Глава 21

– О господи, Джошуа! Не мог бы ты шевелиться быстрее, ради всего святого?! – крикнула я, меряя нетерпеливыми шагами гостиную. Я взывала к племяннику уже десять минут, а он все не шел.

С чего вдруг одиннадцатилетний мальчишка долго собирается на соревнования? Ему не нужно бриться или наносить макияж. Даже душ принимать не требуется. Сумку он по моей указке собрал еще вчера вечером. Неужели так трудно одеться и обуться?

– Еще пять минут! – прокричал Джош.

Я застонала и посмотрела на часы, висящие на стене. Опаздываем. Теперь уже без разницы, выедем мы сейчас или через пять минут. Что в голове у этих детей? Они что, думают, у меня есть телепорт или я по выходным втайне от них участвую в гонках, и мы сможем преодолеть двести миль за час?

Тут я осознала, что в детстве мама говорила мне то же самое. Только вместо гонок ссылалась на сериал «Рыцарь дорог».

О боже.

Как будто этого мало, вчера вечером, когда я складывала белье, Джош сидел на диване и полтора часа жаловался на скуку. Меня так достало его нытье, что я рявкнула: «Тогда займись уборкой, парень!»

Сомнений нет – я становлюсь похожей на свою мать. Я не раз слышала от нее, когда начинала ныть, что мне нечем заняться: «ponte a limpiar» – «займись уборкой».

Кошмар.

Потерев переносицу, я бросила взгляд на Луи, который прислонившись спиной к стене играл на планшете. Он уже снял рюкзак и сбросил куртку. Сегодня обещали похолодание, и я убедилась в этом, когда вышла, чтобы положить в машину мини-холодильник. Я сказала мальчикам надеть куртки, и один из них послушался.

– Луи… то есть Джош, мы подождем тебя снаружи! Поторопись! Я не собираюсь получать штраф из-за тебя! А если ты не разогреешься, тебя не допустят к игре!

– Хорошо! – прокричал он в ответ.

– Джош… черт… прости, Луи. Давай выйдем на улицу. Можем отъехать от дома, а он пусть потом бежит за нами.

Луи усмехнулся и кивнул:

– Да!

Это прозвучало так воодушевленно, что я невольно рассмеялась.

– Эй, не забудь поблагодарить Далласа за то, что собрал для тебя рампу.

Конечно, я помогала ему, но, скорее, морально – одной рукой много не наработаешь. К тому же я ничего не имела против, если все лавры достанутся Далласу – Луи вполне может отказаться пользоваться рампой, если решит, что я принимала слишком активное участие.

– Хорошо, – согласился он.

Я кивнула на дверь, и мы вышли на улицу. К счастью, Джош появился вскоре после нас, когда Луи пристегивался в детском кресле. Не сказав ни слова, я выехала на дорогу, и молчала еще пять миль, в красках представляя, как объясняюсь с полицейскими и перекладываю всю вину за превышение скорости на Джоша.

– Можешь ехать быстрее? – спросил Джош.

Я бросила на него недовольный взгляд в зеркало заднего вида, надеясь, что он передумает.

Сработало.

Одетый в форму «Торнадо», с сумкой, где лежали все его бейсбольные принадлежности, он был готов хоть сейчас выйти на поле для игры… которая начиналась уже через двадцать минут. Мы безнадежно опаздывали. Десять минут назад даже звонил Трип, чтобы уточнить, все ли у нас в порядке.

Наконец я въехала на парковку, и Джош пулей вылетел из машины, едва та остановилась. Выдернув с заднего сиденья сумку, он понесся на поле, словно угорелый. Я не видела, где разогревались мальчишки из его команды, но не беспокоилась – Джош и сам их найдет. Мы с Луи успели к началу игры. После нас больше никто не появился, хотя половина трибун пустовала – те, кто не обязан, обычно не приходят на показательный матч. Те, кто пришел, кутались в куртки и одеяла – холод не оставлял им другого выбора.

Я ничуть не удивилась, и даже испытала облегчение, когда Даллас и Трип поставили Джоша на дальнюю часть поля. Надеюсь, это научит его пунктуальности, раз уж он не реагирует на мои практически каждодневные окрики. «Торнадо» едва удалось выиграть.

