Прибытие в Истанию. Торжество с последствиями
Спустя несколько месяцев этот утомительный семестр, наконец, закончился. Экзамены были сданы на высокие баллы, и теперь ребят ждало новое приключение: поездка в Истанию вместе с Нозэром. Тот, конечно же, был не в восторге, ворча, что ему некогда будет приглядывать за малышнёй.
И вот «день икс» настал: из министерства внешних отношений королевства пришло уведомление, что портал к замку графа Эльгадры готов и его можно забрать. Мессир Штольц тут же покинул поместье и, вернувшись через полчаса, протянул Нозеру, как руководителю группы, золотой брегет(1) на длинной цепочке.
— Очень прошу: присматривай за братом и его невестой. — Почувствовав сердитые взгляды в спину, он продолжил: — Всё же вы едете одни: мы с вашей мамой сможем присоединиться позже и всего на пару дней.
В назначенный день и час вещи были сложены, дети расцелованы и выведены за ворота поместья. Последнее напутствие — и троица взялась за золотую цепочку.
Портал засветился, и путешественники исчезли, чтобы через мгновение оказаться под палящим солнцем Истании.
Гостей уже ждали: у сравнительно невысокой (в полтора человеческих роста) кованной ограды с узорчатой калиткой стояло всё семейство графа — сам Эбрагим под руку с моложавой сеньорой лет тридцати и сеньоритой не старше Нозэра.
Хозяева замка радушно улыбались, тогда как девушка лишь стреляла любопытным взглядом из-под густых ресниц.
Салливан вдохнул, выдохнул и, расплывшись в улыбке, поприветствовал хозяев на их родном языке:
— Приветствуем Вас, ваша светлость, граф и графиня Эльгадра! Позвольте представить вам Нозэра Штольца — моего старшего брата, а также мою невесту — княжну Емелиану Вазонскую.
Эбрагим усмехнулся и ответил истанийской ритуальной фразой:
— Рад приветствовать вас, дорогие гости! Пожалуйста, проходите: наш дом — ваш дом. — И уже на всеобщем добавил: — Я конечно, ожидал, что, будучи нашим родственником, нас поприветствует Нозэр, — но, получив от графини неодобрительный взгляд и, похоже тычок локтем, добавил: — но, очевидно, он так увлёкся своим исследованием, что времени на языки у него просто не осталось. Знакомьтесь, дети, эта суровая женщина — моя супруга, графиня Консуэлла Эльгадра, а рядом с ней — её младшая сестра Кармелита. Они очень ждали вашего прибытия. Не стойте на пороге, проходите в дом.
Графиня с сестрой взяли гостей в оборот и повели в замок. Эбрагим же слегка отстал от молодёжи, и перед ним словно из-под земли вырос небольшого росточка человечек с заострёнными ушами, плотной шапкой чёрных с проседью кудрей, носом-картошкой и лукавым, но добрым, взглядом — этакая миниатюрная версия хозяина замка. Одет незнакомец был просто, но не без щегольства: холщовые рубаха и штаны были украшены яркой вышивкой, а на голове красовался красный колпак. Это был воплощённый дух дома (в нашем случае замка) — дуэнде. Обычно он оставался невидимым, но в особых случаях — когда действующий граф или кто-то из его семьи добивался уважения «домового» — принимал вид этакого нарядного крестьянина.
— Хорхе, — обратился к нему по-истанийски Эбрагим, — это наши гости и родственники: прошу их любить и не обижать. Они ещё совсем юные и многого не знают, помоги им освоиться.
— Как прикажете, хозяин. Младшие-то больно светленькие — совсем нет в них нашей крови, а вот старший — просто вылитый братец ваш: хмурый и нелюдимый, не поторопились ли Вы с отказом?..
— Как бы то ни было, дело сделано, — вздохнул Эбрагим (ему уже приходила подобная мысль). — Он — признанный наследник рода матери. Да и, как мне кажется, так даже лучше… — и «старики», бросив взгляд на Кармелиту, понимающе переглянулись.
* * *
В течение следующей недели Кармелита послушно выполняла указание старшего родстенника: приглядывалась к черноволосому гостю.
Внешне он не вызывал нареканий: высокий и подтянутый, он годам к двадцати обещал стать весьма привлекательным молодым человеком. Так похожий на истанийца — иссиня-черные волосы и тёмные омуты глаз вкупе с тонким носом с горбинкой — он всё же им не был: яркие черты интересно сочетались с «аристократичекой» бледностью, а длинные до плеч волосы были прямыми (то ли наследие Анжелии, то ли «профдеформация» из-за работы с различными составами в тёмном помещении).
