Превратности судьбы обучающихся

Теперь у Салли кроме школьных заданий были и языковые, и на их фоне занятия хореографией выглядели весёлой разминкой, а уроки у мастера вообще стали отдушиной.

Диего настаивал на ежедневной практике речи. Кринж возмущался: в его активе не было и сотни слов — как с таким количеством можно общаться?! Однако Коннар был неумолим:

— Чтобы сломать языковой барьер (побороть страх перед общением на иностранном языке), нужно как можно больше говорить. Пока мы не касались грамматики, ты просто можешь вставлять испианийские слова в свою речь — так твой речевой аппарат привыкнет к новым звукам. Постепенно мы изучим самые распространённые фразы и вопросы — вот тогда-то у нас начнутся полноценные диалоги.

«Студенту Кринжу» оставалось только вздыхать и мученически закатывать глаза. Он и раньше-то выделялся среди сокурсников, а теперь ещё и говорить будет на смеси «францисского с нижегородским», как однажды высказалась Эмми.

С изготовлением артефактов дело тоже застопорилось. Камень-кулон оказался слишком тяжёлым для жгута-косички. К тому же техника плетения макраме, к которой Салли привык, здесь не подходила — волос единорога оказался слишком тонким. Промаявшись без толку несколько дней и потерпев сокрушительное поражение, он вспомнил, что Эмми обещала помощь, и, выбрав удачный момент, подошёл к ней за советом.

Та внимательно выслушала рассказ, рассмотрела неудачные образцы и хмыкнула:

— Вот скажи: ты серьёзно решил плести цепочку целиком из волоса?

— Да, а что не так? — Сейчас он уже не был так уверен в правильности своего решения, но признаться в этом не мог.

— Ну, то, что этот материал слишком тонкий и рвётся, это ты и сам понял. Потом, как любые здоровые волосы, они слишком гладкие, и завязать их в узел практически невозможно.

— И что же делать? — ужаснулся Салли: время шло, а ему вовсе не улыбалось расписываться в своей несостоятельности как мастера.

— Ничего особенного: просто шнурок надо плести из обычных ниток — мулине или ириса (хлопчато-бумажной пряжи) — смотря к чему ты привык, соединённых с волосами единорога. Таким образом, и шнур прибавит в прочности, и фонить избыточной магией от артефакта не будет — это для защитных амулетов тоже немаловажно (сложнее обнаружить, а, значит, и снять).

— Здорово! А откуда у тебя столь глубокие познания в артефакторике?

— Салли, ну, я же всё-таки девушка. Мать семейства должна уметь защитить своих домочадцев. Нам это чуть не с колыбели внушают и в игре преподают.

— Как же мне с тобой повезло, любимая! — Памятуя о запрете на экспрессивность, Салли не рискнул целовать Эмми в щёку, ограничившись костяшками пальцев. — Значит, сегодня же отпишусь матушке: у неё наверняка есть всё и немного больше.

— Рисунок цепочки уже придумал или будешь плести однотонную?

— Думаю, однотонную: всё же это просто шнурок… Но на всякий случай попрошу ещё синие. Белые — вдруг с шёлком та же история — у меня ещё с твоего кулона остались.

— С паучьей нитью проблем быть не должно, но как скажешь. Браслет для сеньоры ты собираешься плести или набирать? — как бы между делом поинтересовалась Эмми. — И какие камни ты выбрал: круглые, как для бус, или широкие и плоские?

— Мне кажется, нужно набирать: в её возрасте носить плетёные как-то несолидно, да и камни я возьму широкие и плоские, чтобы не пережимали тонкие сосуды. Не удивляйся, — заметил округлившиеся глаза невесты подросток, — мне на эту тему лекарь Смартинс целую лекцию прочитал, когда я для старушки сплёл широкий браслет из круглых бусин, сказав что от моей работы у леди вся рука в синяках будет. Я впечатлился.

— Понятно, — кивнула Емелиана. — а что с расцветкой?

— Я подобрал матовые камни с похожей энергетикой бирюзового, розового и белого цветов. Хочу расположить их через один. — И, не дожидаясь следующего вопроса, продолжил: — Поскольку и стар, и млад «грешат» нестабильностью силы и слабым здоровьем (в случае с ребёнком — предрасположенностью к травмам, особенно ладошек и коленок), необходимо наложить стабилизирующее магический фон заклинание, а также лёгкое анестезирующее и регенерирующее. Первое накладывается в процессе изготовления, последние — на готовое изделие.

— Великолепно! — похвалила Эмми. — Так, смотри: для закрепления работы тебе могут понадобиться булавки или станок — в зависимости от того, какой формы ты выберешь шнур: витую цепочку (её можно сплести в привычной тебе технике макраме) или шнурок, тогда без станка не обойтись. Правда, его можно сделать и самим — я покажу, как. Потом (это уже на будущее) для бижутерии нужна фурнитура — застёжки, и будет лучше, если у тебя их будет несколько видов. Ничего не забыли?