Во время часового перерыва между матчами мы с Луи ждали Джоша, поглядывая на соседнее поле, где тоже шла игра. Насколько я помню, в этом турнире участвовало восемь команд. Я так увлеклась, что не заметила появления Джоша. Дрожа от холода, он попросил дать ему доллар.

– Где твоя куртка?

У него хватило наглости притвориться смущенным.

– Дома забыл. Дай мне доллар на горячий шоколад. – Помолчав, он добавил: – Пожалуйста.

– Ты забыл куртку, хотя тебе дважды напомнили ее взять? – уточнила я, сунув руку в карман сумки, где хранила мелочь.

– Да.

– И не взял футболку с длинными рукавами, которую я тебе купила на случай похолодания?

Сидевший рядом со мной Луи фыркнул, но тут же сделал вид, будто его внимание полностью поглощено шоу, что он смотрел на планшете. Я не стала заострять на этом внимание.

– Прости, – свистящим шепотом произнес дрожащий Джош. – Пожалуйста, дай мне доллар.

Ну почему это всегда случается со мной? Почему я не вожу в машине две запасные куртки на всякий случай?

Не сводя глаз с Джоша и едва не плача, я сняла с себя мамин подарок – черную флисовую куртку, которая была мне велика. Хорошо, что надела под нее свитер.

Джош закатил глаза:

– Она мне не нужна. Все будет хорошо.

– Если ты не заболеешь пневмонией. – Одной рукой я протянула ему куртку, другой – две однодолларовые купюры. – Надевай. Если один из нас и заболеет, то пусть это буду я. И не надо так на меня смотреть. Она не розовая и не похожа не девчачью. Никто не поймет, что эта вещь моя.

Фыркнув, он взял куртку, убедился, что никто на него не смотрит, и быстро ее надел.

– Возьми с собой брата и тоже купи ему горячий шоколад.

Надо отдать Джошу должное – он лишь слегка нахмурился перед тем, как кивнуть.

– А тебе купить?

Я покачала головой:

– Мне и так хорошо.

Он пожал плечами и застегнул куртку:

– Пошли, липучка.

Любопытный ребенок уже был готов. Он пододвинул свой рюкзак поближе ко мне, спрыгнул с трибуны и пошел за братом. Как только мальчики повернулись ко мне спиной, я вздрогнула и обхватила себя руками, хотя это мало помогло. Черт, ну и холодина!

– Сегодня холодно, правда?

Повернувшись, я увидела разведенного папашу, который порой на играх и тренировках садился рядом со мной и всегда упоминал, что ни с кем не встречается. Он спустился ко мне и сел на мою скамейку на небольшом расстоянии от меня. Хуже того – он был в куртке, застегнутой до подбородка, а руки держал в карманах.

– Очень, – улыбнулась я, стараясь быть вежливой.

– У меня в машине есть одеяло… – заявил он.

– Ты забыла куртку? – донесся слева очень знакомый голос. Я и так знала, что это Даллас, но все равно повернулась и посмотрела на него, снова задрожав от холода.

Он был в поношенной кожаной куртке, кажется, даже утепленной, в футболке с эмблемой «Торнадо», в вырезе которой виднелось еще что-то белое. Но не это привлекло мое внимание.

– Не забыла. Просто сейчас ее носит кое-кто другой, – призналась я, во все глаза глядя на зеленую вязаную шапку на его голове.

Даллас тут же перестал хмуриться.

– Хочешь, посмотрю, есть ли у меня в машине одеяло? – Напомнил о себе разведенный папаша.

– Все в порядке. Не стоит беспокойства.

Я бы согласилась, будь на его месте кто-нибудь другой. Мне не хотелось подавать ему ложные надежды после того, как я столько времени потратила на то, чтобы не выходить за рамки случайного знакомства.

Пока я говорила, Даллас подошел ко мне, и я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, удивляясь, что он встал так близко.

Не успела я оформить вопрос, не говоря уж о том, чтобы его задать, как он вдруг завел руку за спину и стянул сначала один рукав, потом другой. Я хотела спросить, зачем он это делает, но Даллас вдруг присел на корточки рядом со мной, взял мою руку и просунул ее в рукав куртки.

Я смотрела на него, приоткрыв рот, как совершеннейшая идиотка.

Он надевал на меня свою куртку.

