Глава 13

– По-моему ты купила мало пива, – заявил отец на испанском.

Я недовольно посмотрела на него через плечо и высыпала на бутылки лед еще из двух пакетов.

–Pa, это день рождения Джоша. Никто не должен напиваться в стельку. Да ладно тебе, я еще купила газировки, минералки и сока всех вкусов, какие только были в магазине. Пейте, хоть залейтесь.

Он бросил на меня не менее недовольный взгляд и проворчал:

– Могла бы и побольше пива взять, или сказать мне, тогда я сам купил бы.

Только в моей семье взрослые приходят на день рождения ребенка с ожиданием, что им нальют пиво.

Папа и так заплатил за мясо для гриля. Так что зря он это сказал. К тому же я сняла совершенно неприличную сумму со своего счета и потратила на приготовления к вечеринке. Притом что мне сделали хорошую скидку на надувной замок, столы и стулья. Повезло, что у меня есть хотя бы водяная горка.

Я твердила себе, что сегодня должен был счастлив лишь Джош. И Луи. А все остальные пусть утрутся, если им недостаточно пива, черт бы их побрал. Они думают, что у меня денег куры не клюют?

Господь всемогущий, я, кажется, становлюсь такой же, как моя мама.

– Все будет хорошо, – пробормотала я Джошу, похлопала его по спине и направилась в дом за темно-синей скатертью, которой пользовалась последние пару лет во время дней рождения мальчиков. Мама суетилась на кухне: раскладывала по подносам овощи и другие легкие закуски, которые я купила вчера вечером. В ожидании гостей она, как всегда, натянуто и нервно улыбалась.

В детстве мы с Диего всегда прятались во время праздников. Потому что в эти дни мама, обычно чистоплотная, педантичная и любящая женщина с приятным характером – если, конечно, ее не злить – становилась воплощением ночных кошмаров. Держаться от нее подальше, когда она нуждалась в помощи, было не очень хорошо. Но и выслушивать брань, которой она осыпала нас, пытаясь сделать все идеально, было, мягко, говоря, малоприятно. Несколько раз Родриго присылал мне сообщение «Беги!», если попадался под руку маме, когда на нее находил подобный настрой.

Вот и сейчас я ожидала от родительницы чего-то подобного, хотя это был мой дом, а из гостей ожидались лишь дети, члены семьи и ближайшие соседи. Едва успев войти, она тут же пожаловалась на грязные плинтуса, затем намочила полотенце и принялась их отмывать. Потом проверила ванные, желая убедиться, что мальчики не забрызгали стены и пол мочой и экскрементами.

Поэтому мне не стыдно было признаться, что я улыбнулась ей и решила как можно быстрее уйти из дома и заняться чем-нибудь снаружи.

Коробка с украшениями стояла в гостиной, где я ее и оставила. Мальчики громко спорили в комнате Джоша – судя по всему, они коротали время до прихода гостей за игрой в приставку.

– Парни, сделайте перерыв и помогите мне украсить двор! – крикнула я им из гостиной, взяв в руки коробку.

– Через пять минут! – ответили они.

Ну да, как же. Их «пять минут» – понятие растяжимое.

– Я не шучу! Давайте начнем прямо сейчас! Чем быстрее вы мне поможете, тем быстрее вернетесь к игре!

Слитный недовольный стон мне, скорее всего, лишь послышался. Зато смущенное «Ладно!» я расслышала хорошо.

Как говорится, мечтать не вредно.

Мама стояла ко мне спиной, и я постаралась как можно быстрее проскользнуть мимо нее к двери. Повезло, она меня не заметила.

Как ни странно, мальчики пришли буквально через несколько минут. Луи тут же хмуро спросил:

–Что случилось с abuelita?

– Котенок, во время праздников она всегда немножко сходит с ума.

Удивленный и растерянный взгляд, который Луи бросил через плечо на дверь дома, заставил меня рассмеяться. Ребенок не знал, что бабушка способна так перемениться.

Втроем дело пошло быстрее, и хотя надувной замок так и манил нас, мы мужественно держали себя в руках и закончили украшать двор буквально за пятнадцать минут до прихода гостей.

– Диана, ты пригласила соседей? – спросил папа со своего дежурного места у гриля.

– Да, – в который раз ответила я.

Я рассчитывала на то, что если я приглашу соседей, то они не станут возмущаться, когда другие гости припаркуются у их домов. И вот два дня назад Луи и Джош обошли все дома по соседству и оставили у дверей приглашения. Мы с Маком присматривали за ними с крыльца. Я заставила мальчиков подписать конверты и чуть не умерла со смеху, когда увидела, как Луи написал имя Далласа.

– Привет! – раздался из-за забора женский голос.

Все мы – папа, я, Джош и Луи – дружно повернулись в ту сторону.

Забор был по грудь человеку среднего роста, и сейчас к нам во двор заглядывали четверо. Трое улыбались, четвертая едва обозначила улыбку, но все они были нам дороги и хорошо знакомы.