— Кажется, мы с тобой — отличная команда, — как бы между прочим заметил Салли.

Эмми выглядела неимоверно привлекательно: волосы слегка растрепались, на щеках играл румянец, а глаза горели азартом — по всему было видно, что тема разговора ей близка. Она закончила список, свернула его трубочкой и протянула жениху.

— Можешь отправлять: уже через день приступишь к работе.

Тот с благодарностью взглянул на свою невесту и, не откладывая в долгий ящик, призвал вестника, лишь в последнюю минуту вспомнив, что список оформлен чужим почерком… Прямо на обороте он сделал пояснение:

«Приветствую Вас, матушка, и вновь молю о помощи!

Чтобы летом не ударить в грязь лицом перед графом Эльгадра, я договорился с Диего Коннаром, соседом по домику и коренным истанийцем, об обучении. Взамен я должен изготовить два защитных амулета. Материалы он предоставил, однако их оказалось недостаточно.

Емелиана написала всё, что может понадобиться.

Простите за беспокойство,

Ваш непутёвый сын,

Салли Кринж-Штольц».

* * *

Тем временем прошла неделя и надо было идти к мастеру Ойану.

Салли с большим воодушевлением принялся за работу, но, запутавшись в нитках основы и рабочих (оказалось, что менять надо именно последние), сумел вывязать только одно крыло.

Сложив все материалы в один мешочек, а готовое изделие — в другой, Кринж передал их мастеру и откланялся — испытывать на себе гнев братца не хотелось.

* * *

А что же Нозэр? А он вместе с Крушиной — бывшим куратором силовиков — всё свободное время проводил в библиотеке.

Практически вся школа знала о взаимной неприязни этих ребят, и тем удивительнее было видеть их мирно сидящими за одним столом за обсуждением очередной статьи из «Вестника Зельевара». Что же послужило примирению? Началом послужило разбирательство в кабинете директора из-за «преследования» первокурсников — точнее последовавшая за ним «охота» на Салли.

Дейзи (действующий куратор) в очередной раз распекала Нуара за его поведение, и тот в своё оправдание сказал, что хотел отомстить за друга, безвинно пострадавшего от козней коварного гри(1)… то есть, подлого трутня(2)! Крушина же вместо благодарности объявил, что очень доволен решением директора, чем спровоцировал в свой адрес обвинение в предательстве и исключении из «Клуба благородных разбойников».

Ничуть не расстроившись, Риган направился в библиотеку, где, как он знал, «заседал» Нозэр. Он подошёл к нему и, извинившись за поведение ребят на протяжении пяти лет обучения, предложил дружбу.

Штольц, возможно, и послал бы его куда подальше с его извинениями, но нынешний статус накладывал на него обязанность вести себя вежливо даже с неприятным для себя человеком, и это дало возможность Крушине объясниться. Выслушав, Нозэр предложил побыть испытуемым.

К сожалению, в библиотеке института по его проекту были только самые общие сведения — кто и когда изобрёл, способ применения и противопоказания. Нозэр, конечно, не ждал, что ему принесут рецепт зелья на блюдечке, но всё же едва не скрипел зубами от досады.

— Да уж, видимо, кому-то очень невыгодно ставить производство этого зелья на поток.

— Не в этом дело, — отмахнулся Нозэр. — Судя по описанию, в нём используются не самые дешёвые ингредиенты, да и работа денег стоит. Удешевить производство без потери качества нереально, поэтому предлагаю остановиться на сокращении курса приёма с «до конца дней без перерывов» до трёх дней в месяц, ну и токсичность снизить — чтоб принимать можно было хотя бы с четырнадцати лет. А для этого нужно найти современные исследования по волчьему корню. И, кажется, я знаю где их взять.

Наметив себе цель, наследник Штольц (а с ним и Крушина) уже не имели права отступать.

* * *

В последний день каникул Нозэр вошёл к деду в кабинет и, извинившись, попросил о разговоре. Освальд поднял глаза от документов и кивнул на одно из кресел. Юноша присел, и мессир Штольц, окинув внука внимательным взглядом и выдержав паузу, спросил:

— Что случилось?

— Я хотел спросить совета. Помнишь, граф Эльгадра, на второй день моего оглашения намекал на возможную помощь в моём исследовании со стороны его супруги? — прадед кивнул, припоминая разговор. Тогда Эбрагим пытался заинтересовать его мальчишек в визите. — Как думаешь, кто должен написать первое письмо: я — как проситель, или же Вы, как родственник и равный по статусу?

Освальд задумался:

— Всё зависит от того, какова твоя цель, внук. Я, конечно, могу написать графине и попросить связаться с тобой, — и она выпонит просьбу. Однако в этом случае лично к тебе у неё будет предвзятое отношение — как к ребёнку. Попробуй написать сам: приложи все свои записи с выводами, дабы её светлость видела ход твоих мыслей, поясни, что ты хочешь получить «на выходе». Консуэлла — учёный до мозга костей, она оценит и безусловно поможет. Дерзай, Нозэр. Только не слишком ли ты торопишься? У тебя в запасе как минимум полтора года, а то и больше.