Однако поговорить с Нозэром, дабы узнать поближе, никак не получалось — и вовсе не из-за ложной скромности, которой Кармелита не страдала. Просто очень сложно разговаривать с человеком, который тебя просто не видит.
— Как ты с ним уживаешься?! — с возмущением накинулась она на Салли, что случайно попался ей под руку. — Это же просто невозможно!
Подросток лишь пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:
— А ты как уживаешься с сестрой? Она, насколько я понял, тоже увлечённый учёный.
— Да я просто не лезу, когда она в процессе очередного открытия, а то и прилететь может…
Салли только улыбнулся.
— Ты как-нибудь посмотри на Нозэра за работой — увидишь, как он меняется: глаза восторгом горят, румянец во всю щёку… Сразу понятно — он просто горит работой, остальное его не интересует. Я и смирился…
Кармела задумалась…
* * *
В следующие же выходные началась подготовка к празднованию малого совершеннолетия Емелианы.
Сёстры Эльгадра нарядили её в нежно-голубое платье без рукавов, державшееся за счёт плотного корсета бирюзового оттенка, расшитого камнями. Крупные локоны были собраны в пышный пучок, украшенный заколками-невидимками со стразами разной величины.
Макияж был лёгким, едва заметным: чуть подведённые глаза, обозначенные пудрой скулы и губы несколько ярче обычного. Общее восхищение выразил сам граф:
— Вот теперь, мисс, Вы выглядите, как настоящая истанийская принцесса!
Прибывший накануне мессир Штольц молча раскрыл квадратную атласную шкатулку — внутри на бархатной подушке лежало изумительное колье, состоявшее из тонкой витой цепочки и «крылатого» кулона, только напоминавшего её защитный амулет.
Ажурные крылья, выполненные из платиновой филиграни, были усыпаны алмазной крошкой, а круглый камень-янтарь фасеточной огранки покоился в золотистой оправе с гравировкой защитных рун по ободку.
— Позвольте Вашему названному крёстному завершить образ, — улыбнулся он. Застёгивая украшение, Освальд тихонько прошептал: — Салли передал Вам письмо. Он очень переживает, что его к Вам не пускают, — и вложил в руку девушки небольшой конверт.
Эмми еле дотерпела, когда её наконец оставят одну, и вскрыла письмо. Строчки, обычно ровные, сегодня «прыгали» — или это оттого, что дрожали руки самой девушки?
«Милая!
Я подумал, что простая нитка жемчуга и нитяной кулон со стеклянной бусиной — не то, что нужно княжне в день её совершеннолетия. Сегодня ты должна блистать!
Убив массу времени и нервов мастера Ойана, я всё же закончил кулон в срок.
Люблю, скучаю.
Твой Салли Кринж-Штольц».
И вот такая красивая Емелиана стояла в окружении эскорта и оглядывалась по сторонам, когда к ней слева подошёл граф Эльгадра и предложил опереться на свой локоть.
— Вы прекрасны, — старался он подбодрить её. — Я буду счастлив назвать Вас однажды своей родственницей.
— А где же мессир Штольц и Нозэр? Где Салли?! — последнего Емелиана так за целый день и не увидела, только смутно ощущая его беспокойство.
— Не волнуйтесь, дорогая, все гости уже внутри. Наследник Штольц и ваш друг, сеньор Коннар, кажется, присоединятся к эскорту, как только мы войдём в двери.
Эммелине ничего не оставалось, как только опереться на локоть хозяина замка и прошествовать с ним в бальный зал.
Пройдя анфиладу комнат несчастная девушка, как ни окидывала взглядом пёструю толпу гостей, так и не смогла разглядеть в ней своего жениха…
* * *
Вдоль стен располагались столы с закусками и напитками. Гости прохаживались по залу, изредка вступая друг с другом в беседы.
Когда двери распахнулись и граф Эбрагим Эльгадра вошёл под руку с юной девушкой, а затем под звуки торжественного марша вывел её на середину зала, все разговоры смолкли.
Усилив свой голос заклинанием, он произнёс:
— Дамы и господа, дорогие гости! Позвольте представить Вам нашу несравненную именинницу, впервые посетившую наши земли, — княжну Емелиану Вазонскую. Сегодня её день. — Протянув руку, он спросил: — Не подарите ли Вы мне свой первый танец?
