Глава 19

Еще не открыв глаза я поняла, что Луи снова стоит возле кровати. Поняла, но испугалась ничуть не меньше. Не успела я попросить его не пугать меня посреди ночи, как он прошептал:

– Там огонь.

Я тут же села на кровати и глубоко вздохнула. Он не стал бы лгать о таком.

– Что?

– Дом в огне.

Даже не дослушав, я откинула одеяло и схватила телефон.

– Наш дом? – практически взвизгнула я, набрав большим пальцем цифры 9 и 1.

– Нет. – Его маленькие ручки вцепились в мою ладонь и сжали. – Дом бабушки.

– Кого? – Я недоуменно моргнула.

–Бабушки. Старушки. Tia, помнишь? Мисс Перл?

– Черт! – не сдержалась я.

Луи попятился и потянул меня за руку.

– Пойдем.

И я пошла, по пути обдумывая, стоит ли до конца набирать номер службы спасения? Может, там просто небольшой огонь, а не пожар? Хотя вряд ли кто-нибудь станет устраивать фейерверк у дома девяностолетней старушки. Не выпуская моей руки, Луи побежал по коридору к гостиной, я следовала за ним. Я забыла вечером закрыть шторы и заметила желтые, оранжевые и красные всполохи раньше, чем подошла к окну. Луи не преувеличивал.

Дом мисс Перл горел.

По крайней мере, его задняя часть. Крыльцо огонь еще не тронул, но языки пламени уже лизали стены с той стороны, где, как я знала, находилась спальня мисс Перл.

Черт! Ее спальня!

Я сунула телефон Луи и окинула взглядом соседние дома. Никого. Никто не стоял снаружи. Никто не знал, что случилось. Позже я задамся вопросом, как и почему Луи проснулся в два часа ночи и увидел, что дом соседки горит.

– Котенок, ты ведь знаешь наш адрес? – спросила я, делая шаг вперед.

Сердце стучало где-то в горле, затрудняя дыхание.

– Да, – пискнул он, широко раскрыв глаза и глядя на пламя.

– Набери девять один один и скажи им, что горит дом, хорошо? А я должна помочь мисс Перл.

Я произнесла это так быстро и испуганно, что Луи перевел взгляд на меня и еще шире распахнул глаза.

– Ты идешь туда? – испугался он.

Я осознала, что и в самом деле пойду туда. Что еще делать? Остаться дома?

– Я должна. Она старая. Скорее всего, она в доме, – быстро объяснила я, опустившись на колени перед ним, хотя знала, что сейчас дорога каждая секунда. – Мы должны ей помочь. Пока ты звонишь, я побегу к ней, ладно? Я быстро. Но ты из дома не выходи. Не выходи из дома, понял?

Я хотела пообещать ему, что вернусь, только не смогла. И не стала.

Даже при выключенном свете я видела, как задрожали его губы, ощутила овладевшие им напряжение и страх, пока его пятилетний мозг осознавал то же, что и мой. Я иду в горящий дом. Но выбора у меня нет.

Я встала и сжала его руки.

– Звони прямо сейчас – и не выходи из дома. Я люблю тебя.

Голубые глаза, которые я так люблю, наполнились слезами, и позже я оценила, как по-взрослому повел себя Луи, когда не стал умолять меня остаться. Его сердце, должно быть, сейчас разрывалось на части. Но я должна была идти.

Я послала Луи воздушный поцелуй и выбежала из дома, едва успев сунуть ноги в шлепанцы, которые сбросила у двери сегодня вечером.

Я даже не озаботилась закрыть за собой дверь. Я как никогда быстро бежала через дорогу, уверяя себя, что Луи знает, что делать. Мелькнула запоздалая мысль, что следовало разбудить Джоша, который старше брата на пять лет, но на это не было времени… Каковы шансы, что мисс Перл самостоятельно выбралась из дома? Может, она уже стоит где-нибудь, а я ее просто не вижу?

Быстро окинув взглядом соседские дома, я осознала суровую реальность: я единственная, кто знает о пожаре, даже несмотря на заволакивающие небо клубы дыма. В груди похолодело от страха и понимания, что я не хочу входить в горящий дом, но придется.

Я должна. Я это знаю. Я не смогу притвориться, будто сделала все возможное.

Я взглянула в сторону дома Далласа, но времени стучаться в дверь и будить его не было. Огонь распространяется быстро. А если Даллас или Джексон не сразу проснутся…

Я понеслась еще быстрее, промчалась мимо белого штакетника, толкнула ворота и взлетела по ступенькам на крыльцо.

Как полная дура, схватилась за ручку двери, напрочь позабыв школьные уроки о правилах поведения при пожаре. Металл обжег ладонь.