— Но седьмой курс — подготовка к Высшей Аттестации, там мне будет не до собственных исследований…

— Я понял тебя, внук. Да если ты представишь только теоретическую часть разработки, то вполне можешь попасть в ученики к мастеру прямо из Института!

— Спасибо, дедушка, — искренне поблагодарил юный Штольц.

На следующий же день он отправил письмо на имя светлейшей графини Эльгадра с просьбой о консультации.

Ответ пришёл через неделю.

Объёмную посылку принёс сердитый вестник и, дождавшись, пока изумлённый юноша напишет благодарственное письмо, отбыл восвояси, даже не взглянув на предложенное угощение.

Развернув упаковку, Северус с благоговением уставился на толстенную тетрадь, где шаг за шагом описывался ход первоначального исследования. Пролистав её до самого конца Нозэр, наконец, увидел то, что так долго искал: полный список ингредиентов. Можно было начинать работу.

А на дне посылки лежала короткая записка:

«С надеждой на личную встречу.

К.Э.»

* * *

В библиотеке, куда наследник Штольц отправился за таблицей сочетаемости, на него налетел раскрасневшийся Салли. Сзади раздавалось такое знакомое и раздражающее ржание Нуара. Покосившись на книгу, которую брат прижимал к себе, как сокровище, Нозэр тоже мысленно усмехнулся: талмуд имел весьма нетривиальное название — «Плетения и наговоры: в помощь начинающему артефактору. Том второй».

— Зачем тебе такое? — без обиняков спросил он. — И почему сразу второй том?

— Первый у меня на руках, — отмахнулся братец. — Меня однокурсник подрядился до лета истанийскому выучить, — продолжил он, усиленно пряча глаза, — а за это попросил два амулета изготовить. Материалы уже пришли, осталось только новое плетение освоить — и можно к работе приступать.

— Ты смотри, сначала теорию выучи и плетения до автоматизма доведи, а потом уже наговоры прибавляй — а то до свадьбы не доживёшь, — напомнил технику безопасности Нозэр.

Салли зыркнул на него исподлобья: мол, сам знаю, не дурак, перехватил книгу поудобнее и был таков.

* * *

— Ну, что, друзья, — переместился в центр танцевального класса Коннар, — по вашим одухотворённым лицам вижу: наконец-то пришёл ответ от графини. — Ребята синхронно кивнули, и Диего продолжил вытягивать нужную для себя информацию. — И каков же вердикт?

— Донья Консуэлла даёт нам полный картбланш, единственная просьба: прислать записи с музыкой…

Диего радостно потёр руки:

— Тогда за работу,амигос. Нам ещё записи делать… Вальс с отцом вы исполните под музыку Йогана Стаужа — то самое «Однажды…», что ты хотела, — пояснил Коннар Емелиане. — Хореография — простая, никаких поддержек. Касания партнёров сведены к минимуму — пару веков назад для него ещё и перчатки надевали, — понимающий кивок Салливану. — С котильоном и полонезом вы уже знакомы по зимнему балу. А вот парный танец я вам потавлю такой, что ни у кого не возникнет и мысли, что Эмми свободна.

У Салли глаза загорелись энтузиазмом.

— Для этого я готов тренироваться хоть сутки напролёт!

Диего покачал головой: его друг был уникумом. Ведь имея внешность исконного жителя Анжелии, сердцем он — истинный Истаниец…

— Сначала Эмми выйдет одна и первую треть танца исполнит соло. Салли в это время будет лишь наблюдать… Зато потом всему залу станет жарко!

— Звучит неплохо, но как бы на это посмотреть? — высказала скромное пожелание Емелиана.

Диего хлопнул в ладоши и зал наполнился чарующими звуками аккордеона. Высокая блондинка в чёрном платье с пышной юбкой чуть выше колена на умопомрачительно тонких «шпильках» продефилировала под музыку в центр площадки. Выполнив сначала прямую, а затем обратную восьмерку, она развернулась к зрителям и, взмахнув руками, развела их в стороны и застыла на пару тактов.

В это время сзади появился, будто соткавшись из тени, юноша. Высокий, стройный, черноволосый, с оливковой кожей, он напоминал Коннара, только постарше лет на десять.

Огладив распростёртые руки девушки от предплечий до кончиков пальцев, он сжал её талию и резко развернул к себе.

Далее начался сам танец с классической постановкой рук — вытянутой правой, и левой, лежащей у партнёра на плече. Параллельная дорожка, квадрат, восьмёрка, поворот…

Оторваться просто невозможно: все движения отточенные, резкие, но при этом слитные, естественно перетекающие одно в другое.

Ещё один хлопок — и всё стихло.