Моя рука очутилась в теплом коконе, затем Даллас накрыл курткой мою спину, глядя мне в глаза, завладел моей второй рукой и направил ее в другой рукав.

Настал тот редкий миг, когда я не знала, что сказать.

Его пальцы свели полы куртки, лежавшие на моих бедрах, сцепили молнию и потянули язычок вверх, над грудью, до самых ключиц.

Даллас с улыбкой нагнулся ко мне – для поцелуя, как почему-то подумалось мне, – однако он всего лишь вытащил из-под воротника мои волосы. Он прищурился, разглядывая меня, и я ответила ему тем же. Затем он снова наклонился и затолкал мои волосы обратно под куртку.

– Так лучше, – слабо улыбаясь, заявил он. Затем взялся за козырек моей красной бейсболки и опустил его ниже. – Симпатичная бейсболка.

Я усмехнулась, впитывая тепло его тела, что еще хранила подкладка куртки.

– Она уже обмялась по форме моей головы. – Я плотнее закуталась в его куртку. – Я никогда не возвращаю вещи. Ты убедился в этом на собственном горьком опыте.

Даллас улыбнулся и медленно встал.

– Мне нравится твоя шапка, – искренне заявила я. От близости изумрудно-зеленого цвета его ореховые глаза просто сияли. К тому же она выглядела чертовски мило. – Это мисс Перл ее связала для тебя?

– Нет, я сам. – Он улыбнулся уголком рта. – Но научила меня она.

Глупо улыбаясь, я восхищенно прижала руку к груди.

– Ты хоть настоящий?

Даллас постучал пальцем по моему подбородку.

– Могу и тебе связать, Персик.

– Я мог бы отдать тебе свою куртку, – сказал бедолага-папаша, выведя меня из любовного транса.

Даллас тут же посмотрел на мужчину и сказал:

– С ней все в порядке.

Его высокое, мускулистое тело тут же втиснулось между нами. С трудом, откровенно говоря. Его локоть оказался на моих коленях, а бедро и лодыжка плотно прижаты к моим.

Я сдвинулась влево, но он последовал за мной, так и не убрав локоть с колена.

Что за черт?

– Как дела, Кев? – спросил Даллас папашу.

Хм. Я сунула руки в карманы, и левая ладонь коснулась чего-то скомканного. Бумага. Я подумала, что это чеки. Убедившись, что Даллас на меня не смотрит, я вытащила бумажный шарик, решив полюбопытствовать, что же сосед покупал.

Но бумага оказалась не белой, а желтой, напомнив мне те самоклеящиеся листочки, которые я видела в его машине.

Мужчины что-то обсуждали, а я принялась тихо разворачивать бумажный шарик, ни чуточки не беспокоясь о том, что меня могут застукать за этим занятием. Но Даллас так и не повернулся. Он увлеченно рассуждал о том, кого «Техасские мятежники» попробуют нанять в следующем сезоне.

Это и впрямь оказались два листка, наклеенных один поверх другого.

Я прочла верхний, потом нижний.

Затем еще раз.

И еще. Потом скатала обратно в шарик и сунула туда, где нашла.

Мне больше не нужно было смотреть, что на каждом из них. Я запомнила.

На первом маленьким аккуратным почерком было написано: ТЫ СВЕТ МОЕЙ ЖИЗНИ. И жирно перечеркнуто, будто Даллас вдруг передумал.

На втором же… Я судорожно вздохнула и едва удержалась, чтобы не скосить глаза на Далласа.

Именно нижний листок заставил меня ощутить себя наркоманкой во время ломки.

Слова на нем не были зачеркнуты, а уголок пятнала краска того же цвета, что и брызги, которые я часто видела на шее и руках Далласа.

Я НЕ МОГУ БЕЗ ТЕБЯ.

Прочтя это в первый раз, я задумалась – без кого он, черт возьми, не может жить? Но я не была наивной дурочкой, пусть даже меня и распирало от чувств.

Он не мог… ни за что…

Что же я сказала тогда ему и Трипу на кухне в тот день, когда Джош пригласил друзей на ночевку? Кажется, это было вечность назад…

–Tia!