И тут же над залом полилась чистая светлая мелодия вальса. Эмми с удивлением обнаружила, что все гости исчезли, а они танцуют под сенью летнего леса.
Сеньор граф едва касался её, однако в его руках девушка ощущала себя в полной безопасности, будто и правда рядом с отцом. После первого круга к ним присоединились пары из эскорта, а после третьего — остальные приглашённые. Откуда они взялись? Лес был всего лишь иллюзией, но весьма качественной: девушка ощущала и свежесть ветерка, и тихий щебет птиц, что органично вплетался в музыку.
Танец как-то очень быстро закончился, иллюзия исчезла, и граф с поклоном проводил её к месту, где стоял мессир Штольц с семьёй, со словами:
— Возвращаю Вам прекрасную принцессу, она — чудесная девушка, желаю ей счастья! — и удалился.
Тут же заиграл торжественный котильон. Освальд на правах крёстного предложил ей руку, вывел в центр зала и, слегка улыбнувшись, прокомментировал:
— Знаете, в дни моей молодости этот танец прозвали «Снежный ком» — за то, что никто не мог устоять на месте…
Эмми перетанцевала со всеми своими сопровождающими, и когда, наконец, песня закончилась, в голове прозвучал такой родной голос:«Следующий танец — мой!»
Щёки Емелианы залил яркий румянец, и она опустила долу сверкавшие счастьем глаза. Он всё-таки здесь!
Только она это подумала, как к ней подлетели Кармелита с Консуэлой и, смеясь, потащили прочь.
— Что? Куда?!
— А ты собиралась танцевать танго вэтом?! Не выйдет, малышка: танго — танец страсти, там нужно другое платье… Салли мы тоже переодели, так что потерпи.
— А где он? Я его так и не увидела…
— Зато он тебя видел. Весь испереживался: как же так, танцуешь — и не с ним!
За разговорами они добрались до чьих-то покоев, и девушки со смехом втолкнули туда именинницу.
Первое, что бросилось в глаза Эмми — платье в испанском стиле. Оно было классически чёрным с облегающим лифом и многослойной юбкой с алой каймой по подолу и V-образному вырезу. Для полноты образа не хватало заколки-мака.
Графиня с сестрой сполна насладились немым восторгом, написанным на лице девушки, и стали помогать разоблачаться.
Волосы распустили, тщательно расчесали и снова собрали в пучок, но теперь он был очень тугим и гладким, ни одна прядка не выбивалась из него. Губы накрасили алым, а глаза густо подвели тушью, даже «стрелки» нарисовали.
— Ну, а это — для полноты картины, — усмехнулась Кармелита, вставляя в причёску живой мак.
— Вот теперь ты готова! — кивнула Консуэлла, придирчиво осмотрев Эмми со всех сторон. — Только туфли переодеть.
В самом деле, лёгкие голубые балетки выбивались из образа страстной испанки. Сменив их на лодочки на небольшом каблучке, Эммелина ощутила такой азарт, словно ей море по колено.
Обратно в зал они шли другим путём, по каким-то древним переходам, и вышли не к центральным дверям, а… на помост, установленный, очевидно, специально для их танца.
В самом центре сцены стоялони, улыбаясь, протягивал к ней руки. От восторга Эмми забыла как дышать. Девочки действительно потрудились над образом испанского идальго: из-под чёрного укороченного пиджака, расшитого золотыми галунами, выглядывала кипенно-белая рубашка с пышным жабо. Чёрные же плотно прилегающие штаны до колен с золотыми позументами плавно перетекали в мягкие замшевые сапоги из яловой кожи. Яркость образу добавлял широкий алый кушак, перехватывавший талию. Да, увидев Салли, можно было усомниться в его происхождении!
— Ты прекрасна! — шепнул он на ухо девушке и поцеловал ей кисть. — Но для этого танца нужна другая обувь.
По его знаку из толпы вышел… мессир Штольц, держа в руках прямоугольную коробку. Салли принял её и, открыв, опустился на одно колено и громко произнёс:
— Позволь мне примерить тебе эти туфельки.
Салливан с трепетом снял с правой ножки Эммелины классическую лодочку и надел туфельку на высоком, но устойчивом каблуке. Повторив процесс со второй ногой, подросток поднялся с колен и, крутанув Эмми, поцеловал ей кончики пальцев:
— Обворожительная колдунья!
Ребята разошлись в стороны, и заиграла их любимая мелодия. А на заднем плане по щелчку графа Эльгадры вновь возникла качественная иллюзия: предрассветные сумерки на морском побережье. Воздух стал солоноватым, и гости услышали шум прибоя.