Впереди стояла самая высокая из двух женщин, я видела ее по телевизору месяц или два тому назад. Хорошенькая, чуть старше меня – некогда я завидовала ей, потому что она была потрясающей и умела произвести впечатление, а я… а я нет.

Но все это осталось в далеком детстве. Впрочем, моя кузина не растеряла ни капли своего очарования, отчасти потому, что никогда не задирала носа. Высокомерных стерв не любит никто, а она даже близко такой не была. Зато иногда себя так вела я.

– Сэл! – крикнула я и махнула рукой. – Входи!

Она просияла, отодвинула щеколду и открыла калитку. За кузиной вошла ее мама, моя тетя, и ее отец, который приходился братом моему отцу, а самым последним вошел муж Сэл. Кажется, я никогда не привыкну называть этого мужчину ее мужем. Мы считаные разы виделись с этим бывшим футболистом, и я, наверное, лишь дважды осмелилась посмотреть ему в глаза.

Сэл с улыбкой распахнула объятия, точно мы несколько лет не виделись. Так оно, в принципе, и было – последний раз мы встречались почти два года назад. Большую часть года кузина живет в Европе, ей нечасто удается вырваться домой.

– Прости, что мы ввалились без приглашения…

– Заткнись, – буркнула я, заключая ее в объятия. – Я даже не знала, что вы в городе.

– Мы прилетели вчера. Я хотела устроить сюрприз родителям, – пояснила она, крепко обнимая меня в ответ.

Отстранившись, мы широко улыбнулись друг другу. Сэл была на два дюйма выше меня, но мы обе унаследовали отцовские глаза и его поджарую комплекцию. Только вот ее подтянутое мускулистое тело являлось результатом тренировок, а меня, любительницу печенья, пока спасали хорошие гены. И так во всем. Хотя кожа у Сэл была чуть светлее – в мать – и более веснушчатой, семейное сходство между нами просматривалось с первого взгляда. Родители говорили, будто в детстве мы представлялись всем сестрами.

– Рей! – позвала она через плечо.

Краешком глаза я видела, как мои дядя и тетя общаются и обнимаются с моим отцом, а Рейнер – я едва сдерживалась, чтобы не назвать его именем, под которым его знало полмира – стоял рядом. Услышав окрик, он сказал что-то моему отцу и подошел к нам с Сэл. Такой весь высокий, стройный и слишком привлекательный.

Каким-то чудом мне удалось удержать на лице маску спокойствия. В конце концов, он законный муж моей обожаемой кузины. Любовь всей ее жизни, без шуток. Я бы не стала хватать ее за руки, задумай она прирезать тех, кто начнет к нему клеиться. Сейчас она респектабельная женщина, но так было не всегда. Как говорится, можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки – никогда.

– Рей, ты помнишь мою кузину Диану. – Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

– Привет, – хихикнула я, но тут же собралась и протянула ему руку.

Жадничать и напрашиваться на объятия не стоило – кроме Сэл он обнимал только ее родителей и – однажды – мою маму. Она потом три месяца об этом вспоминала.

– Привет, – ровно произнес он, уверенно пожимая мою руку.

Я перевела взгляд на кузину, чтобы меня не подловили на жадном любовании самым горячим сорокадвухлетним мужчиной в мире, и обыденно улыбнулась ей, будто и не коснулся меня только что человек, стоивший больше трехсот миллионов долларов.

– Есть хочешь? У нас есть вода.

– Не откажусь, – ответила Сэл. Рейнер обнял ее за плечи, и она спросила: – Ди, а где твоя мама? Хочу поздороваться с ней перед тем, как…

–Саломея! Mija! – воскликнула мама, стоя на крыльце у задней двери.

Mija. Ее доченька. О господи.

Я едва сдержалась и не закатила глаза. Меня она так никогда не называла. С тех пор как Сэл вышла замуж, семья начала относиться к ней словно к знаменитости, а не как к обычному ребенку, который некогда упал с дерева и сломал руку еще в нашем старом доме в Эль-Пасо. Больше всех старалась мама, и меня это сильно нервировало. И может, я чуть-чуть – совсем капельку – ревновала к тому, что она восхищалась и гордилась моей кузиной больше, чем мной.

Но Сэл в этом не виновата.

– Держись! – шепнула я ей.

Она пихнула меня локтем и фыркнула.

Следующие два часа промелькнули, как один миг. Пришли школьные друзья Джоша, их родители и молодая пара соседей с ребенком. Они тут же смешались с нашими родственниками, и в разгаре праздника на заднем дворе оказалось около пятидесяти человек. Мы еще не разрезали торт, не вышибли подарки из пиньяты[16] и не открыли подарки.

– Помочь? – спросила кузина, подойдя ко мне с двумя грязными темно-синими тарелками в руках.

Я сидела на корточках у одного из холодильников и пыталась запихать в него больше напитков.

– Ничего, я уже закончила.

Она с улыбкой посмотрела, как я встаю.

– Здесь так много народу.