– Твою мать! – Взлетел в затянутое дымом ночное небо мой крик.

Прижав руку к груди, я решила выбить дверь, но тут же передумала. Когда это я успела стать Леонидом из фильма «Триста спартанцев»? Я не настолько сильна, к тому же у меня на ногах шлепки.

После того мысли точно отключились.

Я до конца своих дней буду помнить, как выбивала окно в доме мисс Перл фигуркой гнома из ее сада. Как влезала внутрь, стараясь не порезаться. Как заполнявший дом густой дым обволок меня, просочился в рот, скользнул по горлу к сердцу и бедным легким. Как он ел глаза. Я сильно пожалела, что выбежала из дома в пижамных шортиках и топике, недостаточно длинном для того, чтобы прикрыть им рот.

Никогда не забуду, как мисс Перл ползла по кухне, где я однажды стригла ей волосы. Ужас на ее лице, когда я помогла ей встать, что-то бессвязно крича. Чудовищный кашель, невозможность вздохнуть и непонимание, как удается дышать мисс Перл, которая пробыла здесь гораздо дольше меня. Я практически тащила ее на себе, потому что быстро идти она не могла, а уж бежать – тем более. Все вокруг было горячим, и мне хотелось побыстрее отсюда убраться, пока пламя не охватило полностью дом или не случилось чего-нибудь еще. В детстве я смотрела фильм про пожарников «Обратная тяга». Здесь не было балок, которые могли на нас обрушиться, но и рисковать я не собиралась.

– Моя кошка, – ухитрилась произнести мисс Перл. – Она в доме.

Сейчас я была неспособна думать. Я просто не понимала, что она мне говорит. Я слишком переживала и боялась, что мы не успеем выбраться из дома, особенно такими темпами. Я испытала такое облегчение, когда мы оказались у двери, что забыла об обожженной руке, когда открывала замок.

Мы прошли по газону, чудовищно кашляя. Спина, шея и щеки горели и чесались. Но мы упорно шли по улице к дому, в дверях которого стояли Луи и Джош – последний держал у лица телефон.

Они подбежали к нам, пока я, опустившись на колени, помогала мисс Перл лечь на траву. Я просила Луи не выходить из дома, но сейчас было не время упрекать его в нарушении просьбы.

– Ты в порядке? – спросил Джош, когда они с Луи облапили меня на манер обезьянок, не обращая внимания на лежащую у их ног женщину.

– Пожарные уже едут, – торопливо заверил меня Луи.

– Диана, моя кошка осталась в доме, – умоляюще произнесла мисс Перл, коснувшись моего бедра.

Я кашляла и обнимала мальчиков, но ее слова наконец дошли до меня.

– Диана, Милдред еще там, – повторила она. – У нее больные глаза, она плохо видит.

Я посмотрела на дом поверх голов мальчиков, и отметила, что он еще не полностью охвачен огнем, хотя внутри все было в дыму.

– Пожалуйста, – молила мисс Перл.

Я встала и отцепила от себя мальчиков. Откровенно говоря, мне хотелось заплакать. Хочу ли я спасти ее кошку? Нет. Но разве могу позволить животному умереть? А если бы на ее месте оказался Мак?..

Я встретилась взглядом с Джошем, потому что не могла сейчас смотреть на Луи.

– Я быстро. Туда и обратно. Никуда не уходите.

И я снова побежала, не дожидаясь их возражений или просьб остаться. Прижимая обожженную руку к груди, пересекла дорогу, миновала белый штакетник, который теперь навсегда будет у меня ассоциироваться с пребыванием на грани жизни и смерти. Входная дверь была открыта, и я вошла в дом. Пригнулась к полу, чтобы меньше дышать дымом – я еще помнила, как плохо мне стало почти у самого выхода, когда я выводила мисс Перл.

– Милдред! – закричала я, осматривая гостиную. – Милдред!

В поисках чертовой старой кошки я брела в густом дыму, выкашливая легкие и натыкаясь на мебель. Я не собиралась умирать из-за нее. Я не могу так поступить с мальчиками, но и не смогу смотреть в лицо мисс Перл, если хотя бы не попытаюсь найти ее питомицу.

– Милдред! – хрипло звала я кошку.

Я едва услышала низкое тихое мяуканье. Можно сказать, чудом. Глаза, кожу, руку жгло, я просто не верила, что нашла эту старую полуслепую трехцветную кошку. Она тряслась от страха в углу за дверью. Я схватила ее, едва дыша и плача от разъедающего глаза дыма. В доме стояла чудовищная жара, и тогда я еще не знала, что мне не скоро доведется принять горячий душ…

Я выбежала из дома, задыхаясь от кашля и едва различая ступеньки сквозь застилающие глаза слезы. На самой нижней я споткнулась и упала, сильно ударившись коленями о дорожку. Кошка вырвалась и убежала подальше от меня и пламени, а я судорожно дышала, паникуя, что мне тоже нужно убираться отсюда. Да и соседям мисс Перл тоже.