Только музыка, только партнёр — глаза в глаза… Когда танец закончился, их снесло шквалом аплодисментов. Зал рукоплескал: хотя для столь молодой пары выбор был более чем странным, исполнение было безупречным.
На сцену вышел граф Эльгадра и, обратившись к публике, произнёс:
— Дамы и господа, этот танец — прямое заявление о намерениях этих двоих. Это настоящее чудо — их связала сама мать наша Магия. Но сейчас не об этом. Дабы после такого горячего танца влюблённые не забылись, позвольте вручить нашей имениннице подарок: её последнюю куклу.
В зал внесли игрушку в чёрно-красном наряде, как две капли воды похожем на платье самой виновницы торжества. Эммелина прослезилась: такой красоты у неё никогда не было. Весь оставшийся вечер она носила куклу на руках, не желая с ней расставаться.
Спустя ещё два обязательных (но от этого не менее прекрасных) вальса бал подошёл к концу. В центр зала повара вынесли торт в бирюзово-голубой гамме и вручили Эмми нож, дабы она своей рукой оделила каждого гостя.
После десерта наступило время для церемонии Древа жизни: в зал на подносе внесли пятнадцать зажжённых свечей. Сердце Эмми забилось о рёбра так, будто вот-вот выскочит.
Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, она пошла к подносу.
Поправив куклу на сгибе локтя, она начала свою речь.
— Я знаю, что по традиции должна вручить эти свечи присутствующим здесь людям, но, будучи сиротой, хочу затушить две из них, посвящая своим родителям. Милые, дорогие и любимые! Пусть вас нет со мной в этом зале, Вы навсегда останетесь в моём сердце! — и, дунув, потушила два огонька. Потухшие свечи тутже убрали с подноса.
Взяв третью и четвёртую, Эмми обернулась к хозяевам замка.
— Сеньор и Сеньора Эльгадра, мои будущие родственники! Благодарю вас за прекраснейший праздник, позволивший мне ощутить себя частью этой страны и культуры! — Протянув свечи, она нежно сжала ладонь каждого.
Вернувшись к подносу, она обратилась к следующему важному для себя человеку:
— Милая, добрая моя сестричка Кармелита, ты — та, о ком я мечтала и кого у меня до этого года не было. Счастья тебе!
Следующая пара свечей была вручена мессиру Штольцу и его внучке:
— Мессир, вы с Марлин приняли меня и собрали на мой первый бал: примите эти свечи в знак признательности.
Потом Эмми обратилась к наследнику Штольцу:
— Нозэр, ты — мой единственный старший брат, самый серьёзный и надёжный. Это — тебе.
Ещё одна пара перешла к Диего и его спутнице, которой оказалась Кассандра.
— Ребята, вы — мои самые лучшие друзья, которые меня поддерживали буквально во всём. Спасибо!
Двенадцатую свечу Эммелина взяла с особым трепетом:
— Салливан Кринж-Штольц, с этой свечой я вручаю тебе, как своему будущему мужу, своё сердце, душу и Магию — ты мой единственный и самый любимый человек на свете. И пусть мы знакомы чуть меньше года, для меня нет никого дороже тебя!
Когда Гарри принял дар, пламя свечи взметнулось под самый потолок, ребят осенило золотистой дымкой, и их браслеты сменили цвет и форму: теперь предплечья подростков украшали золотые виноградные лозы.
Придти в себя от шока Емелиане помогло ощущение, что кто-то настойчиво дёргает её за юбку. Опустив глаза она наткнулась на смутно знакомый взгляд пронзительно синих глаз.
— Микаэлла?! — «узнал» свою первую клиентку Салливан. — Что ты хочешь?
Девчушка, влюблёнными глазами смотрела на куклу Эмми. Без сожаления девушка протянула ей игрушку:
— Возьми,cara. Тебе она больше по возрасту.
— Gracias(2)! — на личике малышки расцвела счастливая улыбка.
Как из-под земли рядом возник Диего и, подхватив свою родственницу на руки, с поклоном удалился.
А три последние свечи просто исчезли с подноса, будто их и не было.
* * *
— Ну, княжна! Ну, учудили! — восклицал граф, экспрессивно размахивая руками и наворачивая круги по кабинету. — Просто без ножа зарезали!
— Что я такого сделала-то?! — отбивалась Эмми.