— Это кто-то из твоих родственников? — словно не в попад спросила Емелиана.

— Диего неожиданно смутился:

— Один из моих старших кузенов со своей девушкой. Они недавно поженились…

— Заметно, — хмыкнул Салливан.

А в следующую секунду все трое буквально подскочили на месте, столь неожиданным оказался вопрос, заданный прохладным жёстким тоном:

— А что здесь, собственно, происходит? И почему мисс Вазонская выглядит так, словно её застали за чем-то неприличным?

Ребята, не сговариваясь обернулись к Эмми: лицо её полыхало, что маков цвет, а глаза с интересом рассматривали узор на паркете…

Вперёд выступил Диего — ему, как преподавателю и ответ держать.

— Мадмуазель Магнус!.. У Эмми летом — празднование Малого Совершеннолетия в Истании. Она попросила поставить ей три танца.

— Правда?.. — обратилась декан к девушке, и после утвердительного кивка той голос преподавателя потеплел. — И какие танцы вы выбрали?

— Вальс Стаужа, полонез и танго… аржентинское…

— Последний выбор вызывает вопросы, — отметила молодая женщина, — однако, нет ничего невозможного: я танцую танго с шести лет — нужно всего-лишь подобрать правильную последовательность шагов. Покажите, что Вы придумали, мистер Коннар.

Диего уже не столь уверенно хлопнул в ладоши…

Спустя пять минут нахмурившаяся декан технологов задала единственный по её мнению важный вопрос:

— Сколько лет исполнителям, мистер Коннар?

— Двадцать… пять? — неуверенно ответил тот.

— И Вы полагаете чтотакоеприлично танцевать подросткам?! — с негодованием воскликнула она. — По всему видно, что танцоры состоят в браке. То, что у них смотрится органично и красиво, в исполнении подростков будет выглядеть вызывающе, если не пошло!

— Но они сами выбрали эту мелодию… — попытался защитьться Диего.

— Мелодию, мистер Коннар, — подчеркнула молодая профессор. — Песню, а не танец. — Затем, обратившись к юной паре, декан спросила:- Вам же понравился мягкий тенор исполнителя, верно? — и получив два кивка, предложила: — У него есть другая вариация танго, не такая агрессивная. Если интересует, то на следующее занятие я принесу запись. Послушаете, посмотрите — и решите. А теперь, позвольте откланяться — дела.

Ребята поклонились, а проводив профессора Магнус решили и сами закончить на сегодня. Тем более, что после обеда Салли ждал урок с мастером.

Этот урок для мальчика стал неоднозначным: сначала всё шло как обычно — он завершил работу над вторым крылом амулета и соединил все части. Однако, продев в серебряное «ушко» цепочку, вдруг «завис».

Мастер протянул ученику нежно-розовую атласную коробочкудля готовой работы, но тот не отреагировал. Подержав футляр с минуту, дон Карлос положил его на верстак и спросил:

— Что такое? — на печаль во взгляде подростка сердце мастера неожиданно отозвалось болью. — Я думал, ты будешь счастлив: основная работа выполнена, остались лишь заклинания…

— Да, конечно, — вздохнул Салли, — но мне хотелось, чтобы Эмми блистала на своём празднике, а этот кулон, пусть и прекрасен, но уж больно прост…

— Ну что ж, — улыбнулся ему учитель, и сам убрал первый образец в шкатулку.

— Если творец недоволен, нужно пробовать дальше. Форму и размер мы меняли, теперь давай поиграем с материалом. Предлагаю серебро. Начнём, как и в прошлый раз, с эскиза.

Мастер взял чистый лист бумаги и, проговаривая каждый шаг, принялся рисовать.

— Как я уже сказал, мы вернёмся к оригинальной форме, но оставим новые размеры (с твою ладонь). Немного выделим «плечевые кости» и заузим место соединения с центральным элементом. Количество рядов перьев оставляем, тщательно прорисовываем каджое. Вместо простой стеклянной бусины возьмём натуральный янтарь — он теплее, и защитные чары на него ложатся лучше. Вот так, нравится?

— Ага, — воскликнул подросток, — а что с цепочкой? Она опять будет широкой?

— Да, Салли, — кивнул мастер Ойан. — Наш кулон будет тяжеловат, тонкая его просто не выдержит — порвётся. Но сюда подойдёт плоская с мелкими звеньями. Примерно такая…

Рисунок завораживал…

— Теперь по экскизу делаем форму для отливки. Сейчас я покажу и расскажу как, а потом уже действовать будешь сам.

— Потом? — не понял Салли. — Разве её нужно будет переделывать?

— Не переделывать, а лепить заново, — наставительным тоном поправил Ойан. Она же глиняная — больше одной отливки не выдержит, раскрошится. Можно, конечно, и из камня сделать, но зачем? Это же эксклюзивная работа, повторять ты её не будешь…

— И то верно, — согласился Салливан.