Вот только ноги меня не слушались. И мозг тоже. Я была слишком занята тем, что пыталась вспомнить, как дышать.

– Чертова дура! – выпалил над головой чей-то злой – очень злой – голос.

Миг спустя две руки подхватили меня под плечи и колени, и я взмыла в воздух. Кашляя до боли в животе, я прижалась к чьей-то груди.

– Дура ты, полная дура, – прошипел тот же голос, и я почувствовала, что меня несут.

Не было сил даже попытаться понять, кто это, а уж тем более сказать, что я не дура.

Легкие не хотели впускать воздух, и я кашляла, содрогаясь всем телом.

Хриплый мужской голос надо мной горестно сыпал проклятиями, но мне было безразлично. Других забот хватало: невыносимо болела рука, я никак не могла отдышаться и сосредоточиться.

Я почувствовала, что меня опускают. Ощутила кожей ног и босых ступней траву – не представляю, когда я, черт возьми, успела потерять шлепки. В голоса Джоша и Луи вплелись другие, незнакомые мне. А еще, что важнее, я услышала вой пожарной сирены и, кажется, «скорой помощи».

Но все мое внимание занимал кашель и рука, которую я старательно оберегала.

Что-то мягкое коснулось моих глаз и лица – футболка. А я продолжала кашлять.

– Джош, принеси воды, – пророкотал у моего уха низкий мужской голос.

Даллас. Наконец-то я узнала его. Это он сейчас скорчился рядом, поддерживая меня под спину. Это он нес меня. Ну конечно. Кто еще это мог быть?

– Можешь сказать… – Я никак не могла отдышаться. Моя щека прижималась к чему-то твердому, теплому и надежному. Я закрыла глаза, пытаясь глубже вздохнуть. – …мисс Перл… что я нашла ее кошку… но она вырвалась и убежала?..

– К черту гребаную кошку! – выпалил Даллас у моего уха.

Его рука опустилась ниже, обвила бедра, прижимая к мужскому телу. Что-то коснулось моей щеки.

– Ты маленькая дурочка. Глупая маленькая дурочка, – приглушенно бормотал Даллас.

– Я должна была, – прошептала я, поднимая голову. Неужели это его губы у моей щеки?

– Должна? Должна?!

И только Луи, мой бедный замечательный Луи объяснил ему все.

– Папа упал и ударился головой, но никто не остановился и не помог ему, – повторил малыш слово в слово, как ему рассказывала я, опустив некоторые подробности. – Вот почему нужно помогать людям, которые в этом нуждаются.

Его узкая грудь ходила ходуном от нахлынувших воспоминаний, которые он наверняка сейчас переживал заново из-за меня.

Даллас переводил взгляд с Луи на меня, вздрагивая всем телом, и, кажется, пробурчал:

– Твою мать…

– Даллас? – Разобрала я сквозь кашель тихий скрипучий голос мисс Перл.

– Диана, не шевелись! – рявкнул Даллас.

Что-то мягкое коснулось виска и щеки. Мне показалось, это нос и губы Далласа.

– «Скорая» уже рядом. Только не шевелись, черт возьми! – еще раз произнес он и отпустил меня.

Миг спустя ко мне прижалось тело гораздо меньшего размера. Тело, которое я знала не хуже своего. Оно заползло мне на колени и прильнуло, всхлипывая и дрожа совсем как бедняжка Милдред.

– Ты умираешь? – спросил Луи, пытаясь вжаться в меня. Рука вдавилась в живот и заболела сильнее.

Но я не попросила его отодвинуться. Я качнула головой и стиснула зубы.

– Я просто… надышалась дымом, Котенок. – Я несколько раз кашлянула и прижалась лбом к его пушистой макушке.

– Ты будешь жить? – Голос у Луи дрогнул, точно ножом резанув мне по сердцу, и я почувствовала себя эгоистичной сволочью.

Я снова кивнула, пытаясь сдержать кашель.

– Я буду жить.

– Обещаешь? – Он задрожал еще сильнее.

– Обещаю, – прохрипела я и, высвободив руку, обняла Луи.