— Вы, моя дорогая, — как маленькой стал объяснять ей более спокойный Освальд, — своей речью, обращённой к Салливану, буквально инициировали брачные узы! Если при заключении помолвки внук мог ещё что-то поправить, но по недомыслию не стал этого делать, то не принять свечу из ваших рук — оскорбление, наказание за которое — дуэль чести. Вы же знакомы с этим понятием?
С лица бедной девушки смыло все краски: это был поединок со смертельным исходом… А мессир и не думал останавливаться.
— А защищать вашу честь должен был либо сам граф Эльгадра (как наречённый отец), либо кто-то из суда чести, а именно — Ваш приятель, Диего Коннар. И как Вы представляете себе смертельный поединок между друзьями?!
Емелиана никак не представляла этот кошмар. Закрыв лицо руками, она разрыдалась и упала на диван.
Рядом присел смущённый Салли и легонько приобнял её за плечи.
— Ну, что вы напали на человека?! — проворчал он. — Ну, женаты, ну и что? Всё равно дело к этому шло.
— А консумацию(3) брака ты как проводить собираешься, братец? — сочащимся ядом голосом поинтересовался Нозэр. — Для классического варианта вы ещё не доросли. А куклу Эмми уже подарила...
— Княжна отдала куклу? — вскинулся Эбрагим. — Вот отчего так отреагировала сила: ритуальный дар был уже принесён(4). — Почувствовав в голосе гостеприимного хозяина облегчение, дети благоразумно не стали упоминать, что игрушка поменяла владелицу после, а не до феерической иллюминации. — К тому же, Нозэр, для консумации не обязательно делить ложе во всех смыслах. — На этих словах ребята залились ярким румянцем. Заметив это, мессир Освальд ехидно добавил: — Только в самом прямом — спать в одной кровати. — Лица молодёжи сравнялись по цвету со свёклой.
— Проблема в другом, — вздохнул сеньор Эльгадра. — Теперь нам надо спешно провести ещё одно торжество... А подготовка подобного события занимает не меньше месяца, а то и целый год!
— А если провести его камерно, у камня рода? — высказал вслух идею Салливан. — Я, конечно, не прямой Ваш родственник, а только через брата... Обряд выбрать тот, что на крови, — вот вам и консумация, — а там Магия подскажет.
На последних словах Салли совсем скис: слишком уж внимательно разглядывали его старшие маги.
— Хорхе! — тяжело вздохнув, позвал граф Эльгадра. — Помоги этим молодым людям облачиться в парадные платья(5) для беседы с предками в ритуальном зале. Самим, боюсь, нам не разобраться.
Старый дуэнде появился и, взглянув на испуганную пару, низко поклонился хозяину замка.
— Будет исполнено в лучшем виде, сеньор!
Щёлкнув пальцами, он довольно оглядел результат: наряды совпали как по цвету — тёмный бордо, так и по типу украшений — что тот, что другой были расшиты тонким серебряным шнуром.
Верх костюмов, что женского, что мужского, сильно напоминал рыцарскую кирасу(6).
В мужском варианте сверху плотного дублета из серебристой ткани был надет бархатный хубон (удлинённый приталенный жилет) с наплечниками, но без откидных рукавов — их заменял чёрный атласный плащ с серебряной вышивкой по краям. Воротник-горилья — практически привычная стойка. Кисти рук закрывали короткие коричневые лайковые перчатки.
Ноги от талии до колен прикрывали плотные штаны, украшенные снизу бантами, а голени затянуты в белые чулки. Стопы же были обуты в чёрные туфли с пряжками.
— Какой кошмар! — убито прошептал Салли. — А я-то надеялся, что с этим позором покончено.
— Что не нравится молодому сеньору? — обеспокоился дух дома. — Это самый лучший костюм — как раз для вашей миссии.
— Костюм мне очень даже нравится, — попытался смягчить свои слова подросток, — просто мне не комфортно, когда чулки видны.
— Нет ничего проще, — усмехнулся Хорхе, и одним щелчком длинных пальцев сменил придворную бархатную обувь на ботфорты с отворотами.
— Класс! — восхитился юный Кринж.
От такой безыскусной похвалы кончики ушей дуэнде заалели. Кто бы мог подумать, что старик ещё не разучился смущаться.
Емелиана же с интересом рассматривала свой наряд. Она с облегчением выдохнула, когда поняла, что платье полностью закрыто — ей категорически не нравились те, что с глубоким квадратным декольте, украшенным накрахмаленными кружевами, с узкими корсетами и широченными юбками. И да, она совсем ничего не имела против аккуратного кружевного воротничка-гранголы, поддерживавшего голову.
