило жизни его сына. Из арендованной комнаты их выгнали, когда закончились деньги. Сын и отец подались в лагерь беженцев, где жили в палатке. Коул Пратчет подавал прошение на имя бургомистра, но в ответ только слышал, что его семья, как и сотни других беженцев, погибли по вине драконов…. Потом он услышал исповедь одного из выживших в «адском пламени», и рассказ о том, как его спасли драконы. Коул Пратчет понял, что по вине магов он лишился всего. Дома, достатка, профессии, любимой жены, дочерей. Его сын лишился будущего и здоровья. Все, что он ещё может сделать, это отомстить магам…. У него нет надежд на будущее, нет дома, не будет внуков. Есть только обезображенный сын, который никому не будет нужен в случае его смерти.

Этот мужчина потерял всё по вине магов. Он даже не смог похоронить своих близких, не смог проститься с ними…. И я прекрасно понимаю его ненависть….

— Почему Руди, не взял сверток из моих рук? — хрипло спрашиваю я, пытаясь понять, чем я могла обидеть парня, — Я чем — то обидела его?

— Волк не может взять еду из рук девушки, если она не родственница, — спокойно объясняет мужчина, — А ещё он подумал, что ты сделала из жалости…

— Почему?

— Потому что девушка твоего возраста никогда не посмотрит с интересом на него. Ты же видела, что с его лицом. С телом дело обстоит чуть лучше. Но он прекрасно знает, как выглядит. И знает, что ни одна женщина никогда не полюбит его. Он обречен, быть один….

— Знаете, там, откуда я родом, есть мудрая поговорка. С лица воду не пить. Я уверена, найдется женщина, которая оценит не внешность вашего сына, а его сердце и душу. И поймёт, что ей не найти никого лучше Руди.

Коул Пратчет грустно посмотрел на меня и улыбнулся. В его глазах стояла горечь и тоска по жене и дочкам. И в этот момент я понимаю, как хорошо, что Верона оставила Николину в доме Бьянки Мортон и не взяла девочку с собой. Не представляю, что было бы, если я потеряла не только подругу, но и Николину…. Я бы просто не смогла пережить эту потерю….

Коул Пратчет настаивает, чтобы мы продолжили путь. Я поднимаюсь и иду за ним. Перевертыш старается идти медленнее, понимая, что я не поспеваю за ним. Мы проходим примерно полмили, когда я вижу на стене отметку в виде белого треугольника. Ура! Значит, Мэтт уже нашел проход. Более того наши пути пересеклись.

На этом моя радость закончилась. Мы прошли более двух часов и больше не наткнулись ни на чьи отметки или ленты. Это означало, что только моё направление и направление Мэтта пересекаются. Мы шли по картам мейстера Умлиса и по карте Раймонда Нейта. Вопрос в том, куда наш путь выходит?

Мы сделали перерыв, съели бутерброды и выпили чай. Пожилой перевёртыш поблагодарил за угощение, сказав, что уже давно не ел окорока.

Я смотрю на Коула Пратчета и заявляю о том, что нам нужно возвращаться обратно. На исходную точку. Мужчина протестует. Это как минимум четыре часа хода в обратном направлении. Мы только потеряем силы. Нам нужно самим выяснить, куда именно ведет выход из этой штольни.

Через пять минут пути мы натыкаемся на мокрую стену. Значит где — то рядом родник или озеро…. Проходим еще сотню ярдов и слышим крик….

Это кричит Мэтт. И он умоляет не убивать его. Я хочу бежать вперед на помощь своему другу, но меня перехватывает Коул Пратчет. Он заставляет меня притаиться….

Сам мужчина пробирается всё ближе к выходу. Уже виден свет в конце тоннеля…. Однако проходит время, а Коул Пратчет не возвращается. Неужели его схватили?

Я даже не знаю, куда мы вышли. Карта Раймонда Нейта находится у меня, но я погасила фонарь, чтобы не привлекать внимания, поэтому не могу ничего рассмотреть. Выждав еще полчаса, я выдвигаюсь к выходу. Иду вперед на свет….

Свежий морозный воздух бьёт в лицо. Какое облегчение выйти, наконец — то на открытое пространство. Если я вернусь в катакомбы, то у меня точно случится приступ клаустрофобии.

Я иду вперед и понимаю, что оказалась в лесу. Вот только где именно?

Достаю полоску ткани и привязываю ее на ветку ближайшего дерева. Оглядываюсь, стараясь найти взглядом полоску ткани, оставленную Мэттом и не нахожу её.

Неужели моего друга схватили? И где Коул Пратчет? Через минуту достаю из сумки карту и стараюсь понять, где именно я оказалась? И не только я….

Шорох за спиной. Звук сломанной ветки. Я осторожно достаю из рукава небольшой кинжал….

— Эй, красавица, не покажешь, что у тебя….

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с кошачьими глазами высокого блондина. Через пару секунд понимаю, что меня окружили четверо здоровых мужиков…. И сбежать от них мне явно не удастся….