Глава 23

– Он наконец-то развелся? – со всем доступным ее спокойной натуре волнением воскликнула Ванесса. – Когда?

– Да!

Уж я-то никогда не была спокойной. Я умирала от желания рассказать ей о том, что узнала два дня назад. Но когда проснулась вчера утром, страдая от похмелья, мне сначала пришлось приготовить завтрак, а потом тащиться в салон. К концу рабочего дня мне хотелось лишь одного: упасть на диван и заснуть. Это я и сделала через два часа после возвращения домой.

– Несколько недель назад.

Несколько недель. До сих пор в голове не укладывается. Недель! Как раз после пожара. Когда он уезжал на пару дней.

– И что он после этого сказал? – поинтересовалась Вэн.

Разве можно словами описать взгляд Далласа после того, как он сообщил, что больше не женат? Или как его рука по-хозяйски скользнула вверх и сжала мое бедро? Я тогда могла лишь сидеть и молча глядеть на него, в то время как мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

– Ничего. Мы просто смотрели друг на друга, затем он отвез нас домой. Припарковался у себя, проводил меня до двери моего дома и пожелал спокойной ночи.

– Ты ему что-нибудь сказала?

– «Спасибо, что подвез» и «Спокойной ночи». – Момент был не из лучших. Я даже в глаза Далласу не могла посмотреть. Но Ванессе я об этом не сказала.

– Ну и трусишка же ты, – даже не зная всего, заявила она.

– Уж кто бы говорил!

– О чем ты? – фыркнула Ванесса.

– «Он мне нравится. Я не знаю, что делать, а-а, у-у», – напомнила я подруге о ее странных отношениях с тем, кто вот уже два года является ее мужем.

– Заткнись, – проворчала она.

– Да ладно тебе, трусишка. Не говори мне о соринке в моем глазу, если не хочешь узнать о бревне в своем. Я хотя бы сказала Далласу, что он мне нравится, еще до поцелуев.

– Припоминаю, что ты два года назад советовала мне не быть тряпкой.

– Дурочка, это же совсем другое.

– Да ну?

– Ты была за ним замужем!

– Ну и что? – подумав, фыркнула она. – Да ну тебя. Я хочу знать, что ты собираешься делать?

Вопрос века. И правда – что мне делать? Даллас меня поцеловал. По-настоящему поцеловал, а не клюнул по-приятельски в уголок рта. Но вдруг я неправильно его поняла, и теперь, будучи разведенным, он планирует наверстать упущенное за все прошедшие годы?

При этой мысли меня замутило.

Может, именно это и произошло? Может, Даллас просто решил отметить свою свободу, начав с меня?

Он должен был знать, что это не сработает. Должен. Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась, что Даллас не поступил бы так со мной. Я периодически даю ему понять, что я сумасбродка. К тому же у меня двое детей. Я не стану «крутить любовь» с кем-нибудь. Кроме того, мы соседи. Если он хотел по-быстрому перепихнуться и свалить, то я худший выбор из всех, и он должен это понимать.

Должен.

В иное я просто не поверила бы. Но в том все и дело – я не знала, что и думать.

– Ди? – раздался обеспокоенный голос Вэн, и я отбросила эти мысли.

– Прости, отвлеклась. Не знаю. Он только что развелся. Хочет ли он встречаться вообще и со мной в частности? Может, он хотел только поцеловать меня? Понятия не имею. Мы об этом не говорили. Его развод казался чем-то далеким, что никогда не случится. – Я снова ощутила себя школьницей. – Мы слишком часто видимся, и расстаться плохо – не вариант. Да я и не хочу расставаться, он мне сильно нравится.

– Ладно, мисс Нытик. Спроси его сама или дай ему время. Ну, я не знаю, это ведь ты у нас спец по бойфрендам.

«Спец по бойфрендам»? Вот стерва.

– Я лишилась девственности почти в девятнадцать, зараза ты этакая, и у меня было всего четыре парня. Ну какой из меня эксперт? Я вообще не понимаю, что происходит. И не представляю, что он задумал.