– Ага. Но я знаю лишь десятерых, – пропыхтела я, посмотрев на группу взрослых, которых никогда не видела раньше. – Вас никто не беспокоил?

– Нет. – Она покачала головой. – Когда он в бейсболке, никто не обращает на него внимания.

В этом вся Сэл: она никогда не жалуется, что ее не узнают. Ей все равно. Мама показала мне фотографии, которые отец Сэл выложил у себя в соцсети: лицо кузины на рекламном щите в Германии, ни много ни мало.

– Хорошо, но, если станут доставать, пошли их куда подальше, или скажи мне, и я сама их пошлю.

Сэл рассмеялась и вполне ощутимо пихнула меня локтем, но я даже не вздрогнула.

– Мальчики просто супер.

Наверное, уже в третий раз за последние пару часов у меня в горле встал ком. В первый раз – когда Луи с вершины надувного замка прокричал, что это самая лучшая вечеринка в мире. Во второй – когда одна из мам подошла ко мне и обратилась, как к матери Джоша. Мы не стали ее поправлять, но меня это задело. Разве могло быть иначе? Не я должна была устраивать этот праздник, а Родриго.

– Джош подрос на целый фут с нашей последней встречи, – заметила кузина, глядя на надувной замок так, будто видела племянника сквозь сетчатые стены. – Луи все такой же милашка.

– Ну да. Он самый милый ребенок на свете.

– А Джош нет?

Я бросила на нее косой взгляд:

– Только когда ему этого хочется. Но он весь в Родриго, тот еще нахал.

Она хохотнула, и я нахмурилась:

– Что?

– Вот только не нужно вести себя так, будто мы не знаем, кто у нас в семье самый нахальный.

– Точно не я.

– Разумеется, – рассмеялась она.

– Диана? – вмешался в наш разговор мужской голос.

Я не успела сосредоточиться и не поняла, почему этот хриплый мужской голос кажется мне знакомым. Я уже поворачивалась, когда у меня будто что-то щелкнуло в голове, и я догадалась, кто это. Он пришел.

– Привет! – сказала я Далласу, идущему под ручку с мисс Перл. Я и понятия не имела, что они знакомы, но это так мило, что он ее привел. – Мисс Перл, я рада, что вы пришли.

Пожилая женщина улыбнулась:

– Спасибо, что пригласили меня в последнюю минуту, мисс Круз.

Ну, снова-здорово. Ладно. Я едва удержалась, чтобы не засмеяться от ее грубоватой искренности.

– Пожалуйста, зовите меня просто Диана. Добро пожаловать. Садитесь, и давайте найдем вам что-нибудь поесть и выпить. – Я взяла ее под руку с другой стороны и сказала кузине, что встретимся позже. Она приветливо кивнула новым гостям. Мисс Перл как-то уж слишком долго смотрела на нее, однако молча пошла со мной.

Я встретилась глазами с двумя другими кузинами, которые сидели за ближайшим к нам столиком, кивнула и одними губами произнесла:

– Пересядьте!

К счастью, им хватило воспитания, чтобы уйти, прихватив свои тарелки с объедками.

– Ты слишком поздно известила меня о вечеринке, – упрекнула меня мисс Перл. Началось… – Я не успела купить мальчику подарок, – принялась оправдываться она, когда мы сели за опустевший столик.

– Не волнуйтесь, у него и так сегодня много подарков. Что вы будете пить?

Я озвучила, какая выпивка у нас есть, и она попросила диетическую колу, а Даллас – пиво.

Удивительно, что он пришел. Держа в одной руке банку пива, а в другой красный стакан с колой, я возвращалась к нашему столику, огибая по пути детей, которые уткнулись в свои телефоны и не смотрели, куда идут.

– Вот, пожалуйста. – Я передала Далласу его пиво, не глядя ему в глаза, а мисс Перл – ее диетическую колу и спросила женщину: – Вы голодны? Могу предложить фахитос, курицу, мексиканский рис, бобы, начос…

– Мне нельзя острое. Мой желудок подобное не переваривает. Там есть что-нибудь подходящее?

– Да мэм. Все это не острое.

– Тогда мне курицу и мексиканский рис, чем бы он ни был.

Мои губы дрогнули в улыбке.

– Хорошо. Сейчас принесу. Даллас, а тебе? – спросила я, пока мама не начала упрекать меня в невоспитанности.

Однако сосед повернулся к пожилой женщине и произнес:

– Хочу сам выбрать себе еду. Посидишь тут без меня, бабушка?

Погодите-ка…

Бабушка?

Пока я стояла и соображала, что тут, черт возьми, происходит, она подняла тонкие, шишковатые пальцы и ответила, даже не подозревая, какие вопросы сейчас теснятся в моей голове:

– Мальчик мой, со мной, как всегда, все будет хорошо.

Даллас поднял брови и улыбнулся ей так, как раньше улыбался лишь Луи.

– Ну, если ты так говоришь…

– Уже сказала, – отмахнулась она. – Иди.

Бабушка, черт возьми? Даллас родственник мисс Перл? С каких это пор?