Вой сирен нарастал, краем глаза я видела всполохи и яркие огни фар, когда машина остановилась напротив дома мисс Перл. Не успела я и глазом моргнуть, как пожарные окружили дом, а на улицах появились соседи. Вернулся Джош со стаканом воды. Он вложил мне его в руку, затем крепко обнял меня со спины за шею и прижался щекой к плечу.

Я глотала воду и наблюдала, как подъезжает машина «скорой помощи». Она остановилась в паре домов от нас, и парамедики бросились к мисс Перл, которую я сразу не заметила, хотя она лежала там, где я ее оставила. Даллас держал старушку за руку, над ними навис Джексон. Женщину положили на носилки, надели кислородную маску, а на улице показалась еще одна «скорая».

– Я так испугался, – прошептал мне на ухо Джош, когда мисс Перл заносили в машину.

Я ни за что не призналась бы ему, что испугалась не меньше его.

* * *

Мои глаза наконец открылись, и я сразу поняла, что снаружи день – слишком уж яркий свет проходил сквозь шторы. Рука заныла, и я окончательно проснулась. Я лежала одна на кровати, что неудивительно, хотя ночью мы завалились на нее втроем. Парамедики обследовали меня: заставили дышать через маску – при этом мальчики расплакались так, что у меня защемило сердце – и перевязали руку, когда я заявила, что не поеду в больницу. Они не стали возражать, убедившись, что я не при смерти.

В дом мы зашли после четырех утра. Когда я вышла из душа, то обнаружила, что Джош и Луи уже поджидают меня в кровати, укрывшись одеялами. Джош уже несколько лет не спал со мной. Несколько лет! Но сейчас… что ж, я понимала его, и, откровенно говоря, была благодарна за это. Прошлой ночью я легла в постель, недоумевая от реакции Далласа на мой ящик с инструментами, а проснувшись, побежала в горящий дом спасать его бабушку.

Я очень сильно испугалась. Признаться, эта ночь напугала меня до смерти.

Если бы можно было вернуться в прошлое, я бы так не поступила, хотя лучше бы этого выбора передо мной вообще не стояло. Что бы мальчики делали без меня?

Я выбралась из кровати. Плечи протестующе взвыли – я перетрудила их, когда тащила на себе мисс Перл. Обожженная рука заболела еще сильнее. Отбитые об асфальт колени лишь слегка заныли, соприкоснувшись с простыней. Я вчера не озаботилась тем, чтобы залепить их пластырем. Да и раны на них пустяковые, так, царапины. Бывало и хуже.

За несколько минут я успела умыться, намазать колени медом и неуклюже почистить зубы левой рукой. Голова и горло болели после вчерашнего.

И лишь попытавшись взять зубную щетку правой рукой, я осознала, что наделала.

Я обожгла руку, которой стригу волосы.

Перевернув ее ладонью вверх, я посмотрела на повязку.

– Черт! Черт! – Пальцы в основном не пострадали, но… – Твою мать!

В висках застучало, на глазах выступили слезы. Я обожглась. Как теперь быть? Я ведь все делаю правой рукой. Все! Забинтованной рукой я не смогу ни подстричь волосы, ни даже удержать кисть для окрашивания – любое натяжение обожженной кожи вызывало адскую боль.

– Черт! – Я стиснула зубы, но потом подумала о мисс Перл и о том, что случилось бы с ней, не приди я на помощь. Моя рука в обмен на жизнь. Жизнь человека и кошки. Это было не напрасно.

Однако мне не верилось, что я так сглупила, коснувшись дверной ручки правой ладонью. Черт.

– Тетя Ди? – окликнул меня из-за двери Джош.

Я сглотнула и нацепила на лицо улыбку. Не полностью фальшивую, кстати. Джош был в пижаме, но выглядел так, будто проснулся гораздо раньше.

– Привет. Я только что встала.

Он перевел взгляд с моей руки на лицо.

– Ты в порядке?

Я кивнула, не доверяя словам.

– Рука болит?

Не люблю лгать мальчикам, поэтому снова кивнула.

– Сильно?

– Бывало и хуже, – тихо произнесла я, тоже не покривив душой.

Так и есть. Мне случалось переносить и гораздо худшую боль. Не телесную, но разве в этом дело?

Судя по виду, он не полностью мне поверил, но допытываться не стал.

– Ты уже поел?

– Угу.

– А Луи?

– Угу.

– Что вы ели?

– Кашу и банан.

– Хорошо. – Я махнула рукой, чтобы он отошел от двери, мысленно распекая себя за произошедшее ночью. – Очень хочу есть.