Молчание подруги лишь подтверждало мои слова. Я – сторонница последовательной моногамии. За всю свою жизнь я лишь четыре раза была в отношениях и, за исключением Джереми, ни с кем долго не встречалась. Джереми мог бы стать исключением, не окажись он мудаком, которого нужно периодически бить для профилактики. Мне нравились многие парни и мужчины, но я не вступала в случайные связи.

Учитывая, как сильно мне нравится Даллас – и даже больше, чем нравится – мое сердце не вынесет разочарования. Кроме того, это касается не только меня, но и мальчиков. Они обожают Далласа, к тому же он тренер Джоша. Начав встречаться с ним, когда он только что развелся после стольких лет брака, я могу разрушить его положительное мужское влияние на мальчиков.

Он собирался оторваться по полной.

И вряд ли Даллас выберет живущую через дорогу соседку с двумя детьми, которая вечно лезет в его жизнь и дела.

Я живу через дорогу от него – об этом нельзя забывать.

Если бы Джереми вдруг поселился напротив меня, я царапала бы его машину и забрасывала яйцами его дом до тех пор, пока он не понял бы, что нужно съезжать отсюда.

Я ни за что не стану девушкой на одну ночь. Мне нужна стабильность. Да, он заботится обо мне, но что, если он просто запутался?

Черт. Я не собираюсь рисковать. Мы можем быть друзьями – ведь именно это он всегда демонстрировал, за исключением последнего вечера, когда целовал мою шею…

И записки, которые я нашла в его кармане, могут быть не обо мне.

Лучше выбросить это из головы, чтобы не рехнуться.

– Ты можешь смотреть, но не трогать, Ди.

– Очень полезный совет, – пробурчала я.

– Что еще я могу тебе сказать? Ты всегда говоришь, что думаешь, и делаешь, что хочешь, наплевав на мнение остальных. Моя подруга Ди – та Диана, которую я знаю сейчас, – не боится ничего. Так что делай что хочешь.

Я зарычала. Как это, черт возьми, может мне помочь?

– Давай сменим тему, трусишка, – продолжила Ванесса, не дождавшись ответа. – Я уже говорила тебе, что Эйден, когда уезжает, заставляет Тревора звонить мне каждый час и узнавать, как я себя чувствую? Представляешь?

– Нет.

Такое и впрямь трудно представить, учитывая нелюбовь Ванессы к менеджеру мужа. И то, что ему приходится звонить ей все время по просьбе Эйдена, и впрямь забавно. И я рассмеялась, потому что знала – эта ситуация ее слегка напрягает.

– Ну и лох.

– Он подлиза, – рассмеялась подруга. – Я точно не рассказывала тебе, как он купил нам детскую коляску. Я глянула в интернете – она стоит четыре тысячи долларов. Это за детскую-то коляску! Я попыталась ее вернуть, но он не признался, где ее купил. Уж лучше бы он потратил деньги на тех, кто не может позволить себе даже самого простого. Я собираюсь найти благотворительный фонд для беременных женщин и посылать им деньги или вещи. Я чувствую себя виноватой за то, что могу себе позволить такие дорогие вещи.

– Да уж, у богатых девочек свои проблемы, – поддразнила я ее.

– Отвали.

– Отдай деньги на благотворительность или облагодетельствуй ими меня…

Ванесса засмеялась. Она хорошо знала, что я не стану просить у нее деньги.

– С тобой весело, но мне еще нужно поработать, пока Сэмми спит, – дрожащим от смеха голосом заявила эта трудоголичка. – Спишемся позже.

– Обязательно. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю. Будь собой и бери, что захочешь! – прокричала она перед тем, как связь прервалась.

Я сделала еще один глоток кофе, который пила все утро, взяла телефон и встала. Пора возвращаться к работе.

«Бери что захочешь».

Тут и думать не о чем. Я отлично знаю, чего хочу.

А хочу я Далласа.

Но черт побери, что мне со всем этим делать? Размышляя об этом, я вышла из комнаты отдыха и направилась в зал, дожидаться очередного посетителя.