– Я могу принести тебе все, что захочешь, – предложила я прежде, чем он успел встать из-за стола. Мой взгляд в это время перебегал то на мужчину, то на женщину, которые оба жили через дорогу от меня.

– Я знаю. Но у меня есть руки. Я тебе помогу.

Бабушка? Сосредоточься, Диана! Я указала на гриль, за которым колдовал над мясом один из моих дядьев, и бросила еще один взгляд на мисс Перл. Я не видела сходства между ней и Далласом. Ни капли.

Не успели мы отойти от столика, как он спросил:

– Почему ты не скажешь ей, что твоя фамилия не Круз?

Я мельком глянула на него и усмехнулась:

– Даже и не знаю. Я уже говорила ей свою фамилию, однако она упорно продолжает звать меня мисс Круз или мисс Лопес. Пусть называет.

Даллас вздохнул, покачал головой и бросил взгляд в сторону столика с мисс Перл.

– Она ничего не забывает. Не покупайся на ее уловки. Я поговорю с ней.

Мне кажется, или между нами стало меньше неловкости и больше понимания? Видимо, не кажется. Впрочем, ничто так не сближает людей, как возможность выплакаться и поделиться историями о тех, кого они любили и потеряли.

Даллас уже не раз доказал мне, что он хороший человек. По-настоящему хороший.

– Ничего страшного. Пусть называет. Я-то знаю, какая у меня фамилия. – Мы остановились у гриля, и я посмотрела ему в глаза. – Хорошо, что ты пришел. Луи будет счастлив.

Чистая одежда без складок и пятен подчеркивала его привлекательность. Даллас сунул руки в карманы джинсов и слабо улыбнулся.

– Это он написал имя на приглашении? – лукаво прищурившись, поинтересовался он.

Я, не сдержавшись, рассмеялась:

– Да.

Его улыбка стала шире.

– Он написал «Дал-асс». Д-а-л-а-с-с. Даласс. «Унылая задница».

Припомнив, как впервые увидела неверно написанное на приглашении имя соседа, я едва снова не засмеялась. Да, я позволила мальчикам отнести его в таком виде. И пусть у Луи хромает правописание, однако он старается. Не могу же я критиковать его за старание? Особенно когда оно меня бесконечно веселит.

– Прости. Мне не хватило духу сказать малышу, что он неверно его написал. – Я вздохнула. – Совершенно неверно.

– Ничего, я лишь посмеялся, – признался Даллас, широко улыбнувшись. – Не переживай.

Я улыбнулась в ответ и указала на еду.

– Ничего не имеешь против мексиканской кухни?

– Не знаю никого, кто был бы против.

Это сбило меня с толку. Я удивленно подняла брови.

–Tio. Me das una pierna de pollo, porfa?[17] – попросила я дядю, который заведовал грилем.

Затем повернулась к самому большому мужчине на этой вечеринке, который сейчас стоял рядом со мной.

– А ты что будешь?

–Fajitas, – ответил он с ужасающим акцентом, вызвав у меня улыбку.

–Y un pedazo grande de fajita, por favor[18], – перевела я дяде, хотя тот прекрасно понимал и говорил на английском. Он без разговоров вручил нам две тарелки с тем, что я просила.

– Все в порядке? – поинтересовался Даллас, когда я вела его обратно к столику.

– Да. – Я посмотрела на опущенную руку соседа. – Как твоя ранка?

Клянусь, он рассмеялся и слегка согнул руку.

– Все хорошо. Ни гангрены, ни чего другого.

Фыркнув, я бросила взгляд на его щетину, которая, на мой взгляд, ему очень шла.

– Обращайся.

Его улыбка слегка увяла, зато моя лишь стала шире. Чем больше он сопротивляется проявлению дружелюбия, тем сильнее меня это злит. Тем больше мне этого хочется. Я всегда плохо ладила с людьми, которые говорили мне, будто я не могу что-то получить.

– Я пригласила Трипа, но у него уже были планы на вечер, так что ты сегодня будешь сам по себе.

Еще я пригласила Джинни, но у нее сегодня были клиенты, к тому же я заметила, что они с Далласом почему-то не очень близки. Ему, наверное, все равно, придет ли его старшая кузина, так что я даже не стану о ней упоминать.

Услышав имя Трипа, Даллас слегка погрустнел, однако кивнул и пояснил:

– Он уехал в Хьюстон.

Я указала на подносы с едой.

– Бери, что хочешь. Как ты уже знаешь, острых блюд здесь нет, за исключением сальсы и еще одного острого соуса на другом конце стола.

На миг задержав на мне взгляд, Даллас нагреб в тарелку рис, бобы и даже немного тыквенного пюре, которое мама зачем-то поставила на стол. Не зная, чего может захотеться мисс Перл, я наполнила ее тарелку тем же самым. Даллас коснулся меня локтем и сказал:

– Я купил Джошу подарочный сертификат.

Коротко взглянув на Далласа, я снова уставилась в тарелку.