— Итак, берём кусок влажной глины чуть больше нашего эскиза (по половине дюйма с каждой стороны) и начинаем продавливать закруглённым стилосом основные элементы: те, что должны выступать, — чуть глубже, а те, что не сильно выделяются, — слабее. По окончании сушим заготовку силой — так и быстрее, и безопаснее. Вот, смотри — похоже на мой рисунок?

— Если честно, не очень, — покачал головой Кринж. — На рисунке у Вас каждое пёрышко как настоящее, а тут — только видимость одна.

— Так и должно быть, — усмехнулся мастер. — «прожилки» мы с тобой уже на заготовке иглой нанесём. Изначально она должна быть ровной, дабы материал в тонких бороздках не застревал.

— Понятно, — пригорюнился Салли.

— Теперь берём воск… — продолжил Карлос.

— Воск?! — изумился подросток.

— Ну, да, — отозвался мастер. — Пробная заготовка всегда из воска делается — чтобы ценный материал не переводить: вдруг мы где-то ошибку допустили. Бывает и так, что вроде всё верно, а работа не живёт, не «играет» — тогда тоже надо сначала начинать. А если сразу металл использовать — представляешь сколько ненужных трат будет?

— Да уж, — почесал макушку привыкший к экономии Салливан, — лучше сначала на воске руку набить, а потом на серебро переходить…

Растопленный воск залили в формы (отдельно для левого и правого крыла) и охладили магией. Затем перевернули и, аккуратно постучав по бокам, освободили заготовки. Подобрав подходящий камень, мастер «сложил» кулон на верстаке и, оглянувшись на ученика, спросил:

— Ну, как?

— Неплохо, — откликнулся тот. — но всё же надо до ума заготовку довести, тогда уже точно будет видно…

Мастер взялся за доработку правого крыла, Салли повторял его манипуляции на левом — и когда они вновь «собрали» кулон, он «заиграл»…

— Супер! — обрадовался подросток и чуть не набросился на мастера с обнимашками.

Тот понимающе улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Это всего-навсего заготовка, Салли. Теперь пойдём, нужно выбрать материал для настоящего кулона.

— Но мы же договорились, что возьмём серебро, — изумился подросток.

— Верно, но серебро серебру рознь. И тут не глазами смотреть надо, а руками трогать, носом нюхать, а может даже и лизнуть пару раз… — Салли весело фыркнул, представив в красках, как будет «пробовать» серебряные болванки. — Что смешного? — состроил обиженную гримасу Ойан. — Артефакторы — маги тактильные, на одно зрение не полагаются, а вот какое из оставшихся четырёх чувств станет для тебя основным, никто заранее сказать не сможет, поэтому поступай по ситуации: хочешь — трогай, хочешь — кусай. Только аккуратно, зубы тебе ещё пригодятся.

За разговором они подошли к витрине с серебристыми металлами.

Салли сразу приглянулась болванка, словно светившаяся изнутри, но мастер покачал головой:

— Это платина, Салливан. Материал в разы дороже не только серебра, но и золота.

Подросток вздохнул и стал осматривать серебряные слитки. Выбрав три, он подержал каждый в ладони и, наконец, опредилился.

— Вот этот, — протянул он болванку учителю.

Карлос хмыкнул: заготовка была чрезвычайно похожа на ту, что первой привлекла внимание подростка. Она тоже источала свет, однако он был приглушённее и теплее.

— Великолепный выбор, — похвалил он ученика. — Истанийское серебро в вашем случае — идеальный вариант.

Салли (теперь уже полностью самостоятельно) повторил первые шаги — изготовление форм и пробной заготовки — и, мысленно вознеся молитву всем богам, приступил к следующему, самому ответственному, этапу: непосредственно выплавке кулона.

Расплавив в тигле болванку, он тонкой струйкой влил жидкий металл в форму, затем остудил, воздействовав на него силой, перевернул и разбил.

Потом, взяв шило, он аккуратно повторил гравировку, после которой крылья стали как настоящие.

Оставалось скрепить все детали и припаять «ушко» с колечком, но начинающий артефактор опять загрустил.

На вопросительный взгляд мастера, тот со вздохом признался:

— Вот если бы можно было соединить металлический блеск этого образца с мягкими линиями сплетённого…

Ойан кивнул, и сказал:

— Я, кажется понял, что тебе нужно. Но пусть это станет темой нашего следующего занятия: мне нужно подготовить материалы. А сейчас заверши работу — и марш в Институт. Тебя там наверняка уже потеряли.

Салли с удивлением воззрился на мастера.

— Да-да, молодой человек. Мы сегодня засиделись: Хорошо, если к отбою успеешь. Но, скажу честно, я очень доволен: Джельсомино не высиживал и получаса — начинал ныть, что устал, хочет есть, пить или в туалет… Хотя, возможно, у него просто не было подходящего стимула. — И, вернувшись к официальному обращению, попрощался: — До скорой встречи, мистер Кринж, отдыхайте.