Шон делал клиентке кератиновое восстановление волос, а Джинни сидела у себя и писала кому-то сообщение. Выглядела она так же кошмарно, как и я: лицо бледное, под глазами мешки. Сегодня она пришла на работу после меня, и мы успели только помахать друг другу. Я хотела рассказать ей о том, что сделал позавчера ее кузен, но…

Они ведь родственники. Дальние, но все же. Не стоит обсуждать дела сердечные с родней того, к кому ты неровно дышишь.

Однако я могу спросить ее о том, что мучает меня вот уже несколько месяцев.

Я подошла к ней, дождалась, пока она допишет и отправит сообщение, наклонилась и посмотрела на отросшие корни ее рубиновых волос. Джинни невольно коснулась их.

– Я знаю. Их как раз пора красить.

Я оперлась о ее стойку и посмотрела на уставшее, но счастливое лицо подруги.

– Скажи только когда.

Босс кивнула и подняла брови, разглядев меня вблизи.

– Как ты себя чувствуешь?

– Дерьмово. А ты?

– Так же.

Я рассмеялась, и Джинни усмехнулась.

– Как ты забрала вчера машину? – спросила я.

– Попросила детей подбросить меня. А ты?

– Меня подвезли Ларсены.

Мы какое-то время молча смотрели друг на друга, и я наконец не выдержала:

– Что произошло между тобой и Далласом?

Она недоуменно склонила голову набок:

– О чем ты?

– Почему ты его недолюбливаешь?

Подруга удивленно округлила рот и вздохнула.

– Я не то чтобы недолюбливаю его, просто… мы никогда не ладили. Понимаешь, о чем я? В детстве он был серьезным и зажатым. Потом, став подростком, держался так, будто считал себя лучше других. Он неплохой. Возможно, я просто не давала ему шанса показать себя с другой стороны. Я до последнего времени не осознавала этого, но теперь он, видимо, уже не такой сноб, раз тусуется с Трипом.

Настала моя очередь удивленно округлять рот. Я вполне могла представить себе, как Даллас в детстве свысока делил мир на черное и белое. И до сих пор так делает.

Вот только мне это нравится.

– Зато Джексон – конченый засранец, – заявила Джинни.

* * *

Я не стану смотреть на зад Далласа.

Я не стану смотреть на зад Далласа.

Нет. Не стану.

Не стану.

Даллас будто специально прошел мимо меня, поглощенный разговором с каким-то мальчиком. Джош нарезал круги с Трипом и остальными мальчиками на другом конце поля. Однако я, как ни печально это признавать, смотрела только на Далласа.

На Далласа, одетого в обтягивающую термофутболку с длинными рукавами и джинсы, на которые я не собираюсь опускать взгляд. Я была так поглощена отрицанием желаний, связанных с Далласом, что не заметила, как ко мне кто-то подсел.

Это оказался разведенный папаша из команды.

Его волосы были аккуратно уложены, а руки лежали на коленях.

– Привет, Диана.

– Привет, – улыбнулась я.

Ему было примерно сорок лет. Он озабоченно округлил глаза и качнул подбородком:

– Как твоя рука?

– Гораздо лучше, – честно ответила я.

Мне и впрямь было лучше. Намного лучше. Однако это не отменяло того, что через несколько часов работы она начинала чертовски болеть. Каждый вечер перед сном я натирала ее масло с витамином Е, но кожа все равно еще не до конца восстановилась.

Он присвистнул и склонился, чтобы разглядеть мою руку.

– Ничего себе!

Я улыбнулась, не размыкая губ.

– Потом станет лучше.

Мужчина наклонил голову набок и уставился на меня. Он молчал, и я решила, что наш разговор окончен. Однако он снова заговорил, когда уже большая часть тренировки была позади, и тренеры собирали мальчишек в группы и беседовали с ними.

– Кажется, я уже говорил тебе, что разведен.

Раз десять уже с тех пор, как мы познакомились.

– Я ни с кем всерьез не встречаюсь.

Но все-таки встречается, и при этом пытается еще и флиртовать на стороне. Зашибись.