– Спасибо. Не стоило утруждаться, но Джошу это точно понравится. Он считает, что уже вырос из игрушек. – Я передала Далласу салфетки и встретилась с ним взглядом. – Уверена, не только Луи будет рад тебя видеть, но и Джош тоже.

– Конечно. У меня все равно вечер свободный. Как только увижу Джоша, сразу отдам ему подарок.

Я повела его к столику, где мы оставили мисс Перл. Там уже сидели Сэл и моя мама.

– Диана, ты не говорила, кто твоя кузина, – заявила мисс Перл, едва я успела поставить перед ней тарелку с едой.

– Сэл? – уточнила я, садясь рядом с мамой и подаваясь вперед, чтобы слышать мисс Перл.

Можно буквально по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз мы с ней общались, неудивительно, что она чего-то обо мне не знает.

– Да. – Выцветшие голубые глаза мисс Перл остановились на моей кузине, и она практически прошептала: – Она выиграла кубок Алтуса. Даллас, она его выиграла, представляешь?

И тут я поняла: я до сих пор мыслю стереотипами. Ни за что бы не подумала, будто мисс Перл хоть что-нибудь знает о футболе. Пожилая женщина подсыпала еще соли на рану моего уязвленного самолюбия:

– Она забила пять голов!

А вот я не помнила, что их было так много.

Кузина, сидевшая рядом с мисс Перл, поймала мой взгляд и улыбнулась, не меньше меня удивляясь неожиданной фанатке. Я тут пытаюсь спасти ее от ровесников, а единственная, кто ее узнала, – женщина, которой под девяносто.

– Сэл – звезда в нашей семье.

Я даже не удивилась, что это сказала мама.

Она выпрямилась и коснулась руки мисс Перл.

– Мы так ею гордимся!

Решив не обращать внимания на мамины слова, я подмигнула кузине.

– Да, Сэл, мы все болеем за тебя, когда смотрим футбол.

–Диана никогда не любила спорт. Ей не нравилось пачкаться, зато Саломее всегда хотелось играть. Правда, mija?

– Диана постоянно играет с мальчиками на улице. Она не боится испачкаться.

У меня перехватило дыхание, и я уставилась на мужчину, который это сказал. Сложив руки на груди, Даллас стоял за спиной бабушки, спокойный, как и всегда.

Если Сэл и взглянула на меня, то я не заметила, потому что таращилась на соседа.

–Да, tia Росарио, – быстро сказала кузина, и пока мама не успела отколоть еще какой-нибудь номер, склонилась к пожилой женщине и посмотрела ей в глаза. – Спасибо, что смотрите нашу игру. Болельщики нам не помешают.

– Я обожаю футбол. Особенно женский. Мужчины никуда не годятся. А что до иностранных игроков…

Я сглотнула и отмахнулась от маминых слов. Ни к чему портить себе настроение. Каким-то образом Даллас поймал мой взгляд, и мы уставились друг на друга. Я натянуто улыбнулась ему, и получила в ответ точно такую же вымученную улыбку.

* * *

При взгляде на загаженный газон я чуть не зарыдала.

Эта плаксивость была отчасти вызвана тем, что я слишком устала скрывать истинные чувства за маской веселья. Однако каким-то чудом мне удалось сдержать слезы.

Задний двор превратился в свалку. Господи, помоги мне. Однако я не стану над ним рыдать, как бы мне этого ни хотелось. А хотелось очень и очень сильно.

Когда появились комары, праздник продолжился в доме. Надувной замок убрали, и я не стала включать уличный свет. Я не хотела видеть погром, не имея возможности его расчистить. Зато теперь я пожалела, что отпустила всех по домам, а не заставила помогать прибираться.

Задний двор выглядел так, будто его загадили фанаты Вудстокского рок-фестиваля. Один из мусорных мешков оказался разорван, скорее всего Маком, трава примята… даже на дереве что-то висело, и вряд ли это была ленточка.

Кошмар.

– Диана? – Из кухни выглянула темноволосая голова Далласа.

От удивления я фальшиво улыбнулась.

– Привет. Я думала, ты уже ушел.

Кажется, несколько часов назад я видела, как он уходил с мисс Перл, махнув мне на прощание рукой, пока я разговаривала с соседями.

– Так и есть, – согласился он, закрыл кухонную дверь и замер на ступеньке, оглядывая двор. Его глаза расширились.

– Вот это да, – произнес он, точно прочитав мои мысли.

– Угу, – выдавила я из себя, едва не плача.

Свалка.

Просто гребаная свалка.

Еще раз обведя взглядом двор, я поперхнулась.

– Ты в порядке? – спросил Даллас.

Я даже не взглянула на него – таращилась на бардак как завороженная.

– Конечно.

– Нет, ты не в порядке, – сухо и серьезно изрек он неопровержимую истину.

Я сглотнула вязкую слюну.

– Это ужасно. Ничего хуже я не видела.

– Точно, – кивнул он.

Что ж, он хотя бы не вешает мне на уши лапшу.

Я не стану плакать из-за газона. Не стану. Нельзя. По крайней мере, не прилюдно.