Непривычен был и жёсткий каркас с несколькими слоями юбок, но общий вид Эмми радовал. Теперь только бы научиться носить эту броню.
Почувствовав неуверенность любимой, Салли предложил ей руку, и та с удовольствием оперлась на неё. Сделав пару шагов, Эмми поняла, что бегать в этом орудии пыток невозможно в принципе, а ходить — только после усиленных тренировок и с частыми остановками. Но раз времени на тренировки совсем нет — используем кавалера вместо костыля — и вперёд в родовой зал.
У самых дверей кабинета Салли ехидно окликнули:
— А куда это вы, молодые люди собрались? Без хозяина дома, без ближайшего родственника…
Ребята на замечание лишь пожали плечами и пропустили старших вперёд.
У массивной двери в подвал процессия остановилась. Граф Эльгадра вышел вперёд и, поранив руку об острый край ручки, напитал узор на двери своей кровью.
— Ты один? — неожиданно громыхнуло откуда-то сверху.
— Нет, — ответил вытянувшийся в струнку тот. — Со мной непредставленный член рода с ближайшими родственниками по материнской линии.
Воцарившееся на мгновение молчание казалось заинтересованным. Затем раздалось решительное:
— Хорошо, проходите, — и дверь со скрипом отворилась.
Салли с невестой (или уже супругой?) вошёл непосредственно после Эбрагима с Нозэром и застыл. Ему вдруг вспомнился момент принятия в род.
Всё то же самое: подвал, чёрная глыба камня посреди зала, пентаграммы на полу и рунические цепочки на стенах, даже ощущение магии... Однако сейчас давление было не жёстким, испытывающим на прочность, а лёгким — будто любопытствующим, присматривающимся.
Оглянувшись на брата, Салливан заметил его удивлённо распахнутые глаза — невероятное проявление эмоций для такого закрытого человека.
— Чувствуешь? — наклонился к Нозэру граф, — Магия рода благоволит тебе. Представься и спрашивай.
Тот кивнул, набрал в лёгкие побольше воздуха и подошёл к камню. Положив ладони на его поверхность, он прикрыл глаза и кивнул, мысленно здороваясь.
— Кто ты? — прозвучал холодный вопрос.
— Я — Нозэр Бонифас Штольц, родной внук и наследник мессира Штольца. — Затем, резко сглотнув, добавил: — А ещё — непризнанный наследник Бонифаса Лучиано Эльгадры, младшего члена рода.
— Бастард, значит, — резюмировал голос. — Чего же ты хочешь?
— Совета, — коротко отозвался Нозэр.
— Слушаю, — столь же коротко ответил глас. — Что у вас случилось?
— Сегодня мы отмечали Малое Совершеннолетие юной княжны Вазонской, наречённой моего единоутробного брата(7), Салливана Кринж-Штольца. Во время церемонии пятнадцати свечей она обратилась к нему, как к будущему мужу, в результате чего их помолвочные браслеты изменились.
— Любопытно. Подойдите, дети. — Салли с Емелианой приблизились к алтарю. — Что вы можете сказать по этому поводу?
— Мы познакомились в Институте, когда я пришёл туда на четвёртый курс, и на праздник Урожая у нас состоялась магическая помолвка. А сейчас наша связь вновь изменилась…
— Да, я чую. Вы уже женаты, хотя и слишком юны. Хорошо, я созываю Совет Предков, будем решать.
Далее всё было как тогда, во время принятия в род: тьма в углах заклубилась, и из неё стали проступать очертания фигур — мужчин и женщин, — и все внимательно рассматривали юную пару.
Емелиана с интересом отметила, что все они одеты в костюмы, похожие на те, что «презентовал» им дуэнде. Видимо, это тоже имело значение.
— Дети! — обратился голос ко всем присутствующим. — Эта пара уже является мужем и женой перед лицом Магии, но в глазах живых они слишком юны. Как поступим?
Предки окружили родовой камень и принялись за обсуждение, но поскольку говорили они тихо, до живых доносился лишь гул, подобный шуму ветра.
Наконец, из толпы вышел седовласый старец.
— Я — Альберто Эльгадра, один из патриархов рода. Подойдите к камню.
Призраки расступились, и подростки увидели, что на алом полотне, покрывавшем камень, стоял красивый, наполненный вином на два пальца кубок, а слева от него — серебряный нож. Эмми покачнулась: сказались длинный день и непривычная одежда. Хорошо, что рядом такое крепкое надёжное плечо Салли, на которое можно опереться.