– Если тебе понадобится помощь, позвони мне. Я с радостью помогу, – тихо произнес он, явно понимая, что остальные родители нас подслушивают.

Мне стало неловко. Скрепя сердце, я отвела взгляд от поля и посмотрела на мужчину. Я знала, что нужно сделать, только не хотела этого.

– Спасибо за предложение. С чем-то сложным мне обычно помогает отец, а со всякой мелочью мы с мальчиками и сами справляемся. Но все равно спасибо.

Однако этот бедолага, привлекательный по меркам большинства женщин, все не унимался:

– Это не обязательно должна быть помощь. Наши дети дружат.

Я не назвала бы Джоша и его сына друзьями, но уж лучше промолчу.

– Мы могли бы куда-нибудь сходить с ними, если хочешь. – Он моргнул и договорил: – Или вдвоем.

Черт.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, ссылаясь на занятость и нежелание с кем-либо встречаться, как на меня легла тень. Большая ладонь подцепила сумку, лежащую между мною и разведенным папашей. Даже не глядя, я знала, что это не Джош. Он высокий, но не настолько. Да и рука, которую я видела мельком, была гораздо больше моей. Я, конечно, догадывалась… ну, не то чтобы догадывалась, просто не ожидала увидеть рядом Далласа и Джоша, недовольно глядящего на разведенного папашу.

– Привет, парни, – торопливо произнесла я, нахмурившись при виде их лиц.

Джош еще ладно – он все время так смотрит, когда этот мужчина подсаживается ко мне, но Даллас? Его-то какая муха укусила?

Теплый взгляд ореховых глаз был устремлен на мое лицо. На сидящего рядом со мной мужчину Даллас даже не взглянул.

– Ты готова?

Чтобы уйти?

– Да.

Я посмотрела на Джоша и вопросительно дернула подбородком.

Однако он был слишком занят тем, что прожигал взглядом папашу, и не увидел моего жеста.

Поднявшись на ноги, я потянулась было за своей сумочкой, которую держал Даллас, но тот прижал ее к себе, не сводя при этом с меня глаз.

– Пошли.

Пазл не складывался. Никак. Я кивнула Далласу, повернулась к сидящему на скамье папаше и улыбнулась:

– Увидимся. Спасибо за предложение.

Он посмотрел на меня, потом на Далласа и медленно кивнул.

– Конечно.

Даллас вдруг оказался так близко, что я ощутила жар его тела.

И даже не удивилась, когда его рука легла на мое плечо и осторожно развернула в сторону выхода. Я выставила ладонь – Джош охотно хлопнул по ней.

– Хорошо потренировался, Джей-Крутыш? – поинтересовалась я, всем телом ощущая идущего рядом мужчину, который так и не убрал руку с моего плеча.

– Еще как! – усмехнулся Джош и снова хлопнул по моей ладони. – А тебе понравилось общаться со своим другом?

Кажется, я бросила на него уничижительный взгляд.

Беда в том, что этому я научилась у самого Джоша, и явно не превзошла своего учителя.

Тогда я показала ему язык, и он тут же проделал то же самое.

– Вот поэтому мне придется сопроводить вас до дома, – раздался над ухом голос Далласа.

Я подмигнула Джошу, и он ответил мне тем же.

– Хотите поужинать с нами, мистер Даллас? – спросил он, не сводя с меня глаз.

С каких пор Джош приглашает кого-то на ужин? Обычно это делает Луи.

– Джей, у него наверняка есть более интересное занятие, чем дольше необходимого видеть твою физиономию, – пошутила я, изучающе глядя на лицо племянника. Судя по всему, он что-то задумал. Вот только что именно? – К тому же мистер Даллас, скорее всего, хочет провести время с бабушкой.

– На сегодняшний вечер у меня нет более интересного занятия. – Сжав мое плечо, Даллас опустил руку. – А бабушка, вероятно, уже спит.

Уязвленная двойной подставой – собственного сердца и родного племянника, я с трудом продолжала смотреть перед собой.

– Ладно, но сначала мне нужно забрать Луи.

Рука Далласа коснулась моей талии.

– Я подожду, – сказал он.