Даллас тронул меня за плечо, и я отвернулась от любимого газона, похожего сейчас на эпицентр взрыва ядерной бомбы.

– Эй, не парься об этом сегодня. До завтрашнего дня он никуда не денется.

Чистюля во мне рыдала горючими слезами и умоляла не переносить уборку на завтра. Я не хотела просыпаться с мыслью о том, какой бардак находится за дверью. Однако чем больше я на него смотрела, тем сильнее уверялась, что на разбор этой свалки у меня уйдет не один час. Сколько бы я ни сглатывала, ком в горле не исчезал.

– Диана, да ты, никак, собираешься заплакать? – со смешком спросил Даллас.

– Нет. – Даже я себе не поверила.

Он тоже, потому что от души рассмеялся:

– У меня завтра свободный день. Ты, я и мальчики вполне сможем все это разгрести.

Как ни старалась, я не могла отвести взгляд от разгрома.

– Ничего, справлюсь, – промямлила я, снова сглотнув ком, раздувшийся, казалось, до размеров мячика для гольфа.

Помолчав, Даллас вздохнул.

– Знаю, что ты и сама справишься, но хочу помочь. – Он снова умолк, затем добавил: – Я сам предлагаю.

Этот мягкий тон так не вязался с его хриплым голосом, что я невольно посмотрела на Далласа и шмыгнула носом. С каких пор я стала такой упертой и начала отказываться от помощи? Я же ненавижу таких людей.

– Не хочется злоупотреблять твоей добротой, – призналась я.

Было слишком темно, и я не видела, смотрит он на меня или нет.

– Нет никакого злоупотребления. Я сам тебе предлагаю помощь. Знаешь, я на ногах с пяти утра и вот-вот вырублюсь. Все, о чем прошу, – не заставляй меня потратить на уборку сегодняшнюю ночь и половину завтрашнего утра. Зато завтра мы начнем день сразу с уборки.

Видимо, я слишком долго тянула с ответом, потому что Даллас сложил руки на груди и вздернул подбородок. Я старалась не смотреть на его большие бицепсы.

– Я не передумаю, – вроде как пообещал он, вынудив меня отвести взгляд.

В глубине души не очень хотелось верить его обещанию.

Должно быть, поняв это, Даллас продолжил:

– Ты тоже вымоталась, а Луи уснул прямо на диване. Если он услышит, как ты прибираешься, то проснется и захочет помочь. – Он, похоже, кашлянул. – Я знаю, что ты не заигрываешь со мной.

Я была так расстроена, что не смогла даже рассмеяться. В этот миг усталость наконец взяла верх над стремлением к порядку, и я кивнула.

– Тебе помочь с чем-нибудь еще, кроме… – Он указал на зону бедствия, на которую у меня больше не хватало сил смотреть.

– Нет. Осталось только убрать еду, и все. Спасибо. – Закрыв глаза, я ущипнула кончик носа, затем одним глазом взглянула на Далласа. – Ты что-то забыл?

– Нет. Я вернулся из города после встречи с друзьями и какое-то время провел в гараже, а потом выглянул и увидел, что все разошлись. Решил проверить, как вы тут. Меня Джош впустил.

Он снова посмотрел на двор и содрогнулся.

Ради своего психического здоровья я внушила себе, что мне это показалось.

Еще я решила не придавать значения его желанию убедиться в том, что у меня все хорошо. Нет уж, ни секундой больше не буду об этом думать. Сколько раз уже он говорил мне, что должен?

– У тебя там тонна грязной посуды. Давай ты будешь мыть, а я споласкивать, – неожиданно предложил сосед.

Что, черт возьми, происходит? Он что, въехал в мою машину и теперь пытается искупить вину?

– Ты не обязан…

– Я уже давно не ел такой вкусной еды, к тому же в холодильнике у меня сейчас стоит ужин на два дня, который дала твоя мама. Я помогу тебе с посудой, а ты отдашь мне оставшееся пиво, идет?

Точно, он помял мою машину. Или что-нибудь сломал. Иначе я не понимаю, с чего вдруг Даллас такой милый. Еда на два дня – не тот повод, тем более что почти все ушли от нас с гостинцами. Однако…

Я вздохнула и посмотрела ему в лицо:

– Ты и правда не обязан быть таким милым.

Даллас склонил голову набок и тоже вздохнул.

– Я знаю, каково быть родителем-одиночкой, Диана. Мне не трудно помочь. – Он пожал широкими плечами и пояснил, печально улыбаясь: – Вы трое напоминаете мне мою семью, когда я был ребенком. Не так уж и трудно помочь, когда тебя еще за это накормили.

Убедили меня слова про родителя-одиночку. Ладно. Нужно быть круглой дурой, чтобы отказаться от помощи, которую очень настойчиво предлагают.

– Договорились? – Его вопрос прозвучал как утверждение. У меня возникло ощущение, будто мы заключили сделку.