Джош шел по коридору вместе со мной. Он посмотрел, как я надеваю тапочки, еще большее внимание уделил тому, как я прижимаю к животу больную руку, но ничего не сказал. Мы вошли в гостиную. Игравший в приставку Луи улыбнулся мне. Что ж, если он хочет вести себя так, будто вчера ничего особенного не произошло, это его дело. Утром, прежде чем заснуть, я думала о том, как объяснить родителям и Ларсенам забинтованную руку. Можно было бы вообще ничего не говорить, не живи со мной двое болтунишек, которые рано или поздно проговорятся.

Страшно даже представить, какие комментарии посыплются на меня.

– Доброе утро, Котенок. – Я остановилась напротив телевизора и заглянула за него.

Луи выглядел выше, чем обычно, но мне пришлось приглядеться, чтобы понять причину этого. Под ним было одеяло с Железным человеком – вот почему я сразу не увидела, что он сидит не на диване.

На человеке.

На длинном таком мужчине с короткими темными волосами, который заснул на диване, уткнувшись лицом в мускулистое предплечье. А Луи сидел на его пояснице и играл в видеоигры.

– Ты сидишь на Далласе?

Мальчишка улыбнулся, кивнул, да еще и шикнул на меня:

– Тише. Он спит.

Оно и видно. Когда сосед пришел? Я не то чтобы против его визитов… но все равно меня это смутило. Я решила позже расспросить Джоша, а пока обратилась к его брату:

– Слезь с него, Лу. Он спит.

– Он сказал, что все нормально. Говори тише.

О боже. И этот ребенок просит меня не шуметь? Я хотела было высказать все, что об этом думаю, но посмотрела на спящего и не стала. Бросив на Луи взгляд, который он все равно не заметил, увлеченный игрой, я направилась на кухню к Джошу.

Он уже ждал меня там с тарелкой моей любимой овсяной каши с земляникой. И даже почистил мне банан, пока я доставала из холодильника молоко. Племянник не сводил с меня взгляда карих глаз, так похожих на мои и Родриго.

– Когда пришел Даллас? – негромко поинтересовалась я.

Поколебавшись, Джош взял у меня молоко, собираясь налить в кашу.

– Около восьми. Луи услышал стук в дверь и разбудил меня.

– Вы убедились, что это сосед, прежде чем открыть?

Он укоризненно посмотрел на меня и закрутил крышку на бутылке с молоком.

– Да. Я же не маленький.

– Я просто спросила. Что он сказал?

– Вошел и спросил, как ты. Потом сказал, что очень сильно устал и собирается вздремнуть на диване. – Джош повернулся ко мне спиной, чтобы поставить молоко в холодильник, и спросил: – Ты сердишься, что он здесь?

Взяв из ящика ложку, я сунула ее в рот и поставила тарелку с кашей на барную стойку.

– Что? Нет. Я просто удивилась, увидев его. Он сказал что-нибудь о мисс Перл?

– Нет.

Мне показалось или его голос и впрямь прозвучал хрипло?

Подумав, Джош добавил странным тоном:

– Вчера он назвал тебя дурой.

Замерев с ложкой во рту, я осознала, что Даллас прав. Он назвал меня дурой и идиоткой. Глупой маленькой дурочкой или как-то так. Хм.

– Ты и правда глупая, – прошептал Джош.

Я вскинула голову, чтобы потребовать не называть меня так, но не стала, увидев его лицо, на котором злость мешалась с горем. Я чуть не расплакалась, прочтя в широко распахнутых глазах племянника обуревавшие его чувства.

– Ты могла умереть, – упрекнул меня Джош, и его глаза заблестели от подступивших слез.

Пережитый вчера ужас всколыхнулся в душе. Мои глаза тоже увлажнились, я отодвинула тарелку с кашей и посмотрела на Джоша. Нет смысла врать ему или преуменьшать опасность. Порой было так легко забыть, как не по годам умен, развит и чувствителен этот одиннадцатилетний мальчик.

И я сказала ему правду, глядя в глаза.

– Я знаю, Джей. Прости, что напугала тебя. Я тоже боялась, но на улице больше никого не было…

– У нас есть соседи, – негромко возразил он, по-видимому, желая, чтобы Луи его не услышал и этот разговор остался только между нами. – Они могли войти в дом вместо тебя.

– Джош. – Я попыталась взять его за руки, однако он убрал их за спину, и я вздохнула. – На улице больше никого не было. Я не хотела идти, но ты ведь и сам понимаешь, что я не могла оставить мисс Перл в беде.

Он сглотнул и зажмурился, и у меня защемило сердце.

– Джей, я люблю тебя и твоего брата больше всего на свете. И ни за что не покину вас по своей воле, – прошептала я, глядя на его лицо и прижимая здоровую руку к бедру. – Прости, что напугала тебя, но у меня не было другого выбора, кроме как войти в дом и спасти ее. Порой нельзя дожидаться, пока другие сделают что-то за тебя.