Салли закончил работу и, убрав кулон в круглую зелёную шкатулку, предоставленную мастером, откланялся.

«Дома» его снова ждал сложный разговор с Эмми, а ещё — с братом…

* * *

Время не стояло на месте: близился апрель.

Салли защёлкнул на последнем узелке эглет(3)в форме трёхгранной пирамидки и с облегчением выдохнул: наконец-то амулет для ребёнка готов. А казалось, что за неделю справится. Ага, как же…

Материалы прибыли быстро — буквально на следующий день. Тут же возник вопрос: какой формы будет цепочка — витая или классический шнур?

Салли решил попробовать оба варианта.

Большой плюс шнурка был в том, что его необязательно было плести весь за один день. Емелиана, немного поколдовав над плотной бумагой, изготовила прочный двухдюймовый диск для плетения «кумихимо», и Салли принялся выплетать образец. На четыре дюйма шнура у него фактически ушло пять дней — занятия и уроки никто не отменял. На «хобби» у юного Кринжа оставался только час перед сном, а если ночью была астрономия, то и того меньше.

Несмотря на то, что нитки были «экстра-тонкие», жгут получился достаточно объёмным, и в прорезь кулона проходить не желал. Как, впрочем, и витая цепочка — это они выяснили ещё через пару недель. Здесь сложность была в самом плетении — узел вязался только с одной стороны, поэтому надо было внимательно следить и не менять рабочие нити местами слишком часто, иначе страдал рисунок.

Тогда-то Гарри в очередной раз возблагодарил богов, пославших ему такую догадливую мать: она прислала ему по два мотка всех оттенков, так что на нитках он мог не экономить.

Эммелина же, тяжко вздохнув, погнала горе-артефактора в библиотеку:

— Спроси у мадам Пинс книгу по плетениям, — наставляла она жениха. — Там не только теория, но и практические задания имеются.

Салли пошёл. Кто ж знал, что, когда он произнесёт название книги, рядом окажется Нуар. Как же он ржал тогда! А у самых дверей его, красного от стыда, поймал Нозэр. Тот, правда смеяться не стал, но лекцию прочёл.

Добравшись тайными тропами (не дай боги ещё какой-нибудь зубоскал увидит название фолианта!) до личного домика, Салли погрузился в мир макраме. Однако больше часа читать у него не получилось: пора было приступать к домашним заданиям.

Только дойдя до середины учебника, на что ушло три недели, Салли, наткнулся на то, что нужно.

В этом варианте цепочка плелась на самом кулоне, каждая сторона отдельно. Единственное, что коробило подростка: камень предполагалось переворачивать вверх ногами.

Приглядевшись к образцу внимательнее, он заметил, что камень в книге «проткнут» сверху, перпендикулярно плоскости, тогда как у его камней отверстие сбоку. Салливан полез в мешочек с материалами (как хорошо, что ещё не успел отдать!) и, о чудо, там нашёлся подходящий держатель. Сделанный из серебристого чернёного металла в виде скрученной в дугу веточки с иголочками, направленными вовнутрь — самое то для детского амулета, и камень не придётся крутить. На глаза Салли попались четыре цилиндрика из того же металла, что и держатель, и пара эглетов-пирамидок — он взял всё.

Собрав все составляющие, подросток поспешил к себе: там, даже если кто и придёт, издеваться не станет.

Развернув держатель вверх ногами, Салли фыркнул: в таком положении веточки напоминали рога молодого оленя. Покачав головой над пришедшей на ум ассоциацией, он закрепил работу булавками на диванной думке.

Затем, положив рядом раскрытую книгу и сверяясь с каждым шагом, начал плетение: три плоских двойных узла с одной стороны, перевернуть, три узла с другой, соединить все нити и провязать ещё два узла. Петля готова. Снова разделить нити надвое.

На нити основы (две средних нитки) наложить волос чёрного единорога, временно прикрепить магией, провязать два дюйма — отменить приклеивание. Повторить для второй половинки.

Продеть основу в первый цилиндр, закрепить одним двойным плоским узлом, после чего начать вывязывать витую цепочку, провязать четыре дюйма и закрыть вторым цилиндром. Повторить на второй части.

Подросток сладко потянулся, и в спине что-то хрустнуло. Поясница от напряжения просто разламывалась. Он вздохнул и перевернул думку обратной стороной, скрыв плетение — хорошего понемногу.

На «довязку» цепочки ушло ещё два дня, и вот сегодня Салли с чувством полного удовлетворения вывязал замок и закрепил на концах эглеты.

Всё, теперь набрать браслет для сеньоры — и можно сдавать работу Диего.

С ним было намного проще: никаких цепочек и застёжек. Вымоченная в специальном составе нить гигантского паука слегка растягивалась, поэтому всё, что было нужно — это нанизать пятнадцать камней на четыре параллельные шёлковые нитки и завязать. Через полчаса на столе лежало готовое изделие.