Я кивнула и направилась к парковке. Стоило мне поднять глаза, как я заметила направленное на нас внимание группы мамочек, которые ожидали своих детей или просто болтали. И почему меня это удивило? И не обеспокоило?

– Пора начать пользоваться одной машиной на двоих, – вырвалось у меня, и я резко повернула голову в сторону Далласа.

Он смотрел на меня, поглаживая рукой мою талию, и его густые брови слегка приподнялись, словно бросая мне вызов.

Зачем ему это?

Захотелось прищуриться, но я сдержалась.

– Так мы сэкономим топливо… – Я прочистила горло. – Но не в те дни, когда нужно забирать Луи.

И мужчина моей мечты, которого я, как оказалось, залатал часть моего сердца, разбитого смертью брата.

– Я могу забирать Лу. – Он помолчал и нерешительно добавил: – Если ты, конечно, не против.

Не против ли я? Ну и болван.

Я улыбнулась ему, пытаясь выразить взглядом, как мне нужна его любовь. И его поцелуи. И чтобы он сказал, что ему от меня нужно.

– Что я говорила насчет глупых вопросов, мистер Бильярдный шар?

* * *

Едва я поставила последнюю вымытую тарелку в сушилку для посуды, как зазвонил мой телефон.

–Тетя Ди! Это abuelita! – крикнул Джош из гостиной за секунду до того, как в коридоре раздались его шаги.

Разумеется, в его протянутой руке был мой телефон, и тренировочную бейсбольную форму он еще не поменял на домашнюю. До того как я ушла, Джош, Лу и Даллас уселись перед телевизором и принялись играть в видеоигры. Это было уж слишком, и я сбежала на кухню, чтобы помыть посуду и собраться с мыслями.

– Спасибо, Джей. – Я взяла телефон. – Вам с Лу пора готовиться ко сну. Уже половина одиннадцатого.

Он поморщился и неохотно кивнул.

– Мне сказать мистеру Далласу, чтобы он уходил?

Мне не хотелось, чтобы Джош прогнал соседа, однако и признаться я в этом не могла.

– Не беспокойся. Тебе и Луи нужно готовиться ко сну, Даллас уйдет, когда захочет.

Джош кивнул и ушел, а я поднесла телефон к уху.

–Bueno?

После непродолжительного молчания, мама медленно спросила на испанском:

– Кто это у тебя дома?

Не сдержавшись, я закатила глаза.

– Мой сосед.

– У тебя в доме мужчина?

Она шипела. Просто замечательно.

– Да, мама.

– Уже десять часов вечера!

– Знаю, – отчеканила я раздраженно. – Тебе что-то нужно?

– Он сейчас наедине с мальчиками? – быстро и сердито спросила она на испанском.

Черт.

– Ма, тебе что-то нужно?

–Qué piensas? Qué estás haciendo?[22]

– Я знаю, что делаю, мам, – как можно спокойней ответила я, хотя на самом деле понятия не имела, что делаю. Никогда. – Что тебе нужно?

– Диана, он останется на ночь? – проворчала она.

– Господи, – пробормотала я, закатывая глаза. – Мам, скажи, зачем ты звонишь. Мне еще нужно уложить мальчиков спать и самой готовиться ко сну.

–Que Dios me bendiga. Donde te fallé?[23]

Я снова закатила глаза и покачала головой. Она спрашивает, где же она меня упустила. Господи, помоги.

– Это тот мужчина с татуировками?

Я вздохнула и потерла переносицу, подумывая о том, чтобы достать любимое печенье и сунуть в рот сразу две штуки.

–Si. Что тебе нужно?

Она театрально вздохнула, и я снова закатила глаза.

– Мам, он мне нравится, и тебе придется с этим смириться. Так что скажи мне, пожалуйста, зачем ты позвонила.

Она принялась бормотать на испанском нечто, напоминающее слова молитвы, которую я не слышала со времени своего первого причастия. Что-то насчет Божьей помощи и расплаты за ее грехи. Я положила руку на кухонную стойку, а другой продолжала держать телефон, запрокинула голову и фальшиво всхлипнула:

– Мам!