— Что с девушкой? — бросил Альберто. — Надеюсь, она не беременна? — Услышав такое предположение Эмми выпрямилась и с гневом посмотрела на призрака.
— Нет, — успел вставить Салливан, крепко сжав её ладонь. — Просто устала: день был длинный, да и платья из столь тяжёлой ткани, к тому же расшитой серебряной нитью, девушки не носят уже лет двести. — Заинтересованно поднятая бровь явно показала, что патриарх ждёт дальнейших объяснений. — Сегодня мы отмечали малое совершеннолетие Емелианы.
— А, значит, сегодня сеньорите исполнилось пятнадцать! Странно, обычно в этот день у магесс открываются резервы, а тут полный упадок сил.
— Так день рождения был в конце мая, но из-за учёбы отпраздновать мы смогли только сегодня.
— Понятно. А сколько же леттебе, юный паладин?
— В конце месяца мне исполнится столько же, — с поклоном ответствовал юный Кринж.
Патриарх рода в неверии воззрился на обоих: действительно, совсем дети!
— Как же вас угораздило активизировать магию брачных уз?! Нужно срочно проверить, не было ли стороннего воздействия!
— Нет! — испуганно выкрикнул Салли. — Это было наше добровольное решение!
— Мальчишка! — рыкнул призрачный старик, — Да ты хоть понимаешь, что, если тебя связали не с тем человеком, а мы брак закрепим — вы всю жизнь будете несчастны?! Оба! Сейчас у вас гормоны играют, а пройдёт пара лет, и вы проснётесь абсолютно чужими друг другу!
Слова напугали: делать Эмми несчастной подросток не хотел. Но и думать, что кто-то мог подстроить их магическую помолвку, тоже было неприятно. Он упрямо сжал кулаки, заиграв желваками.
— Остынь, наследник! — одёрнул его древний Эльгадра. — Мы всего лишь проверим вас на ментальные закладки. — Ни один здравомыслящий глава не навредит члену рода — Магия за этим ой как следит!
— Но я не наследник, — неуверенно возразил тот. — Только родственник, и то сомнительный…
—Ты — признанный брат члена нашего рода, юнец. И не смей сомневаться. Ну как, согласен на проверку?
Ребята переглянулись и, кивнув друг другу, ответили хором:
— Да!
— Ну вот и ладушки, — с облегчением выдохнул призрак. — Вставайте к камню, лицом друг ко другу. Так, молодцы… Теперь положите ладони на камень, закройте глаза и вспомните три момента: ваше знакомство, помолвку и церемонию пятнадцати свечей. Сосредоточьтесь на чувствах, что тогда испытывали. Кстати, а какая по счёту свеча тебе досталась?
— Двенадцатая, — ответил Салли уже с закрытыми глазами. — Она же последняя. После того, как нас осенило золотистым облаком, а браслеты изменили форму, оставшиеся три просто растаяли в воздухе.
— Хорошее число: дом у вас полная чаша будет. Ну, готовы? Начали!
Перед мысленным взором ребят в ускоренном темпе полетели события прошлого: вот первое сентября этого года — день их первого знакомства. Эйфория Салли и заинтересованные взгляды Эмми. Затем Праздник Урожая — просьба Салливана и их внезапная помолвка: облегчение первого и восторг второй, несмотря на её сердитое ворчание. И, наконец, сегодняшние события: волнительное ожидание, зажигательный танец, церемония…
Когда «кино» закончилось, дети открыли глаза.
— Ну, что сказать, — в который раз вздохнул призрак. — Впервые вижу столь чистые и сильные чувства у столь юных магов. Закладок у вас нет, так что можем приступать к ритуалу. Кто будет свидетельствовать?
— Мы, — откликнулось старшее поколение.
Граф Эльгадра ответствовал первым:
— Я свидетельствую на стороне невесты, как её наречённый отец.
— А я, — вторил за ним мессир Штольц, дёрнув себе за спину Нозэра, — свидетель со стороны жениха — как его старший родственник и глава рода.
Старший внук, обиженно нахохлившись, встал в углу.
— Принято, — ответил на представление патриарх рода. — Жених, рассеки ножом левую ладонь и нацеди крови на треть кубка. — Как только это было сделано, рана сама собой закрылась — и следа не осталось. — Дева из рода Вазонских, повтори действия твоего наречённого. — Емелиана взяла нож и резко полоснула им поперёк ладони: слишком глубоко, кровь зажурчала в кубок с неимоверной быстротой. — Остановись, дева! Юноша, проведи над порезом рукоятью ритуального ножа — это поможет ране закрыться. Хорошо, теперь, дева, возьми кубок обеими руками, а ты, брат рода, накрой её ладони своими. Смотря друг другу в глаза, отпивайте из чаши по очереди, пока та не опустеет.