Он долго молчал, продолжая стоять напротив меня с закрытыми глазами и сжатыми в кулаки руками.

Вечность спустя Джош наконец-то открыл глаза. Они уже не блестели, в них не было боли или злости, лишь смирение. Не знаю, что и думать об этом.

– В жизни постоянно случаются разные неприятности, и мы никак не можем этим управлять. Ты не представляешь, как мне жаль, что вам пришлось узнать это на собственном горьком опыте. Но я люблю тебя, и мы не можем все время бояться того, что нам неподвластно. Нужно радоваться жизни и наслаждаться тем, что имеем. Я не знаю, когда со мной может случиться что-нибудь плохое – сейчас или через пятьдесят лет, – только я все отдам, чтобы остаться с вами двумя. – Я погладила его по щеке, и он судорожно вздохнул. – Как любила говорить моя бабушка, «наверное, когда я попаду в ад, дьявол вышвырнет меня оттуда». Я не сдамся без боя.

Джош какое-то время молча смотрел на меня, потом спросил:

– Клянешься?

– Клянусь. – Я погладила его по голове, и он в кои-то веки не стал уворачиваться от ласки. – Прости меня.

– И ты меня прости. Ты не дура.

– Порой люди от расстройства говорят неприятные вещи. Я понимаю.

Джош вздернул подбородок, не отводя от меня глаз.

– Ты тоже иногда их говоришь.

– Когда это?

– Когда у тебя… ну, знаешь… – У него покраснели щеки. – Те самые дни каждый месяц.

Никогда не прощу себя за то, что ему пришлось так рано узнать о женских ежемесячных недомоганиях, но сделанного не вернуть. Выбор был такой: либо он думает, что я умираю, либо что я вампир, либо узнает правду. Я выбрала последнее. Однажды он вломился в ванную, когда я сворачивала использованную ночную прокладку – с тех пор я всегда запираюсь. После того случая мы еще две недели не могли смотреть друг другу в глаза.

– Кто бы говорил. Я всегда милая.

Он фыркнул.

– Что? Это правда. – Я улыбнулась ему.

–Конечно, tia.

Я показала ему язык, довольная тем, что племянник снова назвал меня tia – Джош редко делает это в последнее время, – и он в ответ высунул свой.

– Доброе утро, – раздался голос Далласа, звучавший более хрипло, чем обычно, и мы вздрогнули.

Я неуверенно повернулась и посмотрела на соседа, припомнив, как он злился несколько часов назад. Выражение его лица, когда он вошел и уселся у барной стойки, тоже не добавляло оптимизма. Я никогда не видела его таким сердитым. Как можно проснуться настолько разозленным? Ореховые глаза остановились на Джоше, и Даллас слабо улыбнулся.

– Привет, Джош.

– Она только проснулась, – поспешно объяснил тот.

Даллас снова посмотрел на меня, и его улыбка увяла при виде моих сложенных на груди рук. Хорошо, что вчера перед сном я переоделась в длинную растянутую футболку.

– Вижу. – Он посмотрел на мое лицо, и его шея напряглась, а челюсть, как мне показалось, выпятилась. – Джей, можно, я поговорю с твоей тетей наедине?

Маленький предатель кивнул:

– Хорошо. Я пока выгуляю Мака.

– Не уходи далеко, – произнесли мы с Далласом одновременно, настороженно глядя друг на друга.

Джош потрясенно взглянул на нас и ушел.

Сосед кивнул на кухонную дверь, которая вела на задний двор. Я пошла за ним, раздумывая, натянуть футболку пониже или и так сойдет? В конце концов, он уже видел меня вчера в топике и пижамных шортиках. Хорошо, что я в стрингах не сплю.

Даллас остановился на нижней ступеньке, я на верхней, но даже так он был выше меня. Поджав губы, сосед пристально посмотрел мне в глаза.

Я подняла брови, припомнив, как он называл меня ночью.

– Как мисс Перл? – первым делом поинтересовалась я.

– В порядке. – С ледяным спокойствием ответил Даллас и предусмотрительно добавил: – Ты спасла ей жизнь.

Рискуя своей. Даже при мысли об этом я вздрогнула.

– Не могла же я ее там оставить. Любой поступил бы так же.

Даллас до белизны прикусил нижнюю губу:

– Нет, не любой.

– Любой порядочный человек.

– Нет, не любой, – проворчал он, сглатывая. – Мне никогда не расплатиться с тобой за это.

Я нахмурилась:

– Ты не обязан это делать.

Его губы беззвучно шевельнулись, он перевел взгляд на что-то выше моей головы.