Она меня не слышала. Как всегда.

Я еще раз всхлипнула.

За спиной раздался тихий смех. Там стоял Даллас, опершись бедром о стойку и сложив на груди мускулистые руки. Он смотрел на меня с веселым изумлением.

Слышал ли он, как я сказала, что он мне нравится?

– Мам! Мам, позвони мне позже, хорошо? Ты меня не слушаешь. Я люблю тебя, и передай от меня привет Господу. – Я подождала, но она все равно не обращала на меня внимания, и я со вздохом ткнула в красную кнопку на экране.

– Проблемы с мамой? – спросил Даллас.

– Как всегда.

– Мальчики уже готовятся ко сну, – сказал он, шагнув вперед.

– Хорошо. – Почему я вдруг засмущалась? – Уже уходишь?

– Пока нет. – Он сделал еще один шаг. – Я соскучился по тебе.

Он по мне соскучился?

Я сглотнула.

– Я живу через дорогу.

– Знаю, Ди, – усмехнулся он. – Я хотел дать тебе время поразмыслить кое о чем.

– О чем? – Я снова сглотнула, глядя, как он медленно крадется ко мне.

– О том, что случилось в моем пикапе.

К счастью, я понимала, что вопрос «А что случилось в пикапе?» задавать не стоит. Вместо этого я вскинула на него круглые, как у испуганного оленя, глаза и пробормотала:

– Ах, об этом…

Он удивленно поднял бровь.

– Об этом?

– Да. Об этом.

Диана, ты тупица.

Даллас в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и встал напротив так близко, что его грудь почти касалась моей. Он поднял руку к моему лицу и погладил щеку костяшками пальцев.

– Я собираюсь снова тебя поцеловать, – хрипло и решительно произнес он.

Он нагнулся, и я с шумом втянула в себя воздух. Мне хотелось задать ему миллион вопросов. Или даже два миллиона. Но я не стала интересоваться, не сошел ли он с ума и чего он от меня хочет; не сказала, что он потрясающе целуется, а всего лишь кивнула.

И даже не спросила, за что я ему нравлюсь и с каких пор. Особенно – с каких пор?

Просто стояла, когда его руки легли на мои бедра, а дыхание овеяло лицо.

Его губы коснулись виска, проложили дорожку поцелуев до другого виска и обратно, и я тяжело сглотнула.

Затем я ощутила мягкость его губ возле уха и на щеке. Нежное, едва заметное касание. Я затаила дыхание и закрыла глаза, когда он вернулся к вискам, затем спустился к скуле с другой стороны.

Хватка на моих бедрах усилилась, и либо Даллас шагнул ближе, либо притянул меня, потому что наши тела внизу оказались крепко прижаты друг к другу. Затем его губы на миг нависли над моими – и накрыли их. Нежность исчезла, сменившись голодом. Жаждой, которую невозможно утолить.

Наши языки вели игру, и я не собиралась проигрывать. Я уже не помнила, когда в последний раз делала вдох, но мне было наплевать.

Именно я вжалась в него бедрами и принялась тереться о горячую и твердую выпуклость, которая упиралась мне в живот.

– Мне нравится, как ты целуешься, – прошептал он, оторвавшись от моих губ.

– А мне нравится в тебе все, – наконец-то призналась я. И это была правда.

Даллас придушенно застонал, и я ощутила его обжигающий взгляд на своем лице. Но смотрела я лишь на его губы. Припухшие, полураскрытые губы. Они коснулись моих щек, подбородка, шеи… Его бедра терлись о мои, твердый член обжигал даже сквозь одежду. Мягкие губы коснулись ключиц, большие руки скользнули на талию, потом обхватили груди.

– Я знал, что все так и будет, – пробормотал Даллас, нежно прихватывая кожу на шее белыми зубами.

Я не могла говорить и лишь тяжело дышала.

Большой палец коснулся моего затвердевшего соска. Даллас хрипло дышал, блуждая ртом по коже груди, не скрытой рубашкой. Его шепот отдавался эхом в моем сердце:

– Я мечтал об этом сотни раз… тысячи раз…

– Лютик! Ты подоткнешь мне одеяло? – вернул меня в реальность крик Луи.