Узнав голос Луи, я выпрямилась и принялась осматриваться. Даллас вскочил на ноги и тоже стал озираться. Я тут же увидела белокурую шевелюру Луи. Джош стоял рядом с братом. Перед ними высилась женщина, при виде которой я подобралась, точно орел, готовый спикировать на мышь. Это была Кристи.

Чертова Кристи.

Забыв о записках, я схватила сумку со скамейки и бросив все остальное направилась к мальчикам. Эта секундная задержка позволила Далласу добраться до них раньше меня. Джош обнимал Луи за плечи, точно защищая. В последний раз он так делал на похоронах Родриго.

Кому-то сегодня не поздоровится, потому что никто и никогда не должен угрожать Джошу и Луи.

– Что случилось? – спросил Даллас, протянув руку Луи.

От моего внимания не ускользнуло, что племянник сразу же ухватился за нее.

– Она назвала меня сопляком, – выпалил Луи, обхватывая ладонь Далласа и второй рукой тоже.

Я сказала себе, что не стану смотреть на Кристи, пока не услышу всю историю.

– Почему? – спросил Даллас.

– Он пролил немного шоколада на ее сумочку, – пояснил Джош. – Луи извинился, но она все равно назвала его сопляком. Я попросил не называть так моего брата, а она сказала, что я должен научиться уважать старших.

Уже во второй раз в присутствии этой женщины мне приходится мысленно считать до десяти, чтобы не сорваться и не пожалеть потом о сделанном.

– Я пытался вытереть шоколад, – сказал Луи, глядя то на меня, то на Далласа в поисках поддержки.

– Тебе следует научить мальчиков смотреть, куда они идут, – отступив на шаг, заявила Кристи.

«Будь взрослой, будь примером для подражания», – твердила я себе.

– Он же не специально. Он извинился… к тому же у тебя черная кожаная сумочка, на ней и не видно, – придушенно прохрипела я, будто все эти тридцать секунд разговора мне в почки втыкали острые ножи.

– Пусть он извинится, – быстро произнесла женщина, заставившая меня плакать.

Я уставилась на ее длинное лицо.

– Кто и за что?

– Джош. За то, что был груб.

Я сунула руку в сумочку и попыталась на ощупь найти средний отдел.

– Мистер Даллас, не дайте ей достать перцовый баллончик! – вдруг закричал Луи.

Какого черта?

О боже. Я посмотрела на Луи.

– Я ищу влажные салфетки, чтобы попытаться оттереть шоколад, а не перцовый баллончик.

– Как же, – не поверил Луи.

Краем глаза я увидела, что Кристи отступила еще на шаг.

– Я слышал, как ты разговаривала с Вэнни по телефону. Ты сказала, если она тебя снова разозлит, тогда ты брызнешь перцем и ей, и ее матери, и матери ее матери прямо в…

– Какого хер… херувима, Луи? – Щекам стало жарко, я открыла рот, чтобы объясниться, но… Я ведь и в самом деле так сказала. Пошутила, разумеется, но никто меня за язык не тянул. Я перевела взгляд на Далласа. Обычно спокойный и серьезный, сейчас он выглядел так, будто пытался не пукнуть. Надеюсь, он лишь сдерживает смех. Наконец я посмотрела на женщину, которая заварила всю кашу.

– Кристи, я бы никогда…

Эта заноза в заднице, по-видимому, имела стальные яйца – она стояла с таким видом, будто готова в любой момент сорваться и убежать, но все же откашлялась, скривила губы и сказала Далласу:

– Кажется, у нас есть все основания, чтобы вышвырнуть их из команды. Они ведут себя не спортивно.

– А довести кого-нибудь до слез спортивно? Мы уже обсуждали это, Кристи, – холодно ответил Даллас, и я представила, как у него за спиной раскрываются белые крылья. – Забудь. Он пролил шоколад случайно и потом извинился, так что закроем тему.

Ее ресницы затрепетали. Я обратила внимание, что Кристи отнюдь не уродка. Ей около тридцати пяти лет, она в хорошей форме, и когда не кривится, на нее приятно посмотреть. Вспомнился день отбора в команду. Кажется, те мамочки говорили, что Кристи нравится Даллас?

– Забыть?! – визгливо вскрикнула она.

– Забыть, – подтвердил Даллас.

– Будь на их месте кто-то другой, ты бы по меньшей мере отстранил их…

Она была отчасти права, и я затаила дыхание, ожидая худшего.