– Я лег спать и не слышал ничего, пока Джош не забарабанил в дверь.

Джош?

– Не представляю, что бы я делал, если бы с бабушкой что-то случилось… – продолжил Даллас, по-прежнему не глядя на меня. – Я обязан тебе всем.

О боже. Мне стало не по себе.

– Да все нормально.

Он посмотрел на меня и моргнул, и у меня возникло ощущение, что это не просто так. Что я присутствую при историческом моменте, который разделит все на «до» и «после». Даллас рубанул воздух ладонью и выпалил:

– Но если ты снова поведешь себя как последняя дура…

– Эй, сбавь обороты! – оборвала я соседа, застигнутая врасплох прозвучавшей в его голосе злостью.

Он поднял вверх палец, призывая меня замолчать.

– То, что ты сделала вчера ночью – совершеннейший идиотизм, ясно тебе? Я понимаю, ты хотела спасти бабушку, и все равно ты полная дура, но еще большей дуростью было вернуться туда за гребаной кошкой!

У меня челюсть отвисла от возмущения.

– Ты хотел, чтобы я позволила ей сгореть? – Я начала сердиться.

Он сверкнул глазами, и у меня волоски на шее встали дыбом.

– Этой кошке шестнадцать лет, а у тебя двое мальчиков и вся жизнь впереди. Разыгрываешь меня, что ли? Ты рисковала жизнью ради Милдред?

Я понимала, что Даллас прав – я и сама думала о том же, когда мисс Перл умоляла меня спасти ее питомицу, – однако грубоватая искренность его тона мне все равно не понравилась. Не люблю, когда меня обвиняют, да еще взывая к тому, что могло бы случиться, но так и не случилось. Да, у меня двое мальчиков. Они и без меня не пропадут, только… ладно, сдаюсь, я не должна была так поступать с ними. Я не могу стать третьим человеком, который внезапно «покинет» их. Я никогда не ходила на курсы по социологии или психологии, однако моя интуиция кричала, что эти три потери, пережитые в столь юном возрасте, могли их сломить.

Со мной ничего не случилось, но ведь могло же? И что тогда?

И все же… Я бросилась бы в горящий дом за Маком. Я понимаю, почему у мисс Перл хватило духу просить меня спасти ее кошку.

Несмотря на это, я почувствовала себя виноватой. Кровь бросилась мне в лицо. Джош уже выплеснул на меня свое беспокойство, а я не люблю чувствовать себя виноватой.

– Я в порядке. Милдред в порядке. Твоя бабушка в порядке. Если бы можно было заново прожить вчерашний день, я бы… – Нет, не уверена, что снова бросилась бы спасать кошку. – Не важно. Все закончилось хорошо. Мисс Перл жива. Я жива. Все хорошо.

Мои слова не уняли его гнев, сочащийся сквозь кожу, глаза и рот. Даллас покачал головой, сцепил пальцы на затылке, совсем как вчера вечером, когда смотрел на мой ящик с инструментами. Он что, покраснел?

– Если бы что-нибудь случилось… – Он осекся и страдальчески вздохнул.

Я коснулась его руки.

– Ты сказал, что твоя бабушка в порядке. Ни к чему думать о том, что могло случиться…

– Диана, я сейчас не о бабушке! – взорвался он, нависая надо мной. – Ты не обязана спасать весь этот гребаный мир!

У меня перехватило дыхание, и я часто заморгала, глядя снизу вверх на мужчину, который излучал такую сильную злость, что я не понимала, как себя вести.

– Если бы с тобой что-нибудь случилось…

Я поперхнулась от неожиданности. Со мной? Так он и за меня переживает?

Он поднял мое лицо за подбородок и посмотрел мне прямо в глаза.

– Если бы с тобой что-нибудь случилось, то ничего хорошего меня не ждало бы. Никогда, – практически прошипел он.

Понимая, что глупо было бы сейчас сыпать соль на рану, я не стала его расспрашивать. Не в силах и дальше выдерживать пристальный взгляд Далласа, я взглянула на его нос, продолжая ощущать, что он смотрит на мои веки.

– К счастью, со мной ничего не случилось, значит, тебе не о чем беспокоиться.

– Не случилось? – Он фыркнул, и я снова подняла на него глаза. Он иронично изогнул бровь, что никак не вязалось со спокойным, зрелым мужчиной, которого я знала. – Покажи-ка мне руку.

Черт.

Я спрятала ее за спину, как будто Даллас не видел, что она перевязана.

– Она заживет.

Он снова взъярился. Все его тело источало гнев.

– Это произошло, когда ты спасала кошку?

Господи, далась ему эта несчастная кошка.