Теперь наложить комплекс лечебных заклинаний, и можно звать Диего. Однако Гарри решил отложить этот момент ещё на один день — слишком много сил ушло у него на амулеты. «Зарядить» он их сможет и завтра.

Спрятав готовые украшения в мешочек и убрав его на самое дно чемодана, он вышел прогуляться до кухни. Время ещё позволяло.

Набрав «солнечный» пароль, работавший только для их факультета, он толкнул дверь и нос к носу столкнулся с Нозером. Тот даже бровью не повёл, пребывая в состоянии нирваны.

— Нозэр, приём! — помахал рукой у него перед лицом Салли. — Ты где витаешь?

Юный Штольц в момент схватил его за мельтешащую кисть и с восторженным взглядом зашептал:

— Ты просто не представляешь, брат! Я недавно написал Консуэлле, графине Эльгадра, и она ответила. Она прислалатакое… Её записи — бесценны! А ещё… она ждёт личной встречи… со мной… Представляешь?

— Конечно, брат, — успокаивающе похлопал Салли старшего по руке (до плеча он, к сожалению, не дотягивался). — Графине, очевидно, понравились твои выкладки и теперь она жаждет лицезреть того, кому принадлежит столь острый ум.

— Считаешь?

— Уверен.

Часы в холле пробили половину десятого, а значит, обоим пора было возвращаться к себе. Попрощавшись друг с другом, ребята вышли на улицу и разошлись каждый в свою сторону.

* * *

На следующий день сразу после завтрака Салли влетел в спальню, достал из чемодана мешочек с амулетами и юркнул на кровать. Он с осторожностью вытащил оба украшения и разложил их на покрывале.

Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Кринж настроился: чтобы не повторять заклинание дважды, он решил наложить его сразу на оба предмета.

Салли вытянул над украшениями руки и мысленно произнёс формулу. Если всё получится, то и браслет, и кулон должны засветиться ровным золотистым светом (по крайней мере, так написано в одном из учебников). Открыв глаза — оказывается, он зажмурился от напряжения — подросток увидел на кровати два крошечных солнышка. Когда амулеты, наконец, перестали источать свет, Салли убрал их в мешочек и, держа его в руке, потянул дверь на себя.

На пороге с поднятой для стука рукой обнаружился Диего — просто дежавю.

— Я думал, ты опять про обед забыл, — объяснил он своё присутствие.

— А сколько времени? — удивился Салли: он-то полагал, что ещё нет и десяти часов.

— Говорю же: обедать пора. Чем ты тут занимался?

— Добавлял последние штрихи к твоему заказу, — пожал плечами Кринж. — Принимай работу.

Диего распустил тесёмки и вытащил кулон: на чёрной с синими искрами плетёной цепочке качался синий с чёрными прожилками треугольник со скруглёнными вершинами. От амулета веяло спокойствием и надёжностью.

— Класс, — только и смог сказать он. — То что нужно для Микаэллы!

— Какой Микаэллы?! — испугался «мастер». — Я же зачаровывал амулет для мальчугана лет пяти…

— И почти не ошибся, — успокоил его приятель. — Мика — ещё та оторва! По крышам бегает, по деревьям лазает… В платье её можно увидеть только по праздникам, и то недолго — на время официальной части. — Диего отложил кулон, вытащил браслет и присвистнул: — Ну, надо же: амарикс, синий варисцит и два вида кварца — вот бабуля обрадуется! Её как раз память подводить стала.

Салли выдохнул: клиент доволен. Больше всего он боялся, что придётся переделывать кулон — ведь изначально договаривались на два браслета. Сунув руку за пазуху, Кринж нащупал ещё один мешочек — с «остатками» материалов, и протянул его Коннару.

Тот удивился:

— А это что?

— Как что? Остатки волос единорога и шёлка гигантского паука, камни, фурнитура — то, что не пригодилось. Вот, возвращаю.

Диего покачал головой, и сказал:

— В нашей семье так положено — любая работа должна быть оплачена. Так что это — твоё. Тем более, я слышал, что ты в ученики к настоящему мастеру попал, значит, пригодится.

— А откуда сведения? — с подозрением прищурился Салли.

Диего чуть не расхохотался:

— Ты ещё руки на груди скрести и правую бровь подними — точь-в-точь Нозэр Штольц будешь, только светловолосый. А если серьёзно, Ойан чуть на ушах не ходит от радости, что ты его место занял. Теперь почитай вся школа об этом знает.

— Трепло, — припечатал Кринж.

— Ну почему «трепло»… Ты, чай, не вчера с мастером договорился — уже которую субботу тебя вечером не сыскать. А ежели не хочешь над амулетами чахнуть без продыху, то прикройся авторитетом наставника: дескать, он теперь за тебя ответственность несёт, и запретил браться за заказы без его ведома. Главное, не паникуй — и всё хорошо будет. А сейчас — шагом марш на обед, а то мне Эмми всю печень выклюет. Ты же не допустишь этого?