Ребята ошалело воззрились на патриарха: что, никаких клятв? Просто выпить из одного кубка вина, смешанного с их кровью?
— А что вы так удивляетесь? Все клятвы, какие могли, вы уже дали. Ритуал призван закрепить результат.
Понятливо кивнув, ребята завершили обряд и, только кубок коснулся красной ткани, упали без чувств на руки свидетелей.
Из тёмного угла, где находился Нозэр, раздался испуганный вопль: «Салли!», и юноша тут же оказался рядом с братом.
— Дед, он не просыпается! — чуть не истерил юноша. — Он холодный, дед! Что вы с ним сделали?! — Молодой человек вскочил на ноги и злобно уставился на своих предков. Крылья его тонкого носа гневно раздувались. Мессиру стало не до смеха: он никогда не видел своего наследника таким. Значит, кошмары о смертимало́гомучают не его одного…
— Нозэр, тише! С Салли всё нормально. Вот, убедись сам. — Взяв ладонь внука, он приложил её к пульсировавшей венке на шее бессознательного подростка. — Он просто спит, как и Эмми. Они перенервничали, потеряли много сил и крови. Сейчас мы отнесём наших новобрачных наверх, и Хорхе уложит их отдыхать. Завтра, максимум послезавтра, они проснутся.
— Нозэр, я чувствую, что Вы связаны с нашим родом не только через кровь, это так?
— Да, — буркнул тот: ему на самом деле было стыдно, что он на пустом месте развёл панику. — Донья Консуэлла, супруга действующего графа, предложила мне помощь в получении звания подмастерья по ядам и эликсирам. Полноценного ученичества она мне предложить не может — не та специализация, а вот её консультации в моей работе очень помогли.
Призрак уважительно хмыкнул.
— А как ты смотришь на то, что бы официально стать частью рода Эльгадра? У нас и невеста есть подходящая…
— Вы о Кармелите? — без особых эмоций уточнил Нозэр и, получив утвердительный кивок, вздохнул. — Но мы виделись от силы пару раз: я был занят подготовкой к защите проекта… А брак без чувств обречён…
Мессир Штольц горестно покачал головой, спрятав лицо в ладонях: истинный сын своей матери!
Между тем Альберто Эльгадра отреагировал совершенно иначе:
— Согласен, брак из чувства долга рано или поздно превратится в каторгу. Подойди ко мне, сын Бонифаса…
— Зачем? — недоверчиво глянул на призрака тот.
— Хочу кое-что проверить, — не стал скрывать дух Альберто и, дождавшись выполнения просьбы, положил ладонь на грудь юноши.
— Что Вы сделали? — недоумённо спросил Нозэр.
— Ничего особенного, — отозвался предок. — Просто снял блок на чувства, который ты неосознанно поставил себе ещё ребёнком. Теперь ты будешь погружён не только в учёбу и карьеру, но станешь замечать красивых девушек. — И тутже поднял руки в успокоительном жесте: — Не только Кармелу. Клянусь: свою судьбу, как и все мужчины нашего рода, ты выберешь сам, без постороннего вмешательства.
— Благодарю, — сухо ответил Нозэр и, подхватив на руки брата, поспешил откланяться.
Выйдя за пределы ритуального зала, действующий граф Эльгадра призвал Хорхе и попросил уложить «детей», сам же направил стопы в обеденный зал — они существенно опаздывали к ужину.
Гордый заданием, дуэнде взял молодых за руки и в одно мгновение перенёс их в покои наследника. Уложив ребят на воздушные перины, он с любовью переодел их в мягкие пижамы, дабы юные умы не смутились, проснувшись в обнимку. Дети!
Новый абзац
1) старинные карманные часы с боем, отличавшиеся большой точностью и показывавшие числа месяца.
Вернуться к тексту
2) спасибо
Вернуться к тексту
3) закрепление, подтверждение
Вернуться к тексту
4) в предыдущих главах упоминалось, что свою «последнюю куклу» девушка передаривает после свершившегося брака…
Вернуться к тексту
5) старинное наименование одежды — как женской, так и мужской
Вернуться к тексту
6) вид доспеха, закрывавшего ратника от шеи до пояса
7) Единоутробными считались дети одной матери