– За что ты ее так ненавидишь? Нет, Доктор Зло, это случилось не тогда. – Спасая Милдред, я чуть не задохнулась в дыму. По крайней мере, мне так казалось. – Я обожглась, когда попыталась открыть дверь в дом твоей бабушки. Ручка была горячая. – Преуменьшение месяца. У меня был ожог второй степени, и я пока даже не хотела думать о том, как смогу стричь с обожженной рукой. Как долго она будет заживать? Сколько я буду вынуждена не работать? Получится ли взять в руки ножницы, когда рука хоть немного заживет?

Ответов на эти вопросы я не знала, вот и паниковала слегка.

Ладно, не слегка.

У меня нет больших накоплений. Я едва начала вставать на ноги после посещения Ванессы, и просить в долг у Вэн или семьи – так себе идея. Возможно, я продержусь пару недель, но и тогда мне придется считать каждый цент. Есть еще деньги, которые достались по страховке Родриго – они лежат на отдельном счету, только я никогда и ни за что их не трону. Это деньги племянников.

Даллас прикрыл глаза и прикусил щеку. Он никак не отреагировал на «Доктора Зло», а это значит, что он по-настоящему разозлен. Казалось, он обдумывает мои слова… или пытается сдержаться и не наорать на меня. Судя по зверскому выражению лица, это может быть и то и другое. Он сглотнул и произнес:

– Глупый поступок. По-настоящему глупый, а ты, похоже, не понимаешь, что…

– Понимаю, – возразила я.

Он скептически посмотрел на меня:

– Диана, у тебя двое мальчиков…

Я снова ощутила себя виноватой. К глазам подступили слезы, и я сглотнула.

– Я понимаю, Даллас. Правда, понимаю. Джош уже… – Голос сорвался, и я опустила взгляд на его помятую футболку. Это была не та футболка, в которой Даллас вчера ходил в кино. – Он сильно разозлился на меня. Я чувствую себя ужасно из-за того, что так обошлась с ним.

Даллас со вздохом положил руки на мои плечи. Я оказалась не готова к тому, что он обнимет меня и прижмет к груди. Но ведь он обнимал меня сегодняшней ночью? Я ведь это не придумала?

– Ты нас всех до смерти напугала, – хрипло произнес сосед.

Я?

– Мне казалось, прошлым вечером, перед тем как пойти домой, ты на меня разозлился.

Даллас прерывисто вздохнул и обмяк, еще крепче меня обняв.

– Я не злился на тебя, клянусь. Дело было в другом. – Он сглотнул и обхватил одной рукой мой затылок. – Послушай, завтра мне нужно будет уехать на пару дней…

Зачем он мне это говорит?

– У тебя все в порядке?

– Будет в порядке. Я должен. Я не могу перенести поездку. – Он глубоко вздохнул. – Диана…

Дверь открылась. Щиколотки овеяло воздухом, и что-то ткнулось мне в ноги.

– Сделай мне сэндвич, – раздался позади голос Луи. – Пожалуйста.

– Конечно, дай мне минуту, – быстро ответила я, ничуть не смущаясь тем, что нас с Далласом застали обнимающимися.

Луи молча стоял сзади. Я ощущала его присутствие.

Я вздохнула:

– Котенок, не будь таким любопытным. Дай нам минутку, пожалуйста.

Он хмыкнул и спросил:

– Можно, я тоже обниму?

Даллас усмехнулся, разжал руки и отступил:

– Она полностью в твоем распоряжении, приятель.

Я опустила взгляд на Луи, который встал рядом со мной. Он втиснулся между нами и сказал так непринужденно, что у меня слезы к глазам подступили:

– Нет, и тебя тоже. Чтобы как сэндвич.

Даллас нагнулся и поднял Луи. Одна маленькая ручка обвилась вокруг моей шеи, а другая – вокруг шеи Далласа. Краем глаза я заметила еще одну руку, слишком темную от загара, которая обняла меня за талию. Моя щека легла на мускулистое плечо, а грудь прижалась к твердой мужской груди.

– Вот так хорошо, – пробормотал у моего уха Луи.

Я не удержалась от смеха. Рука, обнимавшая меня за талию, внезапно накрыла живот и коснулась пупка. Я затаила дыхание.

– Мы можем делать это чаще? – спросил Луи.

– Конечно, – подтвердил голос над моей головой.

Что мне оставалось делать? Сказать «нет, спасибо»? Я могу делать это чаще. Я могу обниматься с Далласом хоть каждый день.

Однако он женат. И мы просто друзья. Я не должна забывать об этом.

А еще о том, что он не всегда будет женат.

Правда, не факт, что это к лучшему для меня.