Даллас даже не вздрогнул. Его руки остались на своих местах, и твердая выпуклость тоже.

Он лишь поднял голову и снова поцеловал меня. Ореховые глаза поймали мой взгляд, губы нежно коснулись губ – раз, другой, третий… Напоследок он расцеловал меня в щеки и заглянул в глаза.

– Лютик! – снова крикнул Луи.

Руки Далласа легли мне на плечи, скользнули к запястьям, и прижали мои ладони к его твердому, плоскому животу.

– Уложи мальчиков спать, а завтра поговорим. Я больше не собираюсь тянуть с этим, Диана.

– Хорошо, – единственное слово, что отыскалось в моих глупых, оцепеневших мозгах.

– Лютик!

– Секундочку, мордашка-замарашка! – крикнула я, не сводя глаз с Далласа.

– И мистера Далласа приведи!

Этот красивый, идеальный мужчина, который только что меня целовал, мягко улыбнулся в ответ на требование Луи и спросил:

– Ты не против?

– Ты же знаешь, что нет. – Я махнула в сторону спален. – Идем.

Даллас кивнул и отступил, давая мне возможность повернуться. Не успела я сделать и двух шагов, как его руки легли мне на плечи, а губы коснулись затылка. Я замерла, наслаждаясь.

Хотелось, чтобы это никогда не кончалось.

Но вот он отпустил меня, и я не глядя взяла его за руку, переплела наши пальцы. Рука в руке, не говоря ни слова, мы прошли пятнадцать футов до комнаты Луи. Разумеется, его белокурая макушка уже торчала над одеялом с изображением Железного человека, а на губах блуждала улыбка, что освещала мой мир.

– Мне это нравится, – заявил Луи, когда мы, разжав руки, сели по обе стороны от него.

Я фыркнула и принялась подтыкать одеяло.

– Ты почистил зубы?

– Да.

– Какую историю хочешь услышать сегодня? – не переставая подтыкать одеяло, поинтересовалась я.

Малыш задумчиво хмыкнул и посмотрел на Далласа.

– Что скажете, мистер Даллас?

– А что ты обычно слушаешь? Только истории о своем отце?

– Да.

Даллас в свою очередь издал задумчивое «хм», сжал ногу Луи и спросил:

– Как насчет истории о твоей маме?

Мне захотелось трусливо выругаться. Я знала, что слишком долго откладывала этот разговор, и рано или поздно он все равно состоится. Луи молчал, но я ощущала на себе его напряженный взгляд.

Даллас знал, что мать Луи умерла. Я упоминала о завещании Родриго и Мэнди, но не говорила, что с ней случилось. Вина – та еще стерва, о которой не хочется вспоминать.

– Моя мама умерла.

Я украдкой взглянула на Луи. Его милое, невинное личико ничего не выражало, зато в глазах стояла та же боль, что и два года назад. У меня защемило сердце. Нужно было давно с этим разобраться.

– Мой папа умер, когда я был ребенком, – тихо сказал Даллас. – Я до сих пор по нему скучаю. Мама иногда рассказывала о нем, но не так много и часто, как твоя Лютик. Тебе повезло, понимаешь?

– Твой папа тоже умер?

Даллас кивнул:

– Мне было десять. Он был самым лучшим. Я хотел стать похожим на него. И до сих пор хочу.

Я молча наблюдала за лицом Луи.

– Мой папа был полицейским. Я тоже хочу быть похожим на него.

– Ты можешь быть кем захочешь, Лу, – сказал Даллас и дернул его за палец на ноге.

–Tia Ди говорит то же самое.

– Она знает, о чем говорит.

Луи улыбнулся. Он перевел взгляд на меня, и улыбка племянника стала шире.

– Да. – Его улыбка увяла, и он посмотрел на Далласа: – Я люблю только истории о папе.

– Истории о маме тебе тоже могут понравиться, приятель. Уверен, она была особенной, раз у нее родился такой милый сын, как ты.

Этот мужчина меня просто убивает.