– Договорились. Правда, зная мою семью, сразу скажу, там осталось от силы пара банок пива, но они обе твои. Я все равно не буду их пить, когда мальчики дома.

Кивнув, Даллас вошел за мной в дом и закрыл дверь. Я начала собирать посуду, а он спросил:

– Ты не против, если я возьму одно пиво из холодильника?

– Не-а. Чувствуй себя как дома, – ответила я через плечо, все еще сомневаясь, стоит принимать его помощь или нет.

Вскоре я поставила тарелки и стаканы у раковины и частично в нее, а Даллас расположился рядом со мной. Как он и предложил, я терла посуду и передавала ему, чтобы он споласкивал и ставил на сушилку. «Возможно, через несколько месяцев удастся накопить на посудомоечную машину», – размечталась я. Но одного взгляда на пол хватило для того, чтобы эта мечта разбилась. Я скорее заменю пол, чем куплю посудомойку. Надоело видеть этот кошмар.

– Большинство гостей – члены твои семьи? – нарушил он молчание.

– Да. Почти все взрослые. Половина детишек тоже в той или иной степени наши родственники, а другая половина – друзья Джоша из новой и старой школы.

– Кажется, ему понравилось, – заметил Даллас, видимо, вспомнив, как Джош то и дело скатывался с водяной горки.

– Хорошо, если так. Мне пришлось чуть ли не умолять его устроить праздник. Надеюсь, Луи согласится на свой день рождения пойти в детское кафе, потому что больше я на такое не согласна.

– Неужели?

– Да. Знаешь, это был первый день рождения в новом доме… – Я осеклась и пожала плечами, подавая ему тарелку. – Последние два года мы жили в квартире, а там особо не развернешься. Приходилось устраивать праздник в доме родителей. Когда я была ребенком, мы всегда праздновали мой день рождения дома. Я будто чувствовала себя обязанной сделать так же для Джоша, если уж у нас теперь хватает места.

Даллас согласно мыкнул.

– В следующий раз я приберегу часть денег для службы клининга или заставлю свое семейство прибраться перед уходом. Отниму у них ключи или что-нибудь в этом роде. Даже мама и папа смылись!

Даллас рассмеялся, и у меня волоски на шее встали дыбом. Его смех был красивым и глубоким. Когда он наконец снова заговорил, то первыми произнес четыре слова, которые я ожидала:

– Мне понравились твои родители. Правда, твоя мама не оценила мои татуировки, но все равно держалась очень мило.

– О да, моя мама очень милая. – Вспомнив инцидент за столом, связанный с Сэл, я пробормотала: – До тех пор, пока это не касается меня.

Воцарилось неловкое молчание, и я подумала, что зашла слишком далеко, однако Даллас произнес:

– Я заметил, что она к тебе придирается.

Я хмыкнула:

– Кстати, спасибо, что сказал слово в мою защиту. – Интересно, это прозвучало столь же горько, как сейчас у меня на душе? – Мама не помнит или просто не говорит другим, что ее бесило, когда я в детстве приходила с улицы грязной. Она твердила, что так ведут себя мальчишки, а девочкам это не подобает. Веришь, одно время она даже запрещала мне носить штаны, правда, недолго.

Даже при мысли об этом у меня заныл нерв на лице.

Я вздохнула:

– Она просто… она считает, что я все делаю неправильно. Так всегда было, потому что в юности я наделала кучу глупостей. Я не моя кузина или брат, и никогда не стану как они. Думаю, таким вот странным образом она пытается поддержать меня, но порой начинаю чувствовать, что ни на что не способна и никогда ничего не сделаю правильно. – Я кашлянула, стыдясь того, что произнесла это вслух. – Прости, я, кажется, копнула слишком глубоко. Все нормально. У нас с ней всегда были своеобразные отношения. Но мы любим друг друга.

Когда не хотим друг друга прибить.

Боже мой, неужели я ему и впрямь все это рассказала? Зачем?

– Ты считаешь, она любит твою кузину и брата больше, чем тебя?

Я фыркнула:

– Так и есть. Мой брат был потрясающим. Она всегда называла его своим сокровищем. Своим чудом. Но это нормально. А я была незапланированным ребенком, который ее чуть не убил.

Я лишь сейчас подумала, что это веская причина не ходить у нее в любимчиках.

– А твоя кузина? Та, которая сегодня была на празднике? Думаешь, она любит ее больше тебя?

– Да.

Конечно, больше.

– Почему?

Почему? Он это серьезно? Он что, не слышал, как мы с мисс Перл говорили о достижениях Сэл?

– Ты знаешь, кто она?

– Твоя кузина.

– Да нет же, дурик…

Даллас громко и отрывисто рассмеялся, и я подхватила. Мы стояли так близко, что я ощущала исходящее от него тепло, и это отчего-то заставило меня рассмеяться еще сильнее.