Однако Даллас меня удивил.

– Ты права. Но я не стану этого делать. Все мы знаем, что ты первая начала, Кристи. Мы ведь с тобой об этом уже говорили, помнишь? Я не хочу никого отстранять, но если придется, это будут не они.

Теперь я точно знала, что Даллас ей нравится. И сильно. У Кристи все на лице было написано.

– Ты начинаешь выделять любимчиков!

– Я всегда буду непредвзято относиться к мальчикам, но ничто не мешает мне заводить любимчиков среди тех, кто не играет на поле. Ты сама вынуждаешь меня к этому, потому что она, – Даллас кивнул на меня, – кусается, только если ее задеть. Я всегда буду на ее стороне. Теперь мы все выяснили?

Мне не послышалось?

Кристи покраснела ниже лба и буквально квакнула от негодования.

– Ушам своим не верю. Отлично! Но не думай, что Джонатан останется в этой команде! – заявила она, не сводя глаз с Далласа.

На ее лице отразилась целая гамма эмоций, она развернулась на каблуках и затерялась в толпе.

Почему-то я ей посочувствовала.

Но лишь до тех пор, пока не заметила, что половина родителей нашей команды сидит вокруг ларька, и еще куча родителей из других команд ошивается вокруг. Просто зашибись!

– Неловко получилось, – откашлявшись, произнесла я непослушными губами.

– Я не сопляк! – негодовал оскорбленный Луи.

Я ткнула в него пальцем.

– Ябеда ты, вот кто. Любопытная Варвара. Что я тебе говорила о тех, кто ябедничает?

– Что ты их любишь?

Даллас рассмеялся, достал из кармана бумажник и извлек из него пятидолларовую купюру.

– Луи, купи себе еще горячего шоколада.

Племянник кивнул, взял деньги и направился к очереди.

– А я пойду поищу друзей, – сказал стоявший рядом со мной Джош.

– Хорошо. Но будь осторожен.

Джош кивнул и исчез.

Я подняла брови в ответ на серьезный взгляд Далласа. Грудь распирало от обуревавших меня чувств, когда я сильнее укуталась в его куртку, а пальцы коснулись скатанных в шарик записок.

Что же происходит?

– Значит, ты всегда будешь на моей стороне, Профессор? – почти прошептала я.

Не сводя с меня глаз, Даллас шагнул ближе и кивнул.

– О чем вы говорили с ней?

Он сделал еще один шаг, и кончики его кроссовок коснулись моих ботинок.

Ему пришлось опустить голову, чтобы посмотреть на меня.

– Я отстранил ее на две недели после того, что она тебе тогда наговорила, – громче, чем я, произнес он.

А я и не знала. Меня потрясло, что никто мне об этом не сказал.

Видимо, это отразилось на моем лице – или же Даллас знал меня уже слишком хорошо, потому что он слегка кивнул.

– Да-да. А еще извинился перед ней за то, что у нее могло возникнуть ложное представление, будто она мне нравится. Сказал, что мы должны придерживаться деловых отношений.

– Мне казалось, ты ей нравишься.

Он пожал плечами и слабо улыбнулся:

– Подобное не в первый раз случается.

– Что? Когда к тебе подкатывают мамочки из команды?

– Ну да.

Я сдавленно хихикнула:

– Ты уверен, что ничего не напридумывал?

Даллас наморщил нос, а потом вдруг засиял и улыбнулся так широко и радостно, что мне стало жарко. Я вполне могла вернуть ему куртку – этого тепла мне хватило бы до конца дня.

– Уверен, детка.

Снова «детка»?

Я угукнула, не найдя подходящих слов, которые не выставили бы меня идиоткой.

– Я хотел спросить, действительно ли ты сказала, будто брызнула бы в нее из перцового баллончика, но уже знаю ответ.

Поджав губы, я пожала плечами.

Не переставая улыбаться, Даллас провел пальцами по моей щеке и ущипнул за подбородок:

– Сумасшедшая.

Я снова пожала плечами:

– Ты ведь это знаешь, но все еще здесь.

Его улыбка слегка увяла, он тяжело вздохнул, снова погладил меня по щеке костяшками пальцев, заправил за ухо прядь волос и мягко произнес:

– Я все еще здесь, Персик.