И ребята, перешучиваясь, отправились в обеденный зал.

Стоило им открыть двери, как раздался взрыв… аплодисментов с обеих сторон. Недружественные факультеты «зелёных» и «красных» в едином порыве стоя приветствовали Салли.

Подросток растерялся.

Тут над залом прокатился оглушительный треск: это директор Версен единожды хлопнул в ладоши, усилив звук в десятки раз.

Результат превзошёл все ожидания — на зал опустилась блаженная тишина. И в этой тишине раздался звонкий, чуть насмешливый тенорок:

— От всей души благодарю за ваши поздравления (поклон «зелёному» лекарскому сектору) и выражение сочувствия (то же, но в сторону «красных» силовиков), однако на данный момент я бы хотел приступить к трапезе, чего и вам желаю. Приятного всем аппетита!

Директор тепло улыбнулся и кивнул:

— Не забудьте мистер Кринж, в субботу после обеда у Вас последнее в этом году занятие с наставником. А теперь брысь по местам и приятного аппетита!

Салли быстрым шагом пересёк весь зал до своего места, где чуть не упал на руки обеспокоенной Емелиане. Та помогла ему присесть за стол, и на тарелке тут же появились блюда «особого» меню. Кринж скривился.

— Нечего носом крутить! — проворчала Эмми. — Если ты меры в работе не знаешь, значит, хотя бы потом восстанавливайся. Тебе ведь, между прочим, ещё учиться надо и экзамены сдавать. А ты не двужильный! Кстати, я еле уговорила наших не присоединяться к поздравлениям.

— Ты моя спасительница, — с чувством поблагодарил Салли, нежно поцеловав руку своей невесты.

* * *

Заключительный урок с мастером начался с того, что тот выложил на верстак приготовленные материалы: глиняную форму (не такую глубокую, как для отливки), шило с раздвоенным, как у пера, кончиком, и яркую светящуюся проволоку.

— Это — платиновая филигрань, — пояснил Ойан. — Кулон выйдет ажурным и не таким тяжёлым, как из цельного куска металла. Приступим?

На небольшом кусочке проволоки мастер показал, как с ней работать: укладывать в форму и скреплять отдельные детали. Когда кулон был готов и отшлифован, Салли опять помрачнел:

— Он не светится…

Карлос усмехнулся и прищёлкнул пальцами — заготовка засияла: в каждом мелком завитке филиграни расположился крошечный алмаз. На «ушке» разместились пять сверкающих прозрачных камней покрупнее.

— Ух ты! — восхитился Салливан. — Красотища!!! То, что нужно для бала.

Карлос с довольной улыбкой протянул подростку синюю атласную шкатулку.

— Вы уже придумали, как вручить невесте подарок? — как бы между прочим поинтересовался он.

— По протоколу, — на полном серьёзе ответил подросток, — крёстный именинницы обязан подарить ей кулон — как признание вхождения её во взрослую жизнь. Мы попросили мессира Штольца оказать нам честь, выступив в этой роли, так что проблем быть не должно.

— Весьма разумный подход, — похвалил Ойан своего ученика, который стремительно продвигался к званию подмастерья. — Желаю Вам повеселиться!

После чего он завершил занятие, назначив следущее на «после каникул».

— Мастер, — в последний момент окликнул учителя Салли. — У меня есть для Вас подарок… При́мете?..

Ойан в лёгком недоумении смешанном с профессиональным любопытством, взглянул на мальчика: что же он, недоучка, пусть и невероятно талантливый, может подарить ему — мастеру артефакторики?

Приняв пристальное внимание за согласие, юный Кринж достал из-за пазухи синий бархатный мешочек. Раскрыв горловину он вынул оттуда целое состояние — волосы из гривы чёрного единорога, сплетённые в косичку для сохранности, и небольшой моток шёлковых нитей.

— Прошу, — голос подростка дрогнул, — Вы потратили столько времени и сил, помогая мне с моим кулоном… Я столько материала извёл…

Ойан был тронут искренностью паренька, но взять, как он догадался, оплату за «сторонний» заказ у него не поднялась рука.

— Благодарю Вас, Салли, — произнёс тихонько Карлос, накрыв ладонью дары, но не забрав их, он мягко сжал в кулачок пальцы ученика и без сожаления оттолкнул. — Вы не потратили ни унции материала напрасно: все твои работы — идеальны, и только тебе решать, что с ними делать. А помогать тебе в развитии — моя задача, как твоего мастера. Учись, и будь счастлив — вот главная награда для меня.

Не разводя более сантиментов, Ойан открыл портал и отправил Салливана обратно к друзьям — навстречу насыщенному лету.

____________________

1) Сироно пытался сказать «гриб» — уничижительное прозвище лекарей. Девочку бы назвали «плесень»...

2) Нуар имел в виду пчелу мужского рода

3) декоративный наконечник, одеваемый на узелки