Муки выбора

Жизнь — череда выборов, делать которые нужно разумом а не чувствами.

Когда за завтраком директор вдруг поднялся из-за стола, Салли напрягся: неужели это случится сейчас? При всём уважении, но ему совсем не хотелось, чтобы об их помолвке узнали так. Куда предпочтительнее было бы рассказать на факультете, в домашней, так сказать, атмосфере, а там уж как пойдёт… Он тихонько сжал под столом прохладную ладошку Эмми — она тоже волновалась.

Но Версен заговорил о другом: он напомнил, что через полтора месяца, перед самыми каникулами, для старших курсов состоится Бал по случаю Новолетия. Старшими, вещал директор, считаются курсы с четвёртого по седьмой. Также для всех желающих попрактиковаться в бальных танцах открылся факультатив.

«Слава богам, мне он не нужен, — подумал Салли. —Матушка, несмотря на протесты отца, занималась со мной не только теорией магии, но и бальными танцами». Однако, подумав, всё же решил спросить:

— Эмми, хочешь пойти на этот факультатив?

— На самом деле со мной раньше занималась мама, но это было давно… Я бы, наверное, повторила основные шаги.

— Значит, пойдём, — ободряюще улыбнулся ей Салли.

Втайне друг от друга они радовались, что не отдавят в танце своему партнёру ноги.

За разговором ребята благополучно пропустили следующее, напрямую касавшееся их объявление, которое сделал декан Аурелиус. Внезапно воцарившаяся тишина заставила их поднять глаза на преподавательский стол. Как только они это сделали, директор провозгласил:

— Какое счастье видеть, что и в наши дни молодые люди не пренебрегают священными традициями. Да пребудет с вами благословение Великой!

Поскольку завтрак был окончен, Салли встал из-за стола и протянул руку Эмми ладонью вверх. Та с благодарностью вложила в неё свои пальчики, и ребята покинули Обеденный зал, не обращая внимания на сопровождавшие их шепотки и косые взгляды.

Вернувшись в свой домик, Салли призвал перо и бумагу и принялся за послание.

«Здравствуйте, дедушка!

Сегодня в Обеденном зале мастер Аурелиус объявил о нашей с Эмми помолвке, а директор объявил о Бале в честь Новолетия — он пройдёт в последний день перед каникулами. Как хорошо, что я уже пригласил Эмми!Интересно с кем пойдёт Нозэр?

Ваш внук,

Салливан Кринж».

Перечитав письмо, Салли положил его в сумку, чтобы после уроков отправить с вестником.

* * *

Вечером в поместье Штольцев состоялся «военный совет» — именно так его окрестил Освальд. На повестке дня встала нетривиальная задача — одеть на бал троих подростков, причём для двоих из них он, возможно, первый в жизни.

С ребятами всё было проще: классические смокинги и рубашки (синяя для Северуса и малахитовая — Салливану), а сверху — парадные плащи с окантовкой в тон рубашкам. У Нозэра на лацкане пиджака будет вышит герб Штольцев. Всё. А что делать с девушкой?

Взрослые маги понимали, что одевать невесту внука должны они, и тихо радовались, что та фигурой напоминает Марлин в юности. Осталось выбрать фасон платья. Вот тут-то и разгорелись нешуточные баталии. Единственное, в чём соглашались спорщики — это цвет: все оттенки синего.

Марлин, вспоминая свой первый бал, хотела нарядить девочку в воздушную органзу с короткими рукавами-фонариками, завышенной талией и струящимся шлейфом. Это же так романтично!

Мессир Штольц возражал, ведь бал будет в Институте, а не в поместье: там и потолки выше, и каминов в Зале Приёмов не предусмотрено. К тому же у «романтичного» наряда глубокое декольте — будущая свекровь уже так ненавидит невестку, что желает ей смерти от воспаления лёгких?! Ну, и со шлейфом тоже мороки полно — наступит кто-нибудь нечаянно (а, скорее всего, специально) и девочке весь праздник испортит!

— Да уж, нравы и воспитание сейчас не те, что прежде, — с обидой в голосе вздохнула Марлин. — Но не одевать же бедняжку в шерстяное закрытое платье с рукавами до самых пальцев!

— Ну, зачем такие крайности, дорогая, — примирительно улыбнулся Освальд. — Ткань должна быть плотной, но не обязательно шерстяной: шёлк или, скажем, атлас, подойдёт идеально. Лучше, если платье будет закрытым (вдруг ребятам захочется выйти прогуляться), но длина рукава пусть будет классической — до запястий. Украшений, вышивки — по минимуму, она всё-таки юная девушка. На шее у неё будет жемчужное ожерелье с камеей — портретом твоей бабушки. Его я уже отправил Салливану.

Марлин насупилась, хотя и понимала, что дед безусловно, прав: всё же бал будет зимой… Тяжело вздохнув, она сказала:

— Давай отправим девочке приглашение к нам в поместье: закажем платья и покажем ей — пусть сама выбирает.

