Глава 18. Кровь приоткроет завесы тайн

Глава 18. Кровь приоткроет завесы тайн

Почувствовав толчок в бедро, Андж улыбнулся и наклонился к животу Киары, заговорив с малышом которого так ждал.

– Здравствуй, сынок! Тебе не спится? Потревожили мы тебя. Ты уж прости меня. Так хотелось подарить твоей маме маленький момент счастья и наслаждения. Ухожу на войну. Прости. Мне так горько, что я не увижу тебя.

Магарианский уже не сдерживал слез, слишком горело в груди от несправедливости. И так было много этой горечи в душе, что не хватало сил удержать ее в себе. – Прощай, сынок, – шепнул Андж, прикоснулся губами к ямке пупка на животе Киары и отшатнулся от резкой боли, прошедшей через голову и шквал воспоминаний прощания с дедом:

«Амиран таял на глазах. Лежа на постели, молил смерть, чтобы пришла и забрала его. Но красавица в черном саване не спешила приходить на зов старца. Измученный болями, в какой-то момент глава рода обратил взор на Анджа. Схватив его руку, торопливо заговорил, при каждом слове издавая горлом хрипы и свисты: – Андж, кажется, я понял, почему не могу уйти за грань. Ты ведь знаешь, что твоя бабушка была предсказательницей. Дар слабый и проявлял себя редко. Так уж получилось, что последний всплеск предвидения касался тебя. Сатилия пересказала мне его и попросила, чтобы я предупредил тебя. Но во мне все взыграло против ее просьбы. И тогда она потребовала от меня магическую клятву. Не было сил смотреть на страдания жены. И мне ничего не оставалось делать, как согласиться. Хотя всей душой противился этому. Но как-то со всеми свалившимися бедами на наш род совсем позабыл о клятве. А она, видишь, не дает уйти. Требует выполнения. Слушай меня внимательно: придет время, и ты свяжешь себя узами брака с девушкой, которая будет носить под сердцем чужого ребенка. Позор на род Магарианских. Но, видно, у тебя такая судьба. Ты должен будешь принять в наш род нерожденного малыша. Для этого тебе нужно порезать свою ладонь и напоить жену кровью со словами: «Кровь к крови. Принимаю в наш род и нарекаю»... Имя для сына выберешь сам. Твоя жена будет носить маски. Вкус крови обнажит ее внутреннюю суть.

Медленно выдохнув, дед закрыл глаза и, наконец, его душа покинула измученное болями тело. Андж остался один. Приняв признания Амирана за предсмертный бред, практически сразу позабыл о разговоре».

В такой необычный момент воспоминания вернулись, и Магарианский понял, что наступил тот момент, когда он должен исполнить волю деда. Предсказание бабушки сбылись: Андж связал себя узами брака с девушкой, носящей под сердцем не его ребенка. И теперь осталось исполнить последнюю волю: принять в род нерожденного малыша.

На одной из стен в кабинете висели клинки и мечи, принадлежащие предкам с момента создания рода Магарианских. Встав с кровати, герцог надел нательники и, сбегав в кабинет, вернулся в покои с небольшим кинжалом. Вытащив клинок из ножен, положил его на подушку и присел рядом со спящей женой.

Со щемящей тоской в глазах герцог полюбовался на свою красавицу. Тяжко вздохнув, осторожно приподнял жену и бережно опустил на свои ноги, прижав ее тело и голову к своему торсу. Поправив стройные женские ножки, ласково прошелся по округлому животу и убрал шелковые локоны с груди. Обнаженная Киара в эти минуты была такой хрупкой и незащищенной.

Хотелось весь мир перевернуть, лишь бы остаться с ней. Но приказы королей не обсуждаются. Можно было все бросить и уехать в другое государство. Только Андж после этого считал бы себя трусом. Да и что он скажет сыну, когда тот, повзрослев, спросит: – Почему ты оставил земли предков? Испугался войны?