– Она была очень особенной, Котенок. – Дрожащим голосом подтвердила я. Нужно воспользоваться возможностью, которую предоставил мне Даллас. – В кого еще, по-твоему, ты такой милый и обаятельный? Твою маму любили все.

Он моргнул и вцепился пальцами в край одеяла. Его глаза слегка прищурились.

– Правда?

Судя по тону, он в это не верил. Может, мои родители что-то сказали при нем? Ларсены не стали бы, но кто их знает?

В горле встал ком, но я собралась с силами и продолжила:

– Да. Спроси Джоша. – Хотелось узнать у Луи, помнит ли он мать, только это было бы слишком жестоко. Я улыбнулась: – Она всегда выглядела счастливой и не говорила о людях гадости.

Взгляд голубых глаз перешел с меня на Далласа, затем опустился на одеяло. Я посмотрела на Далласа и накрыла ладонью его руку, лежавшую на ноге Луи. Наши пальцы переплелись.

– А она… – Луи поколебался, но все-таки спросил: – Что она сказала, когда я родился?

Я не расплачусь перед ним. Не расплачусь!

В последний раз мы говорили о Мэнди после ее смерти – через несколько недель, максимум пару месяцев. Луи плакал. Ему было три года, и он, разумеется, страдал от того, что мама покинула его вслед за отцом. Он еще не понимал, что значит смерть, и ему потребовалось долгое время, чтобы осознать – отец не вернется. Сначала малыш думал, что тот на работе, но однажды понял, что такое «никогда». Что его отец – мой брат – не вернется никогда – ни сегодня, ни завтра, ни через год.

Чего он так и не смог ни принять, ни понять – почему мамы не было рядом с ним после этого?

Я помнила, как он рыдал и спрашивал: «Где мамочка?» и «Почему мамочка не играет со мной?». Никогда не забуду, как расстроен был Луи – сильнее, чем Джош. Я не сомневалась, Джош тоже любил Мэнди, однако для него она не заменяла весь мир. Он знал обо всем, что касалось его матери – Аниты. Единственное, что помогло тогда Луи – наша с ним близость и то, что он не отвергал мою любовь и заботу. Племянник не понимал, что творилось с его матерью, но охотно принимал все, что я была готова ему дать.

Думаю, он слишком сильно горевал по отцу и потому после ухода матери испытал лишь злость, а затем и вовсе перестал говорить о ней. Будто хотел совсем забыть о ее существовании. Я не раз пыталась заговорить о ней, но Луи отказывался слушать.

До сегодняшнего дня.

– Она сильно плакала, – тихо сказала я, заставив себя улыбнуться. – От счастья. Помнишь, как Джош плакал, когда Санта подарил ему бейсбольную биту? Она говорила, что ты самый прекрасный, и она тебя очень любит. После твоего рождения она целых два дня не давала мне тебя обнять, представляешь? Она не хотела тебя делить ни с кем, кроме твоего папы.

Все это время Луи смотрел на меня. Он ни разу не улыбнулся, и лишь пальцы, беспокойно перебирающие край одеяла давали понять, что он меня слушает.

Даллас сжал мою руку.

– Похоже, она тебя очень сильно любила, – сказал он Луи.

Малыш лишь хмыкнул, и все.

Впрочем, на сегодня и этого достаточно. Не хочу заставлять его говорить о матери.

– Твой брат знает кучу историй о ней. Как-нибудь попроси его рассказать их. Он сильно ее любил. И я тоже.

Глаза Луи заблестели, и он быстро кивнул. Слишком быстро. Уголки его губ печально опустились, и он сглотнул. Затем еще раз сглотнул, и я поняла, что он пытается принять решение.

– Так же, как ты меня любишь? – заявила спокойным тоном эта коварная козявка.

Следует признать, что сегодня дело хотя бы сдвинулось с мертвой точки – мы заговорили о Мэнди. Я подмигнула Луи.

– Не сходи с ума. Не так сильно.

Он улыбнулся.

– Луи, может, расскажешь мне сегодня историю о твоем папе? – спросил Даллас.