Освальд задержал дыхание, мысленно подсчитывая, во что выльется ему эта идея, но чего не сделаешь ради счастья внучки и её сына. В конце концов, второе платье тоже можно будет надеть на какой-нибудь домашний праздник. Он кивнул и сказал:

— Отличная мысль, дорогая. Я сейчас же отправлю Салли ответ с приглашением для Емелианы.

* * *

Ответ Освальда моментально был заброшен в сумку с книгами: ибо на завтраке не письма читать надо, а есть пошустрее и на первую пару бежать. Но как только Салли уселся в аудитории, он тутже вернул своё внимание депеше.

«Здравствуй, Салли!

По поводу бала. Поскольку Эмми — твоя невеста и пара, вы должны быть одеты соответственно. Поэтому на выходных мы заберём вас троих в поместье для примерки. Надеюсь, мы не нарушили твоих планов.

Нозэр тоже в курсе.

Твой дед,

Освальд Штольц».

* * *

Урок прошёл, как всякая первая пара — большинство студентов добирали часы сна, и лишь самые упорные скрипели перьями. Но вот, наконец, прозвонил колокол, и студенты заторопились прочь из аудитории.

Столкнувшись в коридоре, Салли и Нозэр помахали друг другу письмами от деда и одновременно вздохнули: никому из них не хотелось тратить на примерку все выходные. А Салли ведь нужно ещё и Эмми убедить…

Но всё оказалось проще простого — она сама подошла к нему и спросила, что написал мессир Штольц. Подростку осталось лишь озвучить предложение прадедушки. Следующий вопрос ввёл его в ступор:

— И что я буду должна мессиру?

Салли нежно взял невесту за руку, посмотрел в её прекрасные глаза и ответил со всей уверенностью:

— Не говори глупостей. Единственное, что ты должна будешь делать — это веселиться. Ты уже часть нашей семьи, и поэтому наша обязанность — собрать тебя на твой первый бал. — Вдруг он озорно улыбнулся и заговорщически шепнул: — Матушка всю жизнь мечтала о дочке… не случилось. Так что ты — её последний шанс поиграть в куклы. Не лишай её удовольствия.

Емелиана сделала испуганные глаза, а потом весело рассмеялась.

* * *

В субботу мессир Штольц с внучкой лично явились к декану Аурелиусу за детьми. Освальд сразу же отправился за наследником, а Марлин — к Салли и Эмми.

Вдоволь наобнимавшись с сыном и познакомившись с невесткой, миссис Штольц перенесла всех домой, где их уже ждали мессир с наследником и армия слуг.

Девушку тут же препроводили в отдельные покои, которые сперва показались ей небольшим залом. Посреди комнаты стояли три манекена, а на них — платья. Такие разные, но объединённые одной деталью — их пошили в синей гамме.

Первым внимание Емелианы привлекло воздушное платье из легчайшей органзы и кружев. Цвета весенней лазури, с рукавами-фонариками и прямоугольным вырезом — оно идеально подходило для дебюта. К нему бы греческую причёску — и образ готов!

Жаль, что матушка этого не увидит…

Марлин с удовольствием наблюдала за девушкой — в глазах светился восторг. Но вот она обошла манекен вокруг, и на лице отразились грусть и разочарование.

— Что случилось, дочка? — легко слетело с её уст.

— Платье… оно прекрасно, правда, но… шлейф… Я не умею носить платья со шлейфом, боюсь не справиться…

— Не расстраивайся, дитя, — улыбнулась Марлин. — Давай рассмотрим другие варианты. А это платье оденешь на какой-нибудь домашний приём.

Эмми кивнула и перешла ко второму манекену. У этого платья кружевной лиф был полностью закрытым, рукава в три четверти и воротник-стойка также были из плотного синего кружева. Его покрывала идеальная копия той камеи, что подарил ей мессир Штольц. Создавалось впечатление, что именно она и держала всю эту тончайшую красоту. Основа платья — плотный шёлк — начинаясь от груди, тяжёлыми складками ниспадала до самой земли.

С этим платьем идеально будут смотреться её распущенные локоны, чуть заколотые у висков. Но чего-то образу всё же недоставало. Емелиана, вздохнув, перешла к третьему варианту.

Строгое отрезного кроя платье в пол выгодно выделялась на фоне других. Во-первых, рукав закрывал руку до самой кисти, что было несомненным плюсом на зимнем балу. Высокие манжеты, доходившие до середины предплечья, не дадут рукавам испачкаться, а напуск, скрывавший их до половины, придавал благородство силуэту. Лиф платья не обтягивал торс, что несомненно дарило свободу движениям, а грудь от самых плеч покрывало тончайшее кружево, словно каплями расшитое мелким жемчугом. Широкий пояс-кушак и манжеты были глубокого зелёного оттенка, оживляя тёмно-синее платье. А если убрать волосы в свободный пучок или валик, получится образ благородной дамы из высшего света — прямо как матушка когда-то.

Емелиана в последний раз провела рукой по прохладной струящейся ткани и, кивнув своим мыслям, улыбнулась Марлин — выбор сделан.

Новый абзац