Войны герцог не боялся. Он боялся позора и презрения в глазах окружающих. И еще он всеми фибрами души опасался за свою девочку.

Взяв клинок, Магарианский вложил его в левую руку, которой придерживал спящую жену. Поднеся правую руку к острию лезвия, прошелся по ней ладонью. Кровь мгновенно потекла из глубокой раны. Отбросив клинок в сторону, Андж придержал голову Киары.

Порезанную руку быстро перевернул ладонью вверх и, зафиксировав в форме чаши, стал наблюдать, как она наполняется красно-бурой жидкостью. В нос ударил солоновато-сладкий запах. Горло отчего-то сдавило в спазме. Ладонь быстро наполнилась кровью, и Магарианский поспешил поднести руку к губам жены. Выругался про себя, когда увидел, как кровь, перелившись через край, упала на круглый животик, оставляя красную дорожку на молочно-белой бархатной коже, ложбинке грудей, подбородку.

– Девочка моя, давай, приоткрой свой маленький ротик, – уговаривал Андж жену. Поднес руку к припухлым губам и потихоньку стал вливать кровь, продолжая шептать: – Кровь к крови. Принимаю в наш род и нарекаю сына Амираном.

Киара тяжело сглотнула и резко распахнула глаза.

То, что произошло дальше, никак не вписывалось в общепринятые нормы развития и жизни людей на планете Карварс.

От дымчатого цвета глаз жены не осталось и следа. На Анджа внимательно и разумно смотрели черные зрачки, чем-то похожие на самые дорогие драгоценные камни. На бледной коже щек, висках, шее Киары проявились черные чешуйки. Алые лепестки губ приоткрылись, явив на свет длинный раздвоенный язык. Он осторожно высовывался изо рта и тут же возвращался назад, издавая при этом щелчки. Едва раздвоенный язычок коснулся руки с кровью, тело Киары словно ожило, стало видоизменяться, при этом быстро покрываясь черной чешуей.

Андж оцепенел, ощущая, как приподнялись волосы на его голове.

Красивого личика и тела его любимой девочки не стало. Вместо нее он прижимал к груди самую ядовитую змею мира Карварс – Уфу, которая, с жадностью припав к его ладони, стала потихоньку всасывать кровь.

Напившись, змея подняла голову, устремив на него разумный взгляд. Магарианский боялся пошевелиться, почувствовал, как его обнаженный торс обвил прохладный хвост аспида. Сразу в памяти всплыл точно такой же момент, но только при первой встрече с Киарой. Догадка прошлась лавиной жара по телу, оставив после себя ряды колких мурашек.

Тяжело сглотнув, Андж посмотрел в глаза Уфе и тут же дернулся, пытаясь разорвать притяжение холодных глаз. Но не смог. Черные омуты влекли своим блеском, затягивали в круговорот, отрезая от внешнего мира, унося все дальше и дальше через просторы Вселенной только за тем, чтобы обрушиться на его разум неведомым миром.

Полностью поддавшись власти гипноза аспида, Магарианский не мог пошевелиться. Он, не мигая, во все глаза смотрел на тянувшиеся в небо дома, похожие друг на друга по стилю строения и архитектуре. Сразу стало понятно, что он видит город.

По широким проспектам, улицам двигались разнообразного вида и цвета экипажи без лошадей. Управляли ими как мужчины, так и женщины. Идущие по дорожкам прохожие вызывали оторопь. И если одежда мужчин не вызывала особого шока, то девушки, не стесняясь, выставляли на показ свое тело, прикрыв кусками материи только грудь и бедра. А некоторые из них преспокойно носили мужскую одежду. Но сидела она на их округлых бедрах и стройных ножках очень даже привлекательно.