– Прости, я провожу слишком много времени с мальчиками. Нет. То есть да, Сэл моя кузина. Но вместе с тем она еще и лучшая футболистка в мире, и я говорю это не потому, что она моя родственница. Огромные плакаты с ее лицом расклеены по всей Германии. Любая передача, имеющая отношение к женскому футболу, так или иначе ее упоминает. Она из тех женщин, которых ставят в пример своим дочерям. Черт, да я даже Джошу все время говорю брать с Сэл пример. Она лучшая. Я понимаю, почему ее любит мама. Это же очевидно.

Даллас случайно задел локтем мое плечо.

– Она ведь замужем за известным футболистом?

– Да, – я коротко взглянула на него. – Он почти весь день был с ней сегодня.

Даллас замер и повернулся ко мне всем своим мускулистым телом. Нет уж, я не стану восхищаться тем, как внушительно это у него получилось. Ни за что.

– Да ты шутишь! – фыркнул он.

– Нет. Видел парня в бейсболке, что сидел с ее родителями и членами моей семьи? Высокого такого? Второго белого… то есть мужчину-европеоида, который не бегал за маленькими детьми?

Даллас кивнул.

– Это был он.

– Напомни, как его зовут?

Какое кощунство. Я не большой фанат футбола, но все-таки…

– Я скажу тебе то же самое, что и Джошу: на глупые вопросы не отвечаю.

Сосед снова разразился смехом, и я решила, что совсем его не знаю. Ни чуточки. Боже, но смеется он просто потрясающе.

Для женатого мужчины.

«Он женат», – повторила я про себя.

Посмеиваясь, Даллас сунул мне в руки тарелку, взглянул на меня через плечо, и у меня потеплело в животе.

– Не стоит себя недооценивать. Некоторых людей просто невозможно сделать счастливыми, как ни старайся, – ровно произнес он.

Это прозвучало так, будто он знал это по собственному опыту, и я посмотрела на него.

– Лютик, я хочу есть, – донесся сзади сонный голос Луи.

Он стоял там, где линолеум кухни переходит в ковровое покрытие гостиной.

– Секундочку, дай мне закончить с посудой. Что будешь? Кашу или остатки еды с праздника?

– Куриные наггетсы.

Я закатила глаза и отвернулась к мойке.

– Кашу или остатки еды с праздника, Котенок. У нас нет куриных наггетсов.

– Ладно, кашу. – Помолчав, он добавил: – Пожалуйста.

– Дай мне пару минут, хорошо?

Луи кивнул и ушел.

Даллас снова задел меня локтем, когда полоскал предпоследнюю тарелку.

– Почему он зовет тебя Лютиком?

Я рассмеялась, вспомнив, откуда взялось это прозвище.

– Так называл меня брат. А когда Луи был еще совсем маленьким, моя лучшая подруга сидела с ним и Джошем, и они вместе смотрели мультики. Один из них мы любили, когда нам было по тринадцать лет. Она приносила его на дивиди. «Крутые девчонки», о трех маленьких девочках с суперспособностями. Одну из них звали Цветик, она была милой и уравновешенной, и Луи сказал, что это моя лучшая подруга Ванесса. Другую звали Лютик, она была темноволосой и самой агрессивной, громогласной и драчливой из них троих. Луи почему-то решил, что это я. С тех пор он и зовет меня Лютиком.

– Но почему тебя так называл твой брат?

Я искоса взглянула на него и призналась:

– Я любила пересматривать «Принцессу-невесту» и твердила, что выйду замуж только за мужчину, похожего на Уэстли.

Даллас поперхнулся:

– Заткнись, – проворчала я, не подумав.

Даллас издал звук, напоминающий нечто среднее между кашлем и смехом.

– Сколько тебе было лет?

– Когда?

– Когда ты постоянно пересматривала этот фильм?

Я улыбнулась, не поднимая глаз от тарелки:

– Двадцать девять, кажется.

Он со смешком поставил последнюю тарелку в сушилку, повернулся ко мне и с ухмылкой поднял брови.

– Ты больше напоминаешь мне принцессу Персик из видеоигры «Супербратья Марио».

Я посмотрела на свои шорты, топик и разноцветные кончики темных волос, которые колорировала под чутким руководством Джинни.

– Это из-за красивого розового платья и светлых волос?

Даллас перестал улыбаться:

– Она окружена мужчинами, но все равно не изменяет себе, а еще она круто поменяла свою жизнь в игре «Марио Картинг».

Я невольно улыбнулась, разглядывая его рубленые черты лица и расплывающиеся в ухмылке губы.

– Всегда считала, что должна была родиться принцессой, мистер Бильярдный шар.

Он поперхнулся, и я рассмеялась.

– Мистер Бильярдный шар? – переспросил совершенно сбитый с толку Даллас.

Я пожала плечами и дернула подбородком вверх, глядя на его голову.

– У меня есть волосы.

Я прищурилась и хмыкнула, изо всех сил стараясь не засмеяться.

– Ага.

– Я сбриваю их каждые две недели, – попытался он объясниться.

– Да-да, – выдавила я. Щеки уже болели от усилий, которые я прилагала, чтобы не рассмеяться.

– Волосы отрастают равномерно… Ты что, смеешься надо мной?