Анджа рывком перебросило в комнату, в которой проживала юная девочка. И дальше ему показали события, произошедшие с незнакомкой в ее жизни. Девочку звали Ливия. Воля ее духа поражала. А то, как красавица ловко махала бутафорным мечом, вызывало восторг. Воительница! Но какая судьба…

Сердце Магарианского тонуло в жаре от боли, когда он видел копошащуюся в мусоре девчушку. Хотелось кричать и остановить ее, когда она за деньги отдала свою невинность. Руки тянулись прикоснуться к вздрагивающей худенькой спинке. Пальцы немели от желания стереть с мокрого личика слезинки. До безумия жаждал обхватить руками уже повзрослевшую женщину и, прижав к себе, защитить от злобного мира и никогда не отпускать.

Ливия обладала музыкальным даром. Ее голос завораживал, проникал в душу, вызывая трепет и желание бесконечно слушать песни в исполнении певицы. Предательство любимого ею человека не прошло даром. Девушка перестала верить мужчинам. То, с какой легкостью она меняла мужчин не то, что поражало, оставляло какой-то нехороший осадок обреченности и пустоты. Погибла красавица от неизвестного оружия: с хлопком вылетевший из его отверстия железный стержень попал прямо в сердце девушки.

Невероятно было наблюдать, как душа покидало тело. Полет прозрачной субстанции в просторах Вселенной и встреча с другой душой насторожила.

А дальше Андж пытался не смотреть, но какая-то сила не позволяла закрыть ему глаза.

Мир, в который перебросило душу Ливии, узнал сразу. И чуть не обезумел от вида насилия и избиения тела юной девочки. Стало понятно, почему Ливин не захотела возвращаться в свой мир. А вот Ливия стала бороться за свою новую обретенную жизнь.

Андж не дышал, наблюдая борьбу двух смертоносных змей, и уже догадался, кто выйдет победительницей. И вот – свобода! Она пьянит. Но голод мести не дает девушке покоя. И новое имя – Киара – ей очень подходит. От убийства двух душегубов Магарианский испытал упоение вместе с Уфой.

На свадебный сезон Андж смотрел с горечью: кричал вместе с его девочкой от осознания, что она никогда не будет матерью, рушил землю вокруг замка Арвайских, растил ледяные глыбы и кипел в ненависти к Аргаиру.

Широкая улыбка разошлась на лице мужчины от вида, как он прижимает к себе свою девочку, целует плоский живот и обещает позаботиться об их малыше.

Оцепенение спало. Андж смотрел в черные опалы глаз аспида, не замечая бегущих по щекам слез. Сердце жгло от сожаления, горечи и осознания, что пришлось пережить Киаре. Все встало на свои места.

Его девочка принадлежит двум мирам. Она не только метаморф. Единый наделил ее необыкновенным даром перевоплощения в самую смертоносную змею мира Карварс. И если бы не Уфа, то, возможно, Киары уже не было бы в живых. Да и много чего другого не произошло бы в жизни его воительницы.

Андж осторожно коснулся пальцами черных чешуек на мордочке змеи, шепча: – Красавица. Защитница. Теперь я спокоен за жену и сына. Оберегай их.

Уфа ласково потерлась мордочкой о мужскую руку. Открыв пасть, показала четыре острых клыка и, зашипев, разомкнула кольца хвоста с его торса. Змея быстро скрыла черные чешуйки, возвратив тело Киары.

Наклонившись над женой, Андж оставил на ее губах последний поцелуй. Прошелся дрожащими пальцами по волосам цвета утреннего тумана. Тяжко вздохнув, смотрел на свою девочку и не мог наглядеться. Захотелось взвыть. Разорвать руками грудь и вынуть из нее образовавшийся комок раскаленной боли.

– Прощайте, мои девочки. И помните – я вас люблю!

Подхватив одеяло, Андж с заботой укрыл любимую девочку. Дыша тяжело и надрывно, сдерживая подступивший к горлу комок, резко встал с кровати. Быстро оделся. Подхватил ножны и клинок, бросив прощальный взгляд на Киару, тяжелыми шагами покинул семейные покои четы